Сбой в четвертом штамповочном (часть 3)
Привет Пикабу! Закончил третью часть. Всем приятного чтения. Надеюсь вам понравится. Поехали!
В свой выходной напарники загрузились в маршрутку и направились на поиски секты жмыхнутых. Всю дорогу улыбчивый водитель не смешно шутил и подпевал магнитоле, но на подъезде к району сменил милость на гнев.
— Я дальше не поеду. Я там всю подвеску оставлю.
— Которой у тебя нет, — выдавил позеленевший от укачивания Лёха. — Злыдень.
Перди встретили друзей по-настоящему весёлым, солнечным днём. Даже облетевшие деревья в жёлтых лучах не казались такими мрачными. Двухэтажные дома с облупленной штукатуркой местами выставляли напоказ свой внутренний мир. Голые столбы без проводов, хлюпающая грязь под ногами — всё это казалось Лёхе, хлебнувшему «Ромашки», каким-то волшебным, отчего у него пела душа. Весело вступая на земли Пердей, Лёха угодил в свежее собачье дерьмо. Магический флёр тут же спал, он погрустнел, выругался и принялся вытирать сапог о жухлую траву.
— Макс, под ноги смотри, тут заминировано.
Максим нехотя тащился за напарником — у него все эти картонные пейзажи вызывали только глубокую грусть. Лёха незаметно от Макса поднимал упавшее настроение «Ромашкой» и голосил неожиданно певучим басом:
— Где-е-е эта улица, где-е-е этот дом...
Дом нашёлся за поворотом разбитой дороги — единственное на все Перди кирпичное здание старого ФАПа красовалось на лысом пятачке. Окна его были плотно завешаны, облезлая металлическая дверь казалась заваренной изнутри.
— Лёх, Матвей, наверное, напутал что-то. Оно же заброшено, похоже, давно. Кто тут жить-то будет?
— Ну, наверное, какой-нибудь псих. Смотри!
Плотная занавеска шевельнулась, из-за разбитого окна на них пялилось удивлённое лицо. Занавес тут же задёрнули обратно.
— Давай хоть в дверь постучим, Макс, может, откроет.
Где-то за углом скрипнуло. И тут свет у Лёхи в глазах погас, противно зазвенело в ушах. Кто-то приложил его по затылку чем-то тяжёлым. Очнулся он на ромашковом поле — над его лицом нависала наглая морда Батона.
— Ты чего здесь делаешь, Батон? Ты же с завода не выходишь.
— За вами, дуриками, пошёл. Просыпайся давай...
— Просыпайся, Лёха, очнись ты! — Макс хлопал напарника по щекам и что-то совал под нос.От едкого запаха нашатыря Лёха вздрогнул и приоткрыл один глаз — теперь уже по-настоящему. Вокруг стояли испуганные люди. Он ожидал увидеть что угодно: от обрядового идола до людей в чёрных балахонах, завывающих на коленях возле пентаграмм. Но, разлепив второй глаз и осмотревшись, Лёха узрел вокруг себя аккуратно побеленные стены бывшей приёмной.
— Вы чего творите, психи?! Мы вам что сделали? — Лёха попытался подняться, но звенящая голова кружилась, и он присел на дощатый, недавно крашенный пол.
Всё здесь дышало свежестью медицинского кабинета. Два офисных стола, заваленных бумагами, стояли друг напротив друга. Дорогие кресла на колёсиках, чертежи на стенах, яркий свет дневных ламп явно не вязались с поехавшей сектой и внешним обликом здания.
— Бля, нас здесь на органы пустят, прощай, Батон! Макс, они реально одержимые, они нас сейчас в жертву приносить будут! — Лёха надрывно загудел.
— Да успокойся ты! Какая из тебя жертва? С тебя взять нечего, у тебя все органы «Ромашкой» пропитаны.
Несмотря на грустное лицо, Макс излучал спокойствие. Рядом с ним в заляпанном медицинском халате стоял Саня.
— Лёх, извини. Мы вас с местной синевой спутали, они три раза уже за дверью приходили — на лом её сдать хотят, наверное. Решили шугануть легонечко.
— Легонечко?! Да так богу душу можно отдать! Вы чем меня ебнули, психи? Как пыльным мешком приложили. — Лёха огляделся: в углу сиротливо стоял пыльный мешок. — Понятно...
Лёху усадили за стол, разгребли завалы бумаги, и Лена — цеховой фельдшер — поставила перед ним большую кружку с чаем.
— Ромашковый. Пей, тебе полезно.
— А вот это кстати. Это я уважаю. — Лёха полез во внутренний карман за заветным флаконом. Он долго и с удовольствием цедил уже порядком остывший чай. — Ленка, а ты чего здесь делаешь, тоже уверовала? Вроде серьёзная девушка, у тебя образование медицинское. Как они тебе-то мозги запудрили?
— Лёш, пей молча, тебе отдохнуть нужно. Голова не кружится, не тошнит?
— Нет, — насупился Лёха, — обезболивающее я принял.
Саня стоял у завешенного окна, на стене перед ним висел ватман со сложным чертежом. Он что-то увлечённо рассказывал Максиму — тот бледнел, округляя глаза, хватался рукой за лоб, в целом вид у него был не очень.
— Ну всё, и этому жмыхнутому мозг прополоскали, теперь они до ночи трещать будут, — Лёха допил «ромашковый» чай, встал из-за стола и решил осмотреться.
Напротив сидел смутно знакомый мужик с залысинами на голове.
— Слушай, а у вас поссать здесь где можно? За углом?
— Обижаешь, у нас все удобства внутри, мы иногда отсюда сутками не выходим. Там в коридор выйдешь, направо до конца.
ФАП изнутри казался огромным, был явно разделён на рабочую и жилую части. Новые двери в кабинеты были закрыты, за ними отчётливо слышались разговоры. Лёха дошёл до уборной, дёрнул ручку — замок оказался заперт.
— Занято! — пропели из туалета.
— Кому-то весело, — Лёха почесал голову. — Ладно, на улицу схожу.
Проходящего мимо кабинета напарника перехватил Максим.
— Пойдём-ка отсюда, — судорожно шептал он, — они реально жмыхнутые, такого мне этот Саня наговорил... — Макс повернулся, натянул улыбку и помахал Саньку: — Ну, до встречи, Саш! Нам ещё из Пердей выбираться, сейчас темнеет рано.
— Давайте, до встречи, кадеты. Ты у нас, Макс, теперь ключевая фигура.
Четвертая часть пока только пишется. Как вы думаете в какой блудняк ввязался Макс и причем здесь кот Батон? Пишите в комментах, интересно почитать ваши мысли.