Серия «СЛАВА ОБЛОМИДЗЕ»

И вот сидят они за столиком, обе в вечерних платьях, на столике – шампанское и фрукты, кровати (две) застелены свежим бельем! И, значит, являюсь я такой, уже готовый и твердый, облившись «Фаренгейтом» – я ведь люблю новые ощущения, запахи, вызовы!

Обнимаю их обеих, Аня целует меня, а эта Лина выскальзывает, извлекает откуда-то какую-то коробочку и вручает мне!

- Вот, - говорит. – Тройничок. И Аньке: - Обещала ему.

Открываю упаковку, в ней - туалетная вода. Слепыми глазами смотрю на нее. Открываю пузырёк. Черт, да это не вода, это «Тройной одеколон»!

Анька начинает ржать. И не может остановиться. Просто покатывается по комнате, прямо в вечернем платье.

А Лина (тоже в вечернем), говорит:

- Ну все, голубки, оставляю вас. Не шалите тут, - и исчезает.

- Я поняла… - Анька вытирает слезы. – Ты все время приходишь такой… надушенный, как… ну, прямо как бутик… Она и решила тебя подколоть… Ой, Слава, не могу…

Я зол. Ух, как я зол! И разочарован. Тройничок, мать его. Вот бестия! Не прощу!

- Так - говорю. – У меня сегодня день рождения. И Тройничок будет! – Ставлю флакон на тумбочку. – Раздевайся!

- …?

- ОН пусть смотрит!

И тут происходит нечто удивительное: вокруг меня, слово по волшебству, начинают собираться девушки! Садятся то здесь, то там – сверху, снизу, рядом. Все – почти в чем мать родила! Окружают меня плотным кольцом; и внимание мое переключается, отсутствие Валеры становится менее тягостным.

Истинно говорю вам, я обладаю особой притягательностью, неотразимой харизмой!

И зачем этот футбол, в конце концов? Величайший мудрец XX-го века Хоттабыч был прав: дайте этим мужикам по мячику, жалко что ли, можно еще ворота подвигать, вот тогда будет интерес!

Матч начинается, «Ротор» горит 0:1. «Шины» рулят! На трибунах закипают нешуточные страсти, вздымаются загорелые руки, колышутся груди; девушки кричат, скандируют; я пытаюсь присмотреть кого-нибудь себе в этом хаосе. Кого же мне выбрать, мать честная, кого выбрать?!

«Ва-ле-ра! Ва-ле-ра!»

«Брошу я ходить на бл…дки, лишь бы «Ротор» был в порядке!»

«Газмяс!»

Как истый поклонник фольклора, я разрываюсь между девушками – их близостью и какой-то неосязаемой доступностью – и ясностью, поэтикой и тонкостью родной речи!

«Вы команда или х...й?!»

Выхожу со стадиона еще до окончания, жду у входа – и вот они, родимые, летят ко мне сквозь пыль и цветень! Я раскрываю объятья, чтобы всех принять.

Но они не замечают меня, обтекают меня, словно поток, они спешат к кому-то другому!

Что за…?

Кто это там? С белым выгоревшим чубом и открытой улыбкой?! Похожий на комбайнера!?

Это же Валера Есипов!

Девушки окружают его. Валера дает пару автографов, садится в «Мерседес» CLK и уезжает. Недоступно-трезвый…

О, слава!

О, женщины!

Вокруг неопытного стада…»

Стадо было, псов не было! Волк был нарядно одет, надушен и готов к приключениям.

И вот, значит, выбираю я из всех кандидаток самую ближнюю (они все в косынках), и говорю ей:

- А вам очень идет!

- Чаво?

- Я хочу сказать, погода…

- Спроси у кого-нето другого, парень. Сама нездешняя…

Откланиваюсь. Подхожу к другой.

- Скажите, а что сегодня за праздник?

- День Петра и Февроньи, мил человек.

- А… а кто это?

Сглупил. Не надо лгать и притворяться. И она, как бы подтверждая это, сердито хмурится.

- Ты, мил человек, людям не мешай. Видишь, батюшка приехал.

Из лимузина с двумя джипами охраны выходит высокопоставленный батюшка и спешит внутрь здания.

Надо сказать, волк несколько обескуражен. Он делает пару кругов вокруг стада, и выбирает другую девушку, которая, видно, что надела платок впервые, очень уж странно он на ней сидит.

- Красивая пара! А вы знаете эту историю?

- Какую?

- Ну, про Петра и Февронью…

(Излишне говорить, что я её знаю – «новички импровизирует, профессионалы готовятся!»)

Рассказываю ей. Про змея, который отравил князя. И про то, как Февронья его вылечила.

- А что, змей и правда летал на блуд?

- Да, - говорю я. - Но потом его убили.

И мне становится жалко змея.

- А вы не очень-то похожи на верующего, - говорит она.

Я вынимаю из кармана паспорт и показываю ей.

- О! - её лицо светлеет. – Вы из Дивеево! Мы с мамой только что оттуда!

И я уже хочу рассказать ей, что да, я там родился и чуть ли не видел воочию знаменитого старца, кормившего с руки медведя, и сам, коли бог даст, буду кормить медведя, возможно, с руки, а может, и собой…

Но тут вдруг появляется какая-то женщина с взглядом василиска, берет девушку за руку и уводит.

Волк, можно сказать, на грани отчаяния! Может, я что-то неправильно понимаю? Все эти бабы – они вообще здесь зачем?

- Простите, - обращаюсь к ближайшей стройной фигуре в черном, - а вы не знаете… э-э… к чему всё это? Тут кто-нибудь хочет замуж?

Она резко оборачивается – и меня обжигает пара бесцветных старушечьих глаз.

- Изыди!

Женская душа – потемки…

И вот она мне отвечает:

- Я замужем.

Улыбается. И смотрит на меня таким взглядом, одновременно насмешливым и содержащим обещание.

«Глаза с проволокой», я это так называю. С колючей проволокой, за которой ты будешь всю оставшуюся жизнь, если дашь слабину.

- Значит, нет?

В моей голове возникает идея рассказать ей, что это «нет» она говорит не мне, а самой себе, что вот этот самый момент – это миг выбора, когда перед ней открываются ворота передачи «В гостях у сказки» («туру-дуру-дун-туру-дун-туру-дун-тун»), за которой не только ведущая Валентина Михайловна, но и новые знания, расширение кругозора, перспективы, веселое настроение, морской берег и хрустальный горизонт, и все это в моем лице, – но идею эту я отвергаю.

- Ладно.

И с горя иду на танцпол.

И танцую под песню «Я к нему босая, а он от меня».

Напиться не могу, за рулем.

Возвращаюсь, она смотрит на меня так внимательно, теми же глазами, в которых смешинка и туман обещания:

- Продолжения не будет?

- Ты же сказала. Вон и кольцо.

- Что за мужчины пошли! Сдаются при первой неудаче! Угостить тебя коктейлем?

Такого я, конечно, стерпеть не мог – и пригласил ее на второй этаж, в лаундж-зону, где ресторана было больше, чем танцев.

И, знаете, мне стало интересно. Мне с ней стало интересно. Она так легко и непринужденно говорила о работе, о даче в Новом Рогачике, о кино, о детях (причем я так и не понял, о своих или чужих), даже о рыбалке.

И я не то, чтобы растаял, а как-то… заказал ей дорогого шампанского. И вообще погрузился в меню, читая его справа налево, совсем как в студенчестве, но теперь выбирая самые престижные позиции. Я же москвич. Я живу в Похорошелле! В общем, сам черт мне не брат, и в этом провинциальном заведении я просто король.

О том, что я был и остаюсь провинциалом, хотя и с московской пропиской, я стыдливо умолчал.

И вот, она пьет, я ем. Мы оба едим. Какой-то салат от шефа, с гребешками. Какой-то особенный суп. В общем, много всего. Сибас был, кстати. Впрочем, я был так увлечен ею, если не сказать очарован, что сибаса мне не хотелось.

Я смотрел в ее глаза с поволокой, и видел там как раз то, от чего, я думал, она отказалась: даль свободного романа, и расширение кругозора, и новые знания, и «В гостях у сказки», без Валентины Михайловны, но с катанием по ночному городу, объятиями, с естественным продолжением у меня, томным раздеванием, и этими же глазами, глядящими на меня с восхищением.

«Будет ночь любви, только-только позови…»

Сейчас я тебя позову, моя милая!

- Поедем ко…

- Пойдем.

Она берет меня за руку, и мы идем к выходу.

Я влекусь за ней, трепеща от предвкушения и надежды.

- Ты куда? У меня машина не…

Вижу, к нам спешит огромный улыбающийся мужик в спортивном костюме.

- Зая, это Слава.

- Слава, это Зая. То есть Женя.

Зая то есть Женя обнимает меня сердечно (кости хрустят) и говорит на всю улицу:

- Братан, она прилично себя вела?

После этого девушка делает мне ручкой, здоровяк сгребает ее в охапку и тащит в огромный джип.

На входе администратор говорит – не мне, а скорее в меня:

- Я вас где-то видела. Может, в телеке? Вы, случайно, не резидент «Камеди-клаб»?

- Ага. Моя фамилия Обломян…

Другие истории о сексе и отношениях в телеграм-канале "Графиня и Сантехник": https://web.telegram.org/k/#@graf_sant

И вот едем мы в «Ниве» втроем, и я на них так поглядываю, на обеих – одна блондинка, другая брюнетка, самое оно. И они на меня тоже поглядывают – одна весело, другая скептически.

Дача у Насти – на берегу пруда, с гусями. И дом с террасой. И елочка у ворот, которую, как Настя сказала, они наряжают каждый Новый год.

И вот мы садимся перекусить, и я обнаруживаю какое-то невероятное количество бутылок с разными жидкостями на полках, прямо напротив меня, на кухне. Бутылки, разумеется, полные. Кое-какие початые. Мне почему-то не пришло в голову спросить, а кто владелец такого богатства (потом выяснилось, что ее у ее папы был какой-то ликеро-вино-водочный бизнес), но зато я напрямую предложил выпить. Вот чего мне не хватало, с этими девчонками! Сейчас напою их обеих. Как же я раньше, дурак, не догадался? Танька как-то к этой идее отнеслась без энтузиазма, а Настя пожала плечами: давай. Надо сказать, что моя девушка меня и пьяным-то никогда не видела; как тогда, так и сейчас, я практически равнодушен к спиртному. «Ты особенно-то не усердствуй». «Не боИсь!»

В общем, стали мы пить. Я реально вижу: работает. Танька стала смеяться, потом глупо хихикать, Настя тоже развеселилась. И я такой: «Ну, вы обе такие красотки!» - с намеком, значит. А Настя такая: «Ну да, мы такие». «Что проверим, что вы обе умеете? Танька, сквозь алкогольную пелену, смотрит на меня так: «Ты уверен, что со мной одной-то справишься, герой?» И все трое хохочем.

Что мы там пили, дай бог памяти? Время от времени (примерно раз в три месяца) я распиваю с другом бутылку «Царской Оригинальной». Но тогда, мне кажется, я выпил годовую норму. Наливки, домашние вина, ликеры, водка, шампанское – я попробовал, наверное, все, отпил из каждой бутылки на полке. И потом выпил кружку пива.

«Ну что, пошли купаться?»

Пошли.

Дальнейшее я помню смутно.

Какой-то пруд, гуси, в ужасе разбегающиеся от меня. Какие-то голые бабы. Крики, причитания, Мансарда наверху, где я беру свою девчонку – почему-то без подруги, а где та-то была? Нет, Настя была, и даже, кажется, тоже голая, но просто абсолютно трезвая – это именно ее издевательский ведьминский смех я слышал, когда сделал к ней несколько шагов, пока земля, а именно какие-то грядки и лежащая на них сучковатая жердина – не приблизились и не ударили меня по лицу.

Утро было мрачным, не скрою.

Я страдал так, как не страдал ни разу в жизни от алкогольной интоксикации – даже пришлось остановить «Ниву» на обратном пути, чтобы я мог выйти и очистить желудок. Причем этой Насте было – хоть бы хны. Танька, как обычно, за меня беспокоилась, хотя, по-честному, я заслуживал хорошей взбучки.

Никакого ЖМЖ там, конечно, не случилось, хотя с Танькой было – или это была не она? – но одно я для себя уяснил твердо: не надо пытаться перепить женщину. Это бесполезно.

Другие рассказы в телеграм канал "Графиня и Сантехник":

https://web.telegram.org/k/#@graf_sant