В Индии прошёл фестиваль Горехабба.
Горехабба (каннада: ಗೋರೆಹಬ್ಬ; хинди: गोरेहब्बा) — индуистский праздник в Индии. Согласно индуистским легендам, бог Бхирешвара Свами родился из коровьего навоза.
Участники фестиваля по традиции обмазывались и бросались друг в друга коровьим говном — они верят, что это очищает их от грехов, приносит удачу и защищает от зла.
Лучший религиозный праздник на нашей планете, я считаю
Смех смехом, а сие без намордника выгуливать противозаконно. (Я и про хозяйку и про собаку). А уж привязывать у магазина и оставлять... :0) Хозяйка провела в магазе примерно 20-25 минут. Бесхозный стафф "охранял" парковку..
Читал комментарии. Рыдал. Кстати, непонятно почему убрали тег "моё". Это мой скриншот из разговора с корешем ВК, который 20 лет назад умотал в Канаду, а теперь собирается вернуться.
Как рвутся пуканы у либерды, ну одно наслаждение. :)
Сегодня весь вечер бьюсь в истерике. Добрые люди показали из чата «Литераторы Кузбасса» вселенскую скорбь по убиенному Пушкину от кемеровского поэта и прозаика, члена Союза писателей России и как бы мэтра (как он себя недавно окрестил в интервью) Андрея Пятака...
Моя жизнь уже никогда не будет прежней...
А между прочим это ошибка уровня Министерства культуры...
https://kommersant-ru.turbopages.org/kommersant.ru/s/doc/749...
Бутылка портвейна разбилась о камень,
И сладкую влагу впитал чернозём.
Скажи, что мне делать с твоими руками?
Скажи, где другую бутылку возьмём?
Прости мне, что речи горячи и пылки,
Прости обороты с началом на «ё».
Ведь ты же не просто разбила бутылку –
С бутылкой ты сердце разбила моё.
Летят самолеты, плывут пароходы,
Привычной дорогой идут поезда.
И будут ещё за портвейном походы,
Но счастья не будет уже никогда.
Пускай ореол романтизма развеян,
Пускай нам уже не поют соловьи,
Но я не забуду бутылку портвейна,
Весну и дырявые руки твои.
© Влад Южаков
Мариэтта большого поэта
Полюбила девичьей душой –
Он писал на английском сонеты
И с плакатов смотрел хорошо.
И однажды решившись на встречу
С тем, кто выжег ей душу дотла,
Мариэтта на творческий вечер
С орхидеей в горшочке пришла.
Он читал про страстей окаянство,
Про опасность любовной игры,
Открывая иные пространства,
Приглашая в другие миры...
Но поёжилась девушка зябко,
Будто холод пошёл изнутри,
Потому что висела козявка
У поэта из левой ноздри.
Развалились волшебные замки.
Под ногами разверзлась земля.
Не вместилась в поэзии рамки
Затвердевшая эта сопля.
А поэт, продолжая про косы,
Про сосцы и очей красоту,
Снял козявку с эффектного носа
И куда-то пульнул в темноту.
В осознании мира противном
Мариэтта пустила слезу.
И остался поэт без интима,
Без цветка, без козявки в носу…
_ _ _
Ни к чему горевать, Мариэтта!
Потому что такого добра
В голове у большого поэта,
Несомненно, ещё до хера.
© Влад Южаков
Суп из мамы быстро растворяется,
а сестренка стынет холодцом,
брат на нижней полке притворяется
нереализованным яйцом.
Ночь перезимую в холодильнике,
у полукопченной колбасы,
если не проснутся до будильника
страшные семейные трусы.
© Миша Цук
Сначала небольшое предисловие. Хочу представить вам замечательно писателя и моего питерского друга Алексея Гагача (@alexeygagach). К сожалению он зарегистрировался, но быстро забросил пикабу, чем лишил его читателей бесконечного удовольствия. Но я с его разрешения буду иногда публиковать здесь его уморительнейшие рассказы. А ещё у него скоро выйдет книга, которую иллюстрировали мы с ещё одним моим другом художником из Кемерово. Публикую один из новых рассказов (не из книги), обложку книги и титульный лист.
Очередь
Было дело. Стоял в очереди за водкой. В сельпо раз в неделю завоз, раз в неделю очередь. По четыре пузыря на семью отпускали. Если семья многодетная, то пять. Но такого у нас в Васильковке со времён перестройки не было. В очереди народ серьёзный, сосредоточенный, стоят смирно и хмуро, только я один – по сторонам гляжу, поговорить с кем хочу. В райцентр накануне ездил, новостей – море. У начальника ГАИ дом шпагатом Волочковой накрылся. До тла сгорело всё честно нажитое имущество. Стою я, распираюсь новостями, вдруг вижу – появляется в дверях сам Дональд Трамп и встаёт в хвост очереди. Точно он – Трамп! Майка-алкоголичка белая, с пятнами кетчупа, штаны спортивные синие в меру пропёрженные, с пузырями на коленьях, сапоги резиновые грязные розовые, на голове волосы пшеничные, с рыжиной и чёлкой длинной, словно у дембеля, да морда рысья, как у нашего дворового кота Персивальда. Добавляло сходство с котом Персивальдом порванное ухо.
Село Васильковка Васильковского района Васильковской области не такое захолустье, чтобы местные всяким Трампам до обморока удивлялись. У нас одних Василий Васильевичей Васильковых пять штук проживает, тоже не хухры-мухры. Но всё же, я считаю, визит Дональда Трампа в наше сельпо – событие незаурядное. Я помолчать был не готов, потому говорю:
— Дональд, прошу вас, как президента какой-никакой завалящей, но державы, пройти к кассе без очереди. И пенсионное удостоверение у вас по возрасту уже должно быть, а если нет, то адресок районного собеса мы подскажем!
От этих слов очередь суровая оборачивается, видит персонажа и, несмотря на его в меру пропёрженные спортивки, розовые сапоги и майку-алкоголичку, узнаёт. Что мне в наших людях нравится – никого сразу не бьют. Ну, Трамп! Ну, Дональд! В паспорт кулаком бить что ли? Потому очередь руками пригласительно замахала. Мол – пройдите, Дональд Трампович, к кассе, вам положено. А мы поглядим.
А тот приосанился, глазом рыжим сверкнул и говорит:
— Хоть я ещё-уже не президент, мне служебным положением пользоваться никак нельзя. Знаете какой за мной надзор? ЦРУ не дремлет! Я даже в Вашингтоне от служебного транспорта отказался, аж работать на троллейбусе ездю. Но спасибо, люди дорогие, за предложение. Пожалуй, отстою своё в очереди, как полагается.
Ну, нельзя так нельзя. И интерфейс бить человеку пока не за что. Продолжаем разговор:
— Какими судьбами, Дональд? — спрашиваю.
— Та-а-а.… — тянет Трамп скрипуче, — дальние родственники жены дом оставили в наследство. Вот и занимаюсь им потихоньку, ремонтирую. Насос погружной "Ручеёк" купил вчера для колодца. Сегодня подключил – работает. Обмыть бы надо.
За разговорами о хозяйстве и подошла очередь Дональда водку покупать. А мы не расходимся, интересно нам сколько водки себе возьмёт чужестранец. Одну если возьмёт, то можно и подсветить глазницы, чтоб урок был.
— Четыре бутылки! — требует Трамп.
— Кончилась водка! — удивляется продавщица и вытирает передником потный лоб. — Вы через недельку к восьми ноль-ноль подходите, не позже, очередь занимайте. А то опять водки не достанется.
Дональд зло машет пакетом с Дед Морозом и вопросительно смотрит на нас. А мы чо? А мы расходимся. Не принято у нас горем людским любоваться. Помочь человеку – свою водку отдать? Нет! У человека служебное положение и служебный троллейбус. Не дай Бог ЦРУ или Моссад какой. Зачем должностное лицо подводить под коррупцию?
С тех пор в Васильковке Трамп частый гость. Занимает очередь пораньше, покупает водку, ремонтирует дом. Особо ничем не выделяется. Я как-то раз, через месяц после первой встречи в магазине, попробовал с ним задружиться. Подошёл к забору, а там Трамп буквой «Зю» в огороде к верху сракой торчит. Спрашиваю:
— Ну чо, как?
Дональд выпрямился, повернулся ко мне, смотрит и молчит, паузу тянет, в чёлку свою пшенично-рыжую пфыкает, с глаза сдувает.
— Ну как, чо? — перефразировал я вопрос, чтобы ему яснее стало.
Трамп махнул рукой, отвернулся и дальше давай в земле ковыряться. Не интересен я ему, как представитель коренного русского народа.
На следующее утро после разговора, в мою дверь постучали. Выхожу, а на крыльце пакет с Дедом Морозом. Заглядываю – три кабачка и бутылка водки. На душе потеплело. День задался. Птички поют красиво! Но... замечаю бумажку. Достаю. Читаю:
«Долговая квитанция. В срок на месяц такому такому-то, с такой-то даты предоставлены следующие продукты в рост. Необходимо возвратить столько-то столько… Если вы хотите отказаться от услуги доставки продуктов, то... »
Вроде и свой Дональд мужик, хороший, работящий. А вроде и не совсем свой. Это мы со временем выясним. Пизды за оказаную услугу мы ему таки дали. Чтобы отменить доставку. Надеюсь, не обиделся.
© Алексей Гагач
