«У меня нет друзей и кубков». 17 ярких историй Ники Лауды про гонки, аварию, дисциплину и успех⁠⁠

Я думал, что же такого подготовить, и решил остановиться на одном из самых откровенных интервью в истории автоспорта с трехкратным чемпионом мира «Формулы-1» Ники Лаудой. От его почти смертельной аварии на «Нюрбургринге» в 1976 году и чудесного шестинедельного возвращения в гонки до сложных отношений с Энцо Феррари и управления взрывным соперничеством между Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом в «Мерседесе», Лауда ничего не скрывает в этом всестороннем обсуждении своей легендарной карьеры.

1. Характер и отсутствие друзей

Интервьюер: Вы говорили, что у вас нет друзей. Это правда?

Ники Лауда: «Да, потому что у меня есть люди, с которыми я близок, которых я люблю, которым доверяю и с которыми работаю. Например, Атила Тогутан, который начинал со мной в авиабизнесе как кейтерер. У нас всегда были фантастические отношения, потому что мы растили компании друг друга: он развивал кейтеринг и стал одним из крупнейших в мире, а я развивал авиакомпании. Но Атила, например, никогда не отвечает на телефонные звонки. Однажды я сказал в интервью: «У меня нет друзей». Он позвонил и спросил: «Ты с ума сшел? Я думал, я твой друг!». Я ответил: «Нет, ты мне не друг. Почему? Потому что если у меня возникнет проблема — например, авария или я выпью лишнего и не смогу доехать домой — я захочу позвонить другу, чтобы он забрал меня. А ты не поднимаешь трубку и перезваниваешь через три дня. Друг — это друг 24 часа в сутки». Кроме того, когда становишься известным, многие пытаются стать твоими «друзьями», потому что каждому что-то нужно. Я защитил себя от этих постоянных атак и спросил себя: «Где настоящие друзья?». Настоящий друг — это человек на 24 часа, с которым можно обсудить любые проблемы. Я искренне не знаю ни одного такого человека, потому что закрылся».

2. Эгоцентризм во время гоночной карьеры

Интервьюер: Ваша бывшая жена однажды сказала, что во время гоночной карьеры вы были самым большим эгоистом в мире. Что вы об этом думаете?

Ники Лауда: «Она была абсолютно права. В мое время гонки были очень опасны. Мне нужно было на 100% концентрироваться на работе. Сделай я ошибку — и я погиб. Чтобы выжить в гоночный уик-энд, приходилось полностью абстрагироваться от всего. Из-за этого она ненавидела гонки и хотела, чтобы её муж возвращался домой живым. Из её логики она была права. После аварии 1976 года она надеялась, что я остановлюсь. Но я вернулся, потому что хотел доказать себе, что могу преодолеть все проблемы и снова подняться на вершину. Для нее это было совершенно непонятно. Она сказала мне: «Если ты вернешься домой со сломанной рукой, я даже масло на хлеб тебе не намажу. Я даю тебе свободу, потому что знаю, что не смогу изменить твое решение, но намазывать масло на хлеб поверх гипса будешь сам». Это был ее способ защитить себя и детей. Но несмотря на это, она была фантастической женщиной и поддерживала меня на 100%».

3. Изменился ли Ники Лауда сейчас?

Ники Лауда: «Сейчас всё иначе, я больше не гоняюсь и живу обычной жизнью без опасности. Эгоцентризм больше не нужен для спасения собственной жизни. Я стал легким в общении, открытым человеком. Но приоритет работы остается. Пример: завтра у нас с женой Биргит 10-летняя годовщина свадьбы. Пара недель назад она спросила, что мы будем делать. Я обещал повести её куда-нибудь. Но я не заглянул в свой календарь, а это уик-энд Гран-при в Спа! В итоге мне пришлось сказать ей, что в пятницу меня не будет. Она спросила: «Почему ты не поедешь в Спа в субботу?». Я ответил: «Это моя работа, я должен быть там в пятницу. Давай поужинаем в четверг». Она была не в восторге, но это моя обязанность. Я предложил ей полететь в Спа со мной, на что она ответила: «Зачем мне ехать в Спа под проливной дождь? Я лучше приеду в Монцу»».

4. Пунктуальность

Ники Лауда: «Пунктуальность для меня — правило номер один. Я всегда приезжаю за 15 минут до назначенного времени, чтобы не паниковать в последний момент. Запас времени нужен даже на случай, если проколется колесо. И я жду такой же пунктуальности от остальных».

История с Тото Вольффом: «Во время нашей первой совместной поездки в Японию мы договорились вылететь вместе. Я велел ему быть в 14:00. Сам я приехал в 13:45, а Тото опоздал и пришел в 14:10. Я сказал ему: «Тото, у нас полетный план, мы должны быть в Токио вовремя. Я так работать не могу». Приходить вовремя — это базовая норма уважения. Я был очень близок к тому, чтобы улететь без него. С тех пор он больше никогда не опаздывает».

5. История с финансовым директором на шоссе

Ники Лауда: «Когда я руководил авиакомпанией Lauda Air, у меня работал один финансовый специалист. Мы ехали в Зальцбург, и по дороге он вдруг заявил: «Если ты хочешь, чтобы я продолжал работать, дай мне 5–10% компании». Я спросил: «Ты с ума сошел?». Он ответил: «Без меня ты не сможешь управлять компанией, так что я в позиции требовать». Я остановил машину на шоссе и сказал: «Выходи». Он удивился: «Что ты имеешь в виду?». Я ответил: «Выходи и ищи дорогу домой сам. С чего я должен везти тебя в Зальцбург, пока ты ставишь мне такие ультиматумы посреди дороги?». Он вышел. Позже он вернулся к работе, больше никогда не просил долю в компании и стал работать лучше, чем раньше».

6. Детство, богатая семья и воспитание

Ники Лауда: «Я рос в очень известной и состоятельной австрийской семье. У отца (руководителя крупной компании) были личный шофер, кухарка и большой дом. Но когда мама отправляла нас с братом в школу на машине с шофером, я всегда просил шофера: «Не останавливайся перед самой школой, высади нас за одну улицу до нее». Я хотел быть обычным парнем и не хвастаться перед школьниками машиной с шофером. Родители научили меня твердо стоять на ногах. Сейчас у меня рождаются аналогичные вопросы воспитания 8-летних близнецов Макса и Мии. Мы подбирали машину для их поездок в школу. Выбор стоял между огромным Mercedes GLS и маленьким Smart. Я решил, что шофер будет возить их на Smart, чтобы дети не привыкали к роскоши и росли нормальными людьми».

7. Дедушка, не сдержавший обещание, и первая машина

Ники Лауда: «Я начал водить с 12 лет на территории фабрик моего дедушки — на тракторах, грузовиках и легковых машинах. В 18 лет я сразу сдал на права. Дедушка (влиятельный промышленник) обещал: если я сдам выпускные экзамены, он купит мне машину. Я сдал экзамены, пришел к нему и спросил: «Где машина?». Он ответил: «Какая машина? Я ничего такого не говорил». Я расстроился, пришел к отцу, а отец сказал: «Не переживай. Когда я сдал экзамены, он обещал мне лошадь, которую я так и не получил». В итоге я одолжил немного денег у бабушки и купил свой первый Mini».

8. Опыт работы автомехаником и подделка аттестата

Ники Лауда: «Учеба в школе давалась мне плохо, и отец решил отправить меня работать подмастерьем автомеханика в мастерскую на 30–40 человек. Там я постоянно попадал в неприятности. Когда нужно было покупать обеденные перекусы для рабочих, я путал все заказы. А однажды при замене масла в Volvo я от неопытности крутил гаечный ключ не в ту сторону и сорвал резьбу сливного болта. В результате клиенту пришлось оставлять машину на два дня для полного демонтажа поддона двигателя. Через три месяца тяжелого труда я попросил отца вернуть меня в школу. Но учиться мне все равно было скучно, я хотел гоняться. Чтобы закончить школу, мне оставалось сдать пару предметов. Соседка по парте отдала мне свой документ об окончании, а парень сзади изменил там имя. Это была настолько очевидная подделка, что её было видно за 100 метров, но я принес документ домой, показал родителям, они обрадовались, а я тут же выбросил бумажку и пошел заниматься гонками».

9. Противостояние с дедушкой из-за «Формулы-1»

Ники Лауда: «Мои родители запрещали мне гоняться из-за смертельной опасности. Главным противником был дедушка, который категорически требовал, чтобы я работал в семейном бизнесе: «Я хочу видеть фамилию Лауда на экономических страницах газет, а не на спортивных». Конфликт с дедушкой дал мне мощный толчок доказать свою правоту и вырваться из «защищенного семейного кокона». Когда я пробивался в «Формулу-1» в команду «Марч», мне требовалось $180,000. Мой австрийский банк-спонсор согласился выделить деньги. Я поехал в Англию и подписал контракт. Но через три дня управляющий банком сообщил, что наблюдательный совет заблокировал сделку — оказалось, мой дедушка и его приятель в совете директоров проголосовали против! Я пошел в другой банк и попросил обычный личный кредит на $180,000 на 5 лет под условие оформления страховки жизни. Я получил кредит и выполнил обязательства по контракту».

10. Переход в «БРМ» и судьбоносный звонок из «Феррари»

Ники Лауда: «В конце сезона команда «Марч» оказалась на грани банкротства. В какой-то момент от отчаяния я думал направлять машину в стену, но совладал с собой. Я связался с Луи Стенли, владельцем команды «БРМ». Я привел управляющего банком на встречу с Стенли в аэропорту, разыграв сцену, будто банк — мой спонсор, и выторговал себе место в «БРМ». В Монако в 1973 году я шел на 3-м или 4-м месте на слабых машинах «БРМ». Увидев это, Луи Стенли предложил мне полноценный контракт без необходимости приносить деньги. В понедельник я вернулся домой в Зальцбург. У меня была давняя шутка с секретаршей кузена: «Если звонит Феррари — зови меня незамедлительно». И в тот понедельник она мне говорит: «Звонил Энцо Феррари, вот его номер»! Я приехал к Энцо Феррари. Он сказал, что хочет подписать со мной контракт. Я честно предупредил, что у «БРМ» есть опцион на меня. Энцо посмотрел на своего помощника и сказал: «Не волнуйся, наши юристы в Англии всё уладят. Подписывай здесь».

11. Первые впечатления от «Феррари» и прямой разговор с Энцо

Ники Лауда: «Энцо Феррари был самым харизматичным человеком, которого я встречал — невероятно жесткий, требовательный, но с огромным итальянским сердцем. Когда я впервые протестировал машину «Феррари» во Фьорано в 1973 году, она была ужасной: катастрофическая недостаточная поворачиваемость. Сын Энцо, Пьеро Феррари, переводил мои слова. Я прямо сказал: «Машина — полная дрянь, передняя часть не поворачивает вообще». Пьеро испугался: «Я не могу сказать отцу, что машина не хороша!». Но Энцо переспросил, и я повторил ему прямо. Наступили самые долгие 30 секунд тишины в моей жизни. После этого Энцо позвал главного инженера Мауро Форгьери и велел исправить переднюю часть. Я пообещал поехать на 0.3–0.5 секунды быстрее, если недостаточную поворачиваемость уберут, что в итоге и произошло».

12. Авария 1976 года, больница и отношение к внешности, уход из «Феррари»

Ники Лауда: «Находясь в немецкой больнице после страшной аварии на Нюрбургринге, я не мог видеть и едва мог говорить из-за трубок. Медсестра спросила меня: «Хотите ли вы пригласить священника?». Я понял, что она имеет в виду соборование. Я решил бороться со всех сил, чтобы остаться в живых. После операций по пересадке кожи с ног на лицо и голову я очнулся с привязанными к кровати руками — это сделали, чтобы я во сне случайно не повредил пересаженную кожу. Когда медсестра впервые подвела меня к зеркалу в ванной и я приоткрыл опухший глаз, я не мог поверить своим глазам: голова была огромного размера от отеков, ухо сгорело. Я сказал себе: «Я живой, я это принимаю. Это то, как я теперь выгляжу». Вернувшись домой, я сразу же позвал своего соседа-фермера с гор. Увидев меня, он пережил невероятный шок. Тогда я понял, насколько сильно мое лицо шокирует людей. Я стал носить красную кепку как защиту от назойливых взглядов. На первой пресс-конференции один журналист спросил: «Как ваша жена реагирует на то, как вы теперь выглядите? Каково ей просыпаться с вами каждое утро?». Я встал и ушел. Когда он побежал за мной, я сказал: «Если ты не перестанешь быть таким хамом, я так пну тебя, что ты не поверишь».

Спустя всего 42 дня после аварии на Нюрбургринге, где я едва не погиб и принял соборование от священника, я приехал на Гран-при Италии в Монцу, чтобы снова сесть за руль. На пятничной практике мне было дико страшно — страх буквально парализовал меня, я не мог нормально вести машину. Я вернулся в отель и спросил себя: «Почему ты боишься? Потому что ехать быстро — это опасно». В субботу я поставил себе ультиматум: «Либо ты сейчас превозмогаешь этот страх и садишься в болид, либо завершаешь карьеру навсегда». Я переступил через себя, квалифицировался пятым и финишировал четвёртым в гонке, когда кровь сочилась из-под бинтов под шлемом. Мне было жизненно необходимо доказать самому себе, что я способен преодолеть такую трагедию и вернуться на вершину.

После моей страшной аварии в 1976 году Энцо Феррари посчитал, что как гонщик я кончился. Он пригласил Карлоса Ройтемана и сделал его фактическим пилотом № 1. Меня это глубоко оскорбило: команда списала меня со счетов в тот момент, когда я лежал в больнице и боролся за жизнь. В сезоне 1977 года, несмотря на всю внутреннюю политику и недоверие руководства, я доказал им всем свою правоту и завоевал второй титул чемпиона мира. Как только титул был в моих руках, за два этапа до конца сезона я объявление Старику, что ухожу к Берни Экклстоуну в «Брэбем». Феррари вызвал меня к себе в Маранелло и предложил чек с любой суммой, которую я сам впишу, лишь бы я остался. Но я отказался и ушёл. Выходя с фабрики, я чувствовал себя «лёгким как пёрышко», потому что одержал верх над Энцо. Хотя спустя годы я признал, что уход из «Феррари» из-за гордости и эмоций был моей стратегической ошибкой».

Дружба и соперничество с Джеймсом Хантом: «Мы с Джеймсом Хантом были абсолютными противоположностями: я — педантичный, дисциплинированный и сфокусированный на деталях, а Джеймс — настоящий плейбой, гедонист и свободная душа. Но мы знали друг друга ещё со времён Формулы-3 и относились друг к другу с колоссальным уважением. Когда в 1976 году на Гран-при Японии под проливным дождём я добровольно снялся с гонки и Джеймс стал чемпионом мира, у меня не было к нему ни грамма зависти или злости. Я подошёл и искренне поздравил его. Я знал: если кто-то и заслужил забрать этот титул кроме меня, то только Джеймс. Мы могли жестоко сражаться на трассе колесо в колесо, но за ее пределами оставались настоящими друзьями».

13. Первый уход из Формулы-1 (1979 год)

Ники Лауда: «В 1979 году во время Гран-при Канады в Монреале для меня внезапно опустился занавес. Я просто понял, что больше не хочу водить. Это случилось сразу после того, как я подписал с Берни Экклстоуном контракт на 2 миллиона долларов — огромные деньги по тем временам. Я проехал всего три круга на тренировке, вернулся в боксы и сказал Берни: «Я ухожу на пенсию». Он решил, что это просто эмоции, и предложил мне не тренироваться днем, а пойти подумать. Но я ответил: «Берни, ты не изменишь мое решение. Я ухожу». Мне стало скучно просто ездить по кругу, и я решил полностью сосредоточиться на своей авиакомпании. Берни тогда даже обрадовался, что сэкономил два миллиона».

14. Возвращение, роль в «Макларене», третий титул и окончательный уход

Ники Лауда: «Спустя два года Рон Деннис позвонил мне в самый подходящий момент и убедил вернуться в гонки в составе «Макларена». Моей главной мотивацией было доказать самомусебе, что я смогу снова стать лучшим после двухлетнего перерыва — до меня этого никто не делал. Важным фактором стало и то, что болиды изменились: «Макларен» внедрили первый углепластиковый монокок, который был чертовски прочным. Это была уже не та опасная алюминиевая фольга, на которой мы гонялись в 70-х. В итоге в 1984 году я добился своего и завоевал третий титул чемпиона мира. Я доказал, что мой подход и дисциплина всё еще работают на высшем уровне.

Второй уход в 1985 году был уже окончательным и осознанным. Это решение не было связано с опасностью или страхом. Я просто понимал, что не могу гоняться всю жизнь — рано или поздно нужно было остановиться, и этот момент настал. Я был настолько тверд в своем решении, что даже когда Берни Экклстоун предложил мне 6 миллионов долларов, чтобы я остался, я ответил отказом. Я знал, что пришло время заняться другими делами, и больше никогда не жалел о том, что повесил шлем на гвоздь».

15. Катастрофа рейса Lauda Air (1991)

Ники Лауда: «Авиакатастрофа моего новенького Boeing 767 компании Lauda Air в джунглях Таиланда, в которой погибли 223 человека (213 пассажиров и 10 членов экипажа), стала самым тяжелым событием в моей жизни. Моя собственная авария 1976 года не идет ни в какое сравнение с той трагедией. Я лично прибыл на место крушения в джунглях. Осматривая обломки, я заметил, что на одном из двигателей сработал реверс тяги в полете. В компании Boeing изначально пытались заявить, что это не могло стать причиной падения, но я полетел в Сиэтл к руководству Boeing и на симуляторе доказал им, что самолет неподконтролен при непроизвольном включении реверса на высоте. Я добился от них официального признания ошибки и исправления конструкции на всех самолетах этого типа в мире».

*Примечание. Корпорация «Боинг» пыталась затянуть расследование и избегала признания конструктивного дефекта, потому что на испытаниях на скорости 500 км/ч проблем не возникало, однако при симуляциях на скорости 900 км/ч дефект был подтвержден. Бортовой самописец был уничтожен и однозначно узнать причину без симуляций было невозможно.

16. Как Ники Лауда убедил Льюиса Хэмилтона перейти в «Мерседес»

Ники Лауда: «Чтобы подписать Льюиса Хэмилтона, я встретился с ним во время Гран-при Сингапура в его номере отеля в 2 часа ночи. Льюис задал мне прямой вопрос: «Зачем мне уходить из «Макларена» в «Мерседес», если вы идете только 5-ми в Кубке конструкторов, а «Макларен» — намного более конкурентоспособная машина?». Я на 10 секунд потерял дар речи, а потом ответил: «Но что если ты выиграешь чемпионат мира с «Мерседесом»? Ты докажешь всему миру, что способен стать чемпионом не только на готовой машине «Макларена», а подняв команду с нуля». Это заставило его задуматься и принять предложение.

Когда наша машина «Мерседес» стала доминировать, соперничество между Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом стало чрезвычайно острым и опасным. Самый критический момент произошёл на Гран-при Испании в Барселоне в 2016 году, когда они столкнулись на первом же круге и оба выбыли из гонки. Я был в абсолютном бешенстве. Я собрал их обоих и прямо сказал: «На вас день и ночь работают 1500 человек, чтобы дать вам лучшую машину в мире, а вы из-за своего эго уничтожаете результат всей команды на первом круге!». Мы с Тото Вольффом установили жёсткое правило: если вы ещё раз въедете друг в друга, то будете сами из своего кармана оплачивать ущерб или понесёте строжайшие санкции. Главный принцип в работе с топ-пилотами — давать им абсолютно равную поддержку и шансы, но при этом давать чётко понять: интересы команды всегда стоят выше амбиций любого гонщика».

17. Донация почки и отношение к жизни

Ники Лауда: «Моя жена Биргит пожертвовала мне свою почку. Спустя несколько лет мы поженились, и у нас родились замечательные близнецы Макс и Мия. Первая почка, пересаженная ранее, была пожертвована моим братом. Что касается кубков и трофеев за победы в гонках — я выбросил или раздал практически их все. Большинство из них просто уродливы. Я не живу прошлым, всё самое важное и весь ценный опыт находится у меня в голове. Пережив смертельную аварию, тяжелые испытания и авиакатастрофу, я выработал невероятную устойчивость к любым жизненным проблемам».

Любите гонки и заходите по выходным!

«Я хочу сказать одну вещь. Из своего личного опыта, который я приобрел за многие годы в автоспорте, я понял следующее: победа — это прекрасно. Но из побед вы ничему не учитесь. Абсолютно ничему.

Вы учитесь только на своих поражениях и ошибках. После аварии 1976 года я усвоил самый важный урок в своей жизни: как справляться с трудностями.

И каждый раз, когда я проигрывал, я возвращался еще более сильным. Из своего поражения я извлекал урок, понимал, как стать лучше, и делал шаг вперед.

Поэтому я хочу сказать всем присутствующим здесь спортсменам: если вы побеждаете — наслаждайтесь этим, но будьте осторожны. Если же вы проигрываете — никогда не сдавайтесь. Учитесь на этом и двигайтесь дальше.

Большое вам спасибо».

Ставим лайки и подписываемся!

Больше такого тут!