Серия «Как выиграть торговую войну»

Технологическое лидерство – один из желательных поводов для подобной игры мускулами. В конце девятнадцатого века Великобритания была явным технологическим лидером в прокладывании трансокеанских кабелей. Лидерством этим они со вкусом пользовались, отказываясь сотрудничать с недружественными странами и занимаясь дезинформацией конкурентов. Другие европейские страны были не в восторге от превращения технологии в оружие. Германия и Нидерланды объединили свои усилия и добились роста своей доли на рынке с 2 до 7 процентов.

Более свежим примером экспортных ограничений могут служить КоКом, когда ведущие западные страны договорились запретить передачу технологий двойного назначения Советскому Союзу. Правда, дисциплины иногда не доставало, что приводило к тому, что кое-какое оборудование всё-таки находило дорогу в СССР. Когда выяснилось, что фирма Toshiba продала Советам восемь станков по обработке гребных винтов, подтолкнув строительство советских подводных лодок чуть ли не на десятилетие, случился грандиозный скандал. Американские конгрессмены разбивали японские радиоприёмниками молотками на капитолийском холме.

Помимо этих очевидных недостатков экспортных запретов, они также снижают сбыт, сужают рынки и негативно сказываются на прибылях экспортёров. Этим издержкам соответствует предполагаемая польза: поможешь своей экономике, придавишь ВПК противника, а также накажешь нарушителя за плохое поведение.

Желанием развить свою металлургию был вызван запрет Индонезии на экспорт никеля. Инвестиции потекли рекой, и за десятилетие, начиная с 2013 года, число никелевых печей в стране выросло с 3 до 50. Вряд ли это понравилось тому же Трампу, но индонезийцы ответили ему, что никто не мешает проинвестировать самому. И оставили свой запрет в силе. Но всё же и здесь не без рисков. Очень многое зависит от правительства и точности выбора для реализации подобных планов. Да и свой же экспортёр оказывается не заинтересован в развитии производства. Действия Индонезии обрушили тогда индустрию после того, как покупатели пошли на другие рынки.

Сходным мотивом для экспортных эмбарго служит приоритет собственного потребителя. Но вряд ли эмбарго стабилизирует цены. Скорее, наоборот. Примером может служить запрет экспорта кукурузы из стран Восточной и Южной Африки в начале текущего столетия. А совсем недавно случился де-факто запрет экспорта вакцин и их компонент Соединёнными Штатами в пандемию ковида. Это привело к расширению производства уже не в США, а в Евросоюзе.

Соображения безопасности вызывают меньше нареканий. Контрпродуктивно снабжать противника в войне. Также популярны попытки через торговлю принудить к изменению поведения. Целью антироссийских санкций 2022 года было как прижать российский ВПК, так и заставить Путина сдаться. Менее однозначны намерения насолить геополитическому сопернику. На фоне технологического лидерства в искусственном интеллекте американские официальные лица пришли к выводу, что ограничение продаж современных чипов поможет закрепить лидерство в отрасли без того, чтобы слишком навредить своим компаниям. Реализовать эти санкции было очень нелегко. Но китайское правительство сделало свои выводы и ответило ограничением экспорта галлия, германия и графита. Трамп добавил новых ограничений, китайцы расширили и свой список. Пришлось договариваться. Слишком резво начали американцы. Но им хватило ума скооперироваться (слово «принудить» будет точнее) с Японией и Нидерландами в плане запрета передачи технологий по производству микросхем.

Короче, мочить толпой верней и безопасней. Но и у жертвы санкций могут найтись помощники. В 2022 году ввоз принтеров, ноутбуков и прочей подсанкционной техники в Армению, Казахстан и Кызгызстан конкретно зашкалил. Притом, что непохоже было, что эти страны переживали в то время экономический бум. Вырос на 150% российский импорт из дальнего зарубежья, включая Турцию и Китай. С непрозрачными схемами серого импорта трудно бороться. Даже если проследишь всю логистику – прокладку закроют и откроют новую. Но, несмотря на трудности, санкции работают, что видно по сокращению импорта санкционки и росту цен на то, чему удаётся просочиться.

Авторы предупреждают, однако, что если Запад и дальше будет извлекать подобную выгоду из своего доминирования, это может подорвать источник его мощи. Уже зазвенели первые звоночки из области ИИ. Производители микросхем из США предупреждают, что таким образом можно выкормить прямых конкурентов из самого Китая. По сути, у китайцев не остаётся выбора, кроме как начать делать своё. Подобное уже имело место много раз. После коллапса импорта химикатов в Первую мировую американцы с англичанами смогли вырастить свою индустрию до наступления Второй мировой. Причём не без помощи субсидий и торговых ограничений. Но и немцы сделали свои выводы из голодного 1918 года. Они создали запасы и заключили договора с аграрными странами Восточной Европы.

Конечно, история не терпит сослагательного наклонения. Особенно это касается вещей, при которых не гарантирован успех. Из опыта прошлого можно сделать вывод, что экспортные ограничения поощряют инновации. Но страдает репутация экспортёра, сжимаются торговля и инвестиции.

И всё же у Америки есть шансы. Да, любое доминирование когда-нибудь кончается. Ключевой вопрос – «когда»! Не стоит переоценивать способность Китая быстро обогнать своими инновациями западную техническую экосистему. Даже если американцы сняли бы свои санкции с сегодня на завтра, то китайцы всё равно занимались бы тем же самым.

Санкции дают выиграть время. После принятия Южной Кореей закона о компенсации ущерба, причинённого Японией во время Второй мировой войны, последняя ограничила экспорт плавиковой кислоты высокой очистки в 2019 году. Корейцы вбросили 6 миллиардов субсидий, и через год уже снабжали Самсунг своим сырьём. Но ещё через год оказалось, что новое производство по-прежнему находится «в тени японцев». Полностью исключить Японию из цепочек снабжения корейской микроэлектроники на данный момент невозможно.

Так и в начале двадцатого века Британия успешно блокировала строительство немецких подводных кабелей, а когда началась война обрезала или завладела тем, что было. Выходом для немцев стало радио, но и здесь у Британии было лидерство на рынке. Британские военные взломали немецкие шифры ещё до начала войны.

Что ни говори, с любым фактором, позволяющим достичь доминирования, приходится считаться. Доминирование уйдёт, но не сразу. А до того нужно готовиться к экономической обороне, чтобы не было так, как с редкоземельными элементами у Трампа. Также важен масштаб. Играть нужно по-крупному, привлекая союзников. И, заканчивая тем, чем начинали, авторы напоминают, что экономическое оружие – это большой риск. Есть чего терять, и потому лучше лишний раз подумать перед его применением.

Если экономическая война поможет предотвратить Третью мировую – уже будет хорошо. Каким будет мир в 2050 году? Авторам видятся два сценария. В первом мы живём в китайском столетии, в котором Китай обогнал Америку по потребительскому спросу, Африка и Латинская Америка снабжают мир промышленными товарами, а не только сырьём, а Индия, став ведущим производителем электроники, водит туристов в музей айфона в Дели. И никто не осмелится бросить вызов наследникам председателя Си.

Им, конечно, нравится второй сценарий, в котором американский президент всё ещё пиратствует, но не так хаотично, как Трамп. Европейский торговый корабль прибарахлилась оружием для защиты от российского броненосца поблизости. Великобритания снова укрепила связи с ним, поняв, что совсем не вовремя оторвалась от одного из крупнейших экономических блоков. Группа из Большой Семёрки, Японии и Южной Кореи координирует торговые барьеры и субсидии между собой после того, как американцы смогут восстановить баланс власти и придут к выводу, что вместе легче одолеть Китай.

Никто не знает пока, как оно сложится в будущем. Но что точно будет при любом сценарии – это что более мелким странам придётся всё-таки выбрать сторону в мировом экономическом противостоянии, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. Народы станут относиться с пониманием к неудобствам, причиняемым торговыми войнами. Они устанут от популистов и потребуют тех политиков, которые способны на настоящую борьбу. Ну а акулы бизнеса поднатореют в геополитических играх, минимизации налогов и максимизации субсидий. Доверия между блоками в этом мире будет не так много, так что можно смело назвать эту эпоху деглобализацией. Возможно, одна из сторон добьётся преимущества, но оно точно не будет статичным. Баланс сил будет изменчивым, и никто не почувствует, что победил.

Может быть когда-то потом три торговых блока с США, Китаем и Индией во главе смогут договориться и прийти к старой идее Кейнса о наказании для стран с большим дисбалансом в торговле. Смогут защитить простого человека. И даже создать новый международный орган, который бы занялся соблюдением баланса.

Мировая торговля уже разваливалась в межвоенный период. США вводили односторонние пошлины, а Британская, Японская и Германская империи возглавляли каждая свой торговый блок. В конце концов, это изменилось, но для этого потребовался кровавый глобальный конфликт. Авторы надеются, что в этот раз обойдётся, но уверены, что и сегодня это займёт много времени.

Ограничения КоКом очень сильно били по советской промышленности. Советы пускались на самые разные трюки, чтобы их обойти. Помимо обычного шпионажа, которым занимался существенный процент персонала советских посольств за рубежом, популярным средством была перепродажа технологий через третьи страны, скажем Финляндию. Именно оттуда поставлялись самые современные «советские» промышленные роботы РМ-01. Правда, стойки управления клепались в Минске, но и в них софт стоял американский. Что же касается пресловутого скандала с фирмой Toshiba, то советская пресса прямо смеялась тогда над американцами, справедливо указывая, что тихими советские подлодки стали уже до продажи тех самых злополучных японских станков.

Меня поражает наивность авторов в их надежде избежать глобального конфликта, если Третья мировая уже, по сути, в разгаре. Возникают всё новые театры военных действий, почти все без исключения страны вооружаются, а они – «надеемся, что обойдётся». Увы. Если уж признали, что торговая война – реальна и необходима, то признайте хотя бы, что если ставки достаточно высоки, никто не признает поражения, не выложив на стол военный козырь. В наше время не нужно быть оптимистом или пессимистом. Не нужно изучать ни китайский, ни английский, тем более, что всё переведёт робот. Нужно быть реалистом и изучать автомат Калашникова.

Адвокаты торговых барьеров обещают нам золотые горы в виде здорового госбюджета, сбалансированного торгового баланса или даже MAGA, то есть восстановления промышленного потенциала. Однако если присмотреться к этим горам как следует, то выяснится, что в наше вермя сильно на пошлинах не зажируешь. Даже после недавнего трамповского повышения доход от них, хоть и поднялся, достиг всего 6% всех налоговых поступлений. И с торговым балансом тоже не очень получается: исследование влияния тарифов в 151 стране в течение полувека, начиная с 1963 года, не выявило существенной связи.

Что же касается MAGA, то да, у юго-восточных азиатов не так давно получилось вырастить эффективный производительный сектор. Но вот Бразилии, например, не удалось создать конкурентоспособный компьютер, а своими запретами на ввоз ПК они только разогнали чёрный рынок. Также и индусам не удалось создать приличный «национальный автомобиль», и к 1980 году их потребитель мог выбирать лишь из трёх моделей. Также и Брекзит не может считаться историей успеха на сегодняшний день. Трамп указывал, что протекционизм девятнадцатого века помог вырасти промышленности США. Но здесь неясно, что повлияло в первую очередь. Ведь факторов много: капитал, технологии, трудовые ресурсы. Авторы подчёркивают важную роль высокого уровня внутренней конкуренции. Конкуренция помогла поднять экономику и азиатам. Короче, просто перекрыв импорт, отечественного производителя на надлежащую высоту не поднимешь. Здесь нужна дисциплина.

Трамп считает свои пошлины «идеальным клубным наркотиком» в том смысле, что с их помощью можно эффективно прессовать партнёров и пользоваться ими, как разменной монетой. По этой причине Великобритания не отказалась от своих пошлин, выйдя из ЕС. Иногда удаётся конкретно подавить противника, что удалось сделать французам со своими соседями в конце XIX века. Также президент Никсон заставил пойти ЕЭС и Японию на уступки в плане обменных курсов, воткнув им повышение пошлин на 10%. Попытка Трампа повторить этот трюк вызвала хаос. Было непонятно, чем оно кончиться: трагедией или фарсом. Вышло, что ни тем, ни тем. Трамп частично сдал назад, но и организованного противодействия с раскручивающейся спиралью тарифов тоже не получил. Сдача была только от Китая, которой, однако, хватило, чтобы американцы запросили перемирия.

В то время можно было часто прочитать, что пошлинами Трамп стреляет себе в ногу. Ведь подорожание импорта аукнется его же избирателю. Он сам с этим был явно не согласен, и авторы тоже призывают поразмыслить. Когда импортёр всесилен, а экспортёр разобщён, то больше пострадает второй, чем первый. Как страдал колхозник при Советах. Правда, эта логика работает лишь при товарах и услугах с высокой степени взаимозаменяемости. С монополистом дело иметь сложнее. Однако рост цен после апреля 2025 года говорит нам о том, что пошлины Трампа в значительной мере оплатил таки бедный американец. Удорожание импорта бьёт сильнее всего по бедняку.

В долгосрочной перспективе пошлины могут привести к сужению рынка, сократить конкуренцию и затормозить инновации. А главное: можно нарваться на ответку, особенно если пинаешь не самого мелкого участника рынка. К 2025 году китайская экономика превосходила американскую уже на треть (в сопоставимых ценах).

Вопрос о том, помогает ли ограничение импорта избавиться от уязвимостей в экономике, сложный. В принципе, может помочь. Помогло ведь китайцам перегнать японцев с корейцами в аккумуляторах. Но тут особенно важно не переборщить. Наркотик остаётся наркотиком, пусть даже самый идеальный и клубный. Не говоря уже о том, что запретами можно прямо навредить себе. Индия пыталась разогнать свою индустрию дронов в 2022 году, и пока разогнала разве что чёрный рынок да ввоз китайских компонентов для тех же дронов. В принципе, авторы не имеют ничего против, если ограничения связаны с национальной безопасностью. Но когда барьеры при входе на рынок достаточно высоки, одних только пошлин может оказаться недостаточно.

В этом деле много тонкостей. Пошлина может лишь перенастроить цепочки поставщиков, не избавив от конечной зависимости. Китайцы могут прислать свой товар через третью страну или ввезти по частям. Если учитывать современные реалии, то следует ограничивать ввоз отдельных компонент. Можно хотя бы ввести стимул заменить их чем-то своим. Можно тупо обложить пошлиной отдельную деталь, как американцы делают с наручными часами. В любом случае придётся влезать в детали и смотреть сколько, чего и откуда напихано в конечном продукте. И в любом случае нужно будет иметь компетентный персонал на таможне и надеяться, что компания-импортёр сможет рассказать достаточно о своём товаре.

К ввозным пошлинам в полной мере прилагается пословица «дружно – не грузно, а врозь – хоть брось». Но легко сказать, а трудно сделать. В наши дни это хорошо заметно по координации действий США и ЕС в отношении Китая. Они бы и рады договориться, но в форме ограничений до согласия далеко.

Даже если удастся прекрасно настроить всю систему пошлин и тому подобного, локализовать производство может по-прежнему оставаться неподъёмной задачей, когда ноу-хау будет оставаться за рубежом. Решением этой проблемы является размещение «импортных» производственных мощностей на своей территории. Иностранный инвестор получает возможность беспошлинной торговли, а твои сограждане получают доступ к технологиям. Маск делает свои Теслы в Китае, а его конкуренты BYD клепают свои электроавто в Венгрии и Турции. Конечно, приходится принуждать партнёра, который по доброй воле ничего не раскроет. Китайцы в своё время разрешали бизнес у себя в стране только через организацию совместных предприятий. В этом смысле полезно выступать единым ведомством против широкого сообщества импортёров. Если же сообщество не такое уж широкое, то может не получиться даже у китайцев. Ведущих производителей микрочипов можно пересчитать пальцами одной руки, и все они не хотят работать в Китае на китайских условиях. Печалька. Ответные действия могут включать в себя не только отказ от сотрудничества, но и строгий лицензионный режим, который китайцы включили для производства батарей на территории Евросоюза.

Что-то я не припомню высокого уровня внутренней конкуренции в Америке конца девятнадцатого века. Там у них наоборот засилье монополий было, Рокфеллеры, Морганы и Карнеги всякие. Потому и появилось антимонопольное законодательство. Можно сколько угодно говорить о неудавшихся проектах, но красноречивый пример азиатов – у всех перед глазами. Да, ограничение импорта – не достаточное условие для подъёма своего производителя. Но и в качестве необходимого оно не теряет своей важности.

Есть смысл проверить размер своего промышленного сектора. Деиндустриализация может повлиять на способность к инновации и подорвать возможности при ведении обычной горячей войны. Но это не точно. Экономисты ещё спорят по поводу инноваций, но тот факт, что американцам пришлось завозить инженеров из Китая для того, чтобы произвести эппловский компьютер в Техасе, наводит на размышления. Короче, опасно воевать со слабой промышленностью.

Следующим подходом является проверка происхождения товаров и услуг. Если вся связь работает на китайских свичах, то это потенциально проблема для страны из другого полушария.

Идём дальше. Что, если взять и проверить не весь подряд, но критический импорт и экспорт? То есть тот, что максимально уязвим в случае враждебных действий? Эти действия могут принять различные формы. Первой мыслью противника будет обрезать твой экспорт. Если это пуговицы от штанов или элитное вино, то у него легко получится, но те же американцы, как ни в чём ни  бывало, продолжают покупать у России уран для своих электростанций. Чем больше у тебя альтернатив – тем труднее тебе подрезать крылья. Удалось подсчитать, что торговые барьеры на 1% экспорта страны снижают рост ВВП на 0,3%. Негусто, прямо скажем. Другой линией атаки будет удар по твоему импорту. В преддверие Первой мировой серьёзной темой было доминирование немцев в химии. Здесь мы затрагиваем тему промышленных кластеров, строить которые на ровном месте очень трудно и невыгодно. Современный мир кишит подобными кластерами, которые снабжают своей продукцией все страны: индийские дженерики, азиатская электроника, британские финансовые услуги, софт из Кремниевой долины.

Конечно, поиском уязвимостей сегодня вовсю занимаются. Некоторые найденные слабые места вызывают улыбку: Австралия критически зависима в ёлочных украшениях и игристых винах, а страны ОЭСР – в зонтиках, музыкальных инструментах и игрушках. Некоторые неопасны в том смысле, что можно быстро нарастить своё производство, как это стало с чугуном в США после прекращения импорта из России и Украины.

Потенциал замены недооценивать нельзя. В начале 2022 года было много страхов по поводу неона высокого качества, который производился на той же Украине. И что? И ничего: сразу нашли другие технологические процессы, где тоже можно получить неон высокого качества. Во Вторую мировую союзники пришли к выводу, что нужно разбомбить производство немецких шарикоподшипников, что они и сделали. Однако немцы стали ставить другие подшипники и серьёзных проблем в этом плане не испытывали. Ещё в 1963 году Мансур Олсон заметил:

Нет незаменимых товаров; есть только незаменимые способы их применения.

Да и те можно реализовать по-разному.

Список критического импорта Евросоюза включает в себя 137 позиций, главным образом из фармацевтики и микроэлектроники. Казалось бы немного, но в этом деле почти стопудово чего-то не хватает. Потому что трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Самой серьёзной проблемой в поиске уязвимостей является качество данных: статистические категории товаров и услуг слишком широки, а цепи поставок часто весьма непрозрачны. Ты можешь узнать, из какой страны ввозятся сырьё и полуфабрикаты, но что происходило с ними до того останется для тебя тайной.

Во время пандемии индийские фармацевты потеряли доступ к активным ингредиентам из Китая, и на волне паники Индия ограничила вывоз многих своих компонентов, включая ацетоминафен. Неизбежным следствием стал дефицит в Великобритании самого обыкновенного парацетамола. Под этим именем это вещество продаётся в аптеке. Бриты по-быстрому прыгнули в самолёт и полетели договариваться, и в апреле 2020 года с гордостью отрапортовали, что удалось обеспечить поставку 2,8 миллионов упаковок.

Также трудно проследить логистику микрочипов, которые, как известно, производятся в большинстве своём на Тайване. Стоит упомянуть и редкоземельные элементы, которые когда-то добывались в основном в США. Но производство это настолько токсичное, что американцы не сильно возражали, когда этим занялся Китай. На 2024 год эта страна сконцентрировала у себя 90% мирового обогащения, вот так. То есть и руда из других стран проходит через их комбинаты. И вот уже в 2025 году Китай ограничивает экспорт в западные страны, заставляя их автопроизводителей лихорадочно перебирать варианты и пересматривать планы на производство.

Трудно найти слабое звено, ещё труднее посчитать, сколько потребуется времени на то, чтобы его заменить. На ввод нового месторождения в эксплуатацию в США потребуется 29 лет. В Австралии будет побыстрей, но в пару десятилетий они тоже вряд ли уложатся.

Говоря о качестве данных, хорошо бы вспомнить, что список поставщиков и объёмы поставки являются, вообще-то, коммерческими секретами, которыми ох как не любят делиться. Бюрократам приходится давить на барыг, чтобы те раскололись. И даже когда у них получается, это даётся большим трудом и горами бумаг.

В то время, как на Западе ищут слабые звенья, Китай концентрируется на своих преимуществах. О редкоземельных элементах уже написано. Кроме них, Китай имеет 70% мирового производства девятнадцати критических минералов, включая кобальт, графит, литий и т.д. А ещё 90% дронов, 70% портовых кранов, 70% электроавто, телекоммуникационное оборудование и активные ингредиенты для фармацевтики. Конечно, другие страны тоже имеют сильные стороны. У США есть доллар, у Британии морская страховка, у Индии дженерики. Однако поставить эти стороны на вооружение – это опасность. Об этом будет рассказано ниже.

После локализации уязвимых мест в своей экономике встаёт задача исправить ситуацию. А именно, заместить нежелательный импорт чем-то своим. Само собой это не происходит, поскольку импорт потому и существует, что он дешевле собственного производства. Приходится компенсировать отечественному производителю разницу с импортом тем или иным способом. То есть субсидировать.

В двух словах: это дорого и может не достичь своей цели. Ещё и с торговыми партнёрами рассоришься. После обретения политической независимости Ирландия озаботилась независимостью экономической, и решила поддержать своих экспортёров масла. Стало много и масла, и говядины. Это не осталось без ответа со стороны Британии, которая обложила пошлинами ирландских коров. Ирландцы добросили бабла своим фермерам, на что Британия уже ввела квоты. В таких условиях Ирландия стала платить по 10 шиллингов за каждую экспортированную шкуру в стремлении снизить поголовье. И за четыре года фермеры зарезали 600 тысяч телят! Их били молотами и даже камнями, а от костей отказывались даже производители собачьего корма. В конце концов, обе страны договорились, Ирландия убрала свои субсидии, а экономическая зависимость от Великобритании как была, так и осталась на долгие десятилетия.

Но иногда всё-таки получается. Для успеха субсидий необходимо держать в голове основные уроки из прошлого. Первый урок заключается в том, что не всё то золото, что блестит. Вообще, первой мыслью чаще всего является защита пострадавшего от импорта бизнеса и работников. Можно просто дать им денег. В 2014 году Россия поддержала подсанкционного производителя, да так, что он вырос ещё больше, чем был раньше. А вот другие, более эффективные отрасли, которые оплачивали этот процесс, оказались не столь успешны, так что общая производительность снизилась.

Кроме подобного снижения, можно ещё разложить своего производителя морально, так что тот потеряет форму в уверенности, что родное государство спасёт его, что бы ни случилось. Поэтому сегодня правительства чаще пытаются найти новые рынки для своих компаний, прежде чем начать адресную поддержку. Ну а сокращённым работникам предлагают частично компенсировать потерю в зарплате на новом месте. В результате неплохо получается: эти люди быстрее трудоустраиваются, а государство получает больше налогов и экономит на пособиях, так что схема окупает сама себя, как это было в США.

Второй урок состоит в том, чтобы стараться поддерживать эффективно, не отвлекаясь на другие цели. Иначе можно вырастить белого слона. Одним из красноречивых примеров может послужить строительство баснословно дорогого Конкорда, который Нью-Йорк Таймс так и назвала: «крылатый белый слон». В течение десятилетий правительства Британии и Франции заставляли свои авиакомпании эксплуатировать эти самолёты после того, как рынок отверг их.

Не сказать, чтобы нужно сразу опускать руки при убытках, но следует концентрироваться на рыночной доле. Если она растёт – это хороший знак, и можно немного потерпеть. Как терпели китайцы с редкоземельными элементами, когда их цены попадали. Прошло время, американцы закрыли свои шахты, и гамбит удался.

Урок третий: выбрать правильный инструмент. С этим трудно. Популярным средством являются налоговые льготы, потому что они, по идее, ничего государству не стоят. Но разве что недополученных средств, ага. Зато они на порядок эффективнее грантов или кредитов, не говоря уже о тяжёлой артиллерии вроде строительства инфраструктуры или выделения земли. Некоторые правительства (не будем показывать пальцем, но этот палец неизбежно показал бы на Восток) не стесняются вообще войти в долю с «бедным» бизнесменом, чтобы тот остался на плаву. Ну, то такое… Вряд ли осчастливленный государственным партнёрством барыга станет живее крутиться.

Идём дальше. История говорит нам, что торговые партнёры на твои субсидии могут ответить своими субсидиями, так что эта гонка может закончиться ничем, кроме выброшенных средств. Подобную ситуацию можно наблюдать в битве между американскими и европейскими авиапроизводителями. Британцы, французы, немцы и испанцы объединились в ответ на «американскую колонизацию неба», породив Airbus, который отожрал 40% мирового рынка. В ответ американцы стали подкармливать Боинг. Обе стороны подали иски в суд ВТО, и обе выиграли, потратив при этом уйму времени и средств.

Последний урок, с которым нас знакомят авторы в главе о субсидиях, заключается в том, чтобы, поощряя предложение, не забывать и о спросе. Покупатель далеко не всегда настроен на смену поставщика. Американцы сегодня толкают Интел, как могут, но клиент не уверен в том, что их микросхемы окажутся лучше, чем тайваньские. У кого хорошо получается заинтересовать потребителя – так это у китайцев. Между 2016 и 2019 годами они субсидировали покупку электроавтомобилей, но только тех, у кого в начинке были отечественные аккумуляторы. CATL и BYD смогли на этой волне улучшить качество и снизить стоимость своих батарей, оставив далеко позади конкурентов из Южной Кореи и Японии.

Поддержать отечественного производителя можно лишь тогда, когда он есть в наличии. Когда его нет или он уж очень слаб, остаётся лишь одно: создать запас на чёрный день. По мере разгорания торговых войн, подобная стратегия снова входит в моду. Выживальщики – на пике и среди физических лиц.

Начинается всё с потери доверия. Популярным лозунгом становится: помоги себе сам! Правительства создают стратегические запасы в преддверии конфликта. В 1938 году Британия стала копить топливо и фураж, а Западный Берлин складировал тушёнку и шоколад после того, как Советы организовали блокаду после войны. По иронии судьбы, эта тушёнка пошла потом на гуманитарную помощь тем же Советам после объединения Германии в 1990 году.

Мотивировкой создания запаса может служить не конфликт, а, например, угроза пандемии или терроризм. Для этих целей правительства запасают вакцины и антидоты. Также запасаются при перебоях с поставками. В восьмидесятых годах Франция складировала медь и свинец, а Япония создавала металлический резерв для частных компаний. Часто создаётся продовольственный резерв для стабилизации цен на рынке. Покупай, когда хороший урожай и цены низкие, а продавай – когда уродилось мало и стало дорого. Поможешь своему фермеру. Если богатые страны потихоньку перестают кормить своего «сырного монстра», то бедные по-прежнему этим активно занимаются.

Запасаются и при торговых войнах. В семидесятых годах в ответ на нефтяное эмбарго стран ОПЕК, страны-потребители чёрного золота создали IEA, каждый член которого обязался запасти нефти на 90 дней своего импорта. Идея оказалась настолько успешной, что Великобритания предложила в 2022 году распространить её на критические минералы в стремлении предотвратить враждебные действия Китая. Сам Китай в то же время активно запасается продовольствием. По оценкам американского агроведомства, он хранит две трети мирового  запаса кукурузы и три пятых – риса.

Трубить на всех углах о том, что у тебя полный подвал с жратвой, не совсем разумно. На волне паники соседи могут побежать супермаркет и вынести оттуда всё, что осталось, чтобы наполнить свои погреба. А если подвал не такой уже полный, то дашь повод противнику воспользоваться твоей уязвимостью. Во всяком случае, спокойней другим от того, что они узнают о твоих запасах, не станет. Может, ты собираешься на них напасть? Правда, иногда сообщать о полных амбарах полезно. Чтоб успокоить ту же панику среди своих, например.

Не экономьте на спичках. Да, запас стоит средств, но он имеет смысл. Он портится, его нужно регулярно обновлять, иногда просто утилизировать, как это случается с просроченными вакцинами. Но всё это окупится (или нет?), когда (если?) наступит тот самый чёрный день.

Нужно точно рассчитать свои усилия. Европейские государства настолько хорошо помогли своим фермерам с гарантированными ценами, что те произвели на свет внушительные горы продовольствия, которое потом некуда девать. Если же стимул слишком слаб, то это тоже неэффективно. В нулевых годах американский фермер подал в суд на правительство, заставлявшего его сдавать свой изюм государству. И добился успеха, чем убил более, чем полувековую идею национального резерва изюма. А вот немцы в 2023 году перестарались, заставив свою фарму создать запас лекарств на полгода. Это привело к перебоям в аптеках.

Важно также определить, когда «началось». Слишком затянув, причинишь вред. В 1988 году несколько стран Юго-Восточной Азии создали продовольственный фонд, но прописали настолько жёсткие условия для его раскрытия, что прошло 32 года, прежде чем как кто-то смог им воспользоваться. Установить хороший индикатор трудно. Рост цен – недостаточно хороший показатель. Нужно смотреть, почему они выросли. Если по причине роста спроса – не факт, что нужно реагировать. А вот если траблы с предложением – другое дело. Даже с пороговым значением могут быть проблемы. Для продажи стратегического запаса нефти IEA установило планку снижения предложения на рынке на 7%. Когда в 1978 году случилась революция в Иране, оно упало «всего лишь» на 5%, так что амбар остался на замке. А на рынке случилась паника, и западная экономика свалилась в рецессию. Которая и срезала спрос.

Последним уроком, который прошлое нам даёт с запасом, является взаимопомощь. Объединяйтесь с соседями и друзьями, так легче! Звучит многообещающе, но соседи, как и друзья, бывают разные. Различные государства пытались координировать запасы пшеницы, сахара, олова, кофе, какао и каучука – и слишком часто терпели неудачу. Слишком велик соблазн приторговать во время периода высоких цен. Также есть проблема того, что появляется склонность уповать на соседа, а не на себя. Но самой большой угрозой для совместного запасания является, наоборот, недоверие. Что, если он с тобой не поделится? Мир стал свидетелем моментальной потери солидарности между европейскими странами, когда во время ковида стало не хватать масок и резиновых перчаток. И теперь, когда Еврокомиссия собралась координировать создание запаса на будущее, она столкнулась с серьёзным противодействием потенциальных участников. И это среди тесных партнёров-союзников по ЕС! Что уж говорить о других странах.

Напоследок авторы напоминают нам: всего на свете не предвидишь, и если дерьмо попадёт на вентилятор, так или иначе всё равно пострадаешь. Может быть, выиграешь себе немного времени. Но кто знает, может это поможет тебе выжить. Легко смеяться над выживальщиком в эпоху благополучия. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Я не заметил альтернативы, которую можно было бы предложить для России после того, как её предприятия были обложены санкциями. Не помогать и ждать, пока обанкротятся? Или отдать Крым Украине? Да, общая производительность упала, но изначальной причиной падения стали не государственные субсидии, а западные санкции. Когда ты даёшь кому-то деньги, ты неизбежно их у кого-то забираешь, и тот, у кого забирают, неизбежно сработает хуже. И на первых порах не стоит ожидать того, чтобы этот процесс был в сумме прибыльным.

Китай хорошо учится на чужих ошибках. Начав субсидировать электроавто, они учли опыт Германии, которая своими деньгами взрастила чужую индустрию солнечных батарей, которая в момент заместила почившего немецкого производителя после прекращения субсидий.

Сегодня торговые дисбалансы сконцентрированы между тремя крупнейшими игроками. В 2024 году Китай и Еврозона имели профицит в 420 и 620 миллиардов долларов соответственно, а США – дефицит в 1,1 триллиона. Это значит, что они с огромной скоростью тратятся, беря взаймы для поддержания банкета. Долгие годы этот образ жизни не вызывал нареканий, но в последнее время индикаторы финансовой состоятельности США заметно ухудшились. Остальной мир стал переключаться с американских облигаций на американские же акции. Предсказывать финансовый кризис – дело неблагодарное, но авторы осторожно замечают, что всё уже не так радужно, как вчера. Если он случится в стране-мировом банкире, то последствия будут катастрофическими.

Торговый дефицит неприятен также тем, что гасит производство в стране, что приводит к безработице. Об этом без устали твердит Трамп. Однако если сесть и посчитать, как это сделал Пол Кругман, то выяснится, что даже если удастся решить проблему торгового дефицита, производство отскочит всего на четверть падения. А рабочих мест появится и того меньше: они потерялись главным образом по причине автоматизации.

Страны с профицитом, по идее, тоже имеют проблемы: им очень пригодились бы эти деньги для того, чтобы потратить у себя в стране. Лучше бы немцы обновили свои поезда, чем били рекорды по экспорту. Но ладно немцы, они даже исправляются в последнее время. А вот профицит Китая на  самом деле может быть гораздо больше официальных цифр, а именно: 1,2 триллиона. В то время, как китайцы как следует не потребляют, весь мир обречён влезать в долги. Оно понятно, что у них всё не так дорого стоит, но даже если учесть разность цен, получается всё равно слишком мало. Проблема кроется больше в инвестициях, чем в потреблении: Китай очень не любит их снижать. Они думают, что должны вечно расти. И если на рынке кризис, то фирмы не снижают производство. Они продолжают штамповать свою продукцию и выбрасывать её на мировой рынок, если свой не вывозит. И живут при этом на мизерную прибыль. И если на людях они делают покерфейс, то между собой уже начинают признавать проблему, говоря, что пора бы и прекратить «иррациональную конкуренцию в стиле крысиных бегов». В 2024 году производство выросло на 6%, цены упали на 6%, а каждая четвёртая промышленная компания в стране работала в убыток. Чего ради тогда инвестировать?

Итак, дефицит – это опасность, а профицит – расточительство. Почему бы всем странам не взять и не собраться вместе, чтобы договориться, как сократить торговые дисбалансы, не доводя до войн? Ну… Подобные предложения были, но страны с профицитом не горели особым желанием. Может быть, МВФ может навести порядок, это ведь, по идее, его прямая обязанность? Вот именно, что по идее. По факту он ничего не может сделать, пока к нему за деньгами не придёт потенциальный банкрот. То есть уже после кризиса. А до того они не скупятся на предупреждения уже сейчас. Только те, кому они адресованы, выбрасывают их в мусор.

Может быть, сила рынка поможет? Почему бы заимодавцам не поднять процент злостным должникам? Но у тех есть свои причины не делать это, и они прекрасно живут, пока должники эти исправно платят проценты. И даже валютные рынки не наказывают американцев с их национальной валютой. Доллар – вещь удобная, спрос на него определяется далеко не только торговым балансом эмитента. И да, валютные манипуляции тоже имеют место быть.

Доллар переоценен, а юань? Недооценен, конечно. Китайские государственные банки искусственно создают эту ситуацию, скупая огромное количество инвалюты и продолжая таким образом поддерживать отечественный экспорт.

В этой ситуации остаётся апеллировать к последней силе, способной повлиять на ситуацию: правительства. И что у них в арсенале? Правильно, торговые войны.

Осталось уточнить глубинную причину всех дисбалансов: они коренятся всегда во внутренней ситуации в стране, будь то сдержанное потребление в Китае или наоборот, продолжение банкета в США (плюс нежелание поднимать налоги). Так что и решать проблемы нужно там, на местах. Авторам остаётся заметить, что, помимо торгового дефицита, много и других проблем, о которых не стоит забывать: потеря стратегических отраслей, зависимость от импорта и тому подобное. Дефицит – лишь грубый индикатор, и приведя лишь его в порядок, всеобщего порядка вряд ли добьёшься.

Проблема торговых дефицитов стара, как мир. С ней всегда пытались бороться и написали кучу правил и договоров. Но они далеки от совершенства. Трудно заставить участников их соблюдать должным образом, а  мир текуч и изменчив. Попробуйте-ка изменить договорённости, которые подписали многие десятки стран. Всегда найдётся тот, кто торпедирует их обновление. Проблемы накапливаются, могут начать расти другие виды дисбаланса, и остаётся одно лишь возможное решение: торговая война.

То, что правила мировой торговли (а одни только документы ВТО занимают 30 тысяч страниц) несовершенны и полны пробелов – фича, а не баг. Правительства сами этого хотят. Кто-то защищает своего фермера, кто-то заботится о безопасности, кто-то – об окружающей среде. Важно то, что попытаться изменить эти правила – дохлый номер. Любое соглашение об ограничении субсидий, например, должно быть одобрено каждым из участников.

Бедные страны жалуются на излишнюю жёсткость правил, но главным источником напряжённости является Китай. Мотивировка субсидий у китайцев такая же по сути, как и у других стран. Вот только объём их далеко не такой же. Согласно одному из исследований, их крупнейшие компании из тринадцати секторов промышленности получили в шесть раз больше господдержки, чем компании стран ОЭСР. Свыше половины составляли дешёвые займы.

Непохоже, чтобы КПК использовала субсидии для подталкивания рыночной экономики к желаемому результату. Скорее, она влияла на всю систему стимулов. Вместо того чтобы вводить стероиды из аптеки, она добавляла их в систему водоснабжения.

Подозрения их торговых партнёров долго накапливались. Решающим доводом может служить реакция китайских компаний на нормальную динамику рынка. Эти друзья не реагируют на снижение спроса снижением предложения. Когда торговый оборот в мире упал на 20% между 2008 и 2009 годами, они только нарастили строительство новых судов, например.

По идее, можно пожаловаться в ВТО. Но это не так просто. Те, кто обанкротился, жаловаться не могут. А те, кто ещё на плаву, боятся быть выкинутыми с китайского рынка. Да и трудно схватить китайцев за их скользкую руку: уж слишком непрозрачна система.

Свод правил несовершенен не только в плане субсидий. Авторы недовольны негативным отношением ВТО к антидемпинговым мерам, которые встали на повестку дня в США задолго до Трампа. Как результат – США отказались подтверждать назначение судей апелляционного суда, и ВТО осталась без судей после истечения полномочий тех, кто оставался на должности. Некоторые другие члены организации попытались организовать свою систему судейства, но в отсутствие поддержки со стороны США и Индии процесс не пошёл. Так и обновление правил торговли не найдёт согласия. Зачем китайцам соглашаться на это, если их всё устраивает? Да и все дыры в правилах всё равно не удастся закрыть. Авторы опасаются, что китайская система настолько отличается от конкурентных, что для всеобщей системы, основанной на правилах, просто нет места.

И доверия между переговорщиками также не достаёт. В то время, как Китай пользуется своим доминированием, ВТО пассивна, а США вообще делает, что хочет, во имя национальной безопасности. Всё, что остаётся в таких условиях – это вести торговые войны. Когда никто не хочет вступить в организацию, которая может систематически подрезать твои же крылья, в мире будет царить право сильного.

Авторы умолчали о одной из важнейших причин, почему в наше время должник при торговом дисбалансе не наказан автоматически. Думаю, дело в том, что главный мировой должник не обязан расплачиваться золотом, а может платить в собственной валюте. Или в своих же облигациях. Эта музыка может длиться если не вечно, то хотя бы очень долго. Также они не объяснили главную причину высокого потребления в США. Они потребляют не столько игровые приставки (пример из книги), сколько ракеты, крейсеры и самолёты. Размер их торгового дефицита как раз примерно соответствует военному бюджету.

Жаловаться на стимулирование китайским государством производства во время крупнейшего мирового финансового кризиса – чистое лицемерие. Этим занимались тогда почти все без исключения страны, но нет, надо попенять на китайцев.

Касательно «неудобных» правил торговли стоит заметить: они были удобными для тех же Соединённых Штатов весьма продолжительное время, пока не начались проблемы с торговым дефицитом. Сами же авторы признали, что причина дисбаланса всегда находится внутри страны. Вместо того, чтобы устранять её – давайте заставим другие страны измениться. Эта излюбленная тактика американцев имела успех и в семидесятых, и в восьмидесятых годах. Им всегда удавалось продавить торговых партнёров. Но сегодня – нашла коса на камень.

Авторы не рассказали подробно, почему страны терпят свой торговый профицит. А вопрос на самом деле интересный. Я думаю, дело в том, что в этой истории есть выигравшие и проигравшие внутри страны, и выигравшие (главным образом экспортёры) имеют более сильное лобби во власти.

Соединённые Штаты авторы сравнивают с военно-морским флотом, который превратился в пиратскую армаду. Сильнейшие в мире вооружённые силы дополняются внушительной экономической мощью. Американское правительство может исключить любого из долларовой зоны, заморозить доступ к передовой технике и не пустить товары на свой гигантский рынок. Это не смертельно, конечно, но весьма неприятно. Так вот, до Трампа этот флот способствовал свободе торговли, а также охотно блокировался с ближними и дальними соседями-союзниками. При Трампе США стали пиратами, которые стали прессовать партнёров, сидящими у них на шее, пытаясь добиться более благоприятных условий для себя.

Проблема у пиратов в том, что им трудно завоевать доверие своими действиями. Как можно ожидать от них соблюдения новых договорённостей, если они отказываются выполнять старые? Может, новый президент будет более предсказуемым? Может, но вряд ли стоит ожидать от него любви к свободной торговле. Идея о её выгоде для Америки вышла из моды. Если подумать, то можно прийти к выводу, что Штаты – вполне самодостаточная страна. Если сравнить их внешний товарооборот с ВВП, то ниже процент окажется лишь у Гаити, Судана и Эфиопии. Также не стоит ожидать от преемника Трампа особой покладистости с союзниками. Он явно будет больше прислушиваться к силовикам, чем экономистам.

Китай в изображении авторов выглядит огромным непрозрачным военным кораблём. Его орудия молчат, но они стоят наготове. Ввиду непрозрачности, не стоит сразу представлять эту страну монолитом. Несомненно, Си укрепил свою власть после того, как в 2013 году возглавил компартию. Однако баланс мнений внутри правящей элиты по-прежнему играет важную роль.

У Китая хватает жёсткости при подавлении меньшинств внутри страны, а также агрессивных намерений, направленных вовне, особенно в прилежащих морях, где они возводят искусственные острова и строят на них военные базы. Самой чувствительной темой остаётся, конечно, Тайвань, куда в 1949 году сбежал проигравший Гоминьдан. Председатель Си говорит о «воссоединении» и «исторической неизбежности» и рутинно отправляет военные корабли и самолёты в окрестности острова. Кроме этого, интенсивно ведётся военное строительство. Растёт ядерный арсенал, наращивается армия, расставляются военные базы за рубежом, взламываются чужие компьютерные системы. И да, оказывается помощь России в войне с Украиной.

Это не было бы так страшно, если бы Китай не был столь велик. Четверть мирового производства – это не шутка. Такими темпами к 2030 году будет уже почти половина. Как им это удаётся? Помимо недорогой и мотивированной рабочей силы, иностранного инвестора привлекает превосходная инфраструктура и, конечно, гигантский рынок. Ради этого можно потерпеть и закрыть глаза на возможную утечку коммерческих секретов.

Остались в прошлом времена, когда каждый второй говорил, что китайцы способны только на копирование. Они успешно развиваются и придумывают новое. В 2015 году КПК начала кампанию «Made in China 2025», согласно которой планировалось достичь 70% самодостаточности в области высоких технологий. В 2020 году появилась стратегия «двойной циркуляции», где упор тоже делается на самодостаточности. Это работает: начиная с 2021 года, процент импорта к ВВП падает.

Конечно, все эти страхи и жалобы со стороны, главным образом, западных партнёров, призваны скрыть попытки сдержать Китай. Упрёки в наращивании излишних производственных мощностей авторы называют «западным вымыслом с добавкой лицемерия». Также обвинения в том, что Китай закрывается от остального мира, являются пустыми: вполне естественно, что по мере обогащения страны китайский импорт начинает падать.

Евросоюз несомненно является крупным торговым судном. Они, конечно, недовольны своей военной слабостью и жалуются на повторяющийся мотив: сначала европейские компании вытесняются с китайского рынка, потом с рынков третьих стран, и, наконец, вызов им бросается уже на своём рынке. Почему бы им не объединиться с американскими пиратами? Потому что они – жирные бюрократы, слишком заботящиеся о своей выгоде и не видящие за деревьями леса. Попробуйте-ка поторгуйтесь с этими жадинами на равных, ага. Трамп имел все основания жахнуть по ним тарифами. Есть и более благородные объяснения: им приходится искать баланс при решении проблем разного плана. Под боком воюет Россия, и ввязываться ещё в один конфликт им нет резона. Соотношение импорта к торговле – аж целых 43%. Им есть, что терять в торговой войне. В том числе собственную легитимность, которая выстроена на соблюдении правил и договорённостей между собой. Да и прийти к согласию на судне с 27 капитанами – ещё та задачка. Так что европейский контейнеровоз не хочет делать выбор.

Также не хотят делать выбор и более мелкие суда мировой торговли. Каждый сам за себя. Маленькая Британия связала свою безопасность с США, а экономику – с Евросоюзом. Как результат – американцы пытаются проникнуть через них на европейский рынок, но пока без особого успеха. Вообще, британцам приходится крутиться и соблюдать баланс, так что американским пиратам придётся выкатить орудие особенного калибра, чтобы заставить их стрелять по китайскому кораблю. Однако в компании с Евросоюзом это может получиться.

Канада с Мексикой и рады бы отчалить подальше от становящихся токсичными американцев, но они не могут. Сотрудничать становится всё труднее, а хочется ведь на равных. Хотя какое тут равенство, если экономика в десяток раз меньше? Так что канадцы обречены ходить в кильватере американцев и накладывать санкции на Китай, получая от того солидные плюхи в ответ. Так и мексиканцы вынуждены ограничивать торговлю с КНР, что даётся дорогой ценой их растущей экономике: инвестиции, ноухау и запчасти на дороге не валяются. Когда Маск собрался строить там новый завод для Теслы в 2024 году, он дал понять мексиканскому правительству, что приведёт как минимум полсотни китайских поставщиков.

С пиратской точки зрения, миролюбивые суда Японии и Южной Кореи сидят у американцев в кармане. Они критически зависят от США в плане безопасности. Но географию с экономикой не отменишь, и гавкаться с Китаем – себе дороже. Японцы почувствовали это на своей шкуре, когда после очередной ссоры по поводу островов КНР прекратила поставки редкоземельных элементов для их промышленности. Короче, присоединишься к пиратской армаде – рискуешь получить пробоину в корпусе известно от кого.

Ещё есть индийская амфибия, которую хотят приспособить для всего подряд: экспорта услуг, мировой фабрики, посредника и протекциониста.  Амбиций – выше крыши, а уж с ума сводящих тактик ведения переговоров – хоть отбавляй. С ними трудно иметь дело. Казалось бы, они становятся на сторону американцев в сваре с Китаем, но там оказалось всё сложно. Они чувствуют, насколько зависят от КНР. А тут ещё Трамп начал быковать и требовать прекратить импорт российской нефти, на что их премьер Моди стал демонстрировать единство в компании Си и Владимира. А в январе 2026 года они, вопреки ожиданиям, заключили торговую сделку с Евросоюзом. Короче, хрен поймёшь этих индусов.

Ещё есть Австралия, экономически завязанная на Китай, но опасающаяся его военной мощи, разномастная флотилия судов Латинской Америки и Африки, которым по жизни не хватает денег, так что они вынуждены кредитоваться или у пиратов, или у их соперников. Россия – старый потрёпанный броненосец, сидящий на подсосе у современного китайского лайнера. Но в трюме у него столько нефти и атомных торпед, что стоит относиться к нему со всей серьёзностью.

Вся эта картина маслом на фоне разгорающегося торгового конфликта оставляет недвусмысленное впечатление: большинство действующих лиц не собирается выбирать сторону до самого последнего момента.

Однако мы не закончили с действующими лицами. Также имеется ещё ощутимое количество фигур на шахматной доске, которые являются коммерческими компаниями. Западные барыги – себе на уме. Они не любят расставаться с прибылями и потому не собираются рвать с Китаем. Хотя да, на словах они все патриоты. Всю сознательную жизнь они ставили на то, что мир-дружба-жвачка будут продолжаться вечно, и очень здорово на этом поднялись. А тут какое-то правительство с какими-то новыми претензиями. Барыге в первую очередь важен собственный акционер, а не какой-то не умеющий считать деньги бюрократ. Так что он не будет в восторге, если придётся писать красные цифры. И будет сносить молча пинки от китайской компартии, цепляясь за сочный рынок.

Не секрет, что в случае войны корпорации с готовностью становятся на сторону своего правительства, как стала Microsoft после февраля 2022 года. Но если эта война – торговая, то энтузиазма будет гораздо меньше. Жалко бабла-то. Перенастраивать цепочку поставщиков – ещё тот квест. Я уже не говорю про релокацию производственных мощностей, при которой возникает куча вопросов: есть ли инфраструктура на новом месте, железнодорожная ветка, не слишком ли много вибраций для производства микроэлектроники, как там с кадрами… Короче, ознакомившись с ценником, никто не спешит стать первым. Американская биг фарма прямо сказала: построить завод на новом месте потребует до десятка лет. Короче, не такие уж они мотивированные бойцы, эти транснациональные корпорации. Больше похожи на волонтёров. С компаний поменьше и толку будет тоже меньше. Они столь же беспомощны, как и гражданские в войну и могут не устоять даже после установки одного-единственного торгового барьера.

Противостоит этому нестройному воинству растущая армия китайских корпораций. В ней важную роль играют госпредприятия, которых можно сравнить с призывниками. КПК контролирует многие из своих госконтор через специальный Комитет SASAC. Для поддержания госпредприятий в форме их заставляют конкурировать друг с другом. Вообще, их чаще создавали не для прибыли, а для других стратегических целей. Разумеется, они более дисциплинированы и склонны придерживаться линии партии. Когда в 2018 начались тёрки с Трампом, то они, будучи единственными китайскими покупателями американской нефти, не брали ни барреля с момента включения новых тарифов в течение нескольких месяцев. Экономисты оценивают, что в то время, как введение ответных тарифов со стороны Китая снизили внешний товарооборот на 8%, действия китайских госпредприятий добавили к этой цифре ещё 4%.

А ещё есть китайские частники. С ними сложнее. Хоть Хуавей с Тиктоком уже устали объяснять, что они не имеют ничего общего с китайским государством, мировая общественность не очень-то верит в их слова. Ибо с вещдоками у них слабовато. Кстати, начиная с 2010 года, КПК стала активно создавать парткомы на частных фирмах. Однако очень многие создают их чисто для галочки, и реального влияния на действия компании эти люди практически не оказывают. Но тренд налицо. При всём при том, это – не госконторы. Бабла им дают гораздо меньше, а своя прибыль им всегда ближе к телу, чем хотелки бюрократов. Приходится, конечно, отвечать на экономические стимулы, да и действуют они в общей системе. Кому-то перепадёт дешёвый кредит от государства, кому-то помогут местные власти. Гигант автоиндустрии BYD получил в 2022 году субсидий аж на 3,5% выручки, и это только официально. Конечно, подобное случается и на Западе, но не в таких же масштабах. Авторы считают, что сближение рентабельности китайских частников и госконтор является верным признаком растущего влияния государства на частные корпорации. Если КПК что-то очень захочет от частника, тот не сможет отказать. С ней не забалуешь. История основателя «Алика» Джека Ма, практически исчезнувшего из общественной жизни, красноречиво свидетельствует о том, что публичная критика государственной политики остаётся табу. Ещё один олигарх осмелился назвать Си «голым клоуном» за его политику во время пандемии. И получил 18 лет тюрьмы за коррупцию.

Американцы, конечно, тоже не сахар. Они тоже не прочь подсмотреть-подслушать где надо и где не надо, спросите у Сноудена с Ассанджем. Их упрёки в отношении китайских практик нужно сдабривать хорошей порцией соли. Но, тем не менее, китайское воинство корпораций – гораздо более дисциплинировано, нежели западное. Слишком крепок кнут и сладок пряник у КПК.

Авторы заканчивают свой обзор действующих лиц нами – населением, которое смотрит телевизор и ходит на работу, в магазины и на выборы. Последнее – важно. Самодовольство либеральных элит, не обращавших внимание на тех, кто страдает от торгового режима, уже стоило Британии членства в ЕС. Хотя надо сказать, свободой торговли интересуется далеко не каждый избиратель. Гораздо важнее – есть ли работа и почём бензин на заправке. А на эти вещи можно влиять не только торговлей. Взять хотя бы автоматизацию – сколько рабочих мест она уничтожила и сколько ещё уничтожит? И ничего, никто не протестует.

И всё же, похоже на то, что торговля имеет отношение к росту недовольства. Так, конкуренция из Восточной Европы и Китая подняли процент голосов правых в Германии. Подобное наблюдалось и в других европейских странах. Да и «китайский шок» прибавил аудиторию у американских Fox News. Другой вопрос, что на избирателя также влияет множество других факторов.

Что же касается торговых войн, то есть те, кому они приносят пользу. Эти люди, как правило, находятся в меньшинстве. Остальные терпят убытки, но убытки эти размазаны во времени, так что иногда их даже не замечают, как американцы не заметили тарифную войну столетней давности на фоне собственного экономического бума. А вот британцы в 1906 году заметили и прокатили на выборах партию, выступавшую за повышение пошлин. Стоит заметить, что определённый процент избирателей готов терпеть удорожание импорта. Семь из десяти американцев ответили, что готовы продержаться несколько месяцев. Хотя, в принципе, идти на выборы с протекционистскими лозунгами в США было всегда рискованно. Но Трамп рискнул и выиграл. Избиратель даже может активно поучаствовать в торговой войне путём бойкота импорта. Но этим занимаются в основном те, у кого есть подушка безопасности. Бедняку не до того.

После китайского шока, который прокатился по всему миру, понимание свободной торговли как уничтожителя рабочих мест, вошло в головы граждан. Популисты этим пользуются. Кстати, потери в кошельке от торговой войны можно хотя бы частично компенсировать социальными выплатами. Трамп платил компенсации пострадавшим фермерам, например.

Мы убедились, что наша шахматная доска с правительствами, которые пытаются координировать свои действия, компаниями, которые себе на уме и избирателями, которые разрываются между пропагандой и реальностью –  не очень уж приятная картина. Не удивляет, что гармонии и порядка на ней явно не достаёт. Тем более, что и правила игры далеки от идеала. Ими мы займёмся ниже.

В отношении Соединённых Штатов я не считаю, что они превратились в пиратов-рэкетиров лишь при Трампе. Они всегда свято блюли свою выгоду и не стеснялись применить мягкую и твёрдую силу для защиты своих интересов. Они добились гегемонии на планете, написали правила торговли под себя, имеют доллар в качестве мировой валюты и строго наказывали тех, кто угрожал разрушить статус-кво. Они постоянно вмешиваются во внутренние дела стран всех континентов, им до всего есть дело, сотни их военных баз разбросаны по миру. Американские военные не сидят без дела.

Китай же последний раз воевал в далёком 1979 году, и то всего пару месяцев. Взять и изобразить их не торговым, а военным кораблём – тоже «вымысел с добавкой лицемерия». Впрочем, стоит отдать должное авторам, которые продемонстрировали подноготную претензий Запада к Китаю.

Что же касается неорганизованности западных «волонтёров» во время торговых войн, имеется возможность лицезреть её на примере СВО. Многие пошли с вещами на выход. Но были и те, кто остался. Тем не менее, большинство таки свалило. Или я ошибаюсь?

Не могу согласиться с выводом, который сделали авторы по поводу роста правых в Германии на волне торговой конкуренции. Может быть, они и набрали из-за этого лишний процент-другой. Но гораздо больше на взлёт AfD повлияла политика собственного же правительства, открывшего ворота для мигрантов самых разных мастей, реализующего дорогостоящую «зелёную» повесточку, а также рассорившегося с Россией. Это чистой воды протестное голосование.