Раздел 6. История России в контексте вестернологии
Глава 11. Российская Федерация: бесславные 90-е
Ельцин и российские либеральные демократы
...К моменту финального краха СССР в обществе сложилось три основных направления, степень идеологической оформленности которых была различной:
● либералы («демократы»);
● коммунисты-ортодоксы;
● патриоты, объединявшие правых (некоммунистических православных консерваторов, монархистов и националистов) и левых (национал-большевиков, сталинистов и т.д.).
Самым организованным и сплоченным оказался полюс либералов-западников. Он объединял в себе:
● диссидентов (с ядром еврейской столичной интеллигенции, жившей в 80-е годы предвосхищением эмиграции и готовой психологически к краху советизма в силу того, что она заранее сжилась с перспективой жизни в капиталистическом обществе, разделяя заведомо его принципы и ценности, противопоставленные советским), символом которых стал академик А.Д. Сахаров (1921 – 1989), и сложившихся вокруг них «демократов», часть которых откололась от партийной элиты и вождем которых стал Б.Н. Ельцин;
● прозападную фракцию в ЦК КПСС во главе с А.Н. Яковлевым и ряд высших партийных и комсомольских функционеров, стремившихся обосновать и усилить свою принадлежность к правящей элите через легализацию частного капитала и атрибуты буржуазного общества;
● набиравшее силу криминальное в своей основе кооперативное движение.
Этот полюс представлял собой подавляющее меньшинство позднесоветского общества, которое, однако, слабо разбираясь в идеологических установках, в целом ожидало перемен без ясного понимания того, в каком направлении они должны происходить. Сами либералы всецело принимали стандарты и принципы современных западных держав и ориентировались на США. Это касалось и их убеждений, вытекавших из либерального мировоззрения – от Адама Смита (1723 – 1790) до Карла Поппера, Фридриха фон Хайека и даже Айн Рэнд с преобладанием идеологов из неолиберальной Чикагской школы. Это избавляло их от поиска самостоятельных решений и стратегий, поскольку либеральная идеология на Западе была детально разработана, и позднесоветским либералам оставалось лишь адаптировать ее к местным условиям, строго следуя за основными догматами – свободный рынок, приватизация, священная частная собственность, минимизация участия государства в экономической деятельности, политическая партийная представительская демократия, индивидуализм, права человека, космополитизм, открытые границы и глобализация. Именно потому, что здесь наличествовала готовая и развитая идеология, общий дискурс этого направления в позднесоветском обществе отличался определенной стройностью и последовательностью. Решающим фактором была поддержка этих групп со стороны Запада в целом – политическая, дипломатическая, экономическая, экспертная, а также со стороны западных спецслужб, заинтересованных в ослаблении и финальном демонтаже коммунистической идеологии, представлявшей в оптике «холодной войны» главного идеологического противника Запада. Это течение выполняло роль «пятой колонны» Запада, поскольку даже теоретически такой проект напрямую вел к ослаблению государства (вплоть до его распада), к ослаблению и в пределе к полной утрате суверенитета и к переходу СССР и тех зон, которые находились под его влиянием, под контроль Запада и блока НАТО. Сама логика классического либерализма вела к десуверенизации советского государства, и осознающие это российские либералы видели своими союзниками не столько либеральные течения в других советских республиках, которых за пределом РСФСР почти не было, сколько сепаратистски и националистически настроенную часть национальных элит. Внутри РСФСР такими союзниками становились автономные республики, также стремившиеся воспользоваться кризисом центра для усиления своих полномочий. Ельцин в ходе своих поездок по России прямо обещал всем субъектам максимальную степень суверенитета, что и было отражено позднее в тексте Конституции. Таким образом носители либеральной идеологии, называвшиеся в России с конца 80-х – начала 90-х годов ХХ века «демократами», выступали сторонниками распада СССР и благосклонно относились к децентрализации и в перспективе даже распаду самой России. Как для большевиков в начале 20-е годы СССР мыслился лишь как звено в Мировой Революции, для «демократов» конца 80-х – начала 90-х годов СССР и РСФСР виделись как потенциальные зоны единого глобального капиталистического мира под началом Мирового Правительства, и все их властные амбиции состояли в том, чтобы в перспективе быть допущенными – пусть на вторых ролях – в состав этого Правительства. Следовательно, речь шла не просто о предательстве национальных интересов, но о фундаментальном и теоретически обоснованном отказе от того, чтобы придавать этим интересам, а также национальному суверенитету какую бы то ни было ценность, что напрямую вытекало из либеральной идеологии и теории «открытого общества» К. Поппера. Показательно, что значительную поддержку – идейную, организационную и финансовую – «демократам» оказывал один из главных теоретиков и практиков глобализма, ученик и последователь К. Поппера финансист Дж. Сорос.
...Еще более прагматичными были интересы самого Ельцина, который в своем противостоянии с колеблющимся Горбачевым, руководившим СССР, стремился как можно больше ослабить его (союзную) власть в пользу своей (российский), а для этого ему необходимо было содействие других лидеров союзных республик и поддержка глав субъектов федерации внутри РСФСР. Разница состояла лишь в том, что российские «демократы» были ориентированы жестко антинационально и откровенно прозападно, тогда как сепаратистские круги союзных республик сочетали либерализм и западничество, намного менее акцентированные, с национализмом, направленных против союзного центра и русских в целом. У российских «демократов» национальная и тем более националистическая составляющая отсутствовала полностью, и напротив, доминирующим настроением была откровенная русофобия.
Вестернологический тезис: После распада СССР к власти в России пришли силы, полностью ориентированные на западную цивилизацию в ее либеральной версии. Российские либералы 90-х выполняли роль агентов влияния и пятой колонны Запада, осознанно взяв курс на разрушение державы, демонтаж суверенитета и окончательную ликвидацию русской цивилизационной идентичности.
Глава 12. Путин
Преемник
...К моменту указания на Путина как на преемника политика России представляла собой совокупность процессов, почти гарантированно ведущих к финальному краху государственности:
● следование за США и Западом во внешней политике, с учетом неуклонного продвижения НАТО на восток, вело к полной десуверенизации России и ее окончательной маргинализации на мировой арене, с параллельным захватом освобождавшихся зон влияния странами Запада или набирающими силу радикальным исламскими движениями;
● губернаторы, часто представлявшие собой региональные системы криминалитета и коррупции, имели значительные полномочия перед лицом федерального центра, что делало отдельные субъекты РФ слабо управляемыми, и еще более способствовало сепаратизму, особенно наглядному в случае национальных республик;
● уступки сепаратистам в Чечне в Хасавюртовских соглашениях ставили на очередь утрату Северного Кавказа и новую волну распада территориальной целостности России;
● олигархические войны, развертывающиеся не только в экономике и на уровне административных структур, но и в СМИ, и в Государственной Думе, все более превращающихся в арену межолигархических столкновений, дестабилизировали ситуацию и раскалывали саму правящую элиту, еще более ослабляя либеральный субъект;
● экономика страны была полностью развалена, промышленность разорена или продана иностранным владельцам, вся система была поставлена на грань коллапса;
● Россия стремительно утрачивала обороноспособность, так как само понятие суверенитета не представляло собой в глазах правящей либеральной элиты никакой ценности, и затраты на армию виделись олигархам (в частности, Б.А. Березовскому, М.Б. Ходорковскому и т.д.) неоправданным налоговым бременем на крупный частный бизнес;
● противоречия между русофобской идеологией либеральной элиты и смутным, часто чисто ностальгическим и пассивным, но довольно устойчивым и упорным патриотизмом общества, постоянно нарастали, еще более делегитимизируя власть;
● сам Б.Н. Ельцин полностью потерял доверие народа и вызывал лишь ненависть, дискредитируя пост президента;
● ментальное вырождение достигало критической черты, фактически заменяя общественное самосознание импортированными постмодернистскими клише, призывающими принять распад сознания и неспособность к построению внятного логического дискурса (ризоматическая постсубъектность) за новую норму.
Если теоретически продлить эти тенденции, которыми определялось положение России в самом конце 90-х годов, еще на два десятилетия вперед без резкого изменения курса, то России через какое-то время просто не должно было бы быть – ни как государства, ни как общества в самом прямом смысле.
Высокая степень независимости губернаторов делало Верхнюю палату Парламента – Совет Федерации – важной властной инстанцией, где главы субъектов могли принимать решения в своих интересах, подчас эффективно противодействуя позиции центра, что делало страну все менее управляемой, способствовало дальнейшей криминализации регионов и росту коррупции, что в свою очередь, создавало социальные и экономические проблемы, тяжело сказывающиеся на населении и укреплявшие сепаратизм.
Территориальная целостность уже была подорвана колебаниями в ходе Первой чеченской компании и особенно Хасавюртовскими соглашениями, что неуклонно вело к расчленению Российской Федерации. При этом чеченские сепаратисты, оказавшиеся под влиянием радикального ваххабистского ислама и с опорой на спецслужбы Запада, активно распространяли свое влияние на Северный Кавказ: так в августе 1999 года вооруженные отряды чеченского ваххабита Шамиля Басаева (1965 – 2006) вторглись на территорию Дагестана, а в сентябре 1999 года провели серию терактов в Москве и Волгодонске, взорвав жилые дома, что привело к гибели сотен мирных граждан. Таким образом под атакой оказались даже жители русских городов и столицы, оказавшиеся втянутыми в непонятную для них и ведущуюся бездарно и нерешительно войну.
