ВЕДЬ БЫЛИ Ж СХВАТКИ БОЕВЫЕ

Помню. Помню эти наши драки в третьем классе в шестьдесят шестом году.
Сейчашняя школота просто умерла бы, наверное, со смеху.
Почин был такой:
- Ты чё?
- Ничё, а ты, чё?!
- Вот щас как дам, узнаешь - чё!
- Попробуй, только попробуй! Я сам тебе дам!
Потом начиналось толкание. Потом шел обмен ударами. Но били строго по корпусу.
Не то что бы существовал какой-то запрет бить по лицу, но как-то непринято было. Да и сам обмен ударами был скоротечен. Драка почти тут же переходила в партер, превращаясь в борьбу, и тот, кто оказывался сверху, вопрошал:
- Ну, что, сдаёшься? Сдаёшься?!
И на этом, собственно, всё.
Я и сам так дрался до одного случая.

Мы с соседом по подъезду учились в одном классе. Домой, соответственно, возвращались вместе.
И придумал Ваня для себя такую забаву: на последних метрах перед крыльцом он ускорялся, пробегал этаж, и ждал меня в засаде за лестничным поворотом. Стоило мне появиться, как эта зараза начинала харкать на меня сверху. Я пытался ответить ему тем же, но стоя на полтора метра ниже, не очень то это и получалось.
Оставалось, или стоять выжидать, когда Ване наскучит его игра, и он убежит домой на пятый, или, взяв ранец на перевес, прикрываясь им как щитом, идти в атаку. Вражина отступал, не забывая поплёвывать на меня. Я добегал до своих дверей на третьем, орал проклятья вслед, но тот лишь ржал как гиена.
Повторялось это раз за разом.
И однажды у меня башню просто снесло: я настиг гада у его дверей и со всей дури впечатал свой кулак ему в нос. Хлынула кровь.
Ваня испугался.
Я испугался.
Зашли к нему в квартиру, давай делать примочки. Кровотечение уняли. Долго ещё извинялся перед другом, просил не жаловаться родителям.
Мы помирились в конце концов.
Но с этой стычки я понял для себя одну вещь: не нужно этих расшаркиваний-раскачиваний перед дракой.
В очередной раз, придя на разборки за школу, я не стал тратить время попусту, а сразу звезданул сопернику по носопырке.
На том драка и закончилась.
Пацан зажал закровянивший нос. Заревел. И драться дальше не пожелал.

Погодите, погодите возмущаться. Сначала послушайте, как дело было.

По порядку рассказываю. Произошла вся эта история, когда я в третьем классе учился. И в один из учебных дней чего-то не поделил я с одноклассником, с Мишкой Соловьёвым. Сейчас уже и не упомню – что именно. Но хорошо помню, что внезапно воспылали мы друг к другу горячими, но ужасно недобрыми чувствами и да-ава-а-ай тумаками без счёту обмениваться.

А вокруг же ж – перемена, народ школьный. Девчонки повизгивают, приятели-одноклассники на шум бегут, красноповязочные дежурные старшеклассники нарисовались и географичка, как назло, из своего кабинета выглянула.

Короче, недолго нам с Михой побузить удалось. Схватили, растащили, связали, пытали…

То есть нет, вру. Не связывали меня и не пытали, а попросту велели принести дневник, и географичка написала туда: «Зверски избил товарища!».

Дома, помню, родители это прочитали и даже ругать меня сразу не сообразили. Засуетились, заторопились, спросили Мишкин адрес и побежали узнавать – можно ли хоть чем-то помочь зверски избитому. Папа только кулаком мне погрозил, и побежали.

Но далеко не убежали. Не смогли. Их на нашем же пороге Михины родители встретили-перехватили.

Тоже с дневником и, ага, тоже со «Зверски избил товарища!». (Вот честно вам скажу - лично я б людей с таким уровнем фантазии не то что до преподавания географии, до подметания полов в школе не допустил бы.)

Через пару минут никто уже, понятно, никуда не бежал. Мамы хохотали и вместе заваривали чай, мой папа отправился (чинно отправился, не вприпрыжку) в гастроном за пирожными, а Михин кривовато улыбался, рассеянно гладил меня по голове и мямлил: «Хороший мальчик». По-моему, не очень убежденно.

В общем, закончилось всё лучше, чем начиналось.

Правда, справедливости ради надо отметить, что Миха тогда всё-таки пострадал. Так уж получилось, что прямо перед тем, как к нам идти, взял его папа решительно поданный мамой ремень и …

Нет, не особо-то и больно было, признавался потом Миха.

Через штаны.

Но обидно.

Главное ж дело, ни о чём не спросили, не выслушали…

Просто зверски обидно.