Два огурца⁠⁠

На днях обедал с одним из своих партнёров. Человек, который выковал себя сам: ни стартового капитала, ни полезных знакомых — только характер, мозоли и долгая память на ошибки. Сейчас — управляет бизнесом, выглядит бодро, как батарейка «Энерджайзер», и вообще — впечатление, будто его ничего не может поколебать.

Но времена, как говорится, тревожные. Пока ели салат (он заказал Цезарь, я был с борщом), обсудили всё: от курсов валют до психологической устойчивости персонала. А потом разговор ушёл куда-то в сторону. В сторону огурцов, если быть точным.

Он вздохнул, откинулся на спинку стула и сказал:

— Знаешь, Вильям, есть у меня одна история.

И тут лицо у него стало другим — не грустным, но будто чуть прозрачным.

— Это было в начале девяностых. Система рухнула, новая ещё не встала. Всё — как после сильной грозы: грязно, мокро и непонятно, живо ли дерево. Я тогда был обычным работягой. Никаких бизнесов, одни мозоли и советские воспоминания.

Родилась у меня дочка. Великая радость, ну сам понимаешь. Позвонил лучшему другу — мол, приходи, отпразднуем. Купил бутылку водки. Денег хватило аккурат на неё одну. Пришёл домой, глянул в холодильник… и понял, что угощать гостя мне будет нечем.

— Ну, думаю, щас будет весело, — продолжал он, смеясь. — Продолжаю смотреть в холодильник, а там — как в музее постапокалипсиса: банка с огурцами (два огурца, из тех, что обычно остаются последними в банке — перекошенные, уставшие от жизни), одна луковица, два яйца и чёрный хлеб. Всё. Конец гастрономической экспозиции.

Друг, между тем, уже едет.

— Что делать? — говорит он. — Включил режим шеф-повара без звёзд Мишлена. Нарезал хлеб, лук — красиво, наискосок, как в кулинарных шоу. Огурцы покрошил — хоть и мутанты, но хрустящие. Яйца пожарил. Положил всё это на тарелку. Вышло... ну, если не ресторан, то философия на тарелке.

Сели, налили, чокнулись.

— И ты знаешь, Вильям… мы сидели, ели это всё и были счастливы. Без сарказма. По-настоящему. Никакого пафоса, никакого «куда катится страна». Просто — два друга, дочка родилась, жизнь продолжается. Было бедно, но как-то… спокойно.

Он замолчал, глядя в окно. Потом допил чай и добавил:

— С тех пор я всегда помню, что может быть и так. И готов к этому. Но не хочу туда возвращаться. Именно это меня каждый день заставляет шевелиться. Даже когда не хочется. Даже если приходится сначала на шаг назад, чтобы потом — на два вперёд.

Я слушал и молчал. Потому что такие истории не требуют комментариев.

Да, мы потом ещё говорили о партнёрках, маркетинге и стратегии на осень. Но в голове осталась именно та картина: два друга, с миской жареных яиц и кривыми огурцами, и новорождённая дочка, где-то рядом — как маленький свет в начале длинной дороги.

И всё это — не про еду. Не про бедность. Не про ностальгию. А про стержень. Про то, что настоящее богатство — это способность не терять вкус жизни, даже если на столе из деликатесов только чёрный хлеб и кривой огурец.

Подпишись на мой ТГ канал, там много ещё всего интересного. Или не подписывайся. Как хочешь.

Вильям Сива