БЕСКОНЕЧНЫЕ БУДНИ ИСЧЕЗАЮЩЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Жуткое ОнО старалось удержать равновесие, переминаясь с ноги на ногу: шнурки чёрных кроссовок развязаны; грязные крашенные волосы до плеч свисают, закрывая не только шею, но и лицо; растянутая чёрная толстовка и широченные чёрные брюки окутывают тело непонятного пола и непонятного размера.
Как к нему обращаться? Это он или она? – Педагог кругом обошёл живую конструкцию и снова задумчиво посмотрел на ворох сальных волос, под которыми, по идее, должно прятаться лицо.
– Как вас зовут? – спросил Педагог, надеясь, что ОнО отзовётся и вопрос местоимений окончательно решится сам собой.
ОнО молчало. Сопротивляется, понимаешь ли, или всё-таки непонятен вопрос? –рассуждал Педагог, на всякий случай, перебирая в памяти варианты обращения на других языках.
Вчера была проблема именно с языком – пещерное ОнО не понимало, что от него хотят, но очень хорошо владело великим и могучим матом, который скрепляет все народы мира в один многоликий и противоречивый этнос. Даже если исчезнет Гиперборея, она же Тартария, или … у неё ещё много названий, то останутся бранные слова, позволяющие выжившим чувствовать себя плоть от плоти неподражаемой и уникальной цивилизации.
Непристойные ругательства пещерное ОнО сдабривало активным размахиванием рук, безудержным дёрганьем ног и истошным визгом на своём наречии. Его половая идентичность была на месте, но пещерные всегда вели себя одинаково непотребно-омерзительно, за что и получили устойчивое местоимение ОнО, которое указывает на предмет.
К пещерному ОнО прилагалась родня – замотанная в чёрное особь женского пола в перманентном положении и бородатый самец с небольшим ковриком, норовивший упасть на прихваченную ни к месту подстилку, чтобы осквернить окружающих.
Композиция из семейства пещерных источала гнилостное трупное амбре, поэтому Педагог включил промышленный освежитель, как того требовала инструкция для помещений с маленькой кубатурой.
Изначально считалось, пещерные тоже люди, но практика доказала, что это тупиковая ветвь непонятно как выжившей популяции «итреч».
Популяция размножалась с катастрофической скоростью и грозилась заполонить собой каждый уголок неподражаемой и уникальной цивилизации… «Чтобы что?» – спрашивал у них этнос и слышал в ответ: «Уничтожить вас!». Вот так искренне и незамысловато итреч отстаивала своё желание ввергнуть весь мир в небытие, как и полагалось сущностям низшего порядка.
Все понимали, что от них надо избавляться и даже предлагали вполне гуманные методы, но… пока итреч по привычке безнаказанно посещала публичные места и доставляла много хлопот и неприятностей людям, включая Педагога.
Люди надеялись на переход от Яви к Прави, который вот-вот должен случиться. Он-то и очистит мир от итреч и других сущностей Нави – так гласила легенда, согласно официальной трактовке Пятикнижия ведической письменности.
Педагог нутром чувствовал, что сегодня перед ним свой. Своё ОнО созерцать в таком неприглядном виде было тягостно – интеллигентно размышлял Педагог. Своё ОнО уже отделилось от неподражаемой и уникальной, а ты ещё, по привычке, готов с ним делить историю.
– Я могу узнать, кто предо мной стоит? – ещё раз попытался установить контакт с ОнО Педагог.
ОнО не сдавалось и продолжало молча переминаться с ноги на ногу, добавив монотонные раскачивания вперед-назад.
Зайдем с другой стороны: Педагог открыл верхний ящик письменного стола и вытащил ножницы. Подглядывая за Педагогом сквозь кусты волосяного покрова, ОнО смекнуло, к чему всё идёт, и грязно выругалось цветистым оборотам обсценной лексики.
– Ожило, – облегчённо выдохнул Педагог. – Повторяю вопрос, как вас зовут?
Впрочем, рано радовался Педагог обретению сговорчивой версии мутировавшего организма. Вместо ответа, ОнО очень быстро натыкало цифры мобильника и стало громко жаловаться, что к нему применяют насилие.
Вслушиваясь в мерзкие инсинуации негодяя неопределённого пола, Педагог по-прежнему силился понять, кто перед ним – мальчик или девочка. Дело в том, что голос мерзавца тоже не отличался типовым тембром для определённой особи. Унисекс – привычный термин для ОнО, плотно вошёл в обиход, но никак не решал проблему половой идентификации.
– Сейчас ты попляшешь! – громко восклицало ОнО, растягивая в ухмылке растрескавшиеся губы, мелькавшие среди немытых зарослей, и радостно гигикало от предвкушения скорой расправы над Педагогом.
Надоело, уйду – загрустил Педагог, воскрешая ежедневную рутину предстоящей рабочей передряги. Сейчас заявится Яжемать, ненавидящая кровное ОнО и не желающая в этом признаваться даже самой себе. Она всегда прячется за мнимой заботой и хочет заставить окружающих потакать прихотям ОнО.
Глазницы Яжемать привычно выпучены белковым субстратом с тёмными точками булавочных зрачков. Уродливая гримаса заменила лицо на пятно из подвижных ломанных линий, а рот испражнялся дурно пахнущей субстанцией из аммиака с отголосками сероводорода.
Голова этой отвратительной пародии нанизана на палку из туловища с крючковатыми хваталками, стремящимися вцепиться в горло объекту предстоящей манипуляции с понятиями о вседозволенности.
Яжемать свято уверена, что она подарила Вселенной «прелесть» – так в семейном обиходе называлась склизкая, гнусная и тошнотворная игрушка – ОнО. Это только её игрушка – изматывающая и заставляющая выть по ночам из-за несбыточной мечты избавиться от невыносимой прелести.
– И никто! Слышите никто! Не имеет право приставать к моей игрушке! – заезженная мантра вдохновляла Яжемать давать отпор миру, который по глупости задумал покуситься на прелесть.
Яжемать будет целовать свалявшиеся от грязи патлы ОнО в пубертате, складывая непослушные губы куриной гузкой и брезгливо морщась от вони.
– Ты – ничтожество! – задыхалась от ненависти Яжемать, извергая остатки не пережёванных фекалий прямо в лицо Педагогу. – Я посажу тебя! Будешь из унитаза дерьмо жрать! – продолжала надрываться проявившаяся из подворотни Ничто, благодаря сдавливающей горло пуповине с опостылевшим ОнО, которую она никак не могла перегрызть.
Несчастная женщина – неизменно думал Педагог, наблюдая за обязательной трансформацией в Ничто. Сколько боли и страдания ей приносит этот ненужный и нелюбимый ребёнок. Она хотела, чтобы легко и гордиться… А родилось… И отказаться нельзя – не принято, не поймут... Да и нет у неё больше никого, чтобы можно было сказать – моё. Чтобы прижаться всем телом и почувствовать тепло и свежий аромат чуда, когда-то бултыхавшегося в утробе женщины вместе с надеждами на счастливое будущее. Чтобы потом внуки и тоже легко и гордиться…
ОнО жалеть бессмысленно. Мутация «вылюдье» – окончательная форма жизни, не подлежащая изменению даже при вживлении чипа обратимой реакции. Для этноса ОнО потеряно навсегда.
Готовясь к предстоящему стечению обстоятельств, Педагог наполнил стакан прозрачной жидкостью из пластмассового пробника, чтобы плеснуть её в животную сущность Ничто до наступления последней стадии катарсиса. В инструкции было написано, что новый препарат помогает облегчить страдания Ничто и ввести в ступор до приезда спасательной бригады.