Серия «Редактура. Отзывы. Статьи»

На основе этого (ну я же человек!) у меня появляются свои желания относительно сперва первого, потом второго, третьего и вот уже четвертого романа. Однако я не просто человек — я редактор, мое дело заткнуться и делать свое дело — поднимать по мере сил и влияния художественный уровень произведений.

Автор же хочет электронных публикаций и плетет свою сеть, как плетет вездесущая Ама нити судеб в мире Имгульского княжества. И если первая книга покажется тебе легкой сказкой, то к четвертой (ох, я жду ее выхода!) обо всякой легкости можно будет позабыть. Наталья прыгнула выше головы и навалила столько слоев в каком-то там магическом фэнтези про сельского доктора, что мама не горюй.

Кажется, к четвертой книге в серии (но не в коллекции автора) мы перестали бодаться на палках. Ну или я просто завалил хлебало и не навязываю свои желания, как бы мне ни хотелось стать успешным литагентом, подарив миру целую плеяду великолепных историй.

(Скажу в скобках, что есть у меня авторы, с кем мы совпадаем в нашем видении реализации их произведений, так что вопрос сугубо индивидуальный.)

А еще мне давно хотелось процитировать одну из книг Натальи Зайцевой — я уж не помню, вторую или третью, — видимо, время пришло. Чтобы не быть голословным, сразу покажу, почему это написано просто, но красиво:

«Природа не злилась на нас, не мстила — она просто была. И мы со всеми нашими планами, тревогами, страхами оказались мимолетною пылью на ее ладони». Я до сих помню, как в той сцене дрожали горы под ногами героев.

«И этот ветреный осенний день заиграл ярким небом, засыпающим солнцем, пушистыми лапами пихты и ценьканьем любопытных синичек, прыгающих по веткам». У меня от одного только слова «ценьканье» душа редакторская поет, а там таких словечек — тьма.

Вот это очень мило: «Кенджи прибежал ко мне и, забравшись на колени, затих мышкой». Малышу там сколько было? Года два? Автор поправит в коментах. Эта фраза про мышку чрезвычайно точно передает настроение героев, а именно — долгий выдох после того, как ужас миновал.

«— Любовь в высокой политике это то, о чем мечтают юные студентки, читая под одеялом романы Сильвии Прекрасной. Разве вы не зачитывались ей, когда учились в Королевской Академии?
— Я читала чаще сравнительную анатомию и патфизиологию, чем книги о любви».

Если в третьей книге диалоги только начинали расцветать, то в четвертой от общения героев не оторвать глаз. Спасибо Наталье, что прислушалась к своему редактору и приложила усилия к написанию диалогов. Я не только получил удовольствие, но и знаю, что теперь не придется тратить много времени на их исправление.

И, наконец, мое любимое: «Сила, это когда ты знаешь, кого позвать на помощь».

Так что зови редактора на помощь в работе над произведением, и да прибудет с тобой сила. А еще помни: ты автор и только тебе решать судьбу своей книги — станет она достойна чтения многих или останется чахнуть в ящике письменного стола? Будем мы на палках драться или построим из них дворец?

Другие отзывы на мою редактуру можно прочесть в документе по ссылке: https://docs.google.com/document/d/1C9kz0l9MPJ_Uzkz8w2b74Q-P...

2. Слесарь Василий собирался пройтись по коллегам с критикой, но сначала надо было пройтись по прямой для проверки трезвости.

3. Маша косу заплела толстую, густую, а я схватила из сарая острую — так хотелось срезать Машкину косу!

Из неоднозначных фраз можно вспомнить, например: запахло жареным, надежда умирает последней (сравни с именем: Надежда умирает последней) и так далее.

Обращая внимание на двусмысленные фразы или слова, ты можешь либо воспринимать их как врага точности, либо как смелый эксперимент в стилистике».

Это был отрывок из моего курса по стилистике для начинающих авторов. А какие примеры неоднозначности тебе приходят в голову?

Мне в течение недели приходится редактировать не менее двух текстов от разных авторов. Это происходит, потому что обычно в работе находится какой-нибудь роман или повесть, требующие на редактуру дней десять, например, и в этот десяток рабочих будней вклиниваются главы впроцессников или рассказы со срочным дедлайном.

При такой интенсивности крайне важно учитывать, кому и что я редактирую. Нередко я пишу автору и прошу напомнить какую-то деталь по сюжету, потому что в голове неизбежно случается каша.

Гораздно чаще я открываю предыдущие тексты автора и трачу минут пять-десять, чтобы настроиться, вспомнить, как звучит именно этот человек.

Тут напрашивается аналогия с музыкой. Если каждый акт редакторского вмешательства в текст это песня, то у нас с автором разные инструменты: у него гитара и вокал, у меня басуха и бэки (на самом деле я освоил только губную гармошку). Если перед записью сингла мы не поймаем общий ритм и тональность, песня зазвучит дерьмово.

Так же и с автором: сперва сонастройка, потом работа.

А начал я этот поток сознания вообще с мыслей о гречневой Кафке. Я уже давно не читал переводных книг, а тут мне в руки попалась «Америка», я и подсел.

Вот где профдеформация активизировалась по полной!

Теперь я вижу и автора, и переводчика, и редактора. И как же хорошо в этот момент шевелятся мозги! Это действительно тот случай, когда слушаешь музыкальный хит и раскладываешь его на партии: вот гитара, вот бас, вот вокал, вот ударные, вот второй голос, и никто никому не мешает.

Только здесь не ноты, а слова.

И плевать, что в роли редактора я не допустил бы этаких вывертов, потому что в данном случае задача и редактора, и переводчика — передать чувство языка автором. Чужого языка. Посредством своего.

Невероятнейшая задача.

Ну и да, переводить мне тоже доводилось (с английского на русский и с русского на английский), так что знаю эту кухню изнутри. Если подвернется предложение что-нибудь перевести (старушку через дорогу не предлагать), то ухвачусь с удовольствием.

В конце концов, профдеформация, может, и та еще подруга, но и с этой грымзой мы научились петь читать в унисон.

А потом как вспомню: да Вика же не успевает не фига писать, у нее времени объективно очень-очень мало. Еле-еле человека на домашку по тренингу хватает.

Как же помочь, чтобы действительно помочь, а не просто ответить по-быстрому? Поразмыслил я немножко и продолжил:

«Надо приложить сверхусилие здесь и сейчас, а не ждать удобного случая. Я эту ловушку знаю: пока ждешь условного августа, наступает условный сентябрь и так далее. Если времени в обрез или сил, надо делать крохотное сверхусилие на 5, 10, 30 минут регулярно. Просто как разминочные писульки, чтобы мозги не ленились и не застаивались.

А потом уже, когда придет условный август, ты будешь готова к огромным объемам работы и продуктивности. Если сейчас не разминаться и не поддерживать форму, в августе ты просто не будешь готова к писательскому труду».

Вот так я снова базу выдал. Ну и решил с тобой тут поделиться, мне не жалко.

Ты, наверное, думаешь, что если я такой умный, то романы клепаю десятками. Ах, если бы.

Ничего-то я не клепаю, потому что у меня тоже подготовка к условному августу. И пока не наступит счастливое время жизни в глуши лесной, чтобы детей во двор выгнать и книжки писать, остается перебиваться рассказами, лишь бы мозги не забывали, как буквы в слова складывать.

Приятно, что, хотя я выдал, казалось бы, очевидные вещи, диалог продолжился в конструктивном ключе:

«Да, ты полностью прав, я думала, а что мне эти 10 минут сделают, и залипала в экран, в стену, а по факту... маленькими шагами надо было делать, буду мотать на ус».

Ну и мы забились, что Вика теперь каждый день мне будет отчитываться, мол, 10 минут чего-то писала. А я попинывать буду. Свободней я от этого точно не стану, зато стану счастливей, понимая, что все мои знания и упрямство помогают кому-то еще в этом мире.

А как у тебя с написанием текстов? Льются как из рога изобилия или застой — твое второе имя?

Ниже скрины из переписки (а даже рекламное слово вырезал, дорогой Пикабу):