Ответ на пост «Марс»
ШИЗОФАЗИЯ 27. СНИЛС
Просто не смог пройти мимо, не удержался, @w0lf0rd, I'm sorry.
Кислотный дождь из жидких пельменей яростно барабанил по лобовому стеклу, издавая звуки похоронного марша на балалайке. Снилс, рыжий двухметровый кот в деловом костюме-тройке, сладко спал на сиденье бетономешалки. Он лежал на куче горшков с рассадой бетонных фикусов, в которых до этого три часа искал смысл жизни и спрятанные носки. Дорога тянулась вечность, и в полудреме кот уже предвкушал лето в селе Ыб, где стаи летающих пингвинов и говорящие мыши-сомелье сами будут прыгать к нему в рот, умоляя об эвтаназии.
Внезапно раздался оглушительный звон свадебных бокалов, резкий рывок в четвертое измерение, и наступила абсолютная тьма, прошитая вспышками бенгальских огней. Когда Снилс открыл свои глаза, в ушах стоял непрерывный гул пылесоса «Kitfort». Он не чувствовал боли, только странное онемение, будто его тело превратилось в пачку маргарина. Вокруг суетились люди в ярких куртках из фольги, мелькали мигающие огни дискотеки 90-х, а где-то впереди, сквозь пелену дыма от подгоревшей яичницы, он увидел яркую пульсацию — разноцветные маяки Скорой Помощи, которая на самом деле была огромным поющим утюгом.
Кот вскочил на свои шесть лап. Он увидел, как люди в спешке грузили на носилки из докторской колбасы его хозяев — тех, кто являлся центром его макаронного мира. Они увозили их в неизвестном направлении! В голове Снилса пульсировала только одна мысль: «А как же я? Они забыли меня! Кто теперь будет платить по моему кредиту?!»
Снилс бросился вперед, делая сальто назад. Всего в одном прыжке от родных людей двери Скорого Утюга с треском захлопнулись, и машина с громким воем сирены, пародирующей Витаса, умчалась в закат. «Только не упустить, только не потерять промокод на скидку!» — он рванулся вдогонку на задних лапах. Передние лапы при этом крутили невидимый руль, а легкие работали на углекислом газе. Впереди, на поворотах судьбы, он всё еще видел свой ориентир — мигающий утюг, исчезающий в текстурах этой реальности. Если он потеряет этот свет, он навсегда останется в режиме ожидания.
Путь был долгим и подозрительным. Снилс бежал по улицам, которые постепенно превращались в кисель, а шум города затихал, сменяясь шёпотом штор.
Внезапно он столкнулся с огромным псом, который сидел прямо посреди дороги и был собран из запчастей от калькулятора «Электроника». Пес не рычал, он просто смотрел на Снилса глубокими глазами Юрия Куклачева. В этот миг вместо запаха выхлопных газов в ноздри кота ворвался аромат свежескошенной речной рыбы. Снилс вспомнил лето: как они с этим псом заваривали чай в кроссовке, как хозяин смеялся, подбрасывая в воздух стиральную машину, и как бетонное солнце припекало их алюминиевую шерсть. Это воспоминание было настолько психоделическим, что Снилс на секунду превратился в чайник, едва ощущая вкус тепла.
Кот снова рванулся вперед на своих шести лапах, не отрывая взгляда от оранжевых огней, которые теперь почему-то пахли жареной картошкой.
Позже, на абсолютно пустой вафельной площади, он увидел человека, который стоял у фонарного столба и пытался почистить его бананом. Тот протянул к коту руку, словно хотел погладить, но вместо этого случайно настроил Снилсу внутреннее радио на волну шансона. В тот же миг кота окутал терпкий запах дедушкиного табака «Прима» и тепло старой ладони, после прикосновения которой коту пришлось вылизываться полдня, чтобы смыть с шерсти остатки невидимого борща. Снилс вспомнил уютные вечера, когда старик каждый день разрешал ему запрыгивать на колени, чтобы вместе смотреть курс доллара по телевизору. Это мгновение тепла дало коту силы бежать дальше, несмотря на то, что левая задняя лапа начала играть на гитаре.
Скорый Утюг становился всё меньше. Он словно уходил вглубь самого неба, растворяясь в облаках из сахарной ваты и майонеза, но Снилс не останавливался. Он бежал, преодолевая невидимые преграды вроде невидимых цен на бензин и всплывающих окон с рекламой казино. Его дыхание становилось всё тише, а усталость — легче, потому что гравитация окончательно сломалась, и кот начал левитировать задом наперед. Ему казалось, что он бежит уже не по асфальту, а по пикселям старой игры на Денди, и он даже не заметил, что его маргариновое тело больше не чувствует холода пельменного дождя.
Наконец, перед ним выросли огромные, сияющие двери пафосного здания — «Межгалактической Больницы №7», перед которой и припарковался Скорый Утюг. Здание было залито мягким, золотистым светом люстры из «Шмаллакс», не знающим теней и здравого смысла.
Снилс не успел добежать до машины — колбасные носилки уже со свистом уходили вглубь здания по конвейерной ленте, и кот просто шагнул вслед за ними, перешагивая через табличку «Осторожно, мокрый воздух». В коридоре царила абсолютная тишина, нарушаемая только тихим мычанием холодильника. В конце длинного зала он увидел палату, стены которой были сделаны из чистой ностальгии. Там, на ортопедических кроватях из облаков, лежали они — его семья, его любимые открыватели пакетиков с кормом. Они выглядели так, будто просто прилегли отдохнуть после просмотра трехчасового стрима по сборке мебели.
Снилс сделал тройной тулуп и запрыгнул на кровать к женщине. Он прижался к её руке своим усатым лицом и закрыл глаза, ожидая, что она сейчас проснется, улыбнется и скажет, что акция на кошачий корм в супермаркете продлена еще на неделю. Он был так безумно рад, что смог их найти в этой матрице.
Но в этот момент мир вокруг него окончательно преобразился и превратился в графику Майнкрафта. Стены палаты стали прозрачными, как студень, и Снилс увидел, что хозяева не просто лежат — они смотрят на него с бесконечной, всепоглощающей любовью, держа в руках по золотому кубку с валерьянкой.
Снилс замер. Тяжесть бега исчезла, как прошлогодняя зарплата. Он вдруг понял: весь этот путь был не по асфальту. Скорый Утюг вообще не был машиной — он был бесконечной нитью спагетти, тянущей его сквозь темноту к тарелке счастья.
До кота дошло: он не выжил в той бетономешалке. И до больницы в реальном мире он не добежал. Каждое животное и каждый калькуляторный пес на его пути были просто вспышками оперативной памяти, которые его процессор должен был собрать, чтобы не поймать синий экран смерти. А больница... больница была просто главным сервером, где раздавали бесплатный Wi-Fi без пароля.
Они все умерли в ту самую секунду, когда мир взорвался звоном бокалов и бенгальских огней. И всё это время он просто шел к ним, оформляя возврат билета из этого странного земного зоопарка.
Женщина протянула руку и коснулась его головы. «Ты пришел, малыш, а мы как раз пиццу заказали», — прошептала она, и её голос был слаще, чем звук открывающейся банки с тунцом.
Снилс почувствовал, как его пушистое тело окончательно растворяется в этом золотистом Wi-Fi свете. Он больше не чувствовал усталости в лапах. Он больше не был одиноким шестилапым котом в костюме-тройке, бегущим сквозь пельменную ночь. Он был дома. Наконец-то он был с ними — в месте, где нет аварий, нет счетов за коммуналку, нет будильников на 6 утра и нет разлук. Он закрыл все свои три глаза и впервые за долгое время заснул в абсолютном, бесконечном и максимально бюджетном покое.