Наступает бронзовый век (около 4,500 - 1,200 лет до н.э.) используются бронзовые орудия и оружие, возникают крупные цивилизации (Месопотамия, Древний Египет), появляется письменность. Вы упорно не жалея себя фигачите по 50 тыс.рублей в эквиваленте эпохи и складывайте в свой тайничок.

Ого! Вот уже и Железный век (около 1,200 лет до н.э. - 500 н.э.) – во всю используется железо вместо бронзы, расширяются великие империи (Римская, Персидская), развиваются философские учения и религии. А вы продолжаете копить.

Как быстро летит время! Наступают Средние века (около 500 - 1500 н.э.) – устанавливается феодальная система, происходят крестовые походы и культурный обмен, развиваются наука и искусство. Вы всё также откладываете по 50 тыс. рублей. Если что-то смогли заработать сверху - ок, можете покушать.

Наступает так называемый Новое время (Возрождение, Ренессанс) (1500 - 1800 н.э.) – происходят географические открытия, начинается реформация религии, развивается научный метод. Вы продолжаете своё дело. Откладывайте и копите.

Всё ближе к нашему времени. Индустриальная эпоха (18-19 века) –начинается индустриализация, происходит урбанизация и рост рабочего класса, появляются новые технологии и изобретения. Всё ещё колбасите по 50 тыс. и ныкаете их в копилочку.

Современная эпоха (20 век - настоящее время): происходят мировые войны, устанавливается конфликт между СССР и США (холодная война), развиваются информационные технологии - радио, телевидение. Вы всё ещё трудитесь в поте лица и продолжаете копить.

Наконец наступает 21 век. Увеличивается влияние технологий, возникают глобальные вызовы (изменение климата, пандемии), акцентируется внимание на правах человека и разнообразии.

И в 2024 году вы наконец-то решаете проверить, сколько же вы накопили? А накопили вы только половину от 13 млрд. рублей!!!

Эх! Надо было по 100 тыс.рублей в месяц откладывать, чтобы за 10.8 тысяч лет успеть!

Его встретили не особенно ласково; но он вел себя весьма достойно, ничего не просил для себя и напирал главным образом на то, что идея электрификации отсталых окраин чрезвычайно близка его сердцу.

— Вашему строительству, — говорил он, — не хватает денег. Я их достану. И он предложил организовать при строительстве электростанции доходное

подсобное предприятие.

— Что может быть проще! Мы будем продавать открытки с видами строительства, и это принесет те средства, в которых так нуждается постройка. Запомните: вы ничего не будете давать, вы будете только получать.

Александр Иванович решительно рубил воздух ладонью, слова его казались убедительными, проект был верный и выгодный. Заручившись договором, по которому он получал четвертую часть всех барышей с открыточного предприятия, Корейко начал работать.

Сперва понадобились оборотные средства. Их пришлось взять из денег, ассигнованных на постройку станции. Других денег в республике не было.

— Ничего, — утешал он строителей, — запомните: с этой минуты вы будете только получать.

Александр Иванович верхом на лошади проинспектировал ущелье, где уже возвышались бетонные параллелепипеды будущей станции, и одним взглядом оценил живописность порфировых скал. За ним на линейке прикатили в ущелье -фотографы. Они окружили строительство суставчатыми, голенастыми штативами, спрятались под черные шали и долго щелкали затворами. Когда все было заснято, один из фотографов спустил шаль на плечи и рассудительно сказал:

— Лучше, конечно, было бы строить эту станцию левее, на фоне монастырских руин, там гораздо живописнее.

Для печатания открыток решено было как можно скорее выстроить собственную типографию. Деньги, как и в первый раз, были взяты из строительных средств. Поэтому на электрической станции пришлось свернуть некоторые работы. Но все утешались тем, что барыши от нового предприятия позволят нагнать упущенное время.

Типографию строили в том же ущелье, напротив станции. И вскоре неподалеку от бетонных параллелепипедов станции появились бетонные параллелепипеды типографии. Постепенно бочки с цементом, железные прутья, кирпич и гравий перекочевали из одного конца ущелья в другой. Затем легкий переход через ущелье совершили и рабочие — на новой постройке больше платили.

Через полгода на всех железнодорожных остановках появились агенты-распространители в полосатых штанах. Они торговали открытками, изображавшими скалы виноградной республики, среди которых шли грандиозные работы. В летних садах, театрах, кино, на пароходах и курортах барышни-овечки вертели застекленные барабаны благотворительной лотереи. Лотерея была беспроигрышная — каждый выигрыш являл собою открытку с видом электрического ущелья.

Слова Корейко сбылись — доходы притекали со всех сторон. Но Александр Иванович не выпускал их из своих рук. Четвертую часть он брал себе по договору, столько же присваивал, ссылаясь на то, что еще не от всех агентских караванов поступила отчетность, а остальные средства употреблял на расширение благотворительного комбината.

— Нужно быть хорошим хозяином, — тихо говорил он, — сначала как следует поставим дело, тогда-то появятся настоящие доходы.

К этому времени экскаватор «Маршан», снятый с электростанции, рыл глубокий котлован для нового типографского корпуса. Работа на электростанции прекратилась. Строительство обезлюдело. Возились там одни лишь фотографы и мелькали черные шали.

Дело расцвело, и Александр Иванович, с лица которого не сходила честная советская улыбка, приступил к печатанию открыток с портретами киноартистов.

Как водится, однажды вечером на тряской машине приехала полномочная комиссия. Александр Иванович не стал мешкать, бросил прощальный взгляд на потрескавшийся фундамент электростанции, на грандиозное, полное света,здание подсобного предприятия и задал стрекача.

— Гм,— сказал председатель комиссии, ковыряя палкой в трещинах фундамента. — Где же электростанция?

И он посмотрел на членов комиссии, которые в свою очередь сказали «гм». Электростанции не было.

Зато в здании типографии комиссия застала работу в полном разгаре. Сияли лиловые лампы, и плоские печатные машины озабоченно хлопали крыльями. Три из них выпекали ущелье в одну краску, а из четвертой, многокрасочной, словно карты из рукава шулера, вылетали открытки с портретами Дугласа Фербенкса в черной полумаске на толстой самоварной морде, очаровательной Лиа де Путти и славного малого с вытаращенными глазами, известного под именем Монти Бенкса.

И долго еще после этого памятного вечера в ущелье под открытым небом шли показательные процессы. А Александр Иванович прибавил к своему капиталу полмиллиона рублей.

Его маленькие злые пульсы по-прежнему нетерпеливо бились. Он чувствовал, что именно сейчас, когда старая хозяйственная система сгинула, а новая только начинала жить, можно составить великое богатство.