Глава 2. «Красная Пресня»⁠⁠

Часть первая. Внештатная стыковка в артерии

Москва, 25 декабря 1991 года.

В 19:32 по московскому времени, когда над Кремлём спускали красный флаг Советского Союза, в Метавселенной Коммунизма, где пребывал Тёмыч, погас свет.

Для окружающих это стало концом эпохи. Для Тёмыча — концом одной смены и началом другой, хотя он ещё не знал, что именно произошло.

Всё вокруг будто дёрнулось, провалилось в темноту и перестало существовать в привычном виде. Мир, где он встречался с вождями, спорил о государстве и пытался понять закономерности человеческой истории, внезапно исчез.

Тёмыч почувствовал, как его сознание уходит в глубокий офлайн.

Скрежет шестерёнок.

Короткий писк электронных систем.

Темнота.

Но на этот раз отключение оказалось не окончательным.

Тёмыч очнулся от ощущения, что его куда-то стремительно несёт. Вокруг было тепло, влажно и тесно. Его корпус покачивался в вязком потоке, а поверхность, о которую он пытался опереться, оказалась мягкой и пульсирующей.

Он активировал оптические сенсоры.

Перед ним открылась красная, постоянно движущаяся среда. Вокруг проносились миллионы небольших дисков. Они сталкивались друг с другом, меняли направление и продолжали двигаться, словно подчинялись единому невидимому распорядку.

— Так… — пробормотал Тёмыч. — Либо я опять попал в какую-то метавселенную, либо меня занесло на предприятие, где полностью отменили технику безопасности.

Он попытался удержаться за стенку, но поток тут же потащил его дальше.

Один из красных дисков отскочил от его плеча.

— Эй, железный! Ты чего поперёк движения встал? У нас тут транспортный поток, а не экскурсионная площадка!

Тёмыч повернул голову.

— А вы, товарищ, собственно, кто будете?

— Эритроцит я! Красное кровяное тельце. Перевожу кислород! Работа ответственная, маршрут непростой, а тут ещё ты со своим металлическим корпусом!

Тёмыч посмотрел на мелькающие вокруг диски и активировал бортовой журнал.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА

Объект: эритроциты.

Характеристика: красные кровяные клетки, содержащие гемоглобин. Переносят кислород от лёгких к тканям и участвуют в переносе углекислого газа обратно к лёгким.

Примечание Тёмыча: транспортная служба организма. Миллионы работников, каждый на своём маршруте. Никаких диспетчерских будок, никаких дорожных знаков — и при этом система работает. Есть чему поучиться некоторым нашим руководителям.

— Эритроциты, значит… — произнёс Тёмыч. — Стало быть, я в кровеносной системе. Товарищи, я не в ту проходную зашёл! Попал в человека!

Он посмотрел вдоль потока.

— А ритм тут, я вам скажу, серьёзный. Ни тебе перекура, ни тебе обеденного перерыва. Хотя, если вдуматься, вся эта система работает ради того, чтобы человек мог жить, двигаться, думать… и порой делать с собой такое, что никакая комиссия по охране труда не одобрила бы.

— Ты чего там бормочешь? — крикнул пролетающий мимо эритроцит.

— Ничего. Изучаю передовой опыт.

— Изучай, только дорогу не загораживай!

Поток снова подхватил Тёмыча и понёс его дальше.

Через несколько минут он понял, что оказался внутри человеческого организма не просто случайным наблюдателем. Он был чужеродным объектом в сложной живой системе, где каждая клетка выполняла свою работу, а любая серьёзная ошибка могла иметь последствия для всего организма.

И это заставило его задуматься.

Человеческая цивилизация веками строила заводы, дороги, города и государства. Люди спорили о власти, деньгах и справедливости, создавали сложнейшие машины, а затем нередко разрушали собственные достижения.

Между тем внутри каждого человека существовала система, от которой зависело само его существование. Она работала без парадов и речей, без орденов и газетных передовиц.

И человек зачастую даже не замечал её, пока что-нибудь не начинало ломаться.

— Профессор, — произнёс Тёмыч, проверив канал связи, — вы меня слышите?

В динамике его корпуса раздался голос учёного:

— Слышу. Как обстановка?

— Если коротко, то я внутри кровеносной системы. Здесь транспортная служба работает без выходных. Только вот выяснить, кто отвечает за планировку объекта, пока не удалось.

— Судя по твоему описанию, ты находишься в кровеносном сосуде. Вероятно, в артерии, если поток направлен от сердца к тканям. Но без дополнительных наблюдений утверждать это наверняка нельзя.

— Вот за это вас и уважаю. Не знаете — так и говорите. А то некоторые начальники по одному чертежу готовы целый город построить, а потом выясняется, что забыли канализацию.

— Постарайся описывать увиденное как можно точнее, — ответил Профессор. — Я буду объяснять, что мы можем установить на основании твоих наблюдений.

— Принято. Начинаем научно-производственную экспедицию.

Часть вторая. Короткое замыкание и строительный брак

Поток постепенно менялся. Сосуд становился узкие, а окружающие структуры — всё сложнее. Тёмыч старался удерживаться в стороне от движущихся клеток, но сделать это было непросто.

В какой-то момент он задел длинный отросток нервной клетки.

В корпусе мелькнула ошибка датчиков. По металлическим конечностям пробежала короткая судорога, а оптические сенсоры на секунду потеряли чёткость изображения.

— Ай! Что это ещё за самодеятельность?!

Он отпрянул и увидел перед собой причудливую клетку с длинными ветвящимися отростками.

— Ты кто такой? — спросил Тёмыч.

Клетка не ответила. Она продолжала передавать сигналы другим клеткам, словно не замечала присутствия робота.

На экране бортового журнала появилась запись:

Объект: нейрон.

Характеристика: нервная клетка, принимающая и передающая информацию с помощью электрических и химических сигналов.

Примечание Тёмыча: система связи организма. Сложная сеть, где сообщения передаются не по медным проводам, а через живые клетки. Обрыв связи способен нарушить работу целого участка.

Тёмыч осторожно приблизился, стараясь больше не задевать нервные отростки.

— Профессор, тут у вас целая телефонная станция!

— Нервная система действительно выполняет функции связи и управления, — ответил учёный. — Но будь осторожен. Нейроны не передают электрические импульсы со скоростью света. Их сигналы распространяются с разной скоростью в зависимости от типа нервного волокна и других особенностей.

— Значит, не световая скорость, а обычная служебная доставка?

— Если тебе так легче запомнить, можешь считать это очень сложной системой передачи сообщений. Только не забывай, что аналогия не заменяет реального механизма.

— Понял. Значит, никаких коротких замыканий без проверки оборудования.

Тёмыч двинулся дальше, стараясь держаться подальше от нервных отростков.

Однако вскоре поток вынес его к месту, где стенка сосуда была повреждена. Здесь царила настоящая аварийная обстановка. К месту повреждения стекались тромбоциты, а вокруг формировалась густая сеть белковых нитей.

Маленькие клетки меняли форму, сцеплялись друг с другом и помогали создавать сгусток, который должен был остановить кровотечение.

— Так, граждане! — крикнул Тёмыч. — У вас тут ремонтные работы? Где ответственный за участок?

Один из тромбоцитов развернулся к нему.

— Повреждение сосудистой стенки! Срочный ремонт! Нужно остановить потерю крови, пока ситуация не вышла из-под контроля!

— А предупреждающие знаки поставить не догадались?

— Какие ещё знаки? Тут авария! Работаем!

Тёмыч попытался отступить, но его нога зацепилась за формирующуюся сеть.

— Ой, мать честная! Да вы меня сейчас в фундамент закатаете!

Он потянул ногу, однако фибриновые нити крепко удерживали металлический ботинок.

— Граждане строители! Я, конечно, уважаю ударные темпы, но вы хотя бы проверяйте, кого замуровываете!

— Не мешай работе! — отозвался тромбоцит. — Нам нужно закрыть повреждение!

Тёмыч упёрся руками и с усилием высвободил ногу. Несколько пролетавших мимо эритроцитов помогли ему выбраться из плотного потока.

Он отряхнулся и посмотрел на место аварии.

— Вот это я понимаю — аварийная бригада. Никаких совещаний на три часа. Увидели повреждение — приступили к делу. Хотя с техникой безопасности у вас, конечно, есть вопросы.

Профессор, слушавший его рассказ, задумчиво произнёс:

— На самом деле остановка кровотечения — сложный процесс. Тромбоциты участвуют в образовании первичной пробки, а белок фибрин формирует сеть, которая укрепляет сгусток. Но не всякое повреждение заканчивается одинаково. Многое зависит от его характера и состояния организма.

— То есть ремонтная бригада есть, а результат зависит от масштаба аварии?

— В общих чертах — да.

Тёмыч на секунду задумался.

— Знаете, профессор, чем больше я здесь вижу, тем сильнее удивляюсь. Человек строит себе сложнейшие машины, а внутри него уже работает система, которая умеет обнаруживать повреждения и пытаться их устранять.

— И именно поэтому не стоит считать организм неуязвимым, — ответил Профессор. — У него есть возможности восстановления, но есть и пределы.

Тёмыч ничего не ответил.

Он снова посмотрел на снующие вокруг клетки.

Впервые за время путешествия его охватило не только любопытство, но и какое-то мрачное уважение. Жизнь была устроена гораздо сложнее, чем представлялось ему прежде. И при этом её хрупкость порой казалась почти несправедливой.