Серия «Сказки»

В одном городе жила девочка. Жила она с мамой, папой и старшим братом. И была эта девочка очень доброй, всегда всем помогать старалась, особенно маленьким и слабым. Вот как увидит на улице щенка, или котенка, или птичку раненую, так сразу накормит, домик сделает, рану перевяжет. Раньше она домой всех забирала, но родители ругались сильно и всех обратно выбрасывали.

Однажды, заглянув под кровать, девочка увидела ярко-красный носок. Удивилась девочка. Стала искать второй. А его нет. Совсем нигде нет. Ни под кроватью, ни на шкафу, ни в кладовке. Тогда девочка у мамы спросила, не её ли это носок. Мама ответила: «Нет». Девочка и к папе подошла, однако и он ответил, что носок не его. И брат тоже самое сказал. Ничей оказался носок и совсем один, без пары. Пожалела его девочка и положила его в большую красивую коробку.

Через полгода в коробке обитал десяток разноцветных и разношерстных одиноких потерянных носков. Девочка заботилась о них: стирала вручную от пыли, зашивала дырки, читала книжки, даже надевала иногда, когда шла в магазин, чтобы они не скучали. Девочка верила, что однажды каждый из них найдёт свою пару.

Брат считал это придурью и блажью, мама говорила, что девочка это перерастёт, главное, чтобы не давала носкам имена, а папа каждый вечер интересовался, как у носков прошёл день, и однажды даже подарил девочке свой большой чёрный оставшийся после стирки одиноким носок.

Спасать носки было трудно. То соседка начнёт кричать, что носок с её верёвки парный, то воспитательница ругается, что девочка нашла на прогулке грязный носок и притащила его в группу, то мама самые дырявые и страшные из коробки выкинет. Но девочка не сдавалась. Она знала, что никто кроме неё одиноким потерянным носкам не поможет.

Через пару лет коробка заполнилась наполовину. Девочку это с одной стороны радовало – вон сколько носков удалось спасти, а с другой печалило – столько носков без пары никому не нужные томятся без дела; все же не переносишь, даже по очереди. Иногда, не иначе как чудом, носок из коробки всё-таки находил пару из новоспасенных, но были это в основном белые, серые и чёрные. Самые красивые, яркие и узорчатые продолжали медленно покрываться пылью.

И вот года ещё через три коробка наполнилась полностью. Даже крышка закрываться перестала. Опечалилась девочка, как поступить дальше не знает. Мама тогда с облегчением выдохнула – наконец, девочка перестанет носки собирать и найдёт себе другое занятие поприличней. А папа обещал найти новую коробку в два раза больше старой. Но не захотела девочка ни отказаться от спасения носков, ни новую коробку. А хотела она, чтобы носки снова полезными были и радость людям приносили. Однако не знала девочка, как это сделать.

И ходила девочка печальная и задумчивая, пока старший брат не подарил ей на одиннадцатый день рождения книгу про шитьё мягких игрушек. Полистала её девочка, посмотрела на яркие картинки и поняла, что надо делать.

Через неделю она сидела на лавочке во дворе и раздавала всем желающим мягких разноцветных зверушек. Так одинокие потерянные носки снова обретали смысл существования и семью.

В одном городе в трёхкомнатной квартире панельного дома жила молодая женщина. Жила она одна, без семьи, и сама уже не помнила, была ли у неё когда-нибудь семья. Тёплые светлые воспоминания вполне могли оказаться лишь сном.

Однако женщина верила, что однажды вечером к ней в дверь постучатся мужчина и ребёнок и после сытного ужина останутся навсегда. Женщина ждала и каждый день готовилась к их приходу.

Весна в этом году всё никак не наступала. Серый плотный снег отказывался таять и смёрзшимися слоистыми глыбами лежал на газонах. Горожане косились на них с непониманием и укором. Женщина же едва замечала, у неё было множество более важных дел.

Однажды, где-то в середине марта, скользнув взглядом по одной из снежных глыб, она вспомнила о не разморажившемся с осени холодильнике.

Холодильник был разморожен тем же вечером. Стук талых капель о пластиковый поддон морозилки смешался со стуком крупных капель первого весеннего дождя.

На следующее утро в городе не осталось ни клочка снега.

Одним апрельским днём женщина забыла о наполнявшейся ванне и затопила соседей. Целый день ушёл на извинения, тряпки и вёдра. И в эту же ночь город накрыло половодье. Небывалое по силе и размаху. Потоки воды мчались по широким и узким улицам, разливались по дворам, прятались в подвалах. Не спасли и дамбы.

Женщина смотрела новости и качала головой. Она надеялась, что мужчина и ребёнок не пострадали от этого бедствия, и что оно не задержит их в пути.

В мае женщина мыла окна, и серые облака над городом таяли с каждым движением тряпки по оконному стеклу. А женщина и не замечала этого, только жмурилась на тёплое яркое солнце.

Она гладила бельё, и на городских дорогах затягивались трещины и ямы. Она выносила мусор, и в городе сами собой исчезали свалки. Она пылесосила, и всем в городе становилось легче дышать.

Однажды у неё сгорел в духовке хлеб, а в городе сгорел хлебозавод.

Она не замечала, а может, и не хотела замечать ничего из этого. Она просто готовила свой дом к приходу мужчины и ребёнка. Она верила, она знала, что они не могли не прийти.

Она поливала цветы, и во всём городе зеленели газоны. Она стирала, и все фасады сияли чистотой. Она ждала.

И однажды стылым ноябрьским вечером, когда женщина грела руки о чашку чая и смотрела, как город за окном укутывает туман, в её дверь позвонили. Шагая к двери, она уже знала, кто за ней стоит. Она открыла, не спросив, не посмотрев в глазок. За порогом стоял мужчина с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Мужчина улыбнулся. Женщина обняла его.

У неё получилось. Даже чуть лучше, чем она ожидала.

В одном городе жил очень симпатичный мальчик. Мальчик очень любил маму и очень не любил суп.

И вот однажды, во время обеда, стремясь отсрочить неизбежное, мальчик сказал маме:

– Я вчера видел такого замечательного робота в магазине.

– У нас нет на него денег, – ответила мама.

– У нас никогда ни на что нет денег, – мальчик сердито стукнул ложкой о край тарелки.

– Хочешь больше денег? Тогда пойди и заработай их. Ты достаточно взрослый для этого.

– Хорошо, – ответил мальчик и принялся за суп.

Первые попытки мальчика найти работу оказались неудачными. Где-то норовили обмануть, где-то явно искали раба, где-то платили копейки, но чаще всего мальчику банально не хватало умений. Он был всего лишь обычным не особо способным и усидчивым ребёнком. Надежды купить робота таяли с каждым днём.

И вот однажды в последний день учёбы перед летними каникулами мальчик увидел на двери подъезда объявление: «Требуются меткие и быстроногие мальчишки не обременённые совестью, высокая оплата и дружный коллектив», и никакого номера телефона только адрес. Фраза про совесть немного смущала, но мальчик решил, что в случае чего-нибудь противозаконного просто не станет наниматься и уйдёт. И мальчик оторвал бумажку с адресом.

Ехать пришлось аж на другой конец города в полузаброшенную пыльную промзону. Искомое здание оказалось низеньким кирпичным и осыпающимся. Охранник на проходной не счёл нужным оторваться от сканворда, когда мальчик прошёл мимо. Мальчик пожал плечами.

В тёмном коридоре светился через открытую дверь только один кабинет. Мальчик решил, что туда-то ему и надо. Он подошёл и постучал в косяк. Крупный седеющий мужчина поднял голову от бумаг и улыбнулся:

– Здравствуйте, молодой человек.

– Здравствуйте. Я по объявлению, – от внезапной робости мальчик переступил с ноги на ногу.

– О, – мужчина улыбнулся ещё шире, – проходите, садитесь.

Мальчик вошёл в кабинет и сел на краешек стула. Мужчина поставил локти на стол:

– Работа у нас специфическая. Не для ленивых. Платим пострелочно. Одна стрела – сто рублей. Десять стрел – тысяча. И так далее. Оборудование выдаём. График свободный. Вопросы?

Мальчик немного опешил:

– Пострелочно?

– Ты что глухой? – мужчина вздёрнул брови.

– Не-е-ет. Я просто не понимаю сути работы.

– Стрелять в людей, – мужчина смотрел на мальчика как на идиота.

– Насмерть?

– Зачем?

Мужчина и мальчик встретились взглядами. На долгих полминуты повисло молчание.

– Хо-ро-шо, – мужчина чеканил каждый слог, – ты о купидонах там и всяких амурах слышал? Ну, там мальчики с луком и стрелами, любовь и романтика.

– Да, – неуверенно ответил мальчик.

– Ну, вот это и будет твоей работой.

– Вы шутите? – мальчик решил, что уйдёт. Вот прямо сейчас встанет и уйдёт.

– Нисколько, – мужчина перестал улыбаться, в морщинках тут же собралась усталость. – Этому миру не хватает любви, мальчик. Очень не хватает.

Мальчик помолчал и спросил:

– А почему «не обременённые совестью»?

Мужчина вздохнул.

– Потому что мысли «Что будет, если они друг друга полюбят?» ни к чему хорошему не приводят и никогда не приведут. Ну как будешь таки работать?

Мальчик кивнул.

Через пятнадцать минут он стоял в другом кабинете перед человеком представившимся Завхозом. Именно так, с большой буквы.

Завхоз вручил мальчику золотой лук и золотые же стрелы.

– Ещё положены белые пушистые крылья, – Завхоз дёрнул плечом, – но их щас никто не носит. Хочешь, выдам.

Мальчик покачал головой и натянул тетиву. Лук легко согнулся. Мальчик удивлённо хмыкнул.

– А теперь слушай внимательно, – Завхоз говорил медленно и чётко, – Директор наш слова красивые любит, о возвышенном порассуждать. На деле всё проще – стрела порождает влечение. Не больше.

Смотри куда целишься. Попадёшь в голову возникнет влечение ума, в корпус – влечение сердца, ниже пояса … ну, об этом тебе знать рано. – Завхоз кашлянул. – И самое главное никогда не стреляй целой стрелой. Эгоистов в этом мире итак слишком много.

Мальчик непонимающе вдёрнул брови. Завхоз фыркнул, достал из колчана золотую стрелу и лёгким движением расщепил её надвое.

– Одна стрела – два выстрела, – сказал он.

– А нераздёлённая… – хотел было спросить мальчик.

– А неразделённая любовь не по нашей части, – оборвал его Завхоз.

Мальчик взял лук и стрелы и выжидательно посмотрел на Завхоза.

– Что ещё? – в голосе Завхоза слышалось зарождающееся раздражение.

– А список где брать? – тихо спросил мальчик.

– Какой список?

– Людей, в которых стрелять.

Завхоз хмыкнул:

– А нет никакого списка. Всё на твоей совести.

Мальчик пристрелялся примерно за неделю. За эту неделю он поразил один канализационный люк, с десяток газонов, множество деревьев и около сотни голубей. Стрелять в более развитых животных мальчик побаивался.

Обретя уверенность, что не промахнётся, мальчик начал искать подходящую пару. Он хотел, чтобы первый настоящий выстрел стал особенным, принёс что-то миру.

Мальчик искал. Все люди были обычными, а иногда и отвратительными. Время шло. Денег по-прежнему не было. И тогда мальчик выстрелил наугад, в первых попавшихся людей, присевших на одну лавочку в парке. Золотые стрелы вошли точно по центру грудных клеток. И сразу всё изменилось, взгляды, жесты, дыхание.

И мальчик почувствовал власть. Мальчик мог вершить судьбы. Мальчик мог делать с этим миром всё, что захочет. Золотые стрелы обратились в ливень. Мальчик создавал самые невероятные сочетания, потому что мог.

Однако эйфория прошла вскоре после того, как мальчик купил желанного робота. Беспорядочные выстрелы во все стороны навевали скуку. Мальчик ещё не задумывался об ответственности и важности своей работы, но уже хотел большего.

Мальчик начал наблюдать за людьми, с некоторыми даже говорил. Он соединял только тех, кто по его мнению подходил друг другу. Денег такой подход приносил меньше, зато удовольствия больше.

Так прошёл не один год. Мальчик вырос и стал подростком. И теперь он узнал, какого рода влечение несёт выстрел ниже пояса. Это его очень обрадовало. Он развлекался, стреляя исключительно по ягодицам и ширинкам. Это помогало ему смириться с общей несправедливостью ставшего вдруг враждебным мира.

Сначала он опасался, что его уволят за повышение уровня измен, и это придавало работе особую остроту. Каждый выстрел ощущался последним. Однако лук и стрелы у мальчика не отобрали, и даже не вызвали на ковёр к директору. И мальчик перестал бояться. Видимо, он был особенным.

Прошли годы. Подросток стал юношей. И забавы со стрелами исключительно ниже пояса остались в прошлом. Зато пришёл страх. Юноша знал, что он не единственный, кто работает «купидончиком». Он научился отыскивать своих коллег в общей людской толкотне, по выражению глаз, этакому извечному оцениванию. И он боялся. Он боялся, потому что помнил себя прошлого, потому что в любой момент кто-то из забавы мог кинуть его к ногам ужасающего и отвратительного существа.

– Нехорошо конечно так думать, – бормотал юноша самому себе, – Каждая девушка прекрасна в той или иной степени. Наверно. И всё же… Я… я хочу сделать выбор сам.

Эта стрела стала последней, которую он выпустил.

В одном городе в мусоропроводе панельного дома жила крыса. Она была умна и осторожна. Её шерсть лоснилась от обильной пищи. Иногда крысу удивляло, как много всего выкидывают люди.

Среди мусора крыса находила не только еду, но и множество полезных вещей, которые она использовала для обустройства гнезда. Каждая найденная вещь некоторое время пахла выбросившим её человеком. Крыса иногда представляла, как он мог бы выглядеть. Это её развлекало.

А ещё крыса видела сны. Яркие и красочные, о большом мире за пределами мусоропровода. Мире, который крыса видела лишь урывками, боясь попасться кому-нибудь на глаза. Она жила в тепле и сытости и не стоило терять всё это ради призрачных иллюзий.

Однажды крыса нашла в мусоре золотое кольцо. Кольцо пахло легко и мягко с ноткой сладости. Крысе понравились запах и шелковистый блеск, и гладкость кольца, и она утащила его в своё гнездо.

Потом было много шума. Какая-то женщина плача и причитая: «Единственная память» и «Всё, что осталось», долго рылась в мусоре, а рабочий у открытой двери звенел ключами и бесконечно твердил, что надо было быть внимательнее. Крысе казалось, это длилось вечность.

Когда женщина, наконец, ушла, крыса уснула, прижимая к серому брюшку полюбившееся кольцо. Крыса знала, что пока кольцо с ней, ничего плохого не случится.

Женщина приходила и после. Она больше не рылась в мусоре, но по-прежнему плакала. Крысе было жаль её. Крыса бы непременно помогла этой женщине, если бы знала чем. Крысе хотелось утешить женщину, и она решила подарить ей самое дорогое, что имела – золотое кольцо.

Однажды утром крыса собралась с духом, зажала под лапкой золотое кольцо и забралась в вентиляцию. Она не знала, где живёт женщина, и заглядывала в каждую квартиру.

Квартир было много, еды мало. Зачастую в квартирах вместе с людьми жили собаки, а один раз попался и огромный сибирский кот. Кольцо оттягивало лапки. Тяжек был путь. Хотелось вернуться в тепло и безопасность мусоропровода. Но помнила крыса слёзы и причитания женщины и не могла повернуть назад.

Иногда, засыпая, крыса представляла, как после вручения кольца она отправится в путешествие, и уйдёт далеко-далеко, и больше никогда не вернётся.

Крыса не знала, сколько дней провела в вентиляции и не считала количества проверенных квартир, но однажды услышала за решёткой знакомый печальный голос и поняла, что достигла цели. Самым разумным было бы просто оставить кольцо на видном месте. Но крыса чувствовала себя большой и сильной. Она хотела вручить кольцо лично. Время бояться прошло.

Крыса выбрала подходящий момент и медленно, чтобы не испугать, приблизилась к женщине, села на задние лапки и протянула ей кольцо. Женщина, увидев крысу, не обрадовалась, она закричала:

– Какая гадость! Мерзкая воришка! Получай погань! – и пнула крысу.

Крыса отлетела к стене. Она уже не видела, как покатилось по ковру золотое кольцо, как женщина подхватила его белым платком и долго-долго мыла под струёй горячей воды, а потом надела на палец. Крысе было уже всё равно.

Через пару недель на теле женщины пробилась серая щетина. С каждым днём щетина становилась больше и гуще. Женщина пыталась вывести её, обращалась к врачам, ничего не помогало. Когда через месяц у неё вырос хвостик, а рост уменьшился почти вдвое, женщина перестала выходить на улицу.

Вскоре в мусоропроводе панельного дома жила новая крыса, и золотое кольцо было единственной дорогой для неё вещью.

В одном городе в старом окруженном облупившимися двухэтажными домами дворе рос тополь. От всех остальных тополей он отличался разве что раскидистой лохматой кроной. Он точно так же сбрасывал осенью золотистую листву, а весной обрастал заново. Зимой на его верхушке торчало воронье гнездо, а летом его пух перекатывался по асфальту и застревал в траве.

Однако тополь был особенным.

Каждый ребёнок в окрестностях знал, если уткнуться в шершавую кору лбом и прошептать желание, оно обязательно сбудется. Главное не загадывать что-нибудь совсем фантастичное. Взрослые тоже об этом знали, но в один голос твердили, что всё это детские выдумки. И каждый из них иногда, глубокой ночью, оглядываясь, выходил во двор, обнимал ствол тополя, прижимаясь к бугристой коре, и шептал:

– Милый, ну хотя бы тысчонку до зарплаты. Дети голодные сидят.

или…

– Болит прям жуть. Помнишь, как я с велика грохнулся? Тогда встал и побежал, а теперь последствия. Сделай что-нибудь, а.

и даже:

– Подкинь беленькой на опохмел, помираю.

Тополь помогал всем. Без исключения.

Никто не знал, откуда у тополя такая сила. Хотя и говорили в полголоса, что его посадила и поливала святой водой бабка-ведунья когда-то жившая в одном из домов. Старожилы же возражали, мол, никакой бабки-ведуньи в окрестностях отродясь не было. Домыслы, сплетни и споры тихо побулькивали на жёлтых кухнях.

А тополь рос. И росло вокруг него маленькое тёплое бытовое счастье. Пока не случилась одна история. Как-то ночью двое подростков, задумав кого-нибудь ограбить, затаились в густой тени тополя. Ждать им пришлось недолго.

Во двор нетвёрдой походкой вошёл Василий Михалыч, горячо любимый отец троих мальчишек. Поравнявшись с тополем Василий Михалыч как обычно остановился и приподнял засаленную кепку. Тут-то на него и выпрыгнули подростки с арматуринами наперевес… и мгновенно погибли под обломившейся тополиной ветвью. Василию Михалычу только и оставалось, что вернуть кепку на голову и стряхнуть с плеч листья.

После этого случая жители двора ещё больше зауважали тополь. Однако пресса подняла шум. Коммунальщики признали тополь аварийным и спешно спилили. Тайком и ранним утром, когда никто не мог его защитить.

От тополя остался только высокий занозистый пень. Первое время к пню продолжали бегать дети и тайно ходить взрослые, однако желания теперь исполнялись не все, а те, что всё-таки исполнялись, делали это самым неожиданным образом. Пень забросили. Так он и торчал посреди двора уродливым напоминанием о лучших днях.

Через пару лет жители двора решили построить детскую площадку и выкорчевали пень. Каковы же были их удивление и ужас, когда из переплетения корней на них глянул человеческий череп. Вскоре в той же яме нашли и остальные части скелета, и фигурную пряжку. По ней найденного и опознали.

Под особенным тополем покоился детский врач пропавший около пятидесяти лет назад. Никто так и не смог вспомнить, как его звали. Зато все помнили, как он в любое время и любую погоду спешил к маленьким пациентам.

– Эх, кабы не он, половина из нас, сейчас бы землю не топтала, – горестно выдохнул кто-то из собравшейся толпы.

Врача перезахоронили по-человечески. Построили таки детскую площадку. А на том месте, где столько лет рос тополь, вкопали памятный столб, втайне надеясь, что и он обретёт чудотворные свойства.

В одном городе в маленьком домике посреди нового высотного микрорайона жил домовой. Хорошо жил. О старушке-хозяйке заботился, домик понемногу ремонтировал, дорожки чистил, снег с крыши скидывал. Все окружающие дома посносили, всех домовых повыселили, а ему повезло. Упрямой была его хозяйка, не хотела в квартиру переезжать. Так и жил домовой, да радовался.

Но ничто не бывает вечным. Умерла старушка, снесли последний домик, и остался домовой на улице. Что делать, как быть не знает.

Первое время домовой жил на стройке, что на месте его домика затеяли, то у сторожа в каморке приютиться, то в бытовке рабочих, то в кабине подъёмного крана. Холодно и неуютно было домовому. Хоть и под крышей, а нигде своего угла. Пробовал рабочим помогать, злятся, ищут, кто в их бытовке лазил. Не нужным оказался домовой, лишним. И ушёл он со стройки в большой мир счастья искать и место, где пригодится.

Большой мир оказался странным местом. Круглые сутки кто-то куда-то едет, кто-то куда-то идёт, что-то делает. Не спит город, не отдыхает, не размышляет, только бежит всё вперёд, да вперёд, не оглядывается. Завертело домового, закружило. Хорошо сумел в маленький переулок нырнуть, да там отдышаться. Не понравился большой мир домовому, а делать нечего, возвращаться некуда. Надо привыкать и приспосабливаться.

Вышел домовой из переулка, забрался на урну и давай в толпу мимо проходящую кричать: «А вот кому в дом помощника? Денег не беру, за еду работаю, да доброе слово. Кому в дом помощника? Приношу тепло и уют». Долго так кричал, аж стемнеть успело. Никто и головы в его сторону не повернул.

Огорчился домовой, чуть не заплакал. А люди всё мимо да мимо идут. На домового никто и не взглянет. И вдруг один остановился.

– Чего нюни распустил? – спросил мужчина в ярко-жёлтой футболке.

– Это вы мне? – опешил домовой.

– А здесь ещё кто-то есть?

– Нет.

– Так в чём твоя проблема?

– Без жилья я остался, – домовой повесил голову.

– Всего-то? Ну, ты и нюня. Я-то думал… – мужчина покачал головой и ушёл.

А домовой остался. Хотел было за мужчиной этим бежать, да где уж его в толпе отыщешь. Пригорюнился домовой – куда идти, что делать не знает. И шагнул домовой в людской поток, решив, куда-нибудь да вынесет. И вынесло его к огромному зданию светящемуся разноцветными огнями.

Зашёл домовой внутрь и едва не ослеп от такого количества ламп. Проморгался домовой и смог таки разглядеть, где оказался. И увидел он самодвижущуюся лестницу и коридоры широкие как улицы, а на этих улицах магазины, понатыканные как селёдки в бочку. Удивился домовой, рот раскрыл.

– А вот муха-то залетит.

Кто-то ткнул домового в рот мохнатым пальцем. Домовой машинально сжал челюсти.

– Ой-ё, – мохнатый незнакомец заплясал на месте. Домовой отпустил палец. – Откуда ты такой взялся-то?

– С улицы, – домовой опустил глаза.

– Бездомный значит?

– Бездомный.

– Ну, пошли тогда ко мне, чаю попьём, – мохнатый незнакомец взял домового за руку и потащил за собой.

– А вы здесь живёте? – удивился домовой.

– И живу, и работаю, – мохнатый незнакомец широко улыбнулся.

– Но вы же не человек, – ещё больше удивился домовой.

– И что? Ноне все равны.

– Вот как?

– А то!

На самодвижущейся лестнице мохнатый незнакомец представился домовому лешим и рассказал, что подался в город после того, как весь его лес вырубили, и что теперь он работает смотрителем в контактном зоопарке.

– А не проще было новый лес найти? – спросил у него домовой.

– Не проще. Леса нынче дефицит. У каждого хозяин имеется. Лес ноне только силой себе забрать можно. А я мирный, драк не люблю. Да и зверюшкам лучше с тем, кто их понимает.

– А тебе не одиноко?

– С чего? – леший широко улыбнулся, – Тут каждый второй – свой. На кассе Ашана кикимора сидит, черти в охране бегают, русалки по магазинам косметики сидят. Водяной вон вообще начальником пожарной безопасности заделался.

– Вон оно как…

В контактном зоопарке леший познакомил домового со своими зверюшками, однако попросил их не гладить: «Устают они за целый-то день». Потом домовой и леший пили чай. Чай был пакетированным и отчётливо отдавал бумагой.

– Вот жеж болотная морда ни дня без гадости, - леший морщился, но чай всё равно пил.

– Слушай, а можно к вам, а? – домовой отхлебнул чай, не желая обидеть хозяина.

– А что ты умеешь? – леший прищурил глаз.

– О доме заботиться.

– Пойдёт. Уборщиком будешь.

– И к кому мне обратиться? – домовой аж привстал.

– А ни к кому обращаться не надо. Находишь свободное ведро и начинаешь работать. Тут как? Раз работаешь – значит и должен работать. Всех не запомнишь.

Поблагодарил домовой лешего, вышел из контактного зоопарка, нашёл всё необходимое и принялся за мытьё полов. Он наконец-то снова был полезен.

По улицам одного города носился ветер. Он прыгал с крыши на крышу, качался на верхушках деревьев, играл мусором на асфальте. Ветер был весел и беззаботен. Он всегда находил, чем себя занять.

И вот пролетая мимо одного из дворов, услышал ветер детские голоса и жалобное мяуканье. Заглянул ветер во двор и увидел, что мальчишки обступили дерево и бросаются камешками в сидящего на ветке котёнка. Пожалел его ветер. Прыгнул в крону, обратился пареньком лет шестнадцати, снял котёнка с ветки и осторожно с ним на землю спустился.

– Это наш котёнок, – самый крупный мальчишка вышел вперёд.

– Больше нет, – ветер бережно прижал к груди дрожащее пушистое тельце.

– Отдай! – мальчишка сжал кулаки. – А то я отца позову.

– Зови, – улыбнулся ветер. А потом вернул себе прежнюю форму и вместе с котёнком вылетел из двора. Только его и видели.

Тяжело конечно было ветру нести котёнка. Казалось бы, много ли в нём веса? А всё-таки…Да и бережно надо нести, аккуратно. А с этим у ветра всегда были сложности.

В общем, превратился ветер снова в паренька.

– Ну что, приятель, – ветер поднял котёнка к лицу, – надо искать тебе хозяина.

Котёнок кивнул и замурлыкал.

Первой им встретилась милая сухонькая старушка.

– Какой милый котёночек, – старушка почесала котёнка за ухом. Котёнок спрятался под руку ветра. – Отдаёте?

– Да, – ветер улыбнулся, – но он к вам не хочет.

– Кто же скотину-то бессловесную спрашивает?

– Я спрашиваю, – ответил ветер, и они с котёнком пошли дальше.

Ветер гладил мягкую шёрстку.

– Я хочу, чтобы меня любили, – говорил ему котёнок, - чтобы всегда было тепло и без крика.

– Не переживай, встретится тебе твой человек, – отвечал ветер.

Вторым им встретился подвыпивший мужчина.

– Какой пушистик, – мужчина дыхнул на котёнка. Котёнок сжался в комок. – Отдай, а. Детям моим игрушка будет.

- Не будет, - ветер обошёл мужчину.

Только когда возмущённые крики мужчины затихли за их спинами, котёнок немного расслабился.

– Кажется, у него я уже жил, – сказал котёнок.

– Не исключено, – ответил ветер.

Третьей котёнок и ветер встретили красивую женщину на каблуках.

– Ой, какой интересный окрас. Прямо под мой новый диван, - женщина всплеснула руками. – Отдайте его мне, мне молодой человек. Не беспокойтесь, я умею ухаживать за кошками.

Котёнок только сильнее к груди ветра прижался.

– Извините, – сказал ветер и пошёл с котёнком дальше.

Долго они так ходили. Уж солнце к закату повернуло, и котёнок отчаиваться начал. Никто из встречных ему по сердцу не пришёлся. И вот завернули они в один двор, и котёнок увидел малыша играющего в песочнице, а рядом его родителей.

– Вот мой человек! – котёнок едва не спрыгнул с рук ветра. – Нашёлся!

– Не так резво, приятель. Смотри, какой он шумный.

– Так и я не тихий.

– А родители?

– Ну, попробовать-то можно.

– Хорошо.

Ветер осторожно подошёл к родителям малыша.

– Простите, вам котёнок случайно не нужен? – спросил.

Женщина котёнка увидела и аж прослезилась: «У нас кот такой же три месяца назад умер. Только у нашего усы белые были, а у этого чёрные. Иди ко мне, милый».

Котёнок перебрался с рук ветра на руки женщины, и вся семья ушла в подъезд дома.

Потом ветер иногда ночью стучался в их окно. На стук приходил уже выросший котёнок. И они разговаривали о разных мелочах до самого рассвета.