- По текстовому описанию я фильм не узнавал и для меня это был вроде новый фильм. Но после начала просмотра, у меня появлялось чувство дежавю. Я вспоминал сюжет в картинках, видео в фрагментах.

Как же это бесило. Жить особо не мешало. Но и был (жил) я по сути на уровне ниже среднего.

--------------

После попадания в Стикс. И получив по сути уникальный статус иммунного, я ожидал некоторотых улучшений.

А что имею на сегодняшний день, прожив в Стиксе больше 1 или 2-х? месяцев.? (уже опять не помню - нужно перечитывать дневник)

ММ... Дневник.. это и есть это повествование или запись для себя. Напоминалка...

Не болел, ни чем не заражался, небольшие ранки заживают моментально. Может и большие тоже, но пока не было или я снова забыл.

Увеличилась выносливость моего организма при физических нагрузках, которыми я здесь только и занимаюсь.

Дара у меня так и нет. Хотя в Стиксе он проявляется у всех, хоть полезный, хоть прямо имба, хоть даже бесполезный. \дары Стикса - бесполезный - зажигалка - маленький огонёк из пальца. Очистка зачерпнутой воды из лужи, ручья, болота. Не забываем, иммунным болезни не страшны.\

Но последний раз, знахарь мне говорил - не переживай, у кого-то дар проявляется и в первые 1-3 дня после появления в Стиксе, а у кого спит* и по 2-3 месяца до пробуждения.

Но мне пока от этой информации ни тепло ни холодно). Мой дар пока спит)) \пробуждайся сука!!\

Да, пробуждению способствует жемчуг. Но у меня его пока нет. Нужно, нужно переезжать в более прибыльные места.

-----------

Хорошо.

Физическое здоровье выросло. А вот с ментальным изменений не видно.

------------

Прошло 20-30 минут, за которые я спустился в бар и взял там бутылку выпивки, хотя у меня в запасах от рейдов был алкоголь, но хотелось посмотреть на людей, перекинуться порой слов, да и выбор там был больше, чем у меня в запасах.

И что? ..

Мне опять нужно перечитать дневник, что-бы вспомнить на чём я остановился. \сук, да как так?\

Похоже в этом мире для меня стало только хуже.

Нужно или вести регулярно дневник для памяти, или клеить бесконечные стикеры на стенку и обводить особо важные моменты маркером.

--------

Но память ооочень избирательна. (моя)

Я очень хорошо запомнил и помню. что хочу свалить из этого сектора, кластера в другой. А что я ел вчера на завтрак или ужин - не помню.

----

Что мне для этого нужно?

Давай сам себе распишу и попытаюсь запомнить.

-----

Совсем немного.

1. Нужны средства и не нужно тащить весь объёмный хабар с собой. \За перевозимый груз нужно платить\

2. Значит нужно избавиться от полученного хабара на спораны или жемчуг.

Да вроде и всё, но память как у рыбки, на 3 секунды))*

-------

Ну давай выполнять.

_______

Скопленный за мои выходы хабар.

Еда, консервы, хавчик.

Ну много. Складировать уже не куда.

Да блин. Пожрать в трактире, в баре. За 1 споран можно сожрать столько, сколько сможешь съесть за раз на одну персону.

И продать ящик тушёнки 12 банок по 0.5 кг = 6кг, за 1 споран.

Ценятся свежие овощи и фрукты. Но это только под заказ, иначе можешь прогореть. Пока ищешь покупателя - свежесть может пропасть).

За хавчик у меня наверное получится 25-30 споранов.

-------------

Инструмент - примерно сам оценил в 60-70 споранов.

------

Столько споранов мне, да и никому не нужно в своём кошельке. Менять на жемчуг. Сотня к одной чёрной жемчужине.

Блин, руками можно заработать только на пропитание.

Нужно бить тварей.

А как? если у тебя на данный момент только руки?

-------------

Х.. хы хы.

Зарядил в продажу всё. По минимальной цене. \решил прокатиться на легке, без груза\

За весь мой хабар получилось 246 споранов \+ горстка споранов от походов - даже не считал, но не много. От хабара вышло больше\. А вот жемчуга в нашем стабе к обмену не было. (нужно распихать это добро по разным карманам, сумкам.)

----------

Ну да и хрен с ним, разживусь позже.

А пока куплю место путешественника* в караване за 10 споранов до .. до..

Блин, опять память подводит. Сейчас пересмотрю, куда там я собрался переехать))

А да. Светлый или Димитров.

Светлый немного больше нашего стаба и ближе. Димитров немного дальше и крупнее.

Решено, еду в Димитров. Купил билет за 13 споранов. Отправление послезавтра в 7.00 по локальному времени.

О да... Опять сука память! Сколько споранов получил за продажу хабара запомнил. Потом перечитал и как я мог получить за хавчик и инструмент столько споранов?

Да у меня бля был алкоголь, который я тоже продал. Себе оставил только пару литров для живчика.

-----

Да, да! Я еду в Димитров после завтра. Главное не забыть и не проебать отправку карована. (или каравана?)

Да, чтоб знали. Аренда номера в гостишке 1 споран за трое суток, Не ол инклюзив, только поспать.

Мне с похода на кластер выпадает от 1 до 3 споранов, реже больше. И походы не каждый день. Ну ясен красен, походы не каждый день.

Короче - живу тут уже больше месяца. Неее...

Я жив, в этом мире, выжил уже больше месяца.

Но получается, трепыхаюсь как и на земле, от зарплаты до зарплаты.

-------

Да, бар всё тот-же))

«Три ствола» (другого тут просто нет)

И бармен тот-же Барс. Ничего не изменилось.

---------

-- Плесни.

-- Чего тебе?

-- Да по.. ты мою платежеспособность знаешь)

-- Ну .. Держи.

-- Спасиб, есть что новое по караванам, кластерам?

--- Да что новое, сам всё знаешь. \ага , по этому и спрашиваю\

-- Ну я послезавтра на кластер новый еду с бригадой. А от нас караван куда пойдёт?

-- От нас, .. от нас ....

--- Ну да, хочу в гости скататься.

-- Че ты там забыл, у нас и здесь нормально. (ну душа человек)

-- Надо, нужно, хочу просто.

-- А ну это. понятно.

-- Смотри, завтра идёт караван в Светлый - два дня пути.

-- Потом через четыре дня в Димитров. Туда три дня.

-- А что это за стабы такие? Размеры, товары? Что продать, купить, кто живёт?

\Да.. путь не близкий, без карована и не допрёшь\

-- Ну вот Светлый, почти как наш.. Но больше конечно. \полез чесать свою бороду, ушёл плескануть выпивку другим посетителям\

Я цедил неспеша свою.

Да.. здесь в этом сраном Стиксе, поменялось отношение к алкоголю. Когда даже жизненно необходимый живчик и тот на спирту или на водке настаивается.

А ты его просто обязан хлебать, хоть 3-4 глотка за день, но обязан, .. чтоб не сдохнуть.

-- А ну вот, Светлый конечно больше нашего, иначе нахрен им наши товары))

-- Там аж 5 или 6 гостинниц, А баров и того больше.

\Ну да.. из одной дыры, в другую жопу..\

-- А кто живёт, покупатели? какие люди, работа?

--- Да чо ты меня терепыхаешь по зря? Откуда я знаю.

-- Вот сказал тебе - гостишек 5 или 6 , баров больше. Товар наш берут, значит нужно.

-- Я здесь стою всегда .. ты же видишь. Тебе ещё плеснуть?

-- Плесни, вон из той бутылки с коричневым.

-- ОО.. \Барс заулыбался\

-- Это не бутылка с коричневым.

-- Это КОНЬЯК - знаешь о таком?

\да ж врот твою блин, я-ж в другом мире. и люди здесь из разных миров\

-- Ага, у меня на родине были производители, пробовал.

Барс немного помрачнел, но подняв бутыль изрёк. Хороший напиток. Немного дороже, пробуй, такой как помнишь?

Плеснул мне очередные 50 гр напитка.

-- А Димитров?

--- Димитров, Димиторв..

-- Да, большой стаб, но ничего о нём не знаю. От нас караваны ходят. И обратно приходят. Патронами там наши заряжаются.

--------

Ну ОК.

Светлый - теже грабли. Димитров - вроде крупнее, но инфы совсем нет.

Ну а что делать, нужно скататься на разведку.

Так и не понял, продавать хабар здесь или везти с собой?

---------

Лан, спасибо тебе Барс, в очередной раз нормально потрындели, хоть толком и не узнал ничего. Думал я засыпая уже у себя в номере..

STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1 1. серия

Продолжение поста «STIKS. Начало. Глава 1» 2. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 3. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 4. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 5. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 5.5 серия
Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 6. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 7. серия

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 8. серия

Привозили больше, но, как выяснялось позже, иммунными они не являлись и начинали перерождаться в тварей — ясно дело, уничтожали.

Понятно, что это проёбанное время, но когда тебе орут о помощи! Тётка с грудничком или мужик, пытающийся отбиться от вновь перерождённых, самых беспомощных и мелких тварей.

Даже в одном новом перезагрузившемся кластере у всех своё, разное время перерождения. Или не перерождения…

Я так понял, зависит от всего. Кто-то начинает перерождаться в тварь через 1–3–5 часов после перезагрузки сектора. Кто-то живёт 1–2, даже 5 дней и… всё равно в тварь…

Размышления в стабе, в баре, от чего это зависит: быстрый кластер — перезагрузка 3–5 дней, или месяц-два. Ни к чему не привели, ну, по крайней мере, у меня не сложилось общей картины.

Но наш стаб вообще на выселках каких-то находится. Я это начал прям конкретно понимать. С инфой здесь тоже туго.

Тварей я больше не убивал, да и чем?

Мокрый? Руки? \айда, с нами\

Я просто руки.

В первый раз мне просто повезло, что только что грузили — чистили хозмаг, и у меня прям сейчас в руках был именно топор. А была бы коробка с консервами или упаковка спиртного?

Я бы предложил твари выпить и закусить?))

Да, соседние кластеры — это мелкие деревеньки с хозмагом, ПГТ с десятком магазинов.

Либо мы приезжали достаточно быстро после перезагрузки, или люди с огнестрелом хорошо отрабатывали.

А оружия в соседних обновляемых кластерах не было. Сельхозмаги и продуктовые были, а оружейных и охотмагов не было. Не было даже ментовок с оружейками.

А дар у меня так и не открылся.

А без дара… Да хотя что без дара. Я могу всё так же быть руками. Да даже если появится так называемый бесполезный дар — типа зажечь огонёк из пальца или воду в кружке нагреть? Сырое бельё на теле высушить или…

Да и для открытия дара, как говорит молва)

Ну, это те, с кем общался в баре во время передышек между рейдами по зачистке кластеров.

Если Улей не дал дар в первые дни, ты не принял жемчужину. Тоже в первые дни попадания в Стикс.

Жемчуг, жемчужины.

Я про них узнал через несколько недель пребывания в этом мире!!!

В какой жопе мира, теперешнего мира, я нахожусь?

Краткая справка:

Жемчуг — производное из тварей, в них не только спораны для живчика.

Нахождение — споровый мешок на затылке.

Чем тварь старше, опытнее, больше и активнее питалась. Эволюционировала.

Самые простые и только переродившиеся из людей твари — это пустыши.

Это уже твари, но полезного для иммунного в них ничего нет.

Споровый мешок не развит и пустой. Медлительны, как зомби в киношках на Земле. (Их просто нужно убивать при встрече.)

Бегуны или топчаны. Более быстрые. Уже немного отожравшиеся. У них может быть споран.

Топчаны — окончательно перестают быть похожими на человека, отрастают костяные пятки, и слышен их стук, шаги, их ног. \ они уже урчат как кошки, только громче\

ОО, дальше первая тварь с жемчугом.

У нас таких практически нет.

— Лотерейщики. (Возможно, чёрная жемчужина и так называемый янтарь.)

Потом только на уровне легенд. (Мой стаб захолустный.)

Есть ещё красный жемчуг в тварях, а ещё даже… БЕЛЫЙ. Но про него и его обладателей даже говорить в стабе (ну, в этом) — табу.

Спойлер: красный жемчуг — элита. Белый жемчуг — скрабер.

Итак, проходили дни, недели, ну да, я уже писал.

Я топчусь на месте, как в прошлой жизни на Земле.

Я руки — и вроде живу, а нужна подработка. (Я думаю про неё.)

Уже скопил пригоршню споранов, кучу всякой шняги из консервов, алкоголя, инструмента.

Но нет огнестрела, нет дара Стикса, нет понимания, что делать дальше.

Нужно валить из этого захолустного стаба. В какой-то момент я просто из «рук» очень быстро и просто превращусь в труп.

Жемчужины у нас в стабе практически отсутствуют. Ну, было 1–2 предложения: одна чёрная на 100 споранов, а потом и на 150 споранов. Так у меня и столько пока не набралось.

А дара, напоминаю, у меня нет, а для активации нужен жемчуг, которого я даже не видел, или стресс на грани смерти, и не факт, что прокатит.

Наш стаб отправляет караваны (или корованы) в другие стабы. Может, стоит подрядиться руками, хоть и за меньшую плату, но вывезти свой хабар и посмотреть, послушать, что в окружающем мире происходит?

Да и огнестрел, и патроны — всё оттуда привозят.

А и рейдеры. Их у нас в стабе тоже нет.

Нет регулярно живущих.

Кто это? А это те, кто охотятся за тварями Стикса, за жемчугом, споранами и янтарём, если это только сопутка.

Как правило, с дарами, способствующими умерщвлению тварей.

Рейдеры иногда заходят к нам. Переночевать, отдохнуть 3–5 дней. А дальше по своим делам. Им у нас не интересно. Слишком спокойный стаб и малоприбыльные окрестности.

Получается, я, как и на Земле, в своём прошлом мире, ищу подработку.

Я, блять, ищу подработку в мире более опасном, чем на Земле…

Если просто остаться в этом стабе, даже учитывая плюшки Стикса — нет болезней, вечная жизнь, пока тебя не прикончит тварь.

Валить, валить, валить отсюда, из этого стаба. Заниматься саморазвитием.

Ну или хотя бы попытаться оглядеться.

И где мой дар? Я что ущербный в этом мире?

P.S.

ну вот вы немного прогрузились в мир STIKSа, не обещаю, что смогу выдержать прежний темп 1-2 главы в сутки. Скорее всего 2-3 главы в неделю. Но предлагайте развитие сюжета, спрашивайте разные непонятки.

Кластер выглядел как городок. Небольшой. Улицы, дома, магазины, склады. Всё как на Земле. Только людей не видно. Машины на парковках. Двери открыты. Витрины целые.

И запах. Кисляк. Слабый. Но он был. Он шёл отовсюду. Как будто сам воздух был пропитан им.

Кувалда остановил грузовик у первого магазина. Выключил мотор.

— Кластер свежий, — сказал он. — Два дня. Кисляк есть — значит, Стикс ещё работает. Твари чуют. Могут быть. Но пока тихо. Работаем быстро. Не геройствуем. Не отходим. Не отстаём. Если что — бросаем всё и бежим. Поняли?

— Поняли.

— Тогда вперёд.

Магазин был продуктовый. Полки ломились. Консервы, банки, пакеты, бутылки. Спирт — отдельно, в ящиках.

Я взял первую банку. Тушёнка. Тяжёлая. Холодная. Посмотрел на неё. На Земле такую не покупал. Дорого. А здесь — бери сколько унесёшь.

— Не залипай, — сказал Кувалда. — Грузи.

Я грузил. Час. Два. Спина гудела. Руки не чувствовали пальцев. Но я грузил. Как на Земле. Как всегда. Только теперь — для себя.

Кузов наполнялся. Консервы, крупы, соль, сахар. Спирт — отдельно. Бутылки, бутылки, бутылки. Хватит на живчик. На месяц. Может, на два.

Потом — склад.

Склад был большой. Металлические стеллажи, ящики, коробки. Инструмент. Верёвки. Гвозди. Топоры. Пилы.

— Это — золото, — сказал Кувалда. — Инструмент дороже еды. Еду съел — и нет. Инструмент — навсегда. Грузим.

Мы грузили. Ящик за ящиком. Кузов наполнялся. Машина оседала на рессорах. Мы толкали. Мы тащили. Мы не говорили. Только дышали. Только работали.

К вечеру грузовик был полный. До бортов.

Мы сели на землю. Кто-то достал флягу. Кто-то — хлеб. Мы ели. Молча. Как на стройке. Как всегда.

Кувалда посмотрел на небо.

— Ночуем здесь, — сказал он. — Утром — обратно. Ночью не идём. Ночью — твари. Ночью — смерть.

Я не спорил. Я слишком устал, чтобы спорить.

Ночью я не спал.

Лежал у машины и слушал. Кисляк не ушёл. Он был. Слабый, ровный. Кластер дышал во сне.

Где-то далеко рычало. Не близко. Но рычало. Твари. Они чуяли. Они шли. Медленно. Но шли.

Я не боялся. Странно. Я просто лежал и слушал. Как будто это была не опасность, а погода. Дождь. Ветер. Твари. Всё равно.

Может, привык. Может, устал. Может, понял, что бояться бессмысленно. Всё равно придёт. Или не придёт. Как повезёт.

Утром мы поехали обратно.

Дорога назад была тяжелее. Грузовик осел. Мотор гудел натужно. Колёса вязли в земле. Мы ехали медленно.

Кисляк стал слабее. Кластер отступал. Но не ушёл. Он тянулся за нами. Как шлейф.

Потом я услышал. Шаги. Тяжёлые. Сзади. Слева. Справа. Везде.

— Твари! — крикнул кто-то.

— Не останавливаться! — крикнул Кувалда. — Вперёд!

Двое с оружием развернулись. Начали стрелять. Громко. Резко. Я не видел, в кого. Я видел только вспышки.

Одна выскочила справа. Прямо на меня. Высокая, в костяной броне. Глаза жёлтые. Без зрачков.

Я не думал. Взял топор. Ударил. Прямо в голову. Тварь зарычала. Упала. Я ударил ещё раз. Ещё. Пока не перестала двигаться.

— Мокрый! — крикнул Кувалда. — Живой?

— Живой!

— Тогда держись!

Я держался. Мы ехали. Грузовик шёл. Медленно. Тяжело. Но шёл.

Потом стрельба прекратилась. Потом шаги стихли. Потом кисляк начал слабеть.

Мы въехали в стаб к вечеру. Усталые. Грязные. Живые.

У ворот нас встретили. Охрана, Барс.

— Всё? — спросил Барс.

— Всё, — сказал Кувалда.

— Потери?

— Нет.

Барс кивнул. Посмотрел на меня.

— Мокрый?

— Мокрый.

— Живой?

— Живой.

— Хорошо.

Он подошёл. Принюхался.

— Кисляк. Сильный. Ты тварь убил?

— Убил.

— Топором?

— Топором.

Он отстранился. Посмотрел на Кувалду. Потом снова на меня.

— Из твари что-нибудь взял?

— Нет.

— Ладно. Первый раз. Научишься. Пошли. Покажу.

Он привёл меня в подсобку. На столе лежала тварь. Мёртвая. Маленькая. Костяная броня, жёлтые глаза.

— Смотри, — сказал Барс. Перевернул тварь. На затылке был мешок. Небольшой, твёрдый, как нарост. Разрезал. Внутри — сухо. Сухая серо-зелёная горошина. Как высохшая плесень. — Вот. Споран. Из спорового мешка. На затылке. Видишь?

— Вижу.

— Это — живчик. Точнее, основа. Алкоголь у тебя есть. Спирт. Из кластера. Споран — вот. Кидаешь в спирт. Настаиваешь. Пьёшь.

Он вырезал споран. Протянул мне. Маленький. Сухой. Твёрдый. Как камешек.

— Держи. Первый. Твой.

Я взял. В руке было сухо и твердо. Но я взял.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто сделай живчик. И приходи. Расскажешь. Если живой.

Потом была доля.

Кувалда разложил всё, что вывезли. Продукты, спирт, инструмент. Посчитал. Разделил.

— Четверть — стабу, — сказал он. — Четверть — бригаде. Четверть — тебе. Четверть — мне. Как договаривались.

Моя доля была небольшой. Но я не жаловался. Я вообще не знал, сколько это. Я не знал цен. Я не знал, что сколько стоит. Я просто взял то, что дали.

Мне досталось:

• ящик консервов,

• мешок крупы,

• бутылка спирта,

• топор,

• моток верёвки,

• и три спорана — сверх доли, потому что я убил тварь. Кувалда сказал: «Спораны — твои. Ты убил. Ты и берёшь».

Я взял. Три сухие горошины. Три жизни. На месяц. Может, на два.

Ночью я сидел в своей комнате. На столе — бутылка спирта. Рядом — три спорана. Сухие. Серо-зелёные.

Я взял нож. Раздавил один. Внутри — сухая пыль. Высыпал в бутылку. Закрыл. Встряхнул.

Теперь — ждать. День. Два. Пока настоится. Пока станет живчиком.

Я поставил бутылку на подоконник. Посмотрел в окно. Темно. Чужое небо. Чужие звёзды. Но где-то далеко играло радио. У соседей. Просто музыка. Просто кто-то живой рядом.

Я закрыл глаза.

Первый споран. Первая фляга. Первый заработок.

Дальше будет сложнее. Но пока — я жив. И у меня есть живчик.

Это уже что-то.

И люди — тоже. Все, кто был в зоне. Никто не спрашивал. Никто не предупреждал. Просто — раз, и ты здесь. Стоишь на улице, которая вчера была твоей. Смотришь на дом, который вчера был твоим. И не понимаешь, почему небо другое.

Я думал: а есть ли разница? Между мной и ними?

Я попал один. Через шлем. По своей воле. Ну, почти по своей. Мне предложили — я согласился. Я мог отказаться. Мог уйти. Мог не надевать.

Они — не могли. Их никто не спрашивал. Их просто накрыло. Как дождём. Как снегом. Как войной. Ты не выбираешь. Ты просто оказываешься там.

Но разница только в этом. В том, как ты попал. А дальше — нет разницы.

Дальше — все равны.

У меня нет преимуществ. Я не сильнее. Не быстрее. Не умнее. Я не знаю будущего. Не знаю правил. Не знаю, что будет завтра. Я такой же, как те, кто попал через кластер. Такой же, как те, кто родился здесь. Такой же, как все.

«Стикс» не делает исключений. Он не даёт бонусов. Не выдаёт карты. Не показывает выход. Он просто есть. И ты просто есть. И всё.

Я вспомнил Гвоздя. Как он смотрел на меня. Как он принюхивался. Как он дал мне живчик. Он не спрашивал, как я попал. Ему было всё равно. Шлем, кластер — какая разница? Главное — иммунный или нет. Главное — живой или нет.

Я вспомнил Барса. Как он сказал: «Первый раз — всегда страшно. Второй — привыкнешь». Он не спрашивал, откуда я. Он просто налил спирт. И всё.

Я вспомнил Кувалду. Как он сказал: «Ты — руки. Понял?» Он не спрашивал, кем я был на Земле. Кем я был до «Стикса». Он просто сказал: руки. И всё.

Здесь никто не спрашивает. Здесь всем всё равно. Здесь ты — это то, что ты можешь. Не то, откуда ты пришёл. Не то, кем ты был. Только то, что ты есть сейчас.

И это — равенство. Настоящее. Жёсткое. Без иллюзий.

На Земле равенства не было. Был хозяин койки. Был прораб. Был покупатель. Был тот, кто платит, и тот, кто получает. Была разница. Была иерархия. Было «я» и «ты».

Здесь — нет. Здесь все — одинаково живые. И одинаково мёртвые. Одинаково голодные. Одинаково уставшие. Одинаково напуганные. Одинаково злые.

Здесь равенство. И это, пожалуй, единственное, что мне в «Стиксе» нравится.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, вернусь ли с кластера. Не знаю, будет ли у меня живчик. Не знаю, выживу ли.

Но я знаю одно: я не один такой. Нас много. Таких же. С шлемом, без шлема, из кластера, из стаба. Все мы — одинаковые. Все мы — просто люди. В мире, который нас не любит.

И это — честно. Честнее, чем было на Земле. \не нравится, я спать, завтра поход за заработком\

Спасибо за коменты! )

— Работу ищу.

Он посмотрел на меня. Сверху вниз. Потом на мою бирку на поясе.

— Иммунный?

— Да.

— Живчик есть?

— Нет.

— Тогда сначала живчик, потом работа, — сказал он. — Или работа, потом живчик. Как хочешь. Но без живчика ты долго не протянешь. Даже в стабе.

— Знаю. Мне бы заработать. На спирт, на споран.

Он хмыкнул. Поставил кружку. Взял тряпку в другую руку.

— Грузчик нужен?

Я не поверил ушам.

— Что?

— Грузчик. Работа есть. Свежий кластер. Два дня как загрузился. Магазины, склады, всё полное. Надо вывезти. Пока Стикс не переварил.

Я молчал. Грузчик. Я был грузчиком всю жизнь. На Земле. А теперь — здесь. Как будто ничего не изменилось. Только мир другой. И цемент другой.

— Что за кластер? — спросил я.

— Обычный, — сказал он. — Городок. Небольшой. Магазины, склады, пара баз. Всё, что не успели вывезти до перезагрузки. Теперь наше. Пока наше. Через неделю — твари придут. Через две — всё сгниёт. Так что работа срочная.

— Опасно?

Он посмотрел на меня как на дурака.

— Конечно, опасно. Свежий кластер — это как… — он пощёлкал пальцами, подбирая слово. — Как свежая рана. Кровит. Твари чуют. Изменённые чуют. Все чуют. Но пока не затянулось — можно брать. Кто успел, тот и съел.

— Сколько платят?

— Не платят, — сказал он. — Дают долю. Что вывезешь — то твоё. Часть стабу, часть бригаде, часть тебе. Как договоришься.

— С кем?

Он кивнул в угол.

— Вон. Бригадир. Скажешь, Барс послал. Он поймёт.

Я обернулся. В углу сидел мужик лет пятидесяти, с седой щетиной и руками, которые я узнал бы из тысячи. Руки грузчика. Мозоли, натруженные пальцы, шрам на большом пальце — как от верёвки. Он пил что-то из кружки и смотрел в стену.

— А тебя как звать? — спросил я.

— Барс, — сказал он. — Хозяин. Запомни. Пригодится.

Я кивнул. Подошёл к бригадиру.

— Работу ищете?

Он поднял глаза. Медленно, как будто каждое движение стоило денег.

— Ищу.

— Грузчик. Из кластера. Иммунный. Живчика нет, но будет. Барс послал.

Он посмотрел на мою бирку. Потом на руки. Потом на лицо.

— Звать?

— Мокрый.

Он хмыкнул.

— Мокрый. Ладно. Я — Кувалда. Бригадир. Работа такая: выходим на рассвете, идём к кластеру. Три часа пути. Там — два дня работы. Грузим всё, что можно унести. Спирт, консервы, инструмент, патроны, лекарства. Всё, что не приколочено. Потом — обратно. Обратно тяжелее. Твари чуют. Придётся отбиваться.

— Кто в бригаде?

— Пятеро. Плюс ты — шестой. Двое с оружием, трое с руками. Ты — руки. Понял?

— Понял.

— Доля: четверть тебе. Четверть — бригаде. Половина — стабу. Идёт?

Я подумал. Четверть от того, что вывезу. Спирт, консервы, инструмент. Спирт — для живчика. Консервы — еда. Инструмент — продать. Всё, что нужно. Первый день — без денег. Второй — с долей. Третий — с флягой.

— Идёт.

Кувалда кивнул. Допил кружку. Поставил на стол.

— Завтра. Рассвет. У восточных ворот. Не опаздывай. Опоздаешь — уйдём без тебя.

Он встал и пошёл к выходу. Я смотрел ему в спину. Широкую, тяжёлую, как у всех грузчиков мира. И на Земле, и здесь.

Я вернулся к стойке. Барс посмотрел на меня.

— Договорился?

— Договорился.

— Тогда держи. — Он налил в кружку что-то мутное. — За счёт заведения. Первый раз — всегда страшно. Второй — привыкнешь.

Я взял кружку. Понюхал. Спирт. Без спорана. Просто спирт.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто вернись. Если вернёшься — приходи. Расскажешь. Если нет — тоже приходи. Но уже не ты.

Он засмеялся своей шутке. Я не засмеялся. Я выпил. Горько. Тепло. Как на Земле. Почти.

Ночью я лежал на койке и смотрел в потолок.

Завтра — кластер. Свежий. Два дня как загрузился. Магазины, склады, всё полное. И твари, которые чуют. И изменённые, которые чуют. И Стикс, который переваривает.

Я думал о том, что буду делать. Как буду грузить. Как буду носить. Как буду бежать, если что. Это я умел. Это единственное, что я умел хорошо. Грузить, носить, бежать.

Может, поэтому Стикс меня и не убил. Может, ему нужны грузчики. Может, ему нужны те, кто умеет таскать тяжести и не задавать вопросов.

Я не знал. Я просто лежал и слушал радио у соседей. Далеко. Тихо. Просто музыка. Просто кто-то живой рядом.

Завтра — кластер.

Я закрыл глаза.

Это 5-я часть \глава\ первой книги.

Я уже начинаю путаться в публикации на Пикабу.

Предыдущие серии:

STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1 1.

Продолжение поста «STIKS. Начало. Глава 1» 2.

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 3.

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» 4.

Приятного прочтения,

Пинганите меня плюсами. \если нравится конечно\

Сюжет в стадии написания, может его куда повернуть??

Не обещаю. Но мнения выслушать интересно.

Охранник посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

— Всё равно в СБ. Порядок.

— Знаю, — сказал Гвоздь. — Веди.

Служба безопасности сидела в приземистом здании из бетона, у самой стены. Внутри — стол, лампа, два человека. Один — за столом, с бумагами. Второй — у стены, с автоматом. Просто, как в конторе. Только вместо бумаг — списки, а вместо сейфа — оружейный шкаф.

— Имя? — спросил тот, что за столом.

— Нет, — сказал я.

Он не удивился. Посмотрел на Гвоздя.

— Из кластера?

— Из кластера.

— Кличка?

— Мокрый.

Он записал. Перо скрипело по бумаге. Настоящее перо. Бумага серая, грубая.

— Крёстник?

— Гвоздь.

Он записал. Потом поднял глаза.

— Оружие?

— Нет.

— Деньги?

— Нет.

— Живчик?

— Нет.

Он кивнул, как будто ждал именно этого. Достал второй лист, что-то черкнул, протянул мне.

— Это пропуск. Временный. Три дня. За это время — найди жильё, работу, заведи флягу. Через три дня придёшь снова. Если не придёшь — выгоним. Если соврал — выгоним. Если укусил кого-то — выгоним. Понял?

— Понял.

— Иди к знахарю. Он подтвердит статус. Без его отметки пропуск недействителен.

Он макнул перо в чернильницу и добавил:

— И запомни: в стабе не стреляют. Ни в кого. Ни по пьяни, ни по злобе, ни по глупости. Нарушишь — выгоним. Или застрелим. Как получится.

Я взял пропуск. Бумага была холодная. Я никогда не думал, что буду так радоваться куску серой бумаги.

Знахарь жил в углу стаба, в длинном бараке, пропахшем травами и спиртом. Внутри — стол, полки с банками, койка, ширма. На столе — инструменты. Нехитрые: нож, игла, нитки, склянки.

Сам знахарь был худой, седой, с руками в пятнах. Он посмотрел на меня, потом на Гвоздя.

— Новенький?

— Из кластера.

— Иммунный?

— Похоже.

— Похоже — это не «да», — сказал знахарь. — Садись.

Я сел. Он взял мою руку, повернул, посмотрел на ладонь. Потом на вторую. Потом заглянул в глаза. Потом понюхал воздух вокруг меня.

— Кисляк есть, — сказал он. — Слабый. Из кластера, точно. Живчик пил?

— Пил.

— Когда?

— Вчера. Гвоздь дал.

Знахарь кивнул. Достал склянку, капнул мне на язык что-то горькое. Я поморщился. Он подождал. Потом кивнул ещё раз.

— Иммунный. Пока. Но у тебя что-то ещё.

Я напрягся.

— Что?

Он посмотрел на меня внимательно. Потом на Гвоздя. Потом снова на меня.

— Не знаю. Что-то. Может, дар. Может, просто Стикс тебя пометил. Такое бывает. У некоторых после кластера — ничего. У некоторых — что-то. Ты пока не поймёшь. И я не пойму. Время покажет.

— Дар — это что?

— Разное, — сказал знахарь. — У кого-то — нюх на тварей. У кого-то — рука не устаёт. У кого-то — сон не нужен. У кого-то — хуже. Не спрашивай. Сам узнаешь. Или не узнаешь. Как повезёт.

Он взял со стола деревянную бирку, что-то вырезал на ней ножом, протянул мне.

— Отметка. Иммунный, без дара. Пока. Через три дня придёшь снова. Если что-то проявится — скажешь. Если нет — тоже скажешь.

Я взял бирку. Дерево было гладкое, тёплое. На ней — моя кличка: Мокрый.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — сказал знахарь. — Просто выживи.

Жильё искали долго.

В стабе было тесно. Дома — времянки, бараки, землянки. Кто-то жил в палатках, кто-то — прямо под навесами. Свободных мест почти не было. Гвоздь вёл меня по улицам, между кострами и людьми, и я смотрел по сторонам.

Люди были разные. Кто-то в форме, с оружием — охрана. Кто-то в грязной одежде, с инструментом — работяги. Кто-то просто сидел у костров, ничего не делал. Женщин было мало. Детей — почти не было.

— Вот, — сказал Гвоздь, остановившись у длинного барака. — Здесь сдаёт один мужик. Комната. Не дворец, но крыша есть.

Мы вошли. Внутри было темно и тесно. Хозяин — мужик с бородой, без одной руки — сидел на табурете и чинил сапог.

— Новичок? — спросил он.

— Из кластера.

— Иммунный?

— Да.

— Живчик есть?

— Пока нет.

— Тогда плата — вперёд. Или споранами, или работой. Деньги в стабе — не деньги. Деньги — это живчик, спораны, патроны.

Я посмотрел на Гвоздя. Он кивнул.

— Я заплачу, — сказал он. — Пока он не встанет на ноги. Потом отдаст.

Хозяин посмотрел на меня. Потом на Гвоздя. Потом кивнул.

— Ладно. Гвоздя знаю. Живи.

Комната была крошечная. Койка, стол, окно без стекла — затянуто плёнкой. Но стены были. И дверь. И крыша. Для первого дня — роскошь.

Я сел на койку. Она скрипнула. Я откинулся на спину и посмотрел в потолок. Дерево, доски, щели.

Гвоздь стоял в дверях.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра найдёшь работу. Спирт, споран, фляга — сам. Я помогу, чем смогу, но не всё. Дальше — ты.

— Понял.

— И запомни: в стабе не стреляют. В стабе не воруют. В стабе не врут. Нарушишь — выгонят. А выгонять сюда — это смерть. Понял?

— Понял.

Он ушёл. Я остался один.

Впервые за три дня — один. Не в лесу, не на бегу, не с тварью за спиной. В комнате. С дверью. С крышей.

Я лежал и слушал, как где-то далеко играет радио. Не знаю, что. Просто музыка. Просто кто-то живой рядом.

Как на Земле. Почти.

STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1 часть 1

Продолжение поста «STIKS. Начало. Глава 1» часть 2

Продолжение поста «STIKS. \Мокрый\ Начало. Глава 1» часть 3

Помню работы. Стройка. Склад. Грузчик в «Пятёрочке». Дворник. Продавец в супере. Такси — недолго, пока не уснул за рулём на светофоре. Не пил. Просто устал. Смена была двадцать часов, потому что денег не хватало и я брал всё, что дают.

Денег не хватало всегда.

Я не был ленивым. Я был уставшим. Это разные вещи. Ленивый лежит и ничего не делает. Я делал. Просто то, что я делал, никогда не приносило достаточно.

Но иногда было хорошо.

Помню утро, когда не надо на смену. Помню чай на подоконнике — дешёвый, в пакетиках, но горячий. Помню, как смотрел во двор, на людей, которые куда-то шли. У них были дела, планы, кто-то их ждал. У меня не было. Но чай был. И это тоже чего-то стоило.

Помню запах весны в городе. Не цветов — асфальта, который нагрелся после зимы. Помню, как шёл пешком через весь район, потому что не было денег на автобус, и было даже приятно. Ноги шли, голова пустая, и никуда не надо было спешить.

Помню тишину в комнате вечером. Когда все ушли, свет выключен, и ты лежишь на койке и слушаешь, как где-то далеко играет радио у соседей. Не знаешь, что играет. Просто музыка. Просто кто-то живой рядом.

Это было не счастье. Это было что-то меньше. Но теперь, здесь, я понимаю, что это было много.

А потом был вечер, который я помню плохо.

Я возвращался с очередной подработки. Автобус не шёл, денег на такси не было. Шёл пешком. Был обычный двор, обычные окна, обычные люди. Кто-то выгуливал собаку. Кто-то курил на балконе. Всё как всегда.

И вдруг — запах.

Не резкий. Не противный. Странный. Кислый, тягучий, как будто где-то рядом пролили забродившее варенье и оставили под солнцем на неделю. Я остановился. Принюхался. Ничего не было. Ни помойки, ни мусорки. Просто двор. Просто вечер.

А запах был. И он усиливался.

Потом воздух стал плотным. Как будто мир на секунду замер, а потом его выключили и включили заново. Я не успел испугаться. Не успел понять. Просто почувствовал, как что-то тянет меня вниз, в сторону, вглубь — и темнота.

Последнее, что я запомнил — этот запах. Кисляк. Так я узнал его позже. Так его называют все, кто живёт в Стиксе. Запах кластера. Запах беды.

Поле. Трава. Ветер. Чужое небо.

Тишина, от которой болят уши. Руки — мои, но не мои: моложе, чище, без мозолей. Рубаха, штаны, как у крестьянина из фильма. Никакого интерфейса. Никаких кнопок. Просто мир.

Я не знал, что это значит. Я вообще ничего не знал. Помнил только, что надо выжить.

Позже я узнал, что это называется перезагрузка кластера. Кластер — это кусок мира, который Стикс забирает себе. Не спрашивает. Не выбирает. Просто накрывает — и всё. Кого-то убивает на месте. Кого-то переносит. Кого-то меняет. Иммунных — терпит. Остальных — нет.

Я оказался в зоне. Не потому что хотел. Просто оказался. Как оказываются под дождём, который начался без предупреждения. Ты не выбирал. Ты просто был там.

И запах. Кисляк. Он был здесь тоже. Слабый, на грани, но был. Как будто Стикс пометил меня. Как будто сказал: «Ты мой».

Земля осталась где-то там. За спиной. За той вязкой темнотой, которую я даже не успел испугаться.

Пошёл вперёд. Куда — не знал. Просто потому, что стоять на месте — худшее, что можно сделать.

Через полчаса — лес. Через десять минут — шаги. Тяжёлые, уверенные. Я присел за куст.

И снова почувствовал кисляк. Сильнее. Ближе. Он шёл оттуда, откуда шли шаги.

Он был не человек. Ну, то есть человек — но не такой. Высокий, в броне из костяных пластин. Глаза жёлтые, без зрачков. Он нюхал воздух. И от него тянуло этим запахом — кислым, тягучим.

Я не дышал. В голове было только одно: «Не двигайся».

Он прошёл в трёх метрах. Остановился. Повернул голову. Посмотрел на куст. На меня.

И я побежал.

Впереди мелькнул просвет. Ручей. Я прыгнул, ушёл под воду с головой и поплыл по течению, не высовываясь.

Когда вынырнул — было тихо. Тварь осталась позади. Кисляк ушёл. Я выполз на берег, мокрый, дрожащий, и долго лежал на траве, глядя в чужое небо.

Я выжил. Первый день. Первый день, который мог стать последним.

Ночью мне стало плохо.

Голова разболелась так, что я видел звёзды перед глазами. Во рту пересохло — язык шершавый, как наждак. Мутило, но не от желудка, а глубже — как будто внутри что-то скрипело и не давало дышать. Я лёг. Небо качнулось. Закрыл глаза.

Утром стало хуже.

Я поднялся — не потому что хотел, а потому что понимал: если останусь, то не встану. Ноги слушались плохо. Руки дрожали. Голова гудела. Во рту сухость такая, что не сплюнуть.

Пошёл вперёд. Держался за ручей, потому что ручей — это направление. Ориентир. Пока есть ориентир — ты не кружишь на месте. Пока не кружишь — ты живой.

К утру я вышел к людям.

Дальше ты знаешь.

А я вот ни хрена не знаю. Я жил, был, а сейчас здесь.

продолжение?

Голова разболелась так, что я видел звёзды не только на небе, но и перед глазами. Во рту пересохло — язык шершавый, как наждак, глотать больно. Меня мутило, но не от желудка, а глубже — как будто внутри что-то скрипело и не давало дышать. Я сел на землю, потом лёг. Небо качнулось. Я закрыл глаза и провалился в какую-то душную, липкую темноту.

Утром стало не легче. Хуже.

Я поднялся — не потому что хотел, а потому что понимал: если останусь, то не встану. Ноги слушались плохо. Руки дрожали. Голова гудела, как трансформаторная будка. Во рту была сухость такая, что я не мог сплюнуть.

Я пошёл вперёд. Куда — не знал. Просто шёл. Держался за ручей, потому что ручей — это направление. Ориентир. Пока есть ориентир — ты не кружишь на месте. Пока ты не кружишь — ты живой.

К утру я вышел к людям.

Сначала я услышал голоса. Потом увидел дым — тонкую струйку над деревьями. Потом запах: жареное мясо. Мой желудок скрутило, но не от голода — от тошноты. Я не побежал на дым. Я остановился. Присел за дерево и стал смотреть. Это тоже привычка: сначала посмотри, потом иди. На стройке так же — прежде чем лезть на этаж, глянь, куда ставить ногу. Иначе полетишь.

Лагерь был небольшой. Три костра, несколько палаток из шкур, какие-то навесы. Человек десять, может, пятнадцать. Все в такой же одежде, как у меня, — рубахи, штаны, кто-то в чём-то похожем на кожу. У каждого на поясе или за спиной — ствол. У кого-то короткий автомат, у кого-то карабин, у одного — дробовик. Оружие было потёртое, рабочее, без всякого пафоса. Как инструмент. Как кувалда или лом. Я не разбирался в марках, но понял главное: здесь это норма. Как каска на стройке. Есть у всех, кто не первый день.

Я смотрел долго. Минут двадцать, наверное. Пока один из них не повернул голову и не посмотрел прямо на меня.

Он не закричал. Не схватился за оружие. Просто смотрел. Потом поднялся и пошёл ко мне. Спокойно, без спешки. Я мог бы убежать — но куда? Я и так бежал весь прошлый день. Хватит.

Он остановился в трёх шагах. Мужик лет сорока, борода, шрам через бровь. Глаза усталые, как у прораба в конце смены. Автомат висел у него на плече, но руки были свободны.

Он посмотрел на меня. Не на лицо — на руки. На то, как я стою. На то, как я дышу.

— Новенький? — спросил он.

Голос был обычный. Человеческий. Я чуть не заплакал от этого голоса. Не от жалости к себе — от того, что кто-то говорит со мной по-человечески.

— Новенький, — сказал я. — Первый день. Вернее, второй уже.

Он кивнул. Как будто ждал этого ответа. Потом прищурился.

— Тебя когда накрыло?

Я не понял.

— В смысле?

— Плохо когда стало. Ночью? Утром?

Я молчал. Откуда он знал?

— Ночью, — сказал я наконец. — Голова. Сухость. Мутит.

Он хмыкнул. Не злорадно — как будто подтвердил то, что и так знал.

— Понятно. Классика. Первый день пережил — Стикс тебя почувствовал. Теперь ему надо ответить. Или ты ответишь, или он тебя дожмёт. Долго не протянешь. Пошли.

— Куда?

— К костру. Живчик пить. Потом поговорим.

Я не знал, что такое живчик, но пошёл. Потому что выбора не было. И потому что он не спрашивал — он говорил. Как бригадир. Как человек, который знает, что делает.

У костра он усадил меня на бревно. Достал флягу — обычную, поцарапанную, обтянутую кожей. Открыл, налил в крышку что-то мутное, бледно-жёлтое.

— Пей.

Я взял крышку. Руки дрожали. Запах был странный — спирт, но не только. Что-то ещё, землистое, тяжёлое, как плесень в подвале.

— Что это?

— Живчик. Слышал про такой?

— Нет.

Он сел напротив, вытер рот рукавом.

— Тогда слушай. Ты сейчас в Стиксе. Это не игра, как бы тебе ни казалось. Это место. Оно живое. Оно нас не любит. Тех, кто не иммунный, оно меняет — сначала чудишь, потом становишься тварью. А иммунных терпит. Но не прощает. Иммунному без живчика — смерть. Медленная. Сначала головная боль, сухость, мутит. Потом хуже. Потом — всё.

Я смотрел на крышку в руке. Мутная жидкость. Пахнет спиртом и чем-то гнилым.

— А живчик — это что?

— Алкоголь и споран, — сказал он. — Споран — горошина из твари. Серо-зелёная дрянь, вроде плесени. Вырезаешь, кидаешь в спирт. Настаивается. Пьёшь. Иммунному — жизнь. Изменённому — отсрочка. Нам — работа.

— Это обязательно?

— Если ты иммунный — обязательно. Если изменённый — уже всё равно. Пей, не тяни.

Я выпил. Горько, холодно, отдаёт металлом и чем-то гнилым. Внутри стало тепло, а потом как будто что-то отпустило. Головная боль ушла. Сухость во рту прошла. Я сидел и дышал, как после тяжёлого мешка, который наконец снял с плеч.

Он смотрел на меня.

— Полегчало?

— Да, — сказал я. — Как будто… — я не нашёл слова. — Как будто выключили что-то.

— Значит, иммунный, — сказал он. — Изменённым живчик не помогает. Они его пьют, но им всё равно. А тебе полегчало. Значит, ты наш.

Я не знал, радоваться этому или нет. Но головная боль прошла. Уже что-то.

— Живчик каждый делает сам, — продолжил он. — Это не общее. Это твоё. Рецепт у всех разный. Кто-то на спирту, кто-то на самогоне, кто-то на чём попало. Главное — споран. Без него — просто пойло. С ним — живчик. Флягу свою заведёшь. Спораны в стабе купишь. Или сам добудешь. Как хочешь.

Он забрал крышку, закрыл флягу, повесил её на пояс.

— Как звать? — спросил он.

Я открыл рот. И ничего не сказал. Потому что не знал.

Он посмотрел на меня внимательно. Потом хмыкнул.

— Понятно. Первый день, имя не вернулось. Бывает. У кого-то через неделю возвращается, у кого-то вообще нет. Тут главное — не имя. Тут главное — прозвище. Имя тебе Стикс сам даст, если заслужишь. А пока будешь… — он оглядел меня с ног до головы. Мокрый, грязный, в чужой рубахе, с руками, которые ещё помнят цемент. — Будешь Мокрый.

Я не обиделся. Мокрый так Мокрый. Хуже, чем «эй» и «мужик», всё равно не будет.

— Я твой крёстник, — сказал он. — Гвоздь. Запомни: если что — ты под Гвоздём.

— Понял, — сказал я.

Вот и всё крещение. Проще некуда. Никаких собраний, никаких чаш с горьким пойлом. Просто мужик дал кличку и сказал, что теперь я под ним. Как на стройке: бригадир сказал — ты в бригаде. Иди работай.

Меня накормили. Дали миску какой-то похлёбки с мясом и кореньями. Я ел так, что Гвоздь смотрел на меня и качал головой.

— Ты не жри так, — сказал он. — Тебя сейчас вырвет.

Не вырвало. Организм у меня был закалённый: стройка, склад, ночные смены. Я привык есть быстро и много, потому что неизвестно, когда следующий раз.

Потом я сидел у костра и думал. О том, что теперь у меня есть фляга — не моя, но мне дадут. И споран. И спирт. И рецепт. И всё это надо будет делать самому. Никто за меня не сделает.

Это было даже честно. Как на стройке: твой инструмент — твоя забота. Сломал — чини сам. Потерял — ищи сам. Никто не принесёт.

Утром мы вышли в путь.

Гвоздь сказал, что ведёт группу до стаба. Я не знал, что это такое, и спросил.

— Стаб — это убежище, — объяснил он на ходу. — Типа базы. Там стены, там охрана, там торговля. Там можно жить. Не как в раю, конечно, но хотя бы не сдохнуть от первой же твари.

— И далеко до него?

— Дня три. Если повезёт. Если нет — больше.

Мы шли через лес. Я нёс мешок с каким-то скарбом — мне выдали как новому. Мешок был тяжёлый, но я привык. Тяжелее цемента всё равно не будет.

По дороге я смотрел по сторонам. Учился. Это было единственное, что я умел делать хорошо: смотреть и запоминать. Как Гвоздь ставит ногу, как он слушает лес, как он поднимает руку, когда надо остановиться. Как остальные проверяют кусты, прежде чем пройти. Как держат оружие — не на плече, а в руках, стволом вниз, но готовые вскинуть в любую секунду.

Это было не просто так. Это был опыт. Чужой опыт, который я впитывал как губка.

На второй день я услышал в голове голос.

Не чужой. Свой. Но как будто не мой.

«Первый день пережит. Первое испытание пройдено. Статус подтверждён: иммунный. Дар не определён. Ждите.»

Я вздрогнул. Остановился. Гвоздь обернулся.

— Ты чего?

— Ничего, — сказал я. — Показалось.

Он посмотрел на меня внимательно. Потом кивнул.

— Бывает. У всех бывает. Стикс говорит не всем и не всегда. Если услышишь что-то — не бойся. Это не глюк. Это он.

Я не стал уточнять, что именно услышал. Что-то мне подсказывало, что про «дар» лучше пока молчать. Не потому что опасно. А потому что если это правда — я не хотел, чтобы об этом узнали раньше меня.

На третий день мы вышли к стабу.

Он стоял на холме — серые стены из бетона и дерева, вышки по углам, ворота из толстых досок, обитых железом. На вышках — люди с оружием. У одного я разглядел длинную винтовку с оптикой. У остальных — автоматы и карабины. Обычные, рабочие, как у всех. Над воротами висел флаг: чёрное полотно с белой полосой. Никаких гербов, никаких названий. Только цвет.

— Это Серый, — сказал Гвоздь. — Один из стабов. Не самый большой, но живой. Тут можно передохнуть, найти работу, купить снарягу. Спораны тут продают. Спирт тоже. Флягу подберёшь. Дальше сам. \дальше сам подумал я\

Я смотрел на стены. На людей, которые ходили по ним с оружием. На дым из труб. На жизнь, которая продолжалась — несмотря ни на что.

И я понял, что это только начало.

Первый день я выжил. Второй — прошёл крещение. Третий — дошёл до людей.

Дальше будет сложнее.

Гораздо сложнее.

продолжение нужно?