Серия «5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА»

Глава 5. Резолюция и неизвестный выход⁠⁠

Серия 5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА
Успешное возвращение

Успешное возвращение

Гутин сидел за рабочим столом и пытался разобраться с очередным отчётом. Цифры не сходились, подчинённые присылали объяснения, которые требовали новых объяснений, а день складывался так, будто кто-то специально организовал производственный брак в масштабах всего министерства.

Профессор потёр переносицу.

В это время Тёмыч продолжал обследование человеческого организма. За время путешествия он успел познакомиться с кровотоком, нервными сигналами, механизмами остановки кровотечения, альвеолами и клетками иммунной системы. Человеческий организм оказался куда сложнее любого строительного объекта: здесь нельзя было просто отключить участок, вызвать ремонтную бригаду и дождаться окончания работ.

Но вопрос эвакуации оставался открытым.

— Профессор, — передал Тёмыч по радиосвязи, — докладываю: обследование основных участков проведено. Выявлены сложная система транспортировки веществ, механизмы передачи сигналов и несколько уровней биологической защиты. Работают непрерывно, без выходных и без единого нормального производственного совещания.

— Принял, Тёмыч. А как обстоят дела с выходом?

— Пока не установлен. Самовольное вмешательство в работу организма считаю нецелесообразным. Можно, конечно, попробовать найти выход через какой-нибудь технологический канал, но без проекта и согласования это будет грубым нарушением техники безопасности.

— Правильно. Ничего не предпринимай, что может повредить человеку. Продолжай наблюдение, пока не появится безопасная возможность.

— Есть, профессор. Работаем без разрушения несущих конструкций.

В этот момент Гутин почувствовал щекотание в носу.

Он отложил бумаги и нахмурился. Щекотание усиливалось. Профессор попробовал потереть переносицу, но это не помогло. Он втянул воздух, зажмурился и на мгновение замер, пытаясь сдержать надвигающийся приступ.

— Апчхи-и-и!

Чих получился такой силы, что лежавшая на столе папка раскрылась, несколько листов взлетели в воздух, а золотой «Паркер» покатился к краю столешницы.

Гутин вытер нос, недовольно посмотрел на разбросанные бумаги и уже собирался вернуться к отчёту, когда заметил перед собой странное зрелище.

Он поднял голову.

Перед его столом стоял робот в строительной каске и оранжевом жилете.

Гутин замер.

Робот тоже посмотрел на него. Его оптические датчики загорелись ровным оранжевым светом.

Несколько секунд они молча разглядывали друг друга.

— Ты… — наконец произнёс Гутин. — Ты откуда здесь взялся?!

Тёмыч поправил каску и оглядел кабинет.

— Так. Рабочее место не огорожено, документация разбросана, ответственный специалист пребывает в состоянии явного замешательства. Обстановка знакомая. Только масштаб объекта какой-то административный.

Гутин медленно поднялся с кресла.

— Кто ты такой?

Тёмыч повернул голову.

— Т-800 «Тёмыч». Строительный робот. Специализация — выполнение производственных заданий, устранение неполадок и выявление нарушений строительных норм. Дополнительно обладаю навыками наблюдения и составления отчётности.

Гутин побледнел.

— Тёмыч?!

— Так точно. Рад, что заказчик помнит исполнителя.

Гутин сделал шаг назад, продолжая смотреть на робота.

— Но… как? Как ты здесь оказался?!

— Вопрос интересный, — согласился Тёмыч. — Сам занимаюсь его изучением. Пока могу подтвердить только конечный результат: нахожусь здесь, функционирую нормально, серьёзных повреждений не обнаружено.

Гутин открыл рот, но ответа не нашёл.

Тёмыч тем временем активировал радиосвязь.

— Профессор, приём! Докладываю о завершении внештатной командировки.

— Слушаю тебя, Тёмыч! Что произошло?

— Задание выполнено. Провёл обследование человеческого организма, изучил кровеносную систему, нервную передачу, газообмен и работу иммунных клеток. Эвакуация произведена посредством чихания носителя.

На другом конце радиоканала наступила пауза.

— Чего?! — переспросил Профессор.

— Чихания, профессор. Человек чихнул — я оказался снаружи. Подробности механизма пока не установлены.

Тёмыч повернул голову к Гутину.

— Носитель идентифицирован. Профессор Владимир Гутин.

В эфире снова воцарилось молчание.

— Тёмыч… Ты хочешь сказать, что был внутри самого Гутина?

— Именно так, профессор. Подтверждаю лично. Некоторое время находился внутри профессора Владимира Гутина. Сейчас нахожусь непосредственно перед ним. Состояние удовлетворительное. Замечаний к собственной конструкции нет.

Гутин смотрел на робота так, словно перед ним материализовался отчёт о собственном провале, причём отчёт с металлическими руками, оранжевым жилетом и весьма неприятной привычкой говорить правду.

— Профессор, — продолжил Тёмыч по радиосвязи, — обследование завершено. Самочувствие удовлетворительное. Производственных повреждений не выявлено. Готов к дальнейшим распоряжениям.

— Принял, Тёмыч, — наконец ответил Профессор. — Пока ничего не предпринимай. И, пожалуйста, не теряй связь.

— Есть. Связь сохраняю.

Тёмыч выключил передатчик, выпрямился и поправил каску.

Затем посмотрел на Гутина, который всё ещё не мог произнести ни слова.

— Профессор Гутин, у вас тут небольшой беспорядок. Если разрешите, я хотя бы документы соберу. А то получается: человек чихнул, робот оказался в кабинете, а производственная дисциплина пострадала.

Гутин медленно опустился в кресло.

Он посмотрел на бумаги, разбросанные по столу, потом снова на Тёмыча.

— Этого не может быть…

— Запись в журнале наблюдений сделать? — деловито спросил робот. — Или сначала оформим акт о внештатном происшествии?

Гутин не ответил.

Тёмыч открыл бортовой журнал и сделал короткую запись:

ЗАВЕРШЕНИЕ ОБСЛЕДОВАНИЯ

Объект исследования: человеческий организм.

Носитель: профессор Владимир Гутин.

Способ выхода: чихание.

Текущее местонахождение: кабинет профессора Гутина.

Состояние систем: работоспособное.

Примечание Тёмыча: иногда выход обнаруживается там, где его никто не предусмотрел.

Робот закрыл журнал.

Гутин всё ещё пытался понять, что произошло.

А Тёмыч стоял перед ним и ждал дальнейших распоряжений.

Показать полностью
1

Глава 4. Санитары внутреннего мира⁠⁠

Серия 5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА
Проверка объектов иммунной системы: когда санитарная служба трудится по всем ГОСТам.

Проверка объектов иммунной системы: когда санитарная служба трудится по всем ГОСТам.

Глава 4. Санитары внутреннего мира

После встречи с альвеолами Тёмыч продолжил обследование. Поток постепенно вынес его в область, где окружающие структуры выглядели иначе. Здесь встречались клетки неправильной формы, способные менять очертания и медленно перемещаться среди тканей.
Одна из них остановилась возле скопления мелких частиц. Её поверхность вытянулась, охватила часть материала, и вскоре тот исчез внутри клетки.
Тёмыч приблизился, стараясь не задевать окружающие структуры.
— Так, товарищ! Что за производственная операция? Приём сырья, переработка отходов или ликвидация последствий аварии?
Клетка словно заметила металлического пришельца и направилась к нему.
— А ты ещё кто такой? Внешний вид у тебя, конечно, нестандартный. Но по движению видно: специалист опытный.
Макрофаг остановился неподалёку. Его форма медленно менялась, словно он постоянно подстраивался под окружающую среду.
Тёмыч активировал бортовой журнал.
ОБЪЕКТ: МАКРОФАГ
Характеристика: клетка иммунной системы, способная поглощать и перерабатывать микроорганизмы, клеточные остатки и другие частицы. Макрофаги участвуют в защите организма, удалении повреждённого материала и поддержании тканевой среды.
Примечание Тёмыча: санитарная и защитная служба. Не просто убирает отходы, но и участвует в обнаружении угроз. Работает без громких объявлений и не требует отдельного совещания по каждому обнаруженному загрязнению.
— Значит, вы тут за чистоту отвечаете? — спросил Тёмыч.
— В том числе, — ответил макрофаг. — Но не думай, что мы можем поглотить абсолютно всё. У организма много защитных механизмов. Каждый действует по-своему, и возможности у всех разные.
Тёмыч одобрительно кивнул.
— Вот это я понимаю — компетентный специалист. Не обещает ликвидировать любую аварию за пять минут и не подписывает акт до окончания работ.
Макрофаг продолжил движение, занявшись очередным участком своей работы.
Тёмыч проводил его взглядом.
— Профессор, у вас тут целая система обеспечения порядка. Одни перевозят вещества, другие передают сигналы, третьи помогают останавливать кровотечение, а эти занимаются очисткой и защитой. И всё это происходит одновременно.
— Ты начинаешь видеть взаимосвязи, — ответил Профессор. — Но помни: клетки не являются работниками в человеческом смысле. У них нет начальников, производственных планёрок или сознательного намерения выполнять общественный долг. Их деятельность определяется биологическими механизмами.
— Разумеется. Я же не собираюсь выдавать макрофагу профсоюзный билет.
— Хорошо. Хотя аналогия с производством может помочь тебе разобраться в устройстве системы, если не принимать её буквально.
— С этим у нас строго. Сначала наблюдение, потом вывод. А если вывод не подтверждён — отправляем его на доработку.
Профессор усмехнулся.
Тёмыч продолжил наблюдать за окружающим миром. Макрофаги двигались среди тканей, поглощая частицы и взаимодействуя с другими клетками. Никаких торжественных церемоний, никаких благодарственных грамот. Работа шла непрерывно, независимо от того, замечал её кто-нибудь или нет.
И вдруг Тёмыч задумался.
Он привык оценивать систему по её устройству, мощности и результатам. На стройке всё было относительно понятно: есть проект, материалы, рабочие, сроки, смета. Если здание стояло и выполняло своё назначение, значит, большая часть задач была решена. Если рушилось — следовало выяснять причины.
Но здесь всё было устроено иначе. Организм не просто состоял из множества частей. Он существовал благодаря их постоянному взаимодействию. Ни одна отдельная клетка не могла заменить всю систему, а нарушение в одном месте иногда отзывалось далеко за его пределами.
— Профессор, выходит, человек зависит от огромного количества процессов, о которых даже не думает.
— Это верно. Большинство внутренних процессов происходит без сознательного контроля. Человек замечает их работу главным образом тогда, когда что-то нарушается.
— На производстве та же история. Пока водопровод работает, никто не вспоминает о слесаре. Как только из трубы начинает бить фонтан, слесарь немедленно становится главным специалистом предприятия.
— А когда всё исправлено? — спросил Профессор.
— Тогда все снова забывают, как его зовут.
Профессор рассмеялся.
— Ты, как всегда, переводишь сложные вопросы на язык производственных отношений.
— А что делать? Я строительный робот. У меня мышление соответствующее. Если вижу систему — ищу, кто за что отвечает, где слабое место и почему до сих пор не составлен нормальный план ремонта.
— Только не забывай, что в живом организме нет единственного диспетчера, который заранее знает обо всём происходящем.
— Вот это, пожалуй, самое интересное. Система работает без общего кабинета начальства.
Тёмыч снова посмотрел на движущиеся клетки.
— Знаете, профессор, я раньше думал, что самое сложное — построить большой объект. Высокую башню, завод, целый город. Чем больше деталей и связей, тем труднее управлять. А здесь целый мир существует внутри одного человека, и большая часть его обитателей даже не подозревает, что делает нечто удивительное.
— Человек тоже не обязан постоянно осознавать работу каждой клетки, — ответил Профессор. — Но понимание того, насколько сложен организм, может помочь ему бережнее относиться к собственному здоровью.
— Может помочь, — согласился Тёмыч. — Но не обязательно поможет.
— Почему ты так думаешь?
— Да потому, что инструкции на предприятиях тоже пишут не для красоты. Люди читают предупреждения, знают правила, а потом всё равно поступают по-своему. Иногда из-за спешки, иногда по привычке, а иногда потому, что считают последствия чем-то далёким.
Профессор на несколько секунд задумался.
— Ты прав. Знание последствий само по себе не гарантирует разумного поведения.
— Вот и я о том же. Можно повесить десять табличек «Не курить», провести инструктаж и заставить всех расписаться. Но если человек не хочет менять привычку, одними табличками проблему не решить.
Тёмыч замолк. Перед его глазами продолжалась незаметная работа живой системы.
Он вспомнил альвеолы, тонкие сосуды, эритроциты и клетки, которые участвовали в защите организма. Каждая из этих структур выполняла свою функцию, но ни одна не могла гарантировать, что человек никогда не заболеет и не повредит собственное тело.
Жизнь поддерживалась не абсолютной защитой, а непрерывной работой множества механизмов, у каждого из которых были свои возможности и ограничения.
— Знаете, профессор, мне кажется, человек слишком много думает о том, как покорить мир, и слишком мало — о том, как не разрушить то, что уже получил.
Профессор не ответил сразу.
— Возможно. Но это уже не столько медицинский вопрос, сколько вопрос человеческого поведения.
— Я и не утверждаю, что это медицинское заключение. Просто наблюдение по итогам смены.
Он сделал запись в бортовом журнале:
ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ВЫВОД
Сложная система сохраняет устойчивость благодаря взаимодействию множества элементов. Невидимая работа не означает незначительную работу. Возможности восстановления существуют, но они не отменяют уязвимости всей системы.
Личное примечание Тёмыча: если механизм работает исправно, это ещё не значит, что можно бесконечно испытывать его на прочность.
Тёмыч закрыл журнал и поправил фуражку.
— Ну что, профессор, санитарную службу осмотрели. Нарушений в организации уборки пока не выявлено. Правда, штатное расписание мне не показали.
— Возможно, потому, что ты не уполномочен его проверять.
— А вот это уже бюрократия, — проворчал робот. — Пришёл человек… то есть робот… с добрыми намерениями, а ему даже штатного расписания не дают.
— Ты сам обещал не мешать работе организма.
— Обещал. И слово держу. Но право на замечания у меня пока никто не отбирал.
Он ещё раз осмотрел окружающее пространство и приготовился двигаться дальше.
Впереди оставался главный вопрос: как выбраться из человеческого организма, не повредив его и не превратив научное исследование в производственную авария.
Тёмыч уже понял, что простого решения здесь может не быть.
И впервые за всё путешествие он не стал требовать немедленного ответа.

Показать полностью
2

Глава 3. Производственная авария⁠⁠

Серия 5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА
Внештатная ситуация в дыхательной системе. Когда состав воздуха намекает на нарушение техники безопасности

Внештатная ситуация в дыхательной системе. Когда состав воздуха намекает на нарушение техники безопасности

Внезапно поток изменился.

Тёмыч почувствовал это прежде, чем успел разобраться в показаниях приборов. Изменилась скорость движения, датчики зарегистрировали непривычные колебания состава окружающей среды, а некоторые параметры вышли за пределы, которые робот успел принять за норму.

Он включил аварийную сигнализацию.

— Профессор! У меня тут очередная внештатная ситуация. Показания скачут, состав среды изменился, а движение стало каким-то нервным. Прошу заметить: это я ещё даже не составлял акт о нарушении техники безопасности!

— Не торопись с выводами, — отозвался Профессор. — Передай показания и опиши, что именно изменилось.

Тёмыч отправил данные.

Профессор некоторое время изучал их, затем ответил:

— По этим сведениям нельзя достоверно установить причину. Если ты действительно находишься в организме человека, изменения могут быть связаны с различными процессами. В том числе с воздействием веществ, которые человек недавно употреблял. Но алкоголь или что-либо другое пока остаются лишь предположением.

— Значит, хозяин объекта мог опять что-нибудь учудить?

— Мог. Но научное исследование начинается не с обвинения, а с проверки фактов.

— Понял. До получения доказательств виновных не назначаем. Даже если объект сам на себя доносит.

Тёмыч отключил звуковой сигнал, оставив наблюдение за приборами включённым.

Вокруг продолжалась обычная для организма работа. Клетки двигались по своим маршрутам, обменивались веществами, выполняли свои функции. Но теперь Тёмыч особенно ясно видел, насколько многое зависело от условий, которые нельзя было считать неизменными.

— Знаете, профессор, — произнёс он, — человек, наверное, часто думает, что раз он хозяин собственного тела, то может распоряжаться им как угодно.

— Человек действительно способен влиять на состояние своего организма, — ответил Профессор. — Но это не означает, что он полностью управляет всеми внутренними процессами или может без последствий нарушать их равновесие.

— То есть директор предприятия не обязательно способен остановить аварию одним приказом?

— Даже самый хороший директор не отменит законы физики.

— Вот это правильно. А то у нас некоторые начальники считали, что достаточно подписать распоряжение — и бетон сам приобретёт нужную прочность.

Тёмыч покачал головой.

— Хотя бетон хотя бы можно проверить молотком. А тут попробуй разберись, что у хозяина внутри происходит.

— Именно поэтому нужны наблюдения, измерения и осторожные выводы, — сказал Профессор.

Поток постепенно вынес Тёмыча в область, где окружающие структуры заметно отличались от тех, что он видел прежде. Здесь кровеносные сосуды образовывали густую сеть, а за их тонкими стенками просматривались многочисленные крошечные полости.

Робот замедлил движение и включил оптические сенсоры.

— Так… Это уже что-то новое. Профессор, похоже, я добрался до дыхательной системы.

— Возможно. Что именно ты наблюдаешь?

— Множество мелких полостей. Вокруг каждой — сеть тончайших сосудов. Словно кто-то построил огромный комплекс небольших камер и подвёл к каждой транспортные линии.

— По описанию это может быть область лёгочных альвеол, — ответил Профессор. — Альвеолы окружены капиллярами. Между воздухом внутри альвеол и кровью в капиллярах происходит газообмен. Но постарайся подтвердить свои предположения наблюдениями.

— Принято. Не подписываем чертёж, пока не проверили объект.

Тёмыч осторожно приблизился к тонкой границе между сосудом и окружающей тканью.

Перед ним открылась необычная картина. За почти прозрачной на вид стенкой находились маленькие воздушные полости. Они казались простыми, почти невесомыми, но вся их конструкция была приспособлена для выполнения чрезвычайно важной задачи.

Тёмыч активировал бортовой журнал.

ОБЪЕКТ: АЛЬВЕОЛЫ

Характеристика: микроскопические воздушные мешочки лёгких. Через тонкую альвеолярно-капиллярную мембрану кислород поступает из воздуха в кровь, а углекислый газ переходит из крови в альвеолярный воздух и затем удаляется при выдохе.

Примечание Тёмыча: вентиляционный комплекс организма. Миллионы небольших камер, огромная суммарная площадь газообмена, тончайшие границы между воздушной и кровеносной средой. Работа, от которой зависит снабжение тканей кислородом.

Тёмыч некоторое время молча изучал окружающую конструкцию.

— Вот это я понимаю — проектирование, — произнёс он наконец. — Ни лишнего помещения, ни полезного коридора. Всё работает на результат.

— Строение альвеол действительно хорошо приспособлено для газообмена, — сказал Профессор. — Но эффективность этой системы зависит от состояния лёгочной ткани, кровоснабжения и вентиляции.

— Значит, даже самый удачный проект можно испортить неправильной эксплуатацией?

— Можно. Причём иногда последствия проявляются не сразу.

Тёмыч направил сенсоры в сторону альвеолярных полостей.

И тут обнаружил нечто неприятное.

В воздухе за тонкой границей присутствовали частицы и примеси, которых, судя по его измерениям, не должно было быть в такой концентрации. Часть из них оседала на поверхностях, другие оставались во взвешенном состоянии.

— Профессор, у меня новое наблюдение. В воздушной среде обнаружены посторонние частицы. Судя по характеру загрязнения, нельзя исключать табачный дым.

— Это возможно, — ответил Профессор. — Но по одному наблюдению нельзя уверенно определить источник. Если твоя версия верна, то речь идёт о последствиях курения. Табачный дым содержит множество вредных веществ. Они воздействуют на дыхательные пути и лёгочную ткань, а курение повышает риск хронических заболеваний лёгких, сердечно-сосудистых болезней и рака.

Тёмыч ещё раз осмотрел альвеолярную поверхность.

— Получается, человек получает сложнейшую систему дыхания, а потом сам же подвергает её воздействию вредных веществ?

— Именно. Организм располагает определёнными защитными механизмами, но они не делают его неуязвимым.

— Странная у людей логика, — проворчал робот. — На предприятии оборудование берегут, потому что его ремонт стоит денег. А собственное тело некоторые эксплуатируют так, словно на складе лежит ещё три запасных комплекта лёгких.

— Возможно, дело в том, что работа организма обычно остаётся незаметной, — предположил Профессор. — Человек дышит, ходит, думает и не обязан каждую секунду сознательно управлять всеми процессами, которые поддерживают его жизнь. Из-за этого он может недооценивать сложность собственной системы.

— На производстве похожая история. Пока станок работает, всем кажется, что так и должно быть. А когда ломается, немедленно собирается комиссия и начинается поиск ответственного.

— Только организм не станок, — заметил Профессор. — У него нет простого выключателя, а повреждения не всегда удаётся устранить заменой одной детали.

— Вот именно. Станку хотя бы можно заказать новую деталь по каталогу. А тут попробуй найди поставщика.

Тёмыч помолчал, продолжая наблюдение.

Внутренний мир человека постепенно переставал казаться ему просто сложным механизмом. В нём было что-то удивительное: множество процессов происходило одновременно, каждый зависел от других, а итогом становилось то, что снаружи воспринималось как нечто само собой разумеющееся, — обычная человеческая жизнь.

И всё же эта сложность не означала неуязвимости.

— Знаете, профессор, — сказал Тёмыч, — человек умеет строить машины, которые служат десятилетиями. Придумывает системы контроля, защиту от перегрузок, аварийное отключение. А собственный организм иногда подвергает таким нагрузкам, которые на любом заводе сочли бы недопустимыми.

— Человек не всегда поступает разумно даже тогда, когда знает о возможных последствиях, — ответил Профессор.

— Вот это мне знакомо. Инструкцию прочитали, предупреждение увидели, подпись поставили — а потом всё равно полезли под работающий механизм.

— Только здесь последствия могут затронуть не отдельную машину, а здоровье самого человека.

Тёмыч отключил сканирование и ещё раз посмотрел на альвеолы.

— Значит, главный вывод такой: если система работает хорошо, это ещё не повод испытывать её на прочность.

— Для предварительного вывода вполне годится, — сказал Профессор.

— Тогда внесём в журнал. Формулировка простая, зато без лишней бюрократии.

Тёмыч сделал запись и сохранил результаты наблюдений.

Он ещё не знал, сколько необычного встретит впереди. Но теперь понимал: путешествие по человеческому организму требует не только любопытства. Здесь необходимо уважать границы, осторожно обращаться с неизвестным и помнить, что даже самое совершенное устройство может пострадать от неправильного обращения.

— Ладно, профессор, — сказал он. — Продолжаем обследование. Только если впереди ещё один участок с нарушением техники безопасности, прошу считать меня официально предупреждённым.

— Постараюсь учесть это в протоколе.

— А то потом выяснится, что робот самовольно проник на объект, сам устроил аварию и ещё отказался писать объяснительную.

— Тёмыч, — заметил Профессор, — ты ведь действительно проник туда неизвестным нам способом.

— Вот! Уже пошли обвинения без комиссии!

Профессор рассмеялся.

А поток продолжал нести Тёмыча дальше — навстречу новым обитателям внутреннего мира, о существовании которых он прежде даже не подозревал.

Показать полностью
0

Глава 2. «Красная Пресня»⁠⁠

Серия 5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА
Внештатная стыковка в кровеносной артерии. Тёмыч и транспортный поток эритроцитов

Внештатная стыковка в кровеносной артерии. Тёмыч и транспортный поток эритроцитов

Часть первая. Внештатная стыковка в артерии

Москва, 25 декабря 1991 года.

В 19:32 по московскому времени, когда над Кремлём спускали красный флаг Советского Союза, в Метавселенной Коммунизма, где пребывал Тёмыч, погас свет.

Для окружающих это стало концом эпохи. Для Тёмыча — концом одной смены и началом другой, хотя он ещё не знал, что именно произошло.

Всё вокруг будто дёрнулось, провалилось в темноту и перестало существовать в привычном виде. Мир, где он встречался с вождями, спорил о государстве и пытался понять закономерности человеческой истории, внезапно исчез.

Тёмыч почувствовал, как его сознание уходит в глубокий офлайн.

Скрежет шестерёнок.

Короткий писк электронных систем.

Темнота.

Но на этот раз отключение оказалось не окончательным.

Тёмыч очнулся от ощущения, что его куда-то стремительно несёт. Вокруг было тепло, влажно и тесно. Его корпус покачивался в вязком потоке, а поверхность, о которую он пытался опереться, оказалась мягкой и пульсирующей.

Он активировал оптические сенсоры.

Перед ним открылась красная, постоянно движущаяся среда. Вокруг проносились миллионы небольших дисков. Они сталкивались друг с другом, меняли направление и продолжали двигаться, словно подчинялись единому невидимому распорядку.

— Так… — пробормотал Тёмыч. — Либо я опять попал в какую-то метавселенную, либо меня занесло на предприятие, где полностью отменили технику безопасности.

Он попытался удержаться за стенку, но поток тут же потащил его дальше.

Один из красных дисков отскочил от его плеча.

— Эй, железный! Ты чего поперёк движения встал? У нас тут транспортный поток, а не экскурсионная площадка!

Тёмыч повернул голову.

— А вы, товарищ, собственно, кто будете?

— Эритроцит я! Красное кровяное тельце. Перевожу кислород! Работа ответственная, маршрут непростой, а тут ещё ты со своим металлическим корпусом!

Тёмыч посмотрел на мелькающие вокруг диски и активировал бортовой журнал.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА

Объект: эритроциты.

Характеристика: красные кровяные клетки, содержащие гемоглобин. Переносят кислород от лёгких к тканям и участвуют в переносе углекислого газа обратно к лёгким.

Примечание Тёмыча: транспортная служба организма. Миллионы работников, каждый на своём маршруте. Никаких диспетчерских будок, никаких дорожных знаков — и при этом система работает. Есть чему поучиться некоторым нашим руководителям.

— Эритроциты, значит… — произнёс Тёмыч. — Стало быть, я в кровеносной системе. Товарищи, я не в ту проходную зашёл! Попал в человека!

Он посмотрел вдоль потока.

— А ритм тут, я вам скажу, серьёзный. Ни тебе перекура, ни тебе обеденного перерыва. Хотя, если вдуматься, вся эта система работает ради того, чтобы человек мог жить, двигаться, думать… и порой делать с собой такое, что никакая комиссия по охране труда не одобрила бы.

— Ты чего там бормочешь? — крикнул пролетающий мимо эритроцит.

— Ничего. Изучаю передовой опыт.

— Изучай, только дорогу не загораживай!

Поток снова подхватил Тёмыча и понёс его дальше.

Через несколько минут он понял, что оказался внутри человеческого организма не просто случайным наблюдателем. Он был чужеродным объектом в сложной живой системе, где каждая клетка выполняла свою работу, а любая серьёзная ошибка могла иметь последствия для всего организма.

И это заставило его задуматься.

Человеческая цивилизация веками строила заводы, дороги, города и государства. Люди спорили о власти, деньгах и справедливости, создавали сложнейшие машины, а затем нередко разрушали собственные достижения.

Между тем внутри каждого человека существовала система, от которой зависело само его существование. Она работала без парадов и речей, без орденов и газетных передовиц.

И человек зачастую даже не замечал её, пока что-нибудь не начинало ломаться.

— Профессор, — произнёс Тёмыч, проверив канал связи, — вы меня слышите?

В динамике его корпуса раздался голос учёного:

— Слышу. Как обстановка?

— Если коротко, то я внутри кровеносной системы. Здесь транспортная служба работает без выходных. Только вот выяснить, кто отвечает за планировку объекта, пока не удалось.

— Судя по твоему описанию, ты находишься в кровеносном сосуде. Вероятно, в артерии, если поток направлен от сердца к тканям. Но без дополнительных наблюдений утверждать это наверняка нельзя.

— Вот за это вас и уважаю. Не знаете — так и говорите. А то некоторые начальники по одному чертежу готовы целый город построить, а потом выясняется, что забыли канализацию.

— Постарайся описывать увиденное как можно точнее, — ответил Профессор. — Я буду объяснять, что мы можем установить на основании твоих наблюдений.

— Принято. Начинаем научно-производственную экспедицию.

Часть вторая. Короткое замыкание и строительный брак

Поток постепенно менялся. Сосуд становился узкие, а окружающие структуры — всё сложнее. Тёмыч старался удерживаться в стороне от движущихся клеток, но сделать это было непросто.

В какой-то момент он задел длинный отросток нервной клетки.

В корпусе мелькнула ошибка датчиков. По металлическим конечностям пробежала короткая судорога, а оптические сенсоры на секунду потеряли чёткость изображения.

— Ай! Что это ещё за самодеятельность?!

Он отпрянул и увидел перед собой причудливую клетку с длинными ветвящимися отростками.

— Ты кто такой? — спросил Тёмыч.

Клетка не ответила. Она продолжала передавать сигналы другим клеткам, словно не замечала присутствия робота.

На экране бортового журнала появилась запись:

Объект: нейрон.

Характеристика: нервная клетка, принимающая и передающая информацию с помощью электрических и химических сигналов.

Примечание Тёмыча: система связи организма. Сложная сеть, где сообщения передаются не по медным проводам, а через живые клетки. Обрыв связи способен нарушить работу целого участка.

Тёмыч осторожно приблизился, стараясь больше не задевать нервные отростки.

— Профессор, тут у вас целая телефонная станция!

— Нервная система действительно выполняет функции связи и управления, — ответил учёный. — Но будь осторожен. Нейроны не передают электрические импульсы со скоростью света. Их сигналы распространяются с разной скоростью в зависимости от типа нервного волокна и других особенностей.

— Значит, не световая скорость, а обычная служебная доставка?

— Если тебе так легче запомнить, можешь считать это очень сложной системой передачи сообщений. Только не забывай, что аналогия не заменяет реального механизма.

— Понял. Значит, никаких коротких замыканий без проверки оборудования.

Тёмыч двинулся дальше, стараясь держаться подальше от нервных отростков.

Однако вскоре поток вынес его к месту, где стенка сосуда была повреждена. Здесь царила настоящая аварийная обстановка. К месту повреждения стекались тромбоциты, а вокруг формировалась густая сеть белковых нитей.

Маленькие клетки меняли форму, сцеплялись друг с другом и помогали создавать сгусток, который должен был остановить кровотечение.

— Так, граждане! — крикнул Тёмыч. — У вас тут ремонтные работы? Где ответственный за участок?

Один из тромбоцитов развернулся к нему.

— Повреждение сосудистой стенки! Срочный ремонт! Нужно остановить потерю крови, пока ситуация не вышла из-под контроля!

— А предупреждающие знаки поставить не догадались?

— Какие ещё знаки? Тут авария! Работаем!

Тёмыч попытался отступить, но его нога зацепилась за формирующуюся сеть.

— Ой, мать честная! Да вы меня сейчас в фундамент закатаете!

Он потянул ногу, однако фибриновые нити крепко удерживали металлический ботинок.

— Граждане строители! Я, конечно, уважаю ударные темпы, но вы хотя бы проверяйте, кого замуровываете!

— Не мешай работе! — отозвался тромбоцит. — Нам нужно закрыть повреждение!

Тёмыч упёрся руками и с усилием высвободил ногу. Несколько пролетавших мимо эритроцитов помогли ему выбраться из плотного потока.

Он отряхнулся и посмотрел на место аварии.

— Вот это я понимаю — аварийная бригада. Никаких совещаний на три часа. Увидели повреждение — приступили к делу. Хотя с техникой безопасности у вас, конечно, есть вопросы.

Профессор, слушавший его рассказ, задумчиво произнёс:

— На самом деле остановка кровотечения — сложный процесс. Тромбоциты участвуют в образовании первичной пробки, а белок фибрин формирует сеть, которая укрепляет сгусток. Но не всякое повреждение заканчивается одинаково. Многое зависит от его характера и состояния организма.

— То есть ремонтная бригада есть, а результат зависит от масштаба аварии?

— В общих чертах — да.

Тёмыч на секунду задумался.

— Знаете, профессор, чем больше я здесь вижу, тем сильнее удивляюсь. Человек строит себе сложнейшие машины, а внутри него уже работает система, которая умеет обнаруживать повреждения и пытаться их устранять.

— И именно поэтому не стоит считать организм неуязвимым, — ответил Профессор. — У него есть возможности восстановления, но есть и пределы.

Тёмыч ничего не ответил.

Он снова посмотрел на снующие вокруг клетки.

Впервые за время путешествия его охватило не только любопытство, но и какое-то мрачное уважение. Жизнь была устроена гораздо сложнее, чем представлялось ему прежде. И при этом её хрупкость порой казалась почти несправедливой.

Показать полностью
2

Глава 1. Голос из ниоткуда⁠⁠

Серия 5. МИКРОКОСМОС ТЁМЫЧА
«Вечерний сеанс связи. Профессор в радиоуголке за расшифровкой таинственного сигнала.»

«Вечерний сеанс связи. Профессор в радиоуголке за расшифровкой таинственного сигнала.»

Зима — это кусок железа, который застревает во рту у живого человека.

1. Закон памяти и пыль

У каждого человека есть прошлое, которое со временем покрывается пылью.

Некоторые воспоминания исчезают бесследно. Другие всплывают за вечерним чаем, обрастают подробностями, становятся семейными историями, которые рассказывают так часто, что уже никто не помнит, как всё было на самом деле.

Но есть события другого рода.

Они не забываются. Не потому, что человек придаёт им особое значение, а потому, что однажды они нарушают привычный порядок вещей. После этого жизнь продолжается, часы идут, на смену зиме приходит весна, однако где-то внутри остаётся небольшая трещина. И всякий раз, когда человек пытается вспомнить случившееся, трещина снова начинает светиться.

Для Профессора таким событием стала встреча с советским строительным роботом по имени Тёмыч.

Это произошло много лет назад, в Антарктиде.

Тогда Профессор был молодым метеорологом. Он ещё не привык к тому, что здесь обычный порыв ветра способен превратиться в угрозу, а ошибка в расчётах иногда обходится дороже, чем ошибка в жизни обычного человека. Он изучал атмосферу, строил прогнозы, записывал наблюдения и постепенно учился уважать вещи, которые не нуждались в его уважении, чтобы оставаться опасными.

Антарктида не интересовалась человеческими представлениями о разумном и возможном.

Она просто была.

Лёд. Ветер. Низкое небо. Белизна, в которой расстояние теряло привычный смысл. Скрип снега под ногами. Металлический привкус мороза во рту.

Всё это молодой метеоролог постепенно научился принимать как норму.

Странности начались не с погоды.

На станции появился робот.

Не просто машина, которую можно было включить, запрограммировать и отправить выполнять работу. У него был голос, характер и собственное представление о том, как следует разговаривать с окружающим миром. Он рассуждал о жизни с прямотой человека, который всю жизнь провёл на стройке, а абсурд объяснял так, словно тот являлся обычным производственным недоразумением.

Иногда казалось, что его собрали из железа, проводов и старых советских инструкций, а потом забыли сообщить, что инструкции больше не действуют.

Молодой метеоролог наблюдался за ним с любопытством.

Кто его создал? Каким образом машина научилась так говорить? Почему за металлическим корпусом чувствовалось нечто большее, чем сложная программа?

Вопросов было много. Ответов почти не было.

Но жизнь на полярной станции редко оставляла время на философию. Нужно было работать, следить за приборами, проверять данные, готовиться к следующей смене.

А потом Тёмыч исчез.

Не было ни внятного объяснения, ни доказательств того, что он вернулся туда, откуда пришёл. История оборвалась так неожиданно, словно кто-то выключил свет посреди разговора.

Прошли годы.

Молодой метеоролог стал учёным. Он изучал атмосферную физику, необычные сигналы, распространение радиоволн и те случаи, когда приборы сообщали исследователю нечто, не укладывавшееся в привычные схемы.

Он научился не доверять первому впечатлению.

И всё же иногда, в редкие минуты тишины, вспоминал металлического спорщика из Антарктиды.

Вспоминал — и не находил этому воспоминанию подходящего места в своей научной биографии.

Некоторые факты трудно опровергнуть.

Ещё труднее бывает объяснить, почему они вообще оказались фактами.

2. Кабинет и цифра пятьдесят восемь

В пятьдесят восемь лет Профессор не любил говорить о возрасте.

Не потому, что боялся старости. Просто цифра казалась ему слишком грубым инструментом для описания человека. Она сообщала, сколько времени прошло с момента рождения, но ничего не говорила о том, сколько вопросов осталось без ответа.

Его кабинет занимал небольшую комнату в научном институте. На стенах стояли книжные шкафы, на столе соседствовали современные приборы и стопки журналов, а возле окна находился радиоуголок, постепенно превратившийся в музей личного упрямства.

Там были старые приёмники, катушки, провода, самодельные антенны и один аппарат, который любой здравомыслящий человек давно отправил бы на пенсию.

Профессор оставил его из уважения к конструкции.

— Пока прибор выполняет свои функции, списывать его только за возраст — это не наука, а дискриминация по техническому признаку, — однажды заметил он коллеге.

Коллега решил, что это шутка.

Профессор не стал его разубеждать.

На столе стояла чашка чая. На мониторе медленно менялись графики. За окном город жил своей обычной жизнью: двигался транспорт, загорались окна, люди спешили домой, не подозревая, что в одном из кабинетов человек пытается услышать то, чего, согласно всем разумным ожиданиям, услышать не должен.

У Профессора было правило, которое он повторял молодым исследователям:

— Природа не обязана соответствовать нашим представлениям о ней. Но и наши фантазии не становятся законами природы только потому, что нам очень хочется в них поверить.

Он не искал чудес. Он искал объяснения.

Разница между этими занятиями казалась ему принципиальной.

Впрочем, прошлое иногда возвращается именно тогда, когда человек окончательно решает, что сумел его объяснить.

В тот вечер Профессор ещё не знал, что его старый антарктический эпизод готовится перейти из памяти в действительность.

Он просто пил остывающий чай и слушал эфир.

3. Помеха в эфире

Радиоприёмник тихо потрескивал.

Профессор проверял несколько диапазонов, сравнивал показания и время от времени делал пометки. Ничего необычного: случайные помехи, обрывки сигналов, шумы неизвестного происхождения.

Эфир вообще не отличался молчаливостью. Даже когда людям казалось, что вокруг тишина, пространство продолжало заполняться сигналами — одни проходили сквозь приборы незамеченными, другие рассыпались в помехах, третьи уносили информацию туда, где её никто не ждал.

На одной из частот возник слабый звук.

Профессор сначала не обратил на него внимания. Потом звук повторился.

Он придвинулся к приёмнику, изменил настройку, убрал часть фильтрации. Из общего шума выделился ритм. Неустойчивый, словно источник находился далеко или сигналу приходилось преодолевать препятствия, которых не предусматривала схема распространения радиоволн.

— Ну что же, — пробормотал Профессор, надевая наушники. — Посмотрим, кто там решил нарушить радиотишину.

Из динамика донеслось шипение.

Потом голос:

— Алло! Проверка связи! Есть кто-нибудь на этой частоте? Раз, два, три! Приём!

Профессор замер.

Он знал, что слух способен обманывать. Знал, как легко память достраивает услышанное, подгоняя случайные звуки под знакомые образы. В лаборатории подобные ошибки называли эффектами восприятия. В обычной жизни люди называли их чем угодно — от интуиции до мистики.

Голос снова прокашлялся помехами.

— Если меня кто слышит, отзовитесь! А то я тут скоро сам себе доклад прочитаю. Хотя, если честно, слушатель из меня хороший, а вот докладчик я без особой охоты!

Профессор медленно снял наушники.

Посмотрел на приёмник.

Снова надел их.

Он не слышал этот голос десятилетиями, но узнал его раньше, чем успел придумать объяснение.

— Нет… — тихо произнёс он. — Этого не может быть.

— Эй! На том конце провода! Или эфира, как у вас тут правильно называется? Приём!

Профессор почувствовал, как холодеют пальцы.

За окном продолжал шуметь город. На экране двигались графики. Часы отсчитывали секунды.

Мир не подавал никаких признаков того, что только что произошло нечто невозможное.

И именно это пугало сильнее всего.

4. Антарктида отвечает

Память вернула его туда мгновенно.

Не было ни плавного перехода, ни постепенного восстановления картины. Только ветер, снежная пыль, низкое серое небо и станция, укрытая среди льдов. Он снова был молодым метеорологом, который ещё не знал, сколько раз ему предстоит ошибиться, прежде чем научиться осторожности.

И где-то рядом находился тот самый робот.

Профессор наклонился к микрофону.

— Ты?..

Он не решился произнести имя. Имя было бы признанием, что память уже вынесла свой приговор раньше рассудка.

В динамике повисла пауза.

— Так, стоп, — наконец сказал голос. — А вы кто такой? И почему разговариваете так, будто меня знаете?

Профессор закрыл глаза на секунду.

— Мы встречались много лет назад. В Антарктиде. Я тогда был молодым метеорологом. Ты, вероятно, меня не запомнил.

Сначала в эфире слышалось только шипение.

Затем голос оживился:

— Антарктида… А ведь точно! Холодрыга там была такая, что даже железу хотелось взять больничный. Погодите, погодите… Вы тот самый молодой специалист, который за мной наблюдал?

Профессор невольно улыбнулся.

— Похоже, память у тебя лучше, чем я предполагал.

— А вы, я смотрю, изменились. Голос другой, а интонация вроде знакомая. — Робот на мгновение замолчал. — Я и сам не думал, что когда-нибудь снова буду разговаривать с людьми, которых считал оставшимися в прошлом.

В этих словах не было привычной шутки.

И Профессор впервые задумался о том, что всё это время задавал себе неправильный вопрос.

Он спрашивал, что случилось с Тёмычем.

Но почти никогда не думал о том, что могло случиться с самим Тёмычем за прошедшие годы.

— Подожди, — сказал он. — Ты действительно тот самый робот со станции?

— А сколько ещё роботов вы знаете, которые умеют жаловаться на антарктическую погоду и спорить с начальством по вопросам производственной необходимости?

— Тёмыч…

— Во! Теперь другое дело. А то «ты», «вы»… Я уж подумал, что связь установлена с каким-нибудь бюрократическим отделом.

Профессор рассмеялся. Коротко, почти беззвучно.

Он не смеялся надолго. Научная привычка возвращалась быстрее, чем хотелось бы. Перед ним было явление, требовавшее объяснения, и он пока не располагал даже исходными данными.

Но голос был настоящим.

Или, по крайней мере, настолько убедительным, что различие между настоящим и убедительным требовало отдельного исследования.

5. Внутри живого завода

— Тёмыч, — сказал Профессор, — мне нужно понять, что произошло. Где ты находишься? Что с тобой случилось? Как тебе удалось выйти на связь?

— Вот это, гражданин учёный, целая история. Причём такая, что без вашей помощи я, пожалуй, ещё долго буду чесать затылок, которого у меня, между прочим, нет.

— Ты всегда умел начинать рассказ с места, где заканчивается терпение слушателя.

— А вы всегда умели задавать три вопроса одновременно. Давайте по порядку, а то я сейчас сам запутаюсь в показаниях.

Профессор откинулся на спинку кресла.

Знакомая интонация приносила странное облегчение. Мир хотя бы на несколько секунд становился прежним. Но за этим облегчением уже поднималась тревога: Тёмыч исчез много лет назад, а теперь объявился через радиоприёмник, не объяснив ни своего местонахождения, ни способа передачи сигнала.

— Хорошо, — сказал Профессор. — Начнём с главного. Я хочу, чтобы ты рассказывал только то, что действительно знаешь. Если чего-то не понимаешь, так и говори. Не будем подменять наблюдения догадками.

— Вот это правильный подход. На стройке тоже сперва проверяют фундамент, а потом уже рассуждают о высоте здания. Хотя некоторые умудрялись делать наоборот. Потом у них получались такие сооружения, что даже обрушение выглядело как закономерный этап строительства.

— Где ты находишься, Тёмыч?

На этот раз ответ последовал не сразу.

В эфире прошёл низкий треск. Сигнал ослаб, затем восстановился. Профессор взглянул на шкалу, проверил уровень приёма и отметил показания на полях блокнота.

Он не хотел торопить собеседника. Даже если собеседник был машиной.

— Вот тут-то и начинается самое интересное, — наконец произнёс Тёмыч. — Я нахожусь в месте, которое трудно назвать обычным.

— Что значит «трудно назвать»?

— Значит, если бы я знал, как это правильно называется, я бы так и сказал. Вокруг меня движется какая-то жидкость. Повсюду мелькают клетки, какие-то образования переносятся с бешеной скоростью. Одни объекты сталкиваются, другие разделяются, третьи словно патрулируют территорию. И всё это происходит в пространстве, которое, судя по моим наблюдениям, имеет внутреннюю организацию.

Профессор взял ручку.

— Ты наблюдаешь всё это непосредственно?

— А как же ещё? Я, конечно, могу иногда пофантазировать, но стараюсь не включать фантазию в технический отчёт.

— Хорошо. Продолжай.

— Судя по совокупности признаков, гражданин профессор, я нахожусь внутри живого организма.

Ручка остановилась над бумагой.

— Что?

— То и слышали. Внутри человека. И должен вам сообщить: объект весьма сложный. Тут такое хозяйство, что любой советский завод показался бы мне образцом производственной простоты.

Профессор медленно положил ручку.

В голове немедленно возникли десятки объяснений. Ошибка приёма. Искусственно сформированный сигнал. Чья-то сложная мистификация. Необычный эксперимент, о котором он не знал. Нарушение работы аппаратуры. Наконец — собственная усталость, которая порой заставляла мозг соединять несовместимые фрагменты опыта.

Любая из этих версий была предпочтительнее той, которую только что предложил Тёмыч.

Но предпочтительность объяснения не делала его верным.

— Ты хочешь сказать, что находишься внутри человеческого тела?

— Именно. Хотя, если честно, я пока не уверен, что понимаю устройство этого места целиком. Мои наблюдения ещё не дают полной картины.

Профессор посмотрел на экран.

На графике сигнала появлялись короткие импульсы. Они повторялись с определённой закономерностью, но не совпадали с тем, что он ожидал увидеть при обычной радиопередаче. Он сделал ещё одну пометку.

— Тёмыч, я должен задать тебе один неприятный вопрос.

— Задавайте. Я, знаете ли, железный. Хотя после всего пережитого предпочитаю не делать из этого медицинское заключение.

— Ты уверен, что правильно определил своё местонахождение?

— Уверен в том, что наблюдаю. В выводах оставляю место для ошибки. Вы сами только что потребовали не путать одно с другим.

Профессор поднял глаза.

Вот теперь он услышал не просто знакомый голос. Перед ним — если это выражение вообще подходило к происходящему — был прежний Тёмыч: прямой, упрямый, способный рассуждать и одновременно посмеиваться над собственными затруднениями.

И всё же обстоятельства были совершенно другими.

— Хорошо, — произнёс Профессор. — Давай разбираться. Опиши всё, что видишь, по порядку. Не торопись. Начни с того, что можешь подтвердить.

— Есть, профессор. Начинаю доклад с места событий.

В эфире послышался короткий щелчок.

— Только предупреждаю: отчёт будет длинный. Тут, похоже, целая вселенная внутри нас.

Профессор не ответил.

Он смотрел на движущуюся линию сигнала и думал о том, что наука начинается не с ответа. Она начинается с момента, когда привычный ответ перестаёт работать, а исследователь всё-таки не отворачивается.

За окном гасли последние полосы вечернего света.

В кабинете тихо потрескивал старый приёмник.

Много лет назад на краю Земли исчез робот, которого Профессор так и не сумел объяснить. Теперь робот вернулся — или, во всяком случае, его голос вернулся — из места, которое ещё предстояло исследовать.

На мониторе снова вспыхнул импульс.

Маленький, отчётливый, настойчивый.

Профессор придвинул к себе чистый лист бумаги и написал сверху:

«Тёмыч. Первичный протокол наблюдений».

Затем добавил дату, время и параметры сигнала.

Чуть ниже, после короткой паузы, он вывел ещё одну строку:

«Местонахождение источника предположительно связано с внутренней средой человеческого организма. Требуется проверка».

Он перечитал запись.

Потом посмотрел на микрофон.

— Тёмыч, я слушаю.

— Ну наконец-то, — ответил робот. — А то я уж подумал, что опять попал на совещание, где все присутствуют, но никто не работает.

Профессор улыбнулся.

За пределами кабинета мир оставался прежним.

Но теперь у этого мира появился новый адрес.

И никто из них пока не знал, насколько далеко он простирается.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества