Без права быть человеком. Часть 4
Утро было серым.
Сеня — нет.
Он был слишком спокойным для мёртвого.
Его нашли за воротами. На его лице застыла гримаса настоящего ужаса. Тело было целым. Ни царапины. Но что-то было не так с этим телом. Алина не могла понять, что именно, пока Миша не шепнул ей на ухо:
— Посмотри в глаза.
Глаза были пустые. Как у плохо сделанной тряпичной куклы. Будто там, внутри этой оболочки, никогда не было человека.
Алина стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд. Но было кое-что еще. Запах чудовища до сих пор висел в воздухе. Это точно тампир. Но почему тело целое? Зачем он приходил?
Жители в смятении топтались вокруг трупа, не решаясь подойти ближе. Кто-то крестился, кто-то отводил взгляд. Все — украдкой — поглядывали на Глеба.
— Это был тампир второго класса, — сказал он коротко. — Мы его сняли. Вам нечего больше бояться. Он даже не повысил голос. — Отряд выдвигается по плану.
— Но как же он тогда?.. — пролепетал растерянный староста.
Глеб повернулся к нему.
— Можете считать, что это кара небесная. Он сделал паузу. — Или вы думаете, что я бы не узнал работу тампира? Закопайте его в лесу. Нам пора.
—
Отряд собирался молча. За ворота Алина вышла последней и после часа дороги решилась догнать Глеба и начать разговор.
За ворота Алина вышла последней, задержавшись на секунду дольше, чем было нужно, словно надеялась, что, если постоять ещё немного, что-то станет яснее.
Не стало.
Дорога тянулась ровно, однообразно, и только спустя какое-то время, когда шаги окончательно вошли в ритм, она решилась ускориться и догнать Глеба.
— Почему ты соврал им? — спросила она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрогнул. — Это был тампир. Я знаю. Я чувствовала… тот же самый запах. Как на первом дежурстве.
Глеб даже не остановился, только слегка повернул голову, будто вопрос был для него не новым.
— Так теперь ты стала уверена в том, что чувствуешь? — усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни поддержки, ни насмешки — только констатация.
К горлу снова подступил ком, она вспомнила вчерашние слова Лидии.
Пытаясь бороться с наступающими слезами, Алина оступилась, не заметив торчащую из земли корягу, и неуклюже растянулась на земле.
Алина лежала на дороге, не сразу осознав, что вокруг снова движутся люди, что шаги продолжаются, что всё идёт дальше, как будто ничего не произошло.
— Ты чего разлеглась? — внезапно раздался рядом голос, и Женя, подхватив её под руки, помог подняться. — А ну, вставай. Не время унывать.
Она не сразу смогла удержаться на ногах.
— Я слышал, что она сказала тебе вчера, — добавил он уже тише. — Лидия бывает жёсткой… но её тоже понять можно.
— Всю правду она сказала, — выдохнула Алина, и голос её сорвался.
Женя на секунду замолчал, потом неожиданно посерьёзнел.
— Слушай, — сказал он уже без прежней лёгкости. — Ты воин. Воины не ноют и не жалуются. Иначе они быстро умирают. Ты хочешь умирать?
Алина резко мотнула головой, утирая слёзы.
— Я хочу, чтобы все вокруг перестали умирать, — прошептала она.
Женя вздохнул.
— Это и есть твоя задача, — сказал он спокойнее. — Но слезами ты никого не спасёшь. Только делом.
Он на секунду задумался, подбирая слова.
— Ты зациклилась на своем чутье и тампирах. Не замечаешь, что происходит вокруг. Мы только что были в деревне, где человек убивал детей, и никто этого не заметил, потому что все искали тампира.
Он махнул рукой вперёд, на дорогу, на небо, на лес.
— Мир больше, чем ты думаешь. Он и страшнее, и… прекраснее.
Он вдруг остановился, поднял голову и улыбнулся, уже по-настоящему.
— Смотри, — сказал он. — Видишь? Там дракон! Как настоящий…
И Алина тоже посмотрела в небо и увидела дракона. Она не хотела больше думать ни о словах Лидии, ни о тампирах, ни о своем несуществующем даре. Больше всего ей сейчас хотелось лететь по небу вместе с тем облачным драконом.
Алина ещё несколько секунд смотрела в небо, провожая взглядом расплывающийся силуэт дракона, который постепенно терял форму, растворяясь в серых облаках, и вместе с ним будто уходило то короткое, почти забытое чувство лёгкости, которое появилось всего на мгновение.
Шаги снова вернули её в дорогу.
Коля шёл рядом с Алиной уже несколько минут, сначала молча, явно собираясь с мыслями, время от времени бросая на неё быстрые взгляды, будто проверяя, можно ли вообще задать то, что вертится в голове.
— Слушай… — начал он наконец, неуверенно, но с тем упрямством, которое обычно появляется, когда вопрос слишком долго не даёт покоя. — Тебе не кажется, что… ну, что нам не всё рассказывают?
Алина не сразу посмотрела на него.
— О чём?
Коля пожал плечами, но не отступил.
— Про них, — сказал он. — Про тампиров.
Он на секунду замолчал, подбирая слова, и заговорил уже быстрее, будто боялся, что его перебьют.
— Нам говорят: первый класс, второй класс… ну, максимум — что один сильнее, другой слабее. Но это же не сходится.
Алина нахмурилась.
— В каком смысле?
— В прямом, — Коля чуть оживился, почувствовав, что его слушают. — Вот Дана. Из твоей деревни. Я слышал, что там случилось. Нам говорили, что это был второй класс, да? Медленный, тупой, прямой. Но он её убил.
Он говорил тихо, но в голосе появлялось всё больше уверенности.
— А первый класс бы не дал посадить себя в клетку на потеху деревне. А Сеню ты видела? Глаза его? Мне кажется, этот тампир забрал у него саму душу…
Алина молчала несколько секунд, и в этой паузе её лицо стало жёстче.
— Не выдумывай, тампир не знает, что такое душа — сказала она уверенно.
Коля замер.
— Это чудовища, — сказала она. — У них нет ни морали, ни чувств, ни смысла. Они не думают, не выбирают. Они просто убивают.
Её голос стал резче, чем она сама, возможно, хотела.
— Но тогда почему они…
— Потому что ты ищешь логику там, где её нет, — перебила она.
— А Эльза? Ты правда думаешь, что ее нужно убить? Она ведь помогает нам.
— да, нужно! — выпалила Алина, едва дав мальчику договорить.
Коля с недоумением посмотрел на нее.
— Я тебе не верю, — буркнул он, а потом вдруг резко надулся и быстро прошептал, не глядя на девушку, — Я думал, ты не такая…
— Какая не такая? Это на что ты намекаешь? — слегка разозлилась Алина.
— Мне кажется, — сказал он наконец, уже гораздо тише, — что мы просто не понимаем, с чем имеем дело. И понять нам не разрешают.
— Кто не разрешает
— Глеб, — выпалил Коля и испуганно закрыл рот рукой, а затем тихо пробормотал, — Просто он… ну… странный.
— Нет, это ты странный, — сказала она. — Ты уже придумал себе какую-то теорию и теперь подгоняешь под неё всё подряд.
Коля сжал губы.
— Он ничего не объясняет нам, но будто бы знает намного больше.
— Он старший, — сказала она. — Он должен знать.
— Да, — снова кивнул Коля, но теперь уже медленнее. — Просто… мне показалось… там в деревне он сказал неправду жителям, ну ладно им, а нам…
— Не ищи врагов там, где их нет, — сказала она.
Голос звучал твердо, но внутри ее мучали сомнения. Она ни на секунду не сомневалась в том, что Глеб знает намного больше них, и иногда ей тоже хотелось понять причины. Но это нормально, абсолютно нормально. Защищать своих людей, особенно учеников от ненужной информации. Возможно, это забота о них. Забота о своем отряде. Они простые воины, их дело защищать народ, а не искать смыслы. Она невольно встряхнула головой, будто отгоняя дурные мысли.
— Иди, — сказала она. — Не отставай.
Коля кивнул, но прежде чем уйти вперёд, тихо добавил:
— Ты только не говори никому, что я…
Алина молча кивнула, не дав ему договорить.
Дорога продолжалась.
Отряд шёл быстрее, чем раньше, и это чувствовалось не только по темпу, но и по тому, как менялся ритм дыхания, как разговоры становились короче, как всё чаще кто-то поглядывал вперёд, словно пытаясь разглядеть то, чего ещё не было видно.
Солнце уже клонилось к горизонту.
Свет становился плотнее, темнее, вытягивая тени, и дорога впереди постепенно теряла чёткость, будто растворяясь в сумерках.
— Не успеем, — сказал Миша негромко, но так, что услышали все, кто шёл рядом.
Никто не ответил сразу.
Это было и так понятно.
Алина подняла взгляд вперёд, но увидела только ту же дорогу, уходящую в серую даль, без признаков деревни, без огней, без движения.
— Сколько осталось? — спросил кто-то.
— Часа два, — ответил Миша. — Если держать темп.
— В темноте не пройдём, — добавил Женя уже без прежней лёгкости.
Пауза повисла тяжёлая, ощутимая, как будто все ждали, что кто-то другой скажет решение.
Глеб остановился первым.
Не резко, не командно — просто замедлил шаг и встал, и этого оказалось достаточно, чтобы весь отряд постепенно остановился вслед за ним.
Он посмотрел вперёд, потом в сторону леса, потом на дорогу под ногами, словно взвешивая не расстояние, а риск.
— Здесь, — сказал он.
Коротко.
Без объяснений.
Никто не стал спорить.
Люди начали двигаться сразу, почти автоматически, как будто это решение было уже привычным: кто-то свернул в сторону, проверяя ближайшие деревья, кто-то сбросил с плеча мешок, кто-то начал расчищать место, отбрасывая сухие ветки и камни.
Алина сначала стояла, не двигаясь, будто всё происходящее её не касалось, а потом тоже шагнула в сторону, помогая разгрести землю под костёр, хотя сама почти не замечала, что делает.
— Быстрее, — бросил Мирон. — До полной темноты надо всё поставить.
Кто-то уже тянул верёвки между деревьями, натягивая укрытие, кто-то собирал хворост, кто-то проверял оружие, и в этом простом, повторяющемся движении чувствовалось что-то успокаивающее — как будто, пока есть дело, можно не думать.
Но темнота всё равно подбиралась.
Медленно.
Неотвратимо.
И когда первый костёр наконец вспыхнул, разрывая сгущающийся полумрак, стало ясно, что они не просто остановились.
Они остались здесь.
На ночь.
Костёр горел неровно, временами вспыхивая ярче, потом снова проседая, и от этого свет вокруг казался живым, двигающимся, будто тени не просто лежали на земле, а медленно ползли, меняя форму.
Лагерь устроили быстро, почти без слов, каждый занялся тем, что умел, и уже через несколько минут всё было готово — укрытия натянуты, вещи разложены, костры разожжены, дежурства распределены.
Только спать никто не спешил.
Кто-то сидел у огня, глядя в пламя так, будто там можно было увидеть что-то, кроме углей и дыма, кто-то лежал, повернувшись к темноте спиной, но по напряжённым плечам было видно, что глаза открыты, кто-то тихо точил нож, медленно, с одинаковым ритмом, как будто это было важнее всего остального.
Алина сидела чуть в стороне, обхватив колени руками, и сначала пыталась просто смотреть в огонь, ни о чём не думая, но мысли всё равно возвращались, цепляясь одна за другую. Она не пыталась их остановить. Просто позволяла идти.
Рядом кто-то тихо выругался.
Женя.
Он возился с ремнём, который никак не хотел фиксироваться, и делал это с раздражением, слишком резким для такой мелочи.
— Дай, — сказал Миша, не поднимая головы.
Женя протянул ему ремень, и через несколько секунд всё было готово.
— Всё у тебя через… — начал он, но не договорил, махнув рукой.
Женя только коротко кивнул и улыбнулся.
Чуть дальше Коля пытался разжечь второй костёр, но пламя всё время гасло, и дым, поднимаясь вверх, резал глаза, заставляя его щуриться и отворачиваться.
— Сухое бери, — бросил ему Мирон, не глядя.
Коля кивнул, но было видно, что он больше думает, чем делает.
Лидия стояла на краю лагеря, почти в темноте, и не двигалась, только время от времени чуть поворачивала голову, прислушиваясь, будто именно она одна действительно держала границу. Брат молча сидел возле ее ног, так же пристально глядя в темноту.
Эльза работала молча, быстро, без лишних движений, проверяя узлы на верёвках так, будто не доверяла никому, кроме себя, и каждый раз чуть сильнее затягивала их, чем это было необходимо.
Глеб сидел у костра. Он не говорил, не отдавал команд, не вмешивался, но само его присутствие удерживало лагерь в порядке, как если бы достаточно было знать, что он здесь.
— Первый круг — через час, — сказал он наконец, не повышая голоса.
Несколько человек кивнули.
Алина поднялась, сама не до конца понимая зачем, и подошла ближе к краю света, туда, где начиналась темнота.
Она сделала ещё шаг, остановилась, прислушалась, но услышала только обычные звуки — треск веток, тихие голоса за спиной, ветер в листьях.
Ничего.
— Не туда смотришь, — тихо сказала Эльза у нее за спиной.
Алина вздрогнула.
Эльза стояла чуть в стороне, почти не видимая в полутьме, и смотрела не в лес, а в лагерь.
— Что? — не поняла Алина.
Эльза не ответила сразу, только на секунду задержала на ней взгляд.
— Ничего, — сказала она и отвернулась.
Алина вернулась на место.
Села. Снова уставилась в огонь.
Время тянулось медленно, растягиваясь, как будто ночь не хотела двигаться вперёд.
Кто-то всё-таки лёг.
Кто-то закрыл глаза.
Кто-то продолжал сидеть, не меняя позы.
Алина не заметила, как сама начала клевать носом, выныривая из полусна каждый раз, когда костёр вспыхивал ярче или кто-то рядом шевелился.
В какой-то момент она проснулась полностью.
Она подняла голову. Лагерь был на месте.
Люди — тоже. Костёр — горел. Всё было как прежде.
И всё равно что-то было не так.
Она оглянулась.
Медленно.
Один.
Второй.
Третий.
Все на местах.
Кроме…
Мысль оборвалась.
Потому что в этот момент кто-то пошевелился у костра, и привычная картина снова сложилась, закрывая эту дыру, которую она не успела даже назвать. Алина выдохнула и снова опустила взгляд в огонь.
И решила не проверять.