40 лет в рок-н-ролле: как я впервые увидел своё имя в газете и почему рок-музыка изменила мою жизнь⁠⁠

Об этой истории я, кажется, уже не раз упоминал, возвращаясь к самым ярким воспоминаниям из школьных лет, как однажды в тихий, тёплый, предпраздничный апрельский вечер 1986 года моя жизнь разделилась на «до» и «после», потому что я впервые в жизни увидел своё имя напечатанным типографской краской. И не только имя, но и придуманные мной слова и фразы, мои мысли, которыми не всякий бы осмелился поделиться с читателями. Случилась первая моя публикация, после которой жить по-прежнему стало просто невозможно.

Это была не статья и даже не заметка, а обычное письмо в редакцию, каких тогда писалось в день по всей стране, наверное, по несколько тысяч. Чистый экспромт в четыре тетрадных листка, набросанный скорее от скуки.

В один из мартовских дней я утром, как всегда затемно, отправился в школу, но так до неё и не дошёл, потому что в очередной раз что-то случилось с транспортом. Прождав часа два на продуваемой всеми ветрами остановке автобуса, закоченев и превратившись в ходячего снеговика, просто плюнул, понял, что любому терпению есть предел, и решил прогулять. А чем может заниматься человек, оставшийся один дома, если не творчеством? Тут ещё на глаза попался свежий номер газеты «Комсомолец», в котором разворачивалась нешуточная дискуссия о пока ещё находившемся в подполье отечественном роке, о том, хорошая у нас молодёжь или вся, поголовно уже попавшая под вредное влияние Запада. И почему-то очень захотелось встрять в эти споры — без всякой надежды, что напечатают, просто потому, что выслушивать равнодушно было уже выше всяких сил.

Это было уже не первое моё письмо в адрес популярных местных и центральных изданий на заданную тему. И я был далеко не единственный такой: в 1985–1986 гг. многие бомбили своими размышлениями о современной музыке всех подряд — газеты, журналы, радио, телевидение. Как-то так получилось, что уже на первом году горбачёвской перестройки стихийно сложилась целая генерация меломанов, которые начинали всё громче высказываться о глупости запретов, о бессмысленности попыток бороться с любой модой и о том, что гонениям почему-то у нас всегда подвергались самые честные, смелые и изобретательные творцы.

Нам никто не давал заданий, мы не были знакомы между собой — хотя годы спустя мне приходилось пересекаться с братьями по разуму и узнавать из первых уст разные подробности их деятельности. Кто-то из них впоследствии даже стал журналистом и весьма известным, кто-то изменил идеалам юности, сменил приоритеты и интересы. Самое главное — что мы почувствовали, насколько унизительно, когда за тебя решают, что тебе можно слушать, а что нельзя, оказали сопротивление и победили. Уже во второй половине 1986-го стали издаваться пластинки вчерашних подпольщиков, молодёжные кумиры появились на телеэкране и в кино, начались многочисленные рок-фестивали, каждый из которых пресса спешила окрестить «нашим Вудстоком». Жить стало не то чтобы веселее, но по крайней мере значительно интереснее…

Говорят, будто эта публикация стала полной неожиданностью и для одноклассников, и для учителей. Правда, очень многие мои ровесники, не утруждавшие себя чтением даже телепрограммы, потом говорили, будто статья моя какая-то заумная и вообще непонятно о чём. А директор школы — Алексей Алексеевич — и без того не думавший обо мне ничего хорошего стал при встрече в коридоре неизменно приветствовать меня фразой: «Ну что, Гальченко, всё своих фашистов слушаешь?» — и похлопывал меня по карману пиджака, из которого выпирало что-то пластмассовое и прямоугольное — наверное кассета с какой-нибудь антисоветчиной. (На самом деле это была лупа!) Я в дискуссию не вступал. Что можно объяснить человеку, искренне считавшему, будто на дискотеках до сих пор танцуют летку-енку?!

Приятных последствий дебюта в печати было куда больше. И самое главное — это первые в жизни заработанные своим трудом деньги. Ровно через месяц на моё имя пришёл перевод на три рубля сорок копеек, и это стало полной неожиданностью уже для меня. Помню, с каким чувством неловкости я засовывал в карман эту вроде бы небольшую сумму на почте. Ибо никогда не думал, что за такое могут ещё и платить!

Гонорар этот я потратил в тот же день, купив большую виниловую пластинку группы «Автограф», только-только увидевшую свет. (Для молодых поясняю: это тот самый «Автограф», в составе которого прославился Артур Беркут, в середине нулевых немножко попевший с «Арией»!) Она и до сих пор у меня хранится — между прочим, очень актуальная и немножко даже крамольная вещь, учитывая присутствие почти в каждой песне лозунгов, типа «Нам нужен мир!» Было время, когда я её слушал по несколько раз на дню, было время — ругал группу за плакатность и неискренность, а недавно поставил снова впервые за несколько десятилетий — и неплохо пошло. Гораздо лучше некоторых современных рок-звёзд, чьё творчество считается жутко актуальным.

Мне почему-то кажется, что если бы мне сейчас было пятнадцать, музыка в моей жизни не играла той роли, которую играла тогда, в 80-х. Может быть, я бы ею вообще не интересовался. И уж, наверное, не стал бы бороться за то, чтобы цензоры отстали от какого-нибудь Гуфа или Птахи. Они — новые герои нового поколения, наверное, тоже по-своему классные, но не представляю, на какие важные истины у меня бы открылись глаза от их треков-скороговорок.

Я благодарен судьбе за то, что застал времена, когда песни не только развлекали. И за их право звучать стоило бодаться не только с государственной системой, но и с законами физики, на которых держится наша вселенная.

А вот и текст моей первой публикации — вернее, то, что осталось от нескольких исписанных мелким почерком страниц! Я его уже приводил целиком в одном из своих постов, когда мой блог работал в ЖЖ. Однако сейчас есть веский повод его перечитать и, может быть, удивиться тому, какими мы когда-то были наивными…

ПОМОГИТЕ ГИТАРИСТУ!

В апрельском выпуске «Диско-клуба» под заголовком «Мне нравится их оболочка!» было опубликовано письмо М. Петрова из Кондопоги. Автор излагает своё довольно-таки смелое и неожиданное мнение о группах «Примус» и «ДДТ». Эти и многие другие скандальные «звёзды» ещё не получили подробного рассмотрения в печати.

В 30-х годах был очень популярен антиджазовый, взятый словно из книг Ильфа и Петрова лозунг: «От саксофона до ножа один шаг». Анекдот!

А начало 60-х — время, когда рок только зарождался? Трудно позавидовать первым советским ВИА, которые с большим трудом завоевали право на существование.

Сейчас, в начале 80-х, пора взглянуть на жанр с другой стороны.

Мы говорим о том, что развлекательных, музыкальных передач немало и на радио, и на телевидении. Но что вы скажете об их качестве, о том, что слышим и что хотим слышать? Пожалуй, из всех молодёжных телепередач по-настоящему молодёжной я назову только «»99-209». Она составлена по письмам зрителей и ведётся интересно. И музыкальные паузы, в которых выступают иногда незнакомые мне исполнители, всегда были какой-то приятной неожиданностью: «Deep Purple» и «Динамик», Стиви Уандер и Игорь Скляр, «Форум» и Александр Барыкин — в какой передаче на Центральном телевидении и Всесоюзном радио попадаются такие «созвездия»? К сожалению, такой всесоюзной передачи нет. Как, впрочем, и всесоюзного фестиваля, где бы участвовали и самодеятельные, и профессиональные артисты. Хорошо бы на Карельском телевидении устроить такой конкурс. Вот организовали «Первый микрофон» — и сколько талантов нашлось!

Надо уделять больше внимания самодеятельности. Надо указывать им на действительно слабые места, помогать им расти — тогда и слабых мест будет меньше.

1986 г.

Автор статьи - Олег Гальченко

Источник публикации - Песни Вещего Олега