Серия «Как работает пропаганда»

Предыдущие части:

1. Мягкая пропаганда

2. Подготовка к пропаганде

3. Прямая пропаганда

Сейчас пропаганда лезет почти из каждой щели. Политический подтекст можно встретить не только в новостях, но и в шутках, бытовых историях, комментариях, мемах, обсуждениях игр, фильмов и даже еды. Вроде говорили о ерунде — а через минуту уже выясняем, кто предатель, кто продался, кто тупой, кто «наш», а кого давно пора вычеркнуть из людей.

Ждать защиты от государства наивно: государство само производит пропаганду. Ждать защиты от площадок тоже странно: ярость, срачи и лагеря дают трафик, вовлечённость и комментарии [1]. Алгоритму не нужно, чтобы вы стали умнее. Ему достаточно, чтобы вы не закрыли ленту [2]. Поэтому защищаться придётся самим.

Как обычно защищаются

Первый очевидный способ — ловить пропаганду на лжи. Иногда это работает: факт кривой, источник мутный, цитата вырвана из контекста. Поймал — разобрал — показал.

Проблема в том, что пропаганде не обязательно врать. Ей достаточно взять настоящий факт и поставить вокруг него правильную рамку: это показать крупным планом, это убрать за кадр, этих назвать жертвами, тех — угрозой, а третьих — доказательством чужой дикости. Формально всё может быть правдой. Просто после этой правды вам уже понятно, кого надо ненавидеть [3].

Поэтому защита начинается не только с вопроса «правда ли это?». Иногда важнее спросить: «какую историю из этого факта мне сейчас собирают — и зачем?»

Есть и второй тупик: игра в лицемерие. Одних наказывают за нападение на соседнюю страну, других за похожие действия поддерживают. На этом месте удобно ухмыльнуться и сказать: «Ну вот, двойные стандарты». Только дальше начинается неприятное. Когда обвиняют уже «нашу» сторону, мы часто делаем то же самое: прячем голову в песок, ищем оправдание, меняем тему или достаём любимое «а они?». Получается не защита от пропаганды, а соревнование, чей мусор пахнет благороднее.

Второй твит: "Они только что напали на район моей сестры ниже по улице. Там стоят ворота и они пытались перелезть через них. Ворота должны были отогнать их. Затем они разнесли Старбакс и сейчас они прямо напротив моего дома. Уберите этих животных нахер с моего района. Возвращайтесь туда, где вы живёт

Третий путь — перекрыть вражеские источники. Где-то это делают тоньше: подкручивают выдачу, режут охваты, меняют правила платформ. Где-то грубее: просто запрещают сервисы и объявляют чужие голоса опасными. Но пропаганда всё равно просачивается. Через репосты, скриншоты, пересказы, мемы, друзей, родственников и комментарии под совершенно неполитическими темами.

Поэтому вопрос не в том, как построить стерильную комнату без пропаганды. Такой комнаты нет. Вопрос в том, как не превращаться в её бесплатного распространителя.

Мне ближе способ, который я подсмотрел у Тома Чатфилда: не пытаться победить каждую ложь в интернете, а проверять момент, когда информация превращается в команду к действию [4].

Пропаганда работает быстро: вот факт, вот эмоция, вот виноватый. Она ощущается не как манипуляция, а как прозрение. Будто ты наконец понял, кто врёт, кто куплен, кто предатель, кто тупой, кто настоящий враг, а кто «наши нормальные люди». И именно в этом её сила: она не просто сообщает позицию, она дарит облегчение. Мир снова простой. Виновные найдены. Злость разрешена.

Защищаться от этого — не значит запретить себе эмоции и изображать святого нейтрала. Мы всё равно будем злиться из-за несправедливости, доверять одним людям сильнее, чем другим, и считать кого-то своим. Проблема начинается в другом месте: когда симпатия превращается в иммунитет к фактам, а критика — в охоту на врага.

Поэтому первый шаг звучит почти скучно: не признавать каждую навязанную тему срочной. Пропаганда постоянно требует немедленной реакции. Возмутись сейчас. Репостни сейчас. Выбери сторону сейчас. Докажи, что ты не предатель, не трус, не равнодушная тварь.

Но если тема действительно важна, она не исчезнет через десять минут. А если она держится только на мгновенной ярости, возможно, пауза и есть лучший ответ.

Не репостить сразу. Не писать первый злой комментарий. Не бежать в бой только потому, что текст идеально попал в больное место.

В этой паузе полезно задать себе несколько неприятных вопросов. Мне сейчас показали событие — или уже объяснили, кого надо ненавидеть? Речь идёт о конкретном поступке — или обо всей группе сразу? Есть ли другое объяснение, кроме самого удобного? Мне помогают понять картину — или просто нажимают на злость, страх и чувство принадлежности? И поверил бы я этому же аргументу, если бы его сказал человек из «чужого» лагеря? [5]

Эти вопросы не сделают нас идеально объективными. Но они возвращают главное — дистанцию между эмоцией и действием. Иногда одной секунды хватает, чтобы не стать частью чужой истерики, не помочь ленте разогнать ненависть и не превратить обычное несогласие в войну своих против чужих.

И тут важен ещё один момент. Наши время, силы и внимание ограничены. Их едва хватает на нормальный ресёрч по темам, которые реально касаются нашей жизни. Полноценное расследование каждого политического конфликта — это уже не гражданская сознательность, а вторая работа без зарплаты, договора и понятного результата.

С нормальным работодателем хотя бы честнее. Он даёт задачу, очерчивает ответственность, называет вилку зарплаты. Ты понимаешь, зачем работаешь и что другая сторона получает от твоего труда. За договором следит Трудовая инспекция.

Пропаганда действует иначе. Она врывается, показывает злодея, вызывает ненависть — и исчезает. Дальше ты сам споришь в комментариях, ругаешься с близкими, читаешь ещё двадцать постов, таскаешь чужой конфликт в собственную голову и тратишь на него вечер, ночь, неделю. А потом остаёшься с вопросами: что делать? как победить? где границы? Если и есть простой ответ, то гарантий нет. Есть только ещё один повод злиться.

Поэтому лично я выбрал разбираться прежде всего в том, что находится рядом со мной и на что я хоть как-то могу влиять. Не потому что остальное неважно. А потому что в перегруженных чужими интересами темах легко незаметно стать пешкой в игре, правил которой ты не писал и целей которой не выбирал.

Я не хочу проживать чужие конфликты вместо собственной реальности. У меня есть свои задачи, своя жизнь и свои проблемы. И если пропаганда пытается забрать у меня внимание, злость и время, первый акт сопротивления — не отдать их автоматически.

Этот метод применяется и вне политики. На своем канале сделал видео как игровые блогеры используют пропаганду: Youtube, VK, Rutube

Источники

[1] Brady W. J. et al. Emotion shapes the diffusion of moralized content in social networks. PNAS, 2017. https://www.pnas.org/doi/10.1073/pnas.1618923114

[2] Milli S. et al. Engagement, user satisfaction, and the amplification of divisive content on social media. PNAS Nexus / PMC. https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11894805/

[3] Entman R. M. Framing: Toward Clarification of a Fractured Paradigm. Journal of Communication, 1993. https://doi.org/10.1111/j.1460-2466.1993.tb01304.x

[4] Tom Chatfield. Critical Thinking. Описание книги автора. https://tomchatfield.net/portfolio/activism-or-slacktivism/

[5] UNESCO. Media and information literacy is first line of defence against disinformation. https://www.unesco.org/en/articles/media-and-information-lit...

Мягкая пропаганда из первой части — инструмент капризный. Она требует времени, денег, правильной среды и всё равно может не сработать. Поэтому прямая пропаганда действует проще: берёт чужую группу и методично доказывает, что перед нами не люди с другой позицией, а злые идиоты.

Что и зачем доносит пропаганда

Здесь удобно вспомнить модель содержания стереотипов Фиске. В ней люди оценивают чужие группы по двум осям: насколько они кажутся эмоционально тёплыми и насколько компетентными. Проще говоря: «они к нам с добром или со злом?» и «они сильные, умные и эффективные — или слабые, глупые и беспомощные?»[1]

Тёплые и компетентные — почти свои.
Тёплые, но некомпетентные — вызывают жалость.
Холодные, но компетентные — вызывают зависть и опасение.
Холодные и некомпетентные — вызывают презрение.[1][2]

И вот именно в последний угол пропаганда старается загнать врага.

Не просто оппоненты — враги.
Не просто враги — тупые враги.
Не просто тупые — ещё и морально прогнившие.

Для этого не нужно одно большое доказательство. Достаточно потока маленьких: провальная реформа, глупая цитата, мерзкий закон, циничное решение, странный скандал, очередной сюжет про «их деградацию». Из этих кирпичей собирается образ: они злые, тупые и опасные, а значит, с ними уже можно не спорить.[3][4]

Именно поэтому прямая пропаганда так любит одновременно бить по морали и по компетентности. Одними новостями она доказывает: «они опасные и злые». Другими: «они смешные, глупые и беспомощные». А когда эти две линии сходятся, появляется самая удобная для ненависти фигура — враг, которого не только боятся, но и презирают.

Почему пропаганда всегда врет

Главная манипуляция не в том, что это неправда, а в том, что фактов гораздо больше, общая картинка сложнее. Государство - это невообразимо огромная хреновина. Каждую минуту десятки или сотни тысяч людей готовят, убирают, ходят на работу, ошибаются, совершают преступления или подвиги. Но стоит привести пару примеров и уставший мозг уже думает, что во всей стране так.[3][4]

Увидим несколько постов в соцсетях, где в бразильских фавелах стреляют, и складывается впечатление обо всей Бразилии. Страна большая, а мозг экономит место для важного и интересного. Триста тысяч лет он думал о паре десятков соплеменников и ближайших соседях, поэтому пары фотографий трущоб нам хватает, чтобы судить о бедности целой страны или даже континента.[4]

Но пропаганда не ограничивается парой фотографий. Одна фотография может задеть человека, если он эмоционально вовлечён, но вскоре он успокоится и начнёт жить обычную жизнь. Этого пропагандисты не могут допустить, поэтому человека заваливают тысячами часов с одной мыслью: они тупые, злые и агрессивные, а наша страна умная, прогрессивная и добрая.

Причём «наша» страна — не обязательно родина. Интернет стёр границы: теперь врагами можно сделать людей за соседней дверью, а своими — незнакомцев за тысячи километров. Главное — не паспорт, а чувство принадлежности. Где тебе дали простое объяснение, врага и ощущение правоты, там и начинается новая «своя» сторона.

Если внутри психики человека уже есть трещина, пропаганда входит через боль.

Одинокому она даёт виноватого.
Униженному — величие.
Испуганному — защитника.
Нищему – глупого экономиста.
Раздраженному — цель для ненависти.
Уставшему — простое объяснение.

И если это объяснение слишком хорошо закрывает внутреннюю дыру, человек начинает не просто верить пропаганде, он начинает защищать её как часть себя.[5][6]

Дальше ему уже не нужен куратор, методичка и зарплата. Он сам ищет нужные новости, сам приносит «доказательства», сам воюет в комментариях и бесплатно пополняет реки пропаганды. Наверняка вы таких видели: человек вроде бы просто спорит, а на деле охраняет не позицию, а собственный психологический костыль. Поэтому сомнение в пропаганде для него звучит не как спор о фактах. Оно звучит как нападение на него самого. Вы трогаете не новость, не лозунг и не политическую позицию. Вы трогаете штуку, которая держит его самооценку, злость и картину мира.[5][6]

Вот почему спорить с такими людьми почти бесполезно. В ответ на аргументы они часто переходят не к проверке фактов, а к защите себя: оскорблениям, угрозам и попытке заткнуть собеседника. Интересно сколько примеров будет в комментариях.[6]

Критика власти — нормальная и полезная вещь. Проблема начинается там, где вместо разбора решений человеку продают готовую ненависть: не «вот ошибка и её последствия», а «они враги, предатели и всё делают назло».

Люди смотрят пропаганду с благородной целью — разобраться. Знания, действительно, мешают пропаганде влиять на мировоззрение, но это знают и пропагандисты. Они показывают «экспертов», которые уверенным тоном, с числами и графиками объясняют, какие «они» глупые и злые.[7]

Ситуацию осложняет то, что экономика и управление государством — не точные науки. Даже профессиональные экономические модели работают на горизонте примерно пяти лет — и то при условии, что ничего кардинально не изменится, поэтому достаточно сообщить о спорном решении с парой наводящих комментариев, и человек сам додумает, что государство «накосячило», хотя на деле экономика часто так и работает. Например, Трамп поднял пошлины, и его политические противники сразу начали указывать на рост цен. Попутно экономистов, которые пытались объяснить логику решения, банили, оскорбляли, называли проплаченными или глупыми.[8][9]

Пропагандисты не просто заваливают вас отборными фактами и упрощают картину мира. Они дают главное — уверенность.

Зачем разбираться в политике, если тебе уже объяснили, кто хороший, кто плохой и кто на кого напал? Зачем смотреть на предыдущие годы, слова политиков, действия сторон, интересы элит, исторические аналоги и последствия решений? Это сложно. Эти детали неприятны, потому что заставляют думать: «А вдруг я не разобрался?» Пропаганда говорит проще: ты всё понял. Ты на правильной стороне. Сомневаться не надо. [5][6]

Сократ говорил: «Я знаю, что ничего не знаю». Жертва пропаганды живёт наоборот: «Я всё понял за пять минут, остальные просто тупые или продались».

И рушить эту уверенность больно. Потому что вместе с ней рушится не только политическая позиция, но и самооценка. Человек больше не просто смотрит новости. Он защищает чувство собственной правоты, а на деле в его голову складывают нужные мысли.

Вот ради чего нужно сопротивляться пропаганде: чтобы не быть бесплатной марионеткой в чужих руках.

Ваша реакция просчитана. Ваш гнев просчитан. Ваш репост просчитан. Ваш комментарий, оскорбление, бойкот, травля или оправдание насилия — всё это заранее заложено в сценарий.[10]

Вам не выкладывают карты на стол. Вам не говорят честно, кто выигрывает, кто платит и какой будет цена ваших действий. Вам просто вешают лапшу на уши — а дальше вы сами, бесплатно и с чувством морального превосходства, делаете то, что от вас хотели.

Как не попасться на этот крючок — расскажу в следующей, последней части.

Ссылки:

[1] — Fiske et al. (2002). A model of (often mixed) stereotype content: competence and warmth; эмоции жалости, зависти, восхищения и презрения.

[2] — Fiske (2018). Stereotype Content: Warmth and Competence Endure — обзор модели и связи стереотипов с эмоциями/поведением.

[3] — APA Dictionary: outgroup homogeneity bias — склонность воспринимать «чужую» группу как более однородную.

[4] — Tversky & Kahneman (1974). Judgment under Uncertainty: Heuristics and Biases — эвристика доступности и ошибки обобщения по ярким примерам.

[5] — Kahan (2013). Ideology, motivated reasoning, and cognitive reflection — мотивированное рассуждение и защита своей идентичности.

[6] — Thaler (2020). The Fake News Effect: Experimentally Identifying Motivated Reasoning Using Trust in News — политически мотивированная обработка информации.

[7] — Nygren et al. (2024). Education as a countermeasure against disinformation — знания и медиаграмотность как защита от дезинформации.

[8] — Penn Wharton Budget Model (2025). The Economic Effects of President Trump’s Tariffs — оценка экономических эффектов тарифов и влияния на домохозяйства.

[9] — Tax Foundation (2026). Tracking the Impact of the Trump Tariffs & Trade War — обзор тарифов и оценка налоговой нагрузки на домохозяйства.

[10] — Landry et al. (2022). Dehumanization and mass violence — связь дегуманизации, морального отключения и насилия.

Краткий пересказ для ЛЛ:

Пропаганда лучше всего цепляет людей, которые любят простые ответы, жёсткий порядок и деление мира на «своих» и «чужих». Но уязвимым может стать почти любой: достаточно устать, испугаться, попасть в стресс или почувствовать, что тебя обделили.

Страх сужает мышление: человек перестаёт спрашивать «что произошло?» и начинает искать, кого наказать. Ощущение бедности работает похоже: когда кажется, что нормальная жизнь есть у всех, кроме тебя, очень хочется найти виноватого. Пропаганда этим пользуется — подставляет удобного врага и продаёт простое объяснение вместо сложного разбора.

Защита начинается не с уверенности в собственной правоте, а с желания разобраться: смотреть на контекст, причины, обстоятельства и не хвататься за первое эмоционально приятное объяснение.

Ссылка на первую часть: Как работает пропаганда. Часть 1: мягкая сила

Не все одинаково уязвимы для пропаганды. Есть люди, которым она заходит легче. В зоне риска авторитарные, жёсткие, привыкшие мыслить через силу, порядок и подчинение. Те, кому важно доминировать, делить людей на высших и низших, правильных и неправильных, достойных и недостойных. Если человек заранее считает одну группу лучше другой, пропаганде не нужно долго его убеждать. Ей достаточно подсказать, кто именно сегодня плохой. Если человеку не хочется разбираться в причинах, контексте и обстоятельствах, пропаганда тоже быстро найдёт дорогу к его сердцу. Она любит простые ответы: «они злые», «они тупые», «они нас ненавидят», «с ними иначе нельзя». [1]

Защита начинается в обратном поведении — с желания разобраться. Не подтвердить свою правоту, не найти удобный аргумент для уже готовой позиции, а именно взвесить за и против, посмотреть на контекст и попытаться увидеть картину целиком.

Если вы сейчас не узнали себя, расслабляться рано.

Пропаганда работает не только через убеждения, но и через состояние. Уставший человек думает проще. В состоянии стресса человек думает проще. Испуганный человек думает проще. Человек без времени, сил и желания разбираться быстрее хватает первое понятное объяснение. Пропаганда как раз такие объяснения и продаёт. [3]

Когда энергии мало, мы хуже видим контекст и чаще объясняем происходящее личными качествами людей. Не обстоятельствами, не системой, не давлением среды, а тем, что кто-то просто плохой, жадный, тупой, продажный или врождённо неправильный.[4]

Настроение тоже влияет. Весёлый и расслабленный человек чаще меньше думает о точности: ему хочется лёгкого ответа, шутки, мема, понятной эмоции. Грустный человек, наоборот, может внимательнее искать детали, но у него есть свои ловушки: он легче застревает в вине, безнадёжности и подтверждении плохих ожиданий.[5]

То есть уязвимым можно стать не потому, что ты глупый, иногда достаточно устать.

Страх

Число уязвимых людей можно увеличить. Самый простой способ — напугать. От страха люди становятся авторитарнее. Не обязательно довести до паники. Достаточно постоянной фоновой тревоги: вокруг враги, страна в опасности, дети под угрозой, культура исчезает, завтра будет хуже. Страх сужает мышление. Он делает жёсткие решения привлекательнее, а авторитарные ответы — убедительнее.[6]

И вот человек уже не спрашивает: «Что на самом деле произошло?»

Он спрашивает другое: «Кого надо наказать?»

Угроза может быть внешней: враждебное государство, ракеты, дроны, химическое оружие где-то на другом конце планеты. А может быть внутренней: правящая партия, оппозиция, мигранты, блогеры, феминистки, геймеры — нужное подчеркнуть. Важно не то, насколько угроза реальна. Важно, чтобы она ощущалась реальной.

Дрон может взорваться недалеко от дома, а может просто выйти новость, что где-то кто-то что-то разрабатывает. Мозг не всегда умеет аккуратно отделять личную опасность от абстрактной. Особенно если ему каждый день повторять: «опасность рядом».

Бедность

Страх — не единственный способ сузить мышление. Второй способ — заставить человека почувствовать, что его обделили.

Иногда бедность реальна: человеку не хватает денег на еду, жильё, лечение или нормальную одежду. Иногда она сконструирована. Государство может поднять налоги. Не обязательно специально, просто побочный продукт. Внешние силы могут ввести санкции или ударить по производству.

Например, в 2018 году Трамп подписал новый Farm Bill, который усилил поддержку американских производителей хлопка. На бумаге — защита фермеров США. На практике — ещё один удар по странам Западной Африки вроде Мали, Буркина-Фасо, Бенина и Чада, где хлопок был одним из главных экспортных товаров.[7][8][9][10]

И вот здесь начинается самое неприятное. Ты можешь жить в стране, где и так непросто, а где-то далеко принимают решение, после которого твой труд становится менее конкурентоспособным. Ты не голосовал за этих людей, не участвовал в их выборах, не сидел за их столом переговоров. Но последствия почему-то приходят к тебе.

Не обязательно реально обобрать людей до нитки, хотя и это работает. Достаточно создать ощущение, что нормальная жизнь где-то есть, но не у тебя. Мы постоянно смотрим на других и примеряем их жизнь на себя. Это нормально. Проблема в том, что сравнение легко превращается в пытку. Открыл ленту — там люди отдыхают, покупают квартиры, ездят по миру, завтракают так, будто их омлет получил грант от Министерства счастья. Закрыл ленту — посмотрел на свою жизнь и стало как-то неловко, хотя ещё минуту назад всё было нормально.[11]

Маркетологи годами учат нас хотеть то, что мы не можем себе позволить. Много желающих помочь объяснить человеку, что он живёт хуже, чем должен.[12]

Пропаганда может рассказывать про «нормальный средний класс» так, будто средний человек обязан иметь машину, лучше две, большой дом, отпуск несколько раз в год и желательно собаку с отдельной комнатой. В реальности таким требованиям соответствует маленькая доля процента. Но человеку уже неприятно. Он вроде работает, старается, платит налоги, а до «нормальной жизни» всё равно не дотягивает.

И тут появляется удобный вопрос: кто виноват? Подробнее об этом поговорим в третьей части.

На этом месте пропаганде остаётся только подставить нужного злодея. Виноваты мигранты, власть, оппозиция, соседние страны, богатые, бедные, люди с неправильными взглядами. Главное — не дать человеку спокойно разобраться, почему именно ему плохо и что реально можно изменить.

Ощущение бедности повышает стресс. А постоянный стресс не просто портит настроение. Он разрушает организм, сужает внимание и делает человека более уязвимым к простым объяснениям. Когда тебе плохо, сложные схемы уже не хочется изучать. Хочется, чтобы кто-то сказал: «Вот враг. Вот причина. Вот что надо сделать».[2][3]

Именно поэтому важно следить не только за тем, что нам говорят, но и за тем, в каком состоянии мы это слушаем. Уставший, испуганный и весёлый человек гораздо легче верит в чужую картину мира.

Источники

[1] Исследование о связи Right-Wing Authoritarianism / Social Dominance Orientation с оценкой власти и сопротивлением критике

[2] Mani et al., Science: Poverty Impedes Cognitive Function

[3] Shields et al., 2016: Acute stress impairs cognitive flexibility

[4] Gilbert, Pelham & Krull, 1988: cognitive busyness and dispositional inferences

[5] Schwarz & Clore: mood influences judgments and processing strategies

[6] Osborne et al., 2023: psychological causes and consequences of authoritarianism

[7] USDA: 2018 Farm Bill signed by President Trump on December 20, 2018

[8] USDA/FSA: ARC and PLC support programs

[9] IFPRI: 2018 Farm Bill cotton support risks for developing countries

[10] Oxfam: impact of U.S. cotton subsidies on African cotton producers

[11] Verduyn et al., 2020: social comparison on social networking sites

[12] Richins, 1995: Social Comparison, Advertising, and Consumer Discontent

Для ЛЛ: Нам больше нравятся похожие люди. Это известный психологический эффект: сходство взглядов и установок повышает симпатию.[1] Поэтому государства выращивают общие символы, общую культуру, общую историю и общие поводы гордиться собой. Так у граждан появляется ощущение «мы».

Другие страны делают то же самое — только со своей стороны. Они экспортируют свою культуру, свои символы и свои смыслы, чтобы казаться ближе и понятнее. А когда нужно — наоборот, объявляют чужую культуру опасной, вредной или враждебной. Хороший пример — регулярные кампании против Хеллоуина: праздник описывают как западный, чуждый, вредный для детей или несовместимый с «традиционными ценностями».[2] Да, традиционные ценности это именно это.

Так работает мягкая пропаганда: сначала тебе не говорят, кого ненавидеть. Сначала тебе объясняют, кто «свой».

Помню, до 2014 года политику на Пикабу, по моему ощущению, ещё можно было хотя бы примерно обходить стороной. Она жила в отдельных темах, в отдельных срачах, в отдельных углах сайта. Сейчас это уже не работает.

Политический подтекст можно встретить почти где угодно: в шутках, новостях, бытовых историях, комментариях, мемах, обсуждениях игр, фильмов и даже еды. Для многих радикализм вышел за пределы политики и стал обычным способом смотреть на мир: вот «мы», вот «они», мы нормальные, они нет.

Проблема в том, что в соцсети мы обычно заходим не как исследователи с блокнотом, а как уставшие люди. Полистать, посмеяться, отвлечься. Поэтому боюсь, что пост не взлетит :) Посты короткие, эмоции быстрые, комментарии давят количеством. В таком состоянии проще думать не самому, а так, как тебе аккуратно подсовывают.

И да, даже случайный комментарий может немного сдвинуть твоё отношение к людям, событиям и стране. Один не решит ничего, тысяча — уже фон.

Ждать защиты от государства наивно: государство само продвигает свою пропаганду. Ждать защиты от площадок тоже странно: яростные споры дают трафик, вовлечённость и живые комментарии. Поэтому защищаться придётся самим.

Я хочу сделать серию постов по мотивам своего ролика. Это не текстовая версия видео, а пересказ на политическую тему: как работает разделение на «своих» и «чужих», как его используют и как не становиться удобным материалом для чужой агитации.

Сначала — как механизм устроен. Потом — как людей готовят к более прямой пропаганде, про саму прямую пропаганду. В конце — как от неё защищаться.

Сразу честно: как «вылечить» человека, который уже глубоко внутри пропаганды, я не знаю. Пропаганда даёт ложное чувство понимания. Если человек уже потратил годы, деньги или силы на чужие цели, признать ошибку становится почти невозможно.

Как работает пропаганда

У человека есть древний и неприятный механизм: мы легче доверяем тем, кто похож на нас, и настороженнее относимся к тем, кто отличается. Это не значит, что человек — тупое животное, которое всегда бросается на чужака. Нет. Но этот механизм сидит глубоко. Он тонко влияет на первое впечатление, симпатию, доверие, страх, злость и желание защищать «своих».

Социальные животные тоже делят мир на своих и чужих. У людей всё сложнее: мы делимся не только по внешности, языку или происхождению, но и по флагам, символам, политическим взглядам, любимым авторам, играм, фильмам, мемам и даже случайным ярлыкам.

Человека можно сделать «своим» через общую песню, общий праздник, общий учебник, общий мем, общий флаг, общую травму или общего врага, а дальше включается перекос.

Своим мы легче прощаем ошибки. Свои кажутся умнее, благороднее, честнее, глубже и человечнее. Если свой делает гадость, мы ищем контекст: его вынудили, он защищался, он ошибся, не всё так однозначно. Эксперименты с «минимальными группами» показывали, что люди могут проявлять фаворитизм к своей группе даже при почти случайном делении на «своих» и «чужих».[3]

С чужими всё наоборот. У них всё подозрительнее, грубее и примитивнее. Они неправильно воспитывают детей, неправильно воюют, неправильно шутят, неправильно голосуют, неправильно помнят историю и вообще неправильно живут.

Самое неприятное: иногда мы даже радуемся, когда чужим плохо. Или хотя бы считаем, что они «сами виноваты».

Именно поэтому механизм такой удобный для пропаганды. Он не создаёт ненависть с нуля. Он берёт уже существующую человеческую склонность и начинает её подкручивать.

Важно: этим нельзя объяснить всё человеческое поведение. Люди не роботы и не марионетки. Но этот механизм незаметно влияет на то, как мы оцениваем новости, поступки, войны, протесты, культуру, мигрантов, соседей и самих себя.

Принцип похожести используют все

В быту мы сами постоянно пользуемся похожестью.

Мы ищем общие темы с людьми, с которыми хотим сблизиться. Подстраиваемся под собеседника, перенимаем манеру речи, интересуемся его хобби. С начальником говорим о том, что ему приятно. С новым знакомым ищем совпадения: город, школа, игра, музыка, взгляды, общий опыт. Это не обязательно манипуляция, часто это просто нормальная социальность.

Государства делают то же самое, только в промышленных масштабах. В школе детям дают не случайный набор текстов, а литературу своих соотечественников, Пушкина, Тургенева, Достоевского.

Это не уникально для России. В других странах свои национальные авторы, свои исторические сюжеты, свои культурные символы. В национальной программе по английскому языку прямо указаны Shakespeare и English literary heritage.[4] Так делают Индия, Ирландия, Австралия, Франция, Германия, Великобритания, Южная Корея, Япония, Китай, США и многие другие страны. Государства вкладывают деньги в культуру не только потому, что любят искусство. Культура собирает людей в воображаемое «мы».

Формально это образование, но одновременно это создание общего культурного поля. Людям дают общий набор имён, цитат, праздников, героев, трагедий и побед. Так появляется ощущение: мы читали одно, помним одно, гордимся одним, спорим об одном. Значит, между нами есть что-то общее.

Россия в 2026 году заложила около 279,7 млрд рублей на государственную программу «Развитие культуры».[5] Сам по себе факт бюджетного финансирования культуры не является чем-то особенным: другие страны тоже спонсируют музеи, кино, литературу, фестивали, образование и культурный экспорт. Например, бюджет южнокорейского Министерства культуры, спорта и туризма на 2026 год был утверждён примерно на уровне 7,85–7,86 трлн вон,[6] а бюджет немецкого федерального комиссара по культуре и медиа на 2026 год оценивается примерно в 2,57 млрд евро.[7]

Потому что культура — это мягкая сила. Через неё можно сделать свою страну понятнее и привлекательнее. Чтобы иностранцы охотнее смотрели твои фильмы, учили твой язык, приезжали отдыхать, поступали в твои университеты, работали у тебя или хотя бы меньше считали тебя чужим.

А можно сделать наоборот: закрывать свою культуру от чужих влияний, запрещать чужие символы, высмеивать чужие праздники, объявлять чужие книги и фильмы вредными. В России такие споры регулярно возникают вокруг Хеллоуина: звучали призывы ограничивать или запрещать его в школах и вузах именно как «западный» праздник.[2] Тогда дистанция между «нами» и «ими» становится больше.

На Пикабу часто жалуются на уроки патриотизма, но они существовали всегда. Просто раньше патриотизм чаще проводили не прямыми лозунгами, а через литературу, историю, праздники, памятники, школьные ритуалы и культурные привычки.

Сейчас это работает хуже. Литература конкурирует с тиктоками, мемами, короткими видео и бесконечной лентой, поэтому методы становятся прямее, грубее и заметнее, но принцип тот же. Сначала человеку объясняют, кто «свой». Потом — кто «чужой». А потом уже становится намного проще объяснить, кого надо бояться, презирать или ненавидеть.

В следующей части разберу, как людей готовят к более прямой пропаганде.

Источники

1 Сходство взглядов и симпатия: Philipp-Muller et al. (2020), обзор similarity-induced affective attraction; упоминает Byrne и исследования similarity-attraction. https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC7431687/

2 Пример критики Хеллоуина как западного/чуждого праздника: The Moscow Times, 31.10.2024, Russian Lawmaker Calls for Ban on Halloween in Schools. *Генпрокуратура признала деятельность онлайн-издания The Moscow Times (объявлено иноагентом) нежелательной на территории России.

3 Фаворитизм к своей группе и minimal group paradigm: Durrheim et al. (2016), Investigating the Evolution of Ingroup Favoritism Using a Minimal Group Interaction Paradigm. https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC5113042/

4 Английская национальная программа: Shakespeare и English literary heritage в разделе English programmes of study. https://www.gov.uk/government/publications/national-curricul...

5 Бюджет РФ на культуру: Минкультуры РФ, сообщение о проекте федерального бюджета и 279,7 млрд рублей на госпрограмму «Развитие культуры» в 2026 году. https://culture.gov.ru/press/news/v_gosdume_obsudili_proekt_federalnogo_byudzheta_v_chasti_kultury 123/

6 Южная Корея: Korea Herald, 03.12.2025, 2026 budget of Ministry of Culture, Sports and Tourism finalized at 7.85 trillion won. https://www.koreaherald.com/article/10629068

7 Германия: Fonds Darstellende Kuenste, федеральный бюджет культуры и медиа BKM около 2,57 млрд евро в 2026 году. https://www.fonds-daku.de/en/neuigkeiten/bundeshaushalt-2026...