Есть у некоторых представителей Кавказа и Закавказья одно удивительное свойство - сколько бы они не жили в России, чем бы они здесь не занимались, но в момент возбуждения уголовного дела они моментально забывают русский язык, причем забывают так крепко, что требуют обязательного участия переводчика и перевода всех документов на свой язык. Всегда при этом вспоминал вот этот фрагмент фильма "Собачье сердце"

Вспоминаю потому, что русский язык "забывают" даже сотрудники университетов, которые на нем преподавали. Этот удивительный феномен требует внимательного изучения, но впрочем я отвлекся.

Ну вот и наш злодей врубил это свойство организма и потребовал переводчика с табасаранского, чтобы на все следственные действия с ним ходил и все документы ему предоставили на родном языке.

Следователь обращается в наше бюро торговой палаты, где точно знают всех переводчиках со всех языков, включая африканские диалекты и могут предоставить или самого переводчика "в натуре", если он у них есть или по крайней мере дать контакты.

Кто такие табасаранцы? Это небольшой народ, живущий в Дагестане и рядом. По всей стране их около 300 тысяч, табасаранским языком в разной степени владеют 80 тысяч. Поэтому переводчиков с табасаранского на русский, которые владеют языком на официальном уровне перевода документов, есть 6 человек и все они проживают в Москве и Ростове-на-Дону. Такой официальный ответ дали следователю в бюро.

Таким образом, перевод уголовного дела на табасаранский существенно затянул бы время расследования. Ну и возникает второй момент - раз следствие сказало "А", предоставив перевод на следствии, то суд должен сказать "Б" и предоставить переводчика в судебном заседании "телесно", что значительно сложнее, чем получить переводы по почте.

Следователь пришел с классическим русским "что делать?". Беру материалы, читаю допрос подозреваемого. Допрос качественный, следователь правильно выяснил анкетные данные "родился в Дагестане, служил в армии по призыву на ДВ, остался после армии в 1984 году, поступил в техникум в Лесозаводске...."

- Стоп, говорю я следователю. - Он учился в техникуме в Лесозаводске и по учебной программе проходил русский язык и экзамены сдавал на русском.... Запроси копию диплома и справки о знании русского языка из этого техникума.

Так мы и сделали и получили копию диплома с "хорошо" по русскому и справку, согласно которой студент Алиев хорошо владел языком, писал письменные работы и т.д.

Копия диплома и справка были приложены к материалам уголовного дела и злодей Алиев был осужден за свои прегрешения, несмотря на крики о нарушении его конституционных прав и угрозы, что всех нас (сотрудников ППС, следователя, оперов, прокурора и судью) немедленно уволят.

Пост скриптум. Спустя лет 10 Алиев снова нагрешил на уголовное дело в моем, уже бывшем, районе. Снова потребовал перевода на табасаранский и (времена сменились и электронным путем этот вопрос решался гораздо проще) ему был этот перевод предоставлен. Со слов коллег знаю, что наш злодей, почитав несколько минут обвинение на табасаранском попросил копию на русском языке.

А узбекские того же призыва пиздюки радостно это дело обозревают. Их-то, почему-то, никто не трогает?

Почему, подумал я, намотал ремешок на руку и пошел в узбекский отдел.

Визгу было - как будто свинарник на выезде ликвидровали. Разбежались, приходит делегат:

- Ыды, Халимов зовет.

Прихожу, сидит этот самый на 120 кг Халимов, вокруг него мелочь опиздюленная.

- Ти зачэм маладой бил?!

- А ты в это время что делал?

- Э-э! Ти нэ панимаишь! Они русский язык нэ знают, им служить трудно, зачэм трогал?!

- А наши узбекского не понимают, им служить трудно, ты что делал в это время?

Короче, я вас уверяю, пока я служил, нацменам было скучно.

С азербонами отдельные терки были, как-нибудь потом распишу.

С азербонами отдельные терки были

Как, впрочем, и с остальными крестовыми мастями нашего Великого и могучего Союза.