Без права быть человеком. Часть 2⁠⁠

Пинок выбил из неё воздух.

Алина даже не сразу поняла, где находится.

— Вставай. Десять ударов сердца.

Холод ударил в лицо, тело ныло так, будто по нему прошлись камнями.

— Медленно, — сухо бросила девушка рядом.

Лидия.

Коротко стриженные волосы, лицо будто высечено из камня. Алина знала, что Лидия младше ее на год, но на лице девушки нельзя было прочесть ни возраста, ни эмоций. На поясе висели два клинка, оба затёртые, как если бы их не выпускали из рук годами.

— Опоздаешь — будешь тренироваться до обеда. Опоздаешь второй раз — до ночи.

Алина молча схватила снаряжение и выбежала на поле.

— Ты сегодня со мной в паре.

Алина оказалась напротив неё же.

— Я? — удивилась она.

— Ты, — коротко.

Лидия не стала объяснять и просто пошла вперёд.

Первый удар — быстрый и резкий. Алина еле успела отбить. Второй — в колено. Третий — ложный, четвёртый — по рёбрам.

— Не дергайся, — сказала Лидия. — Тампир любит резкие движения.

— С ними не дерутся, как с людьми! — огрызнулась Алина, отступая.

— Ты умрёшь, если будешь драться как с животным.

Лидия не щадила, не поддавалась. В ее аттаках не было злости, просто отточенные многочасовой практикой четкие движения.

К концу тренировки у Алины дрожали руки, дыхание сбилось, а в глазах темнело.

— Неплохо, — сказала Лидия, убирая клинки. — Но ты дерёшься из ярости. Это неверно.

— А ты — из чего? — тяжело выдохнула Алина.

— Из привычки, — ответила та и махнула рукой.

Утренняя Тренировка была окончена.

Обед был коротким и тихим.
Горячая каша, сухое мясо, вода — простая еда, которую ели без разговоров, не поднимая глаз. Кто-то торопился, почти не жуя, кто-то, наоборот, двигался медленно, будто не столько ел, сколько давал себе передышку. Усталость висела в воздухе плотнее дыма, и даже треск костра казался приглушённым.

Алина только опустилась на бревно, когда что-то изменилось. Разговор у соседнего костра оборвался на полуслове. Кто-то поставил миску чуть осторожнее, чем нужно. Несколько человек почти синхронно обернулись, будто почувствовали одно и то же.

К костру подошёл мужчина. Девушка уже знала, что это — глава отряда. Глеб. Он не был самым высоким и не был самым широким в плечах. Но пространство вокруг него будто сжималось.

Мужчина шёл спокойно, не ускоряясь, люди сами расступались, освобождая ему место. Один из учеников поспешно поднялся, уступая бревно. Он сел, стряхнув с перчатки пепел. Рядом с ним устроилась женщина в тёмном плаще.

Коля – самый молодой ученик в отряде -  ткнул Алину локтем, едва не расплескав кашу.

— Псс… — прошептал он. — Это Эльза. Ты знаешь, что она… ну…

Он замялся, глядя на женщину.

— Тампир.

Алина замерла. Ложка зависла в руке.

— Что?

— Только не ори, — быстро добавил Коля, оглядываясь.

Алина резко поднялась, и миска, выскользнув из пальцев, с глухим звуком упала на землю, разлив кашу по пыли. Меч оказался в её руках почти одновременно с этим — она даже не помнила, как его схватила.

— Что она здесь делает?!

Голоса вокруг сразу стихли. Кто-то отодвинулся, освобождая пространство, кто-то, наоборот, замер, не двигаясь.

— Вы с ума сошли? — выдохнула она, пытаясь вырваться.

Эльза подняла голову. Она медленно встала, и движение это было странным — слишком плавным, не человеческим. Плащ скользнул по земле почти беззвучно, и на секунду Алине показалось, что женщина вовсе не касается её ногами.

— Убери оружие, — сказала она спокойно.

Алина шагнула вперёд, чувствуя, как напряжение сжимается внутри, почти до боли.

Её тут же удержали — с двух сторон, резко и жёстко. Пальцы вцепились в руки, не давая двинуться. Это были Миша и Женя – старшие воины.

— Ты жрёшь людей, — сказала она, уже тише, но с той же злостью.

Никто не вмешивался. Все ждали продолжения, лагерь шумно перешептывался и многозначительно переглядывался.

Эльза смотрела на неё прямо, не моргая, без тени раздражения.

— Убери, — повторила она.

— Хватит, - Глеб даже не повысил голос.

И всё же этого оказалось достаточно, чтобы шум в лагере словно провалился, оставив только треск дров и тяжёлое дыхание.

Алина замерла, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Он посмотрел на неё спокойно и внимательно.

— Ты в отряде, — сказал он. — Здесь не нападают без приказа.

— Это чудовище, — выдохнула она.

Глеб поднялся и сделал шаг ближе, не спеша, но расстояние между ними сократилось сразу слишком сильно.

— Это Эльза, — сказал он. — Она мой помощник и твой начальник.

Он на секунду обвёл взглядом лагерь. Кто-то отвёл глаза. Кто-то вернулся к еде, будто разговор их не касался.

— И вы ей верите? — спросила Алина.

Ответом была тишина.

Эльза чуть склонила голову, будто рассматривая её.

— Не выживешь, если будешь так дергаться, — сказала она спокойно.

Алина сжала меч сильнее.

И вдруг поняла — она не чувствует.

Ни запаха. Ни давления. Ничего. Пусто. Она нахмурилась, не отрывая взгляда.

— Почему я не чувствую её?

Теперь уже смотрели на неё.

Глеб перевёл взгляд на Мирона.

— Это та самая? Чувствует значит?

Тот молча пожал плечами.

Глеб снова посмотрел на Алину.

Пауза.

— Сегодня идёшь в дозор.

— Но она же… — начал Мирон.

— Сегодня, — повторил Глеб, даже не оборачиваясь.

Постепенно лагерь вернулся к жизни — кто-то поднял упавшую миску, кто-то снова сел, разговоры зазвучали, но уже тише, осторожнее, словно ничего особенного не произошло.

Когда все пообедали и разошлись, Коля тихонько приблизился к Алине, которая так и не смогла доесть свой обед и в оцепенении молча сидела на бревне.

— Она нормальная, — быстро сказал он. — Правда. Она не жрёт никого. Она нас учит.

Он запнулся, подбирая слова.
— Она… просто другая.

Коля вдруг оживился.

-  А хочешь, я тебе лагерь покажу и со всеми познакомлю?

Алина продолжала молча сидеть на бревне, медленно оттирая от невидимой грязи уже давно чистый рукав, будто пыталась стереть что-то другое Ее меч всё ещё не был в ножнах.

- Не хочешь? Ну ладно, тогда я потом прийду, - разочарованно пробормотал Коля и удалился вприпрыжку.

Алина встала, тяжело дыша и сжимая меч. Кажется, ее война уже началась.

***

— Ты идёшь со мной. Ночной дозор. — Глеб повернулся к остальным. — Виктор, Слава — второй пост. Миша и Женя — третий.

Алина секунду колебалась, потом пошла следом.

Они остановились у каменистой гряды.
От камней веяло холодом, под ногами скрипела мелкая крошка. Отсюда открывался кусок деревни — редкие огни, тёмные крыши — и дальше, за ними, лес. Чёрная полоса, в которой ничего не было видно, но откуда всё могло прийти. Оттуда тянул серый, тяжелый ветер.

Алина втянула воздух, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, отделить один запах от другого — дым, земля, холод, люди…

— Что чувствуешь?

Она не сразу ответила.

— Это не так работает, — бросила она, не глядя на него.

Между ними легла вязкая тишина.

Глеб стоял неподвижно, глядя туда же, в темноту.

— Ты злишься, — сказал он наконец.

Алина резко повернулась.

— Конечно, злюсь.

— Хорошо. — Пауза. — Злые живут дольше.

Она отвела взгляд.

В воздухе вновь повисло молчание и он вдруг стал плотнее и тяжелее.

Алина нахмурилась.

Глеб заметил, но не двинулся:

— Что?

— Я не понимаю… Я не уверена…

Слова и ощущения не складывались.

— Что чувствуешь?

— Не знаю. Это не… не так.

Она стиснула зубы, закрыла глаза на секунду, пытаясь поймать это чувство, удержать его, но оно расплывалось, уходило, становилось хуже, сильнее, ближе и дальше одновременно.

- Направление? Расстояние?

— Я не компас! — огрызнулась она. — Это не как раньше.

Страх начал подниматься изнутри, медленно, но неотвратимо.

-  Решай, - сказал ей Глеб в самое ухо.

И в этот момент её накрыло. В нос ударил запах гнили и ужаса. Паника подступила мгновенно. Алина сорвалась с места. Мысль была одна: ближе всего — второй пост. Нужно предупредить Виктора и Славу. Тампир рядом.

Девушка бросилась вперед. Камни под ногами скользнули, она едва удержалась, но не остановилась. Дыхание сбилось, воздух резал грудь.

Жуткий запах ударил резко, как ножом. Девушка потеряла равновесие и больно врезалась в каменную дорожку всем телом. Мир на секунду погас.

Голова разрывалась.

Короткий, захлебывающийся крик разорвал ночь.

Алина с трудом поняла, что это не ее крик. Она поднялась, чувствуя, как мир плывёт.

Когда она добежала, было уже поздно.

Тела лежали неестественно, сломанно. Кровь ещё была тёплой. Плоть была почти не тронута. Глеб стоял над ними, опустившись на колено. С третьего поста уже подоспели Миша и Женя.

— Вы были ближе! — рявкнул Глеб, поднимаясь. — Как вы могли не заметить?!

— Где он? Почему не доел? — выдохнула Алина.

— Спугнули его, похоже…

— Мы… — Миша запнулся, оглядываясь. — Мы ничего не видели.

Он говорил тихо, будто сам не верил.

Алина стояла, не в силах оторвать взгляд от тел. Чудовищный запах отступал, но тело не слушалось, и она начала медленно оседать на землю.

- Что с тобой? – взволнованно спросил Женя.

— Я… Никогда не чувствовала такого раньше. Слишком сильно, будто со всех сторон. — Она закрыла глаза на секунду, пытаясь вновь уловить, почувствовать, но все было бесполезно.

— Какой класс? — Глеб требовательно взглянул на Алину.

— Класс… я не знаю… - прошептала она растерянно, - Это точно был тампир?

Глеб посмотрел на неё.

— — Чего стоят твои ощущения, если ты не понимаешь, что чувствуешь, — сказал он тихо. — Такие ошибки не прощают.

И снова отвернулся к телам воинов.

ГЛАВА 3

Они вышли на рассвете.

Дорога тянулась серой лентой между полей и редких перелесков.

Осень уже выдохлась, но зима ещё не вступила в силу. Воздух был сырой, тяжёлый, и каждый шаг отдавался усталостью в ногах.

Алина держалась рядом с учениками.

Коля шагал, насвистывая что-то себе под нос. Иногда он отставал, разглядывая коряги или необычные камни, а потом спешил догнать остальных, прижимая к груди свежевырезанную фигурку.

— Смотри, — показал он Алине. — Это почти как Мирон, только нос кривой не получился.

— Главное — не перепутать, где настоящий — усмехнулась она.

Коля рассмеялся, и на миг стало легче.

Чуть впереди шли Лидия и Стас. Они не разговаривали. Слава иногда оглядывался по сторонам, а Лидия смотрела только вперёд. Её шаг был ровным, будто дорога подстраивалась под неё, а не наоборот.

— Ты когда-нибудь уйдёшь из отряда? — спросила Алина, догнав ее.

Лидия не ответила сразу.

— Когда стану воином, — сказала она наконец. — А дальше… соберу свой отряд.

— И вернешься домой? — спросила Алина.

— Если будет куда возвращаться, — коротко ответила Лидия.

Позади них Семён шагал молча, глядя себе под ноги. Он почти не разговаривал с тех пор, как они покинули деревню.

Алина замедлилась, поравнялась с ним.

— Ты тоже с севера, — сказала она не вопросом.

Семён кивнул.

— Там… правда так плохо?

Он усмехнулся, но промолчал.

Они шли уже несколько часов, и дорога начала постепенно растворяться в однообразии — редкие перелески, тёмная полоса леса в стороне, серое небо, под которым всё казалось одинаково тусклым и спокойным.

Разговоры стихли сами собой, будто никто не договаривался об этом, просто слова стали лишними.

Алина сначала даже не поняла, что изменилось. Она чуть замедлилась, прислушиваясь к этому ощущению, которое возникло так тихо, что его легко было принять за усталость или за остаток тревоги после случившегося в деревне. Как будто что-то сместилось стало плотнее.

Она остановилась.

— Что? — бросил Мирон, не сразу оборачиваясь.

Алина не ответила.

Она смотрела в сторону леса, хотя сама не могла объяснить, зачем именно туда.

Там ничего не было. Ни движения. Ни звука.Только тёмные стволы и редкий ветер в ветках. Но слабое, неприятное ощущение не исчезало. Будто память о страхе, который уже прошёл, но тело всё ещё не поверило.

— Ну? — спросил Миша, уже внимательнее.

Алина моргнула, будто возвращаясь.

— Я… не знаю, — сказала она тихо.

Это было не похоже на то, что она чувствовала раньше — или, может быть, она просто пыталась убедить себя, что раньше всё было иначе, понятнее, правильнее.

А сейчас…

Сейчас это могло быть чем угодно. Усталость. Страх. Мысли.

Она вспомнила Дану, кровь на песке, крик, который оборвался слишком быстро.

Может быть, это просто осталось внутри.

Черт, кажется, Глеб был прав. Ее ощущения — это ее страхи. Может быть тогда в деревне она уже заметила тампиров, но еще не осознала, а тело уже дало реакцию?

— Показалось, — сказала она наконец, уже увереннее, чем чувствовала на самом деле.

Мирон смотрел на неё ещё секунду, потом пожал плечами.

— Двигаемся.

Отряд снова пошёл, шаги постепенно выровнялись, разговоры начали возвращаться, кто-то даже усмехнулся чему-то своему, как будто ничего не произошло.

Впереди раздался смех — там шли воины. Алине показалось, что они были старше учеников всего на пару лет. Мирон спорил с Женей о чём-то пустяковом: о том, в какой деревне кормили лучше, и где старосты меньше торговались за плату.

Миша шагал рядом, молчаливый, с постоянно нахмуренными бровями. Он время от времени поправлял ремень на плече, будто боялся, что оружие исчезнет, если не держать его под контролем.

— Думаешь, долго ещё? — весело спросил Женя, поравнявшись с другом.

— До вечера, — ответил Миша. — Если не свернём.

— Если не свернём… — повторил Женя и криво усмехнулся.

Чуть позже Женя пристроился к Алине.

— Ты правда чувствуешь их заранее? — спросил он.

Она задумалась, не зная что ответить, потому что сама уже не была уверена.

— Иногда.

— А когда чувствуешь?

— Тогда кто-то умирает.

Женя сглотнул.

— Я боюсь не тампиров, — признался он вдруг. — Я боюсь привыкнуть.

— К чему?

— К этому, — он махнул рукой на дорогу, на оружие, на людей. — Чтобы смерть стала обычной. Чтобы я перестал считать. Всего два дня – Виктор, Слава, Дана…

— Ты уже считаешь, — заметила девушка.

Женя криво улыбнулся.

— Значит, ещё жив.

Усталость начала незаметно оседать в теле, сначала в ногах, потом в плечах, потом в мыслях, делая разговоры короче, а шаги тяжелее.

Когда впереди идущие вдруг замедлились, это почувствовалось не сразу — просто строй как будто растянулся, потом остановился.

— Тут мертвый, — негромко сказал Женя, не оборачиваясь.

Алина почувствовала это раньше, чем увидела.

Не запах, а скорее знакомое и неприятное ощущение, как если бы в памяти всплыло что-то, чего она не хотела вспоминать.

Тело лежало прямо на дороге. Человек. По одежде — деревенский. Лицо было изуродовано так, что его уже невозможно было назвать лицом, но остальное…

Алина нахмурилась, делая шаг ближе, и только тогда поняла, что именно её смутило.

Крови было слишком мало. И плоть была почти не тронута.

— Странно, — тихо сказал Миша, присев рядом.

Он не трогал тело, просто смотрел, внимательно, как будто пытался понять не «что случилось», а «как это было сделано».

— Второй класс так не делает, — произнёс Мирон, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

— Первый? — спросил кто-то сзади.

— Первый жрёт, — коротко ответил Миша, но уже без прежней уверенности, — Что то чувствуешь? — посмотрел он на Алину.

— Ничего. Это случилось слишком давно.

Повисла пауза, тяжёлая, вязкая.

Парни молча подхватили остатки мужчины и перенесли в траву.

— Пошли, — сказал Глеб.

Слишком быстро.

Он даже не посмотрел на тело второй раз.

Никто не возразил и никто не обернулся. Будто ничего не произошло. Алина замешкалась.

— Ты чего, из деревни первый раз вышла? За забором на каждом шагу такое, — усмехнулся Миша, — А тут не только тампиры убивают. Тут человек человеку волк.

Они вернулись на дорогу, но Алина ещё долго чувствовала это странное, неправильное ощущение, будто они оставили за спиной не просто мёртвого человека, а что-то, чему не нашли названия.

Шли долго, без перерыва на обед и отдых. Дойти нужно было до темноты. Когда Алина уже почти не чувствовала ног, вдалеке показались крыши.