3013
Старый дом
244 Комментария  

Истории, достойные сценариев голливудских ужастиков, происходят совсем рядом с нами. И чаще всего мы их просто не замечаем.

На центральной улице небольшого районного городка стоял красивый деревянный дом. Почти восемьдесят лет назад в этом доме жила счастливая семья. Молодой рабочий завода и его красавица-жена. Как водится, комсомольцы, активисты. Супруг увлекался резьбой по дереву, поэтому украсил свой новый дом узорчатыми панелями. Да такими красивыми, что со всей окрестности приходили люди посмотреть на его работу.


Шли годы. Город всё ближе подступал к посёлку и в один отнюдь не прекрасный день, посёлка не стало. Вместо него была новая городская улица. Частный сектор, стиснутый со всех сторон панельными многоэтажками. А прямо напротив красивого дома расположилась автобусная остановка.


Изменились и жители дома. У молодой пары родились близнецы. Брат и сестра. Но то ли с генами не повезло, то ли соседи сглазили младенцев, через некоторое время оказалось, что не быть им ни врачами, ни учителями. А сидеть всю жизнь на шее у родителей, и с раннего детства быть пациентами нашей психиатрической клиники.


Прошли десятилетия. Дом ветшал, но всё ещё поражал своей величественной красотой и резными панелями. Рабочие, ожидающие автобуса на остановке, курили и любовались тонкой работой мастера. Умерли родители, и брат с сестрой остались одни. Жили скромно, изредка появляясь на улице, чтобы получить крошечную пенсию по инвалидности, сходить в магазин за хлебом, да ещё каждый год на обязательную комиссию в клинику. Порядок такой.


С дедом Игорем я познакомился, когда однажды тёмным осенним вечером гопота из «панелек» не смогла пройти мимо безобидного старика. Отбирать у него было нечего, поэтому молодые интеллектуалы и спортсмены слегка потоптались по его телу и ушли дискутировать на тему творчества Блока. Деда Игоря подобрал милицейский патруль, привычно рассмотрел поверхностные травмы и доставил в приёмную хирургии.


- Кто вас так? – с сочувствием спросил я.


Старик лишь развел руками и растерянно улыбнулся. Врачи приёмной пару часов пытались добиться от него хоть каких-то вменяемых ответов, а потом поняли, что пациент не совсем по их профилю и вызвали коллег из психиатрии.


- О, Петров, - с ходу признал деда психиатр.


Старик с радостной улыбкой поднялся ему навстречу и что-то замычал.


- Вижу, вижу, - мягким вкрадчивым голосом, от которого мурашки бежали по коже, сказал врач. – Досталось тебе. Ну, ничего, сейчас коллеги тебе помогут, и поедем в отделение. Или домой хочешь? Бабка, небось, волнуется?


Дед Игорь закивал головой.


- Он немой? – спросил хирург.


- Нет. Просто не разговаривает с незнакомыми. Травмы серьёзные?


- На этот раз повезло. Сейчас ссадины обработаем и свободен.


- Ну и хорошо. Отпустите его с нами, а то он тут у вас такого наворотит. Не любит незнакомых мест.


- Под вашу ответственность, - пожал плечами хирург. – И пусть кто-то из наших санитаров с вами едет. Для сопровождения.


- Да без проблем, - легко согласился психиатр.


Так я оказался в одной машине с дедом Игорем и его лечащим врачом. Ехать до клиники было долго, поэтому по дороге врач рассказал мне и про дом, и про близнецов. А ведь я каждый день проезжал мимо их жилища и даже не знал, что в двух шагах от многолюдной автобусной остановки происходит такое.


С лица старика не сходила улыбка. Он ехал в знакомое место. И старался незаметно прикоснуться к руке своего доктора.


Ещё через пару лет соседи заметили, что старики перестали выходить из дома. Неделю нет, вторую. Забеспокоились и вызвали милицию. Дед Игорь лежал на кухне, судя по положению тела и спокойному лицу, в иной мир он отошёл быстро и без мучений. А на втором этаже, в пыльной постели, в грязной комнате с занавешенными окнами обнаружили мумифицированное тело его сестры, которая умерла гораздо раньше, несколько месяцев назад. Запах, насекомые


- Соседи, ну вашу ж мать! – расстроенно сказал участковый. – Вы что, слепые?


Дом опустел. Наследников у стариков не оказалось, поэтому через некоторое время там поселились бомжи. А где бомжи, там и пожар. И всего через полгода после смерти последних жителей, узорчатые деревянные панели, которыми так восхищалась когда-то вся улица, сгорели.


Вот так, на улице большого шумного города можно умереть и никто этого не заметит.

Старый дом старики, Одиночество, не смешно, длиннопост
Показать полностью 1
2997
Про чтение
163 Комментария  

Стоим осенью в медобеспечении на очередных стрельбах. Скучно, дождь, хочется домой и спать. Солдаты бегают, стреляют, а нам, докторам, вообще нечего делать. От тоски читаем, что под руку попадётся. Я в третий раз перевернул «Справочник фельдшера» 1963-го года выпуска, с раздражением забросил его в угол палатки и повернулся к коллеге, увлеченно шелестящему страницами какой-то глянцевой книжицы.

- Саша, а что ты читаешь?


- Да ужастик какой-то про вампиров. У жены взял.


- Ну и как? Нравится?


- Да ничё так. Читать можно.


Нет ничего более странного, чем могучий капитан-десантник, увлечённо читающий на полигоне «Сумерки».

4362
О женской логике
212 Комментариев  

Это сейчас можно в интернете заочно с девушкой познакомиться, посмотреть её фотографии в купальнике и без и только тогда робко написать:

- Привет.


А она через пару месяцев ответит.


- Ну, привет.


И покатило.


Когда Интернет был веянием загнивающего запада, мы знакомились по телефону. По тому телефону, который в коридоре, на тумбочке стоял. Брали телефонный справочник и звонили всем подряд, пока не натыкались на девичий голос. Ну а там слово за слово. Или выцыганивали у дворовых приятелей телефонные номера одноклассниц или однокурсниц. И тоже звонили. И о внешности девушек зачастую имели весьма расплывчатое представление. Поэтому и случались вот такие истории.


Как-то вечером еду я из родного города в соседний на ночное дежурство в больницу. Мобильные тогда только у новых русских были, пейджеры как-то ещё не появились, короче – каменный век. Лет мне семнадцать, жизнь – впереди. Гаджетов ещё не изобрели, пялиться не во что, поэтому стою, ворон считаю, автобус жду. А он, зараза, застрял где-то. Краем глаза смотрю – на остановку выходит девушка примерно одного со мной возраста. Ничего такая. Платье короткое, реснички накрашенные – при параде короче. Осматривается – и прямиком ко мне. Ничего себе, думаю. Вот что с девушками сексуальная революция сделала.


Девушка подходит и с ходу:


- Коля?


- Нет, - вздыхаю я. – Паша.


- Точно? – хмурится девушка.


- Точно, - киваю я.


Отходит. Топчется на месте, поглядывая на меня. Снова подходит.


- Ты точно не Коля?


- Да не Коля я.


- Ещё скажи, что это не ты мне звонил.


- Не я.


- А чего тогда не уезжаешь?


- «Пятёрку» жду. Мне на работу, в П.


- А-а, - девушка подозрительно меня оглядывает и отходит.


Всё понятно. Позвонил ей какой-то Коля, поболтали, договорились о встрече. А теперь, стоит, паразит, где-нибудь неподалёку, и ржёт, наверное, или вообще не пришёл.


А девчонка ничего такая. Я бы…. Вот только мне на работу надо. И дома у меня тоже девушка есть, а у неё удар с правой хлёсткий. Значит – не судьба.


Девушка мнётся, стоит, ждёт. Жалко мне её стало. Смотрю – неподалёку «пятёрка» появилась. Классический, жёлтый Икарус с гармошкой. Решил я девчонку напоследок поддержать. Подхожу.


- Слушай, - говорю. – Ты не волнуйся, придёт он. А если не придёт – то он дурак.


- Так бы и сказал, что не понравилась! – обиженно говорит девушка.


И, уже уходя с гордо поднятой головой, бросает через плечо:


- Мудак.


Женская логика. Она, как истина, где-то рядом.

Показать полностью
2574
По следам Купитмана
111 Комментариев  

Ниндзя

Как во всякой уважающей себя районной больнице, у нас было отделение дерматовенерологии. Располагалось оно в отдельно стоящем здании, неподалёку от морга, и прочие пациенты старались обходить его стороной.


Особенной любовью пользовались крайние палаты второго этажа, окна которых были забраны частой решёткой. Именно за этой решёткой проходили принудительное лечение расплодившиеся деклассированные элементы и недавно освобождённые уголовники, попадающие под любимую медиками 46-ю статью.


Днём за пациентами этих палат велось особое наблюдение. Поэтому с наступлением сумерек, жизнь там била ключом.


Сижу на подоконнике, в коридоре приёмного отделения, курю и смотрю на улицу. Подоконники были удобные. Здание дореволюционной постройки – толщина стен почти метр, соответственно на подоконнике даже спать можно было. Двор освещается одиноким фонарём, который едва покачивается от ветра и выхватывает из темноты то один, то другой угол.


Вдруг откуда-то из темноты появляется скрюченная фигура. С быстротой молнии «ниндзя» перебегает двор и прижимается спиной к стене дерматовенерологии. Раздаётся короткий свист. И через решётку, ограждающую окно второго этажа протискивается рука. А вместе с рукой край простыни. Край медленно спускается вниз и оказывается, что это самая настоящая верёвка, связанная из постельного белья в духе приключенческих романов.


Ниндзя слегка подпрыгивает, ловит край верёвки, достаёт что-то из-за пазухи и заботливо заворачивает это в белую ткань. Верёвка скользит вверх и почти скрывается в окне, как в самом финале поднимаемый предмет выскальзывает, падает с высоты второго этажа на асфальт и со стеклянным звоном разбивается.


- Бля-я-я-я! – отчаянный крик раздаётся из окна.


Ниндзя складывается в три погибели и исчезает в тени. А со второго этажа ещё долго доносятся вопли и проклятия.


- Не получилось? – рядом со мной останавливается Игорь – второй из смены санитаров.


- Что не получилось?


- Да это кореша сифилитикам водку передают. Видишь, бутылку плохо закрепил, она и выскользнула. Горюют бедолаги. Кстати, позвоню Ваньке, санитару ихнему, чтоб не спал. А то мало ли, на вторую попытку пойдут, попадёт ему завтра.


Сын полка


В реанимационное отделение с диагнозом «нейросифилис» поступает весьма почтенный старичок. Вид у старичка плачевный. В анамнезе уже имеется перенесённый инсульт, и как следствие – частичный паралич, нарушения со стороны органов таза (а памперсы для взрослых тогда были большой редкостью). Сознание спутанное, пациент толком не помнит кто он и откуда.


Самое удивительное, что, несмотря на свое состояние и провалы в памяти, момент заражения дед помнил отлично. Рассказывал, что в 45-м брал штурмом Познань и сам лично выносил во двор тело его последнего коменданта Эрнста Гонелла. А потом освобождал окрестные польские деревушки. В одной из этих деревушек и познакомился с красивой женщиной по имени Бажена. Бажена была не советской женщиной, поэтому позволяла себе иметь половые контакты со всей воинской частью, мужчинами городка, рядом с которым квартировали солдаты. И стоило это по тем временам относительно недорого.


В жизни старика было две женщины. Его давно умершая бабка и Бажена. На бабку пациент не думал. Та за всю их совместную жизнь на сторону ни разу не посмотрела. А вот Бажена….


Красивая история, правда? Да вот только по документам по состоянию на текущий год пациенту исполнилось 65 лет, а значит, в годы штурма Познани ему было едва ли девять, и даже если он был в те годы «сыном полка», то ни о каких романтических отношениях с прекрасной полькой не мог и думать. Кроме того, при самых фантастических теориях заражения, первичное проникновение бледной трепонемы в организм пациента произошло максимум 7-8 лет назад. На «гостя из будущего» старичок явно не тянул, поэтому слушали мы его вполуха.


Как говорится, вишенкой на торте было появление в коридоре приёмного «давно умершей бабки». На следующее утро после госпитализации деда, в коридор, шаркая по истёртому линолеуму, зашла сухонькая старушка с клетчатой сумкой.


- Вы к кому? – спросила её дежурная медсестра.


- Да Иванов тут у вас лежит, старый козёл, - ворчливо говорит бабушка.


- А-а, сын полка, - оживает медсестра. – Проходите, с вами тут лечащий врач побеседовать хочет.


Тут-то всё и выяснилось. Непонятно откуда взялись штурм Познани и прекрасная полька Бажена, но лет пять-шесть назад старушка вернулась раньше времени из гостей и застукала горячо любимого мужа в объятиях одинокой сорокалетней соседки Варьки. Недолго думая, обманутая в лучших чувствах супруга схватила какой-то сельскохозяйственный инструмент и применила его слегка не по назначению. Да так активно, что неверный ловелас две недели встать не мог. Досталось и соседке. С тех пор с соседкой война, а Иванов изгнан на вечное проживание в сарайчик. Подняли из архивов истории болезни, и оказалось, что лет пять назад именно гражданка «Варька» проходила в нашем кож.-вен. отделении лечение от сифилиса. А среди партнёров соседа Иванова указать забыла. Или не забыла, а нарочно не указала, решив таким образом отомстить за синяки и вырванные крашеные патлы.


Врачи приняли во внимание, что в шестьдесят лет жизнь только начинается, и отправили гражданку Иванову на анализы. К их удивлению, бабушка была чиста, как юная комсомолка, что для многолетнего проживания в одном дворе с сифилитиком, просто чудо.


Уже уходя, бабушка склонилась над столом лечащего врача и спросила.


- Жить-то будет, старый козёл?


- Будет. Но перспективы неутешительные. Частичный паралич, изменение личности. Вы же сами видите, какую он нам тут историю рассказал. Может лучше будет его оформить в спецучреждение?


- В богадельню что ли? – презрительно поморщилась бабушка.


- Ну зачем же так сразу, в богадельню. В спецучреждение. Там сиделки, надлежащий уход, лечение.


- Нет, - отрезала бабушка. – Какой-никакой, а всё-таки муж. Сорок лет рядом. Сама выхаживать буду. Только от пакости ентой вы его вылечите. А с мозгами как-нибудь разберёмся.


И ушла. А потом и вправду забрала «старого козла» домой.


Какой вывод написать? Наверное, не изменяйте жёнам.

Показать полностью
1105
Это вам не Монте-Карло
44 Комментария  

Сейчас много историй про мошенников, которые орудуют в интернете и на улицах. На какие только хитрости не идут. Подчас не знаешь, ругать их или восхищаться. В конце девяностых этого народа тоже хватало. Только методы у них были грубее, топорнее. Сейчас такие схемы только смех вызвали бы, но люди тогда были непуганые, поэтому попадались.

В конце девяностых подрабатывал я санитаром в приёмном покое райбольницы. Санитары, которые работали со мной, делились на две категории. Либо студенты, либо бывшие зэки. А ещё с нами работал Аркадий. Тот самый Аркадий, который в этом рассказе https://pikabu.ru/story/arkashka_i_monashka_iz_serii_quotdev... имел неприятное знакомство со строгой монашкой.


На тот момент Аркадию было лет сорок пять-пятьдесят и в больнице его не любили. Был он жадный, подторговывал по отделениям консервами и семечками, фарцевал на рынке белыми крысами и на работу ходил только ради пенсии. В общем, классический мелкий бизнесмен. И все, от главврача до санитарки тёти Вали называли его не иначе, как Аркашка. Вот с этим субъектом и произошла однажды следующая история.


В девяностые все старались заработать. И ушлые белорусы быстро сообразили, что цены в отечественных магазинах значительно отличаются от цен в новообразованном соседнем государстве. А значит если закупиться дома, а потом продать на ближайшем «заграничном» вокзале, то можно неплохо заработать. В пятницу в магазинах сметались продукты, а утром в субботу в сторону границы шли электрички, забитые «бизнесменами» с огромными клетчатыми сумками.


Аркашка не мог пройти мимо этой золотой жилы. А так как ехать торговать одному было страшно, он подбил на поездку второго санитара по имени Игорь. Игорь был из «сидевших», ничего не боялся (по крайней мере, нам так рассказывал) и мог «кому хошь в морду дать». Кстати этот Игорь был тот ещё кадр. Талантливый художник, резчик по дереву, творческий человек. В самом начале девяностых они с подельником ночью подогнали к забору лакокрасочного завода грузовик, загрузили его и успели даже проехать километров десять, когда их повязали. Пять лет – довольно гуманный по тем времена срок. Своё деяние Игорь в нетрезвом виде оправдывал так:


- А что, все несут. В день по баночке лака, краски, под полой, через проходную. И они не воры! За годы работы и больше чем тот грузовик выносят. А я решил взять много и сразу.


Новоявленные бизнесмены накупили в пятницу продуктов полные сумки и поехали. Остальную часть истории нам потом Игорь рассказывал:


«Продали мы всё быстро. Налетели тётки, с руками всё оторвали. Судя по тому, что брали оптом – потом ещё где-то перепродавали. Посчитал я в кармане рубли – а неплохо получилось, жить можно.


Наторговались и на вокзал пошли, ночного поезда ждать. Часов пять сидеть, но ничего не поделаешь. Вокзал грязный, плитка битая, из сортира мочой несёт, над головами голуби летают, чуть ли не за шиворот гадят. В общем, красота.


На вокзале кроме нас народу много. По углам Сникерсами и порнушными газетами торгуют. Где-то уже из бутылок водкой булькают. А Аркашка сидит, деньги в кармане держит. Уговаривал его хоть чебуреков купить - ни в какую. Экономит. Взял себе минералки, от него отвернулся и сижу.


В самом дальнем углу зала ожидания, за каким-то столиком трое парней бросали кубик. Ставишь рубль – и бросаешь. Выпадает чётное – выиграл два рубля. Нечётное – проиграл.


Мы бы к ним не пошли, но Аркашку в сортир потянуло.


- Пошли, - говорит.- А то я один боюсь.


Ну пошли. А игроки недалеко от сортира и устроились. Мы уже мимо проходили, как один из парней кивнул Аркашке, мол, хочешь сыграть?


- Так тут деньги ставить надо, - надулся Аркашка.


- Давай я за тебя первый раз поставлю. Выиграешь – пополам. Проиграешь – ничего не должен.


- Ну, давай.


Бросили кубики. И Аркашка тут же выиграл. Отдал рубль парню. Стоит, второй выигранный рубль в потном кулачке сжимает, а глазки-то уже заблестели.


- Давай ещё.


Опять выиграл. Ух ты, на халяву – два рубля!


- Пошли, - говорю. – На пиво уже выиграли.


- Погоди, я хочу ещё сыграть! – отталкивает меня Аркашка.


Плюнул я на него и спать пошёл. Деньги за пазуху подальше засунул, руки на груди скрестил, на неудобной скамейке задремал. Как чувствую - кто-то меня тормошит. Открываю глаза – Аркашка.


- Игорь, слушай, одолжи денег.


- Ты с дубу рухнул? Ты ж больше меня наторговал.


- Да у нас там крупная игра пошла, - хрипло шепчет Аркашка. А у самого руки трясутся.


Оказывается, парни слили ему в кубики рублей двадцать и предложили не мелочиться. Везёт же! Рассказали о какой-то карточной игре. Смысла я особо не понял, но выигрывал тот, кто в конце концов делал финальную ставку. Если денег на ставку нет – ты проиграл.


Собрали человек пять по вокзалу таких же дурачков, как Аркашка и сыграли круг, второй. Потихоньку кон растёт, а лишние люди отваливаются. Остался только Аркашка и ещё один мужик. А на кону уже тыщи три, не меньше. По тем временам – огромные деньги. Но тут у Аркашки ставки кончились. Его на пять минут отпустили, он ко мне и бросился.


- Одолжи-и-и, - шепчет. – Я выиграю сейчас – отдам.


- Аркашка, ты дурак? Они тебя разводит.


- Одолжи-и-и-и!!! – чуть не воет он и за пазуху мне своими ручонками лезет. Совсем от жадности голову потерял.


Дал дураку денег. Тот ускакал радостный.


Только глаза прикрыл, слышу – вопит. Поднимаюсь. Так и есть. Парни-игроки к выходу идут, а Аркашка одному в рукав вцепился и орёт на весь вокзал.


- Отда-а-айте!!!


- Дядя, иди отсюда. Проиграл же. Всё честно.


- Отда-а-айте!!! – воет Аркашка.


Самое интересное, что за столиком дежурного сидит сержант в ментовской форме и равнодушно, даже как-то сонно за всем наблюдает. Ясно, что прикормленный и такие сцены у него под носом каждый день.


Парень двумя пальцами, брезгливо Аркашку от себя отцепил. И на грязный пол уронил. Я и заметить не успел, смотрю, компаньон мой воздух открытым ртом хватает и за живот держится. Подхожу.


- Ребята, чего беспределите?


Парни пожимают плечами.


- Всё честно. Проиграл? Проиграл. Денег на последнюю ставку нет? Нет. А теперь отдавайте ему.


И ведь придраться не к чему. Развели Аркашку, как лоха. Финальный мужичок явно подсадной был. Когда Аркашка уже торжествовал победу, он достал из кармана толстую пачку десяток и добил кон. Его со всеми деньгами уже ищи-свищи. А парни чисты, как капля палёной водки. Вон, даже мент не подписывается. А я один с тремя не справлюсь. Да и мало ли у них по углам ещё крыша попряталась.


Поднял я хнычущего Аркашку, отряхнул от птичьего дерьма и на скамейку усадил. У Аркашки глаза безумные, руки трясутся. Дал ему минералки хлебнуть, так зубы по стеклянному горлышку дробь выбивают.


- Ничего, - говорю ему. – В следующий раз умнее будешь. Тут тебе не Монте-Карло. Всё по-честному.


Больше эта парочка за границу не ездила.

Это вам не Монте-Карло мошенники, 90-е, длиннопост
Показать полностью 1
1913
Зубастые истории
65 Комментариев  

Что русскому хорошо-то немцу…

В конце девяностых у нашего райцентра был немецкий город-побратим с труднопроизносимым названием. И этот побратим довольно активно участвовал в нашей жизни. То приедет толстенький чиновник, раздаст старушкам и детям из детдома печеньки. То районная больница разбогатеет, получив отслужившее своё и списанное хламьё. И немцам хорошо, и у нас в подвале гудит потёртый, но надёжный рентген-аппарат, эндоскопист гордится чудом немецкой техники, а медперсонал щеголяет в шикарных одноразовых куртках зелёного цвета с надписью «Госпиталь Святой Екатерины» на спине латиницей. Ну, для кого одноразовые, а у нас эти куртки стирали, утюжили и аккуратно подшивали, если одёжка уж совсем до дыр протиралась. Экономика должна быть экономной.


Вот про этот немецкий эндоскоп и будет первая история.


Учился я в медучилище и работал санитаром в приемном райбольницы. Привозят в отделение мирно спящего товарища. Лежал человек на клумбе, отдыхал, так нет же, ехали мимо ППС-ники, подобрали, потащили. А уже по пути заметили, что у клубного жителя изо рта вперемешку со слюной кровь идёт. И сразу к нам. Мол, если кровь идёт – это пусть медицина разбирается.


В приёмной дежурный врач смотрит в сахарные уста пациента и с огорчением сообщает, что ни черта не видно. Внешних повреждений вроде бы нет. Зубы целы, слизистая рта целая. Возможно кровотечение из верхних отделов желудка или пищевода.


- Надо делать эндоскопию, - заключает зав.отделением. – А то вдруг у него прободная язва. Ещё даст дуба на наших глазах, отвечай потом.


Тащим пациента на носилках в подвал, к эндоскописту. Тот радостно орёт:


- Что я тут должен увидеть? У него же полный желудок закуски!


Зав.отделением настаивает. Мы наблюдаем. Пациент спит.


Начальство не переубедить. Эндоскопист вздыхает. Кое-как пристраивает пациенту загубник и осторожно вводит эндоскоп в пищевод. И тут случилось чудо. От процедуры пациент внезапно пришёл в себя, распахнул ясные глаза, увидел вокруг себя людей в белых халатах и справедливо решил, что у него изымают какой-то важный орган. Ещё и какое-то непонятное шевеление внутри себя ощутил. Страх и возмущение придали ему сил. Могучими взмахами рук, пациент разбросал санитаров, вытолкнул языком загубник и в качестве социального протеста изо всех сил сомкнул зубы на гибком шланге прибора. Немецкая техника жалобно хрустнула. Экранчик погас.


- Твою мать! – заорал доктор. – Да что же этот такое?!


Пациент хватает руками повреждённый эндоскоп, вытаскивает его из себя, садится на кушетке и начинает крутить нам кукиши.


- Вот вам! Вот! Не достанете почку!


Три месяца в больнице эндоскопию не делали.


Стеклоед


Поступает в отделение слегка нетрезвый гражданин Иванов. Гражданин недавно славно повеселился, искупался в студёной речке, проламывая тонкий осенний ледок, а нынче с утра ему нехорошо. Насморк у него.


Насморк насморком, но после таких приключений и до пневмонии недалеко. Флюорография показывает затемнения, температура повышенная. Надо брать. И пока медсестра бумажки заполняет, Иванов забавляется. Увидел на столе баночку из тёмного стекла, в которой градусники стояли, и решил блеснуть эрудицией перед симпатичной девушкой.


- А в Америке принято градусник не под мышку совать, а в задний проход. Ну, или в рот, - и в подтверждение своих слов с развесёлой физиономией градусник цапнул и изволил его себе в рот тянуть. Да не рассчитал силушки богатырской, полетели на пол осколки градусника, покатились ртутные шарики.


Крики, вопли, всех срочно эвакуируют. Санитарка-смертница, матерясь, собирает ртутные шарики, драит линолеум марганцовкой, хлоркой и мыльным раствором для верности. За баночкой с ртутью приезжают серьёзные дядьки из МЧС, Всё это время Иванов тихонько сидит в коридоре и боится выдохнуть. И только когда паника прекращается и наступает тишина, тихонько жалуется медсестре.


- Девушка, я, кажется, кусочек стекла от испуга проглотил.


Пневмония у него, кстати, так и не началась.


Добрый стоматолог


Ну и в финале немного лирики. Как-то вечером привозят в отделение парочку с ДТП. Мужчину и женщину. Лобовое столкновение, капот гармошкой. Водителю-то ничего, он пристёгнут был. Несколько ушибов, да трещина в ребре. А дама ремень безопасности проигнорировала, поэтому от всей души приложилась лицом о пластик панели. Сломан нос, что-то ещё из лицевых костей. Но больше всего работы стоматологу. Увозим стонущую пассажирку в кабинет со страшным стоматологическим креслом, а через некоторое время доктор зовёт нас.


- Ребята, она тут плывёт периодически, вы её подержите, пожалуйста, пока я работу доделаю.


Смотрю – перед ним тарелочка, полная осколков зубов, он копается, выдирает очередной осколок и с таким характерным звуком бросает его. И лезет за следующим. Двадцать лет прошло – до сих пор всех в машине пристёгиваю.

Показать полностью
2467
Натюрморт
42 Комментария  

Звонит сегодня коллега-терапевт, ругается и рассказывает историю. Из песни слова не выкинешь, поэтому нецензурные выражения участников сохраняю:

«Вот, блин, мало мне на работе неадекватов и алкашей. Вот мало я лечился от педикулёзов всех видов и чесотки. Но я ж врач! Я не могу просто спокойно провести свой выходной день! Мне обязательно надо подцепить какого-нибудь кадра и броситься его спасать»!


Доктор поорал мне в ухо, успокоился и принялся рассказывать.


«После противной дождливой субботы погода в Беларуси расщедрилась на солнечное воскресенье, и я всё-таки решил закинуть дочь к бабушке в Витебскую область. Отвёз, оставил это маленькое чудовище на откорм и еду себе обратно. За окном мелькают пасторальные деревеньки, птички поют, из динамиков – Раммштайн птичкам вторит – красота, короче. Дорога – в самый раз, чтобы разрушать мифы о белорусском асфальте. Скорость больше шестидесяти опасна для жизни. Наверное, поэтому я его и заметил.


Подъезжаю к очередному посёлку, а в траве у обочины лежит что-то красное. Ну, лежит и лежит, может тряпка, может плёнки кусок. А у меня вдруг сердце не на месте. Показалось, что человек лежит. Я про профессиональное выгорание знаю. Врачу в каждом придорожном пне лежащее тело кажется. Но проклинаю себя и разворачиваюсь, уверенный, что сейчас увижу какой-нибудь красный сарафан, унесённый ветром от нерадивой хозяйки. Останавливаюсь. Нет. Точно лежит.


Мужичок лет тридцати-сорока. Причёска под ноль, грязные спортивные штаны, ярко-красная ветровка. Рядом пачка майонеза «Провансаль» и полная бутылка водки. Натюрморт, блин! Подхожу. Запах от мужичка хороший такой. Оводы его точно не кусают, падают на подлёте. Пульс плохой, поднимаю веки – склеры красные, непонятно то ли кровоизлияния, то ли оборотень. Дергаю товарища за уши, пытаюсь привести в себя. Бесполезно. Видимых повреждений нет. И вот вроде понятно всё- шёл отдохнувший труженик, прилёг отдохнуть, а я, подлая личность, гнилая интеллигенция, его тревожу. Надо дальше ехать, а мне тревожно. Солнышко-то припекает. Он в своем состоянии может на такой жаре до каких-нибудь проблем долежаться.


Иду к ближайшему дому, стучу в дверь. Заперто. И тут вдоль по улице идёт парнишка лет семнадцати. Я – к нему.


- Здорово! Не знаешь, что за дядька? – киваю на лежащего.


- Не знаю, - пожимает плечами парень. – Первый раз вижу.


- Может Скорую вызвать? У вас тут какой-нибудь ФАП есть? А то он что-то дышит через раз.


- Надо вызвать, - соглашается парень. И начинает копаться в карманах в поисках мобильного телефона.


И тут случилось чудо. На сельской дороге показалась обычная древняя буханка с запрещённым красным крестом. Ехала она себе спокойно, мерять давление какой-нибудь бабушке. А тут мы с парнем. Бросились наперерез, руками машем. Скорая останавливается. Из неё выходят водитель и женщина лет тридцати в красной форме.


- Коллеги! – кричу я. – Надо человека посмотреть. Не нравится он мне.


Женщина склоняется над лежащим.


- Мне он тоже не нравится. Привезём его сейчас в приёмное, он нам всю кушетку обоссыт.


- Вы его знаете?


- А чего его знать? У меня таких полдеревни. Семёныч, - это уже водителю. – Доставай носилки. Поможете, мужики?


Грузим с Семёнычем спящего на носилки. Тот не шевелится и даже не мычит. Парнишка подбирает майонез и бутылку, протягивает доктору.


- Отдадим завтра, - смеётся врач. – А то ещё заявление напишет, что мы его обокрали.


- Майонез на жаре – не советую, - ворчу я.


И только мы с Семёнычем загружаем тело в машину, как в голове у пациента щёлкает какой-то тумблер. Он открывает глаза и смотрит на нас вполне осмысленно.


- Менты?


- Нет, - качает головой Семёныч, добродушный седой дядька. – Лечить тебя повезём. В приёмной проспишься.


- На…я? – задаёт справедливый вопрос пациент.


- О жизни твоей беспокоимся.


- Ни…я, - однотипно глаголет пациент, выражая протест против оказания несвоевременной медицинской помощи.


Вскакивает с носилок и бодренько начинает убегать от нас.


- Эй, подожди! Водку забыл! – кричит вслед ему врач.


Беглец внезапно останавливается, как вкопанный.


- Водку?


Смотрит на нас подозрительно.


- Водку – это надо!


В его глазах плескается смесь страха и жадности. Врач достаёт из-за спины бутылку и призывно машет ей.


- А точно отдадите?


- Да забирай, нафиг она мне нужна! Вот, доктору может нужна?


- Я такое не пью, - морщусь я.- Палёная небось.


- Иди сюда, придурок! – кричит врач. – Мы тебя хоть до дома довезём.


- Ни..я, - хитро прищуривается пациент. – Знаю я куда вы меня повезёте. Не хочу я туда.


- Нечего нам больше делать! – возмущается водитель. – До ближайшего отделения двадцать километров. У меня каждого возить – бензина не хватит. Иди сюда, говорят!


Чувствуя, что я тут уже лишний, прощаюсь с коллегами, парнем и сажусь к себе в машину.


- Придурок, водку свою забирай! – скорая продолжает приманивать беглеца.


- Не-е-е, - пациент бодренькой рысцой делает полукруг и подбегает моей машине. Благоухая отнюдь не «Шипром» лезет в окно. – Слышь, это ты Скорую вызвал?


- Ну я. Ты ж лежал без признаков жизни.


- Я отдыхал, - грозит мне пальцем «недотруп». – Вези меня теперь домой.


И лезет в салон. В это время его настигает Семёныч. Широкими привычными жестами сует в один карман ветровки бутылку водки, во второй пачку майонеза, разворачивает и даёт пенделя в сторону деревенских домов.


- Не приставай к человеку. Езжайте, доктор, не беспокойтесь. Этот гад, точно тут неподалёку живёт.


Я и поехал. А через пятьдесят километров меня гаёвые остановили и долго спрашивали, чего у меня в салоне спиртом пахнет. Еле открутился. Сельская идиллия, блин»!

Показать полностью
5687
Маменькины дети
571 Комментарий  

Волна историй про гиперопеку родителей уже прошла, так что я так, кирпич вдогонку.

Первый курс университета это огромное испытание для молодого организма. Отрываешься от мамкиных борщей и салатов. Надо жить в общаге в комнате с тремя-четырьмя чужими людьми, рано вставать, напрягать мозг, постигая непонятные и пугающие знания. А ещё появляется возможность кутить в столичных клубах, пить без ограничения алкогольные напитки и наконец-то почувствовать себя взрослым. Не каждый выдерживает. И не каждый умеет.


В начале сентября первого курса к нам в комнату пришла растерянная девочка.


- Ребята, помогите мне ужин приготовить.


- А что не так? Плитки плохо греют?


- Да что-то не получается. Я хотела гречку сварить. Насыпала крупу, посолила, а она почему-то горит.


- Бывает, - мы махнули рукой и пошли смотреть, что это чудо на кухне натворило. Тем более, что чудо симпатичное.


Приходим – в кухне чад и дым под потолком клубится. В тумане со стен падают офигевшие тараканы. Оказывается, девочка крупу в кастрюльку насыпала, соль и перец положила, а вот про воду как-то совсем забыла. Так и поджарила гречку в кастрюле. Кастрюля чернющая, её теперь только в мусорку. Девочке – семнадцать лет.


Спрашиваю:


- Ты что, до этого никогда ничего не готовила?


- Готовила, - растерянно улыбается та. – Яичницу умею. Наверное.


Учили будущего главного врача готовить. Да, да, Ирка, это про тебя…


Через год в общагу нагрянул новоявленный студент-медик Андрей. Он появился в комнате в начале сентября и тут же ушел в запой. Реальный многодневный запой с валянием в коридоре, заблеванным матрасом и провалами в памяти. Мы и сами не ангелы, бывало и стипендию пропивали, и до комнаты не всегда дойти могли. Но чтобы так упорядоченно, ежедневно, с таким упорством и настойчивостью. Даже бывалые старшекурсники уважительно качали головами, проходя мимо лежащего в коридоре тела.


Андрей не сдал первой же сессии. Его мама, забирая сыночку из общежития, причитала на весь коридор. Специально, чтобы её слышали все и каждый. Мол, это мы, сволочи, его испортили. До универа был Андрюша- пай-мальчик, в девять вечера спать ложился, рюмку не то что в руки не брал, понюхать боялся. И она ещё найдет виновника и заставит деканат его отчислить. Андрюша – метр восемьдесят уныния, плёлся за мамой следом и понимал, что полгода его весёлой самостоятельной жизни подошли к концу. Больше мы его не видели.


Но всех маменькиных детей превзошел несостоявшийся врач Борис. Он появился в общаге где-то на моём третьем курсе. Борис пить не стал. Зато рысцой пробежался по округе, нашел ближайший круглосуточный компьютерный клуб и поселился в нем. Приходил в семь вечера, брал машину на всю ночь и лишь утром приползал в общагу, чтобы завалиться спать. Это сейчас в любую игру можно рубиться прямо с телефона. А тогда если и были в комнатах общаги компьютеры – то старинные, воющие, с огромными пятнадцатидюймовыми мониторами. Мой, например, ничего кроме Третьих Героев не тянул и даже первый Стронгхолд сводил его железные мозги с ума. Поэтому играли в подвальных клубах сутками. И никто оттуда не гнал. Вот Боря и завис.


Через пару месяцев такой учебы в общагу внезапно нагрянули Борина мама и бабушка. Мама устроила громкую истерику. Она звонко била Борю по щекам, рыдала, выволокла сынулю за ухо в общий коридор, где продолжила экзекуцию на глазах офигевающих старшекурсников. Шестикурсник Серёга, тот ещё тролль, вышел из кухни, меланхолично потягивая кофе, посмотрел на избиение и негромко сказал:


- Борюсик, ты ежели хочешь, чтобы мы милицию вызвали, или помогли тебе как, ты кивни нам незаметно.


Борис только вжал голову в плечи.


Мама закономерно решила, что это мы плохо влияем на её сыночку. Она совершила рейд по соседним комнатам общаги, где с пристрастием допрашивала студентов об их отношениях к Боре.


Прихожу с учебы, усталый, злой, как собака и голодный. А в комнате по струнке сидят мои сокамерники Леха, Сашка и Димка. Перед ними с хитрым лицом мама Бори. Выспрашивает чего-то и наш чаек попивает. Пацаны в шоке, молодежь, что с них взять.


- А вот и Паша пришел! – с надеждой в голосе стонет Леха.


Правильно стонет. Я, когда голодный, со мной лучше не связываться. О моём скверном характере при пониженном сахаре все знали. Только тетка поворачивается ко мне с улыбочкой и каким-то коварным вопросом, я перебиваю её:


- Мадам, не соблаговолили бы вы выйти из комнаты, потому как я устал, и буду сейчас обнажать свои половые органы в попытке сменить уличную одежду на треники с вытянутыми коленками.


- Я хотела бы поговорить о своём сыне.


- Дебил ваш сын! – резко ответил я. – И если дальше будет так себя вести, то в два счёта вылетит из универа. А сейчас – освободите комнату!


Мадам удалилась с недовольным лицом.


В итоге мама Бори подмазалась к комендантше и поселилась в комнате вместе с сынулей. А так как ни места, ни лишней койки в середине учебного года не нашлось, мама ночевала прямо на полу. Картина была та ещё. Заходишь к ним в комнату на четырех парней 17-18 лет. Однокамерники Бори сидят по койкам, делают вид, что анатомию зубрят. За столом – мама. Салатики кромсает. На полу – матрас, на котором мама спит по ночам. Пацаны рассказывали, что она ещё и храпела. На выходные на смену маме приезжала бабушка. Так и жили.


Несмотря на усилия родни, доктором Боря так и не стал. Его мама в последний раз огласила коридор обвиняющим воплем, и они уехали. По-моему даже тараканы вздохнули с облегчением.

Показать полностью
9328
Я русский бы выучил только за то...
358 Комментариев  

Моя жена работает в международной транспортной компании. Недавно один из итальянских клиентов прислал по электронной почте такое письмо:

«Уважаемая Джулия, спасибо вам огромное, груз доставлен вовремя, все документы в порядке. Но есть одна небольшая просьба. Поговорите, пожалуйста, со своим водителем. Мы здесь, конечно, совсем не говорим по-русски, но выражение «…б твою мать!» очень хорошо понимаем».

4946
Пьяный врач мне сказал - тебя больше нет...
160 Комментариев  

История от моего коллеги, бывшего врача «Скорой помощи»:

«Я только что закончил медуниверситет и сразу же пошел работать на станцию. С ужасом вспоминаю первые вызовы. Когда надо что-то делать, а что делать – хоть убей не помню. Опытных врачей катастрофически не хватало, поэтому моим учителем в этом нелегком труде был невозмутимый пожилой фельдшер Иван Иванович.


В любой ситуации Иван Иванович сохранял каменное спокойствие. Вокруг крики, кровища, вопли «умирающих», а он стоит себе, подняв бровь, только роняет скупые фразы. И от этих фраз как-то сами собой успокаиваются пациенты, останавливаются кровотечения и чуть ли не кости срастаются.


Всем хорош был Иван Иванович, заменял собой реанимационную бригаду вместе с реанимобилем. Но очень любил выпить. Кстати, выпив, он квалификации своей не терял и творил чудеса. Коллеги про грешок фельдшера знали. Не стеснялись прятать от него спирт и бить по рукам. Иван Иванович и эти козни судьбы воспринимал спокойно. Только добродушно ворчал. Но если упустить – случались казусы.


Зима, Новый год. Дежурим. Выпили по бокалу шампанского. А Иваныч, третьи сутки из отделения не выходит, отпустил всех на праздники, вот и отдувается. Накатил от души стакан водки. И завалился спать. Мол, разбудите если что серьёзное. Дайте мне час покоя – и я как огурчик.


А тут - вызов – бабушка с почечной коликой.


Бужу Иваныча, а тот никакой. Его в тепле развезло, да ещё бессонные сутки дали о себе знать. Трясу его, по щекам луплю. Не просыпается. А одному ехать страшно.


- Бери его под руки, - командует водитель. – На улицу выйдем – снегом лицо разотрём – мигом в себя придёт.


Вынесли, растёрли, кое-как поставили на ноги. Иваныч открывает глаза, смотрит на нас с неприкрытой ненавистью.


- Иваныч, ты работать можешь?


- Всегда! – твёрдо отвечает Иваныч.


Пока едем, он смотрит на меня почти трезвыми глазами.


- Иваныч, ты прости меня. Я без тебя никак.


- Да я понимаю, Сашка, - кивает Иваныч. – Ничего, ты меня поставь рядом. Я консультировать буду. Да там делов-то! Какая-то почечная колика.


- А вдруг что-нибудь серьёзное.


- Прорвёмся.


Ближе к концу поездки, смотрю – Иваныча укачало. Опять глаза прикрывает. А как перешагнули порог квартиры – и я понял, что совершил ошибку.


Квартира пустая. Почти нет мебели, только посреди комнаты стоит небольшой диван, на котором лежит и постанывает бабка. Иваныч видит диван, словно робот, прямо идет к нему и падает в беспробудный сон. Бабка смотрит на нас с легким удивлением. Зашли два мужика в красных костюмах с надписями «Скорая помощь» на спинах и один тут же завалился спать рядом с ней.


Я стою над ней и начинаю расспрашивать. Бабушка живет у детей в Америке. Раз в полгода наезжает проведать подружек по подъезду и снять накопившуюся пенсию. Поэтому и мебели в квартире нет. Приехала в очередной раз, а тут её и прихватило. По старой памяти вызвала «Скорую». Что ж, надо лечить.


Иваныч, свинья такая, лежит на диване и начинает храпеть.


Бабушка по-русски сердобольная, забеспокоилась, боли, как рукой сняло.


- Что с ним?


- Третьи сутки работает. Устал.


- Может ему водички?


- Не надо. Пусть лежит.


Бабушку надо смотреть. Мы осторожно сдвигаем Иваныча в сторону, я пальпирую. Колика, как колика. Кроме того почти прошла. Надо по протоколу ещё кардиограмму в её возрасте. Иваныч совсем обнаглел. Развалился на весь диван, руки раскинул и храпит. Бабушка только бочком помещается. Стаскиваю этого алкоголика на пол.


- Погоди, погоди, милый. Что ж ты уставшего человека на пол-то! – сердится бабушка. – Пусть уж лежит.


Заваливаю Иваныча на краешек. Он утыкается носом в бабушкино плечо. Бабушка смотрит на него с почти материнской нежностью.


- Намаялся, бедолага.


Меня бы кто так пожалел. Ввожу пациентке дротаверин. Бабушке совсем хорошо. Благодарит меня, ругает американскую скорую и негров, сует в карман зелёную бумажку с президентом. Мне стыдно, я отмахиваюсь. Бабушка сердится, мол, так у них на Западе принято. Чаевые.


Надо идти. А фельдшер тяжёлый, зараза. Пытаюсь его поднять. Никак. С пустыми руками может и унёс бы, но сумка с медикаментами, аппарат. Я же не многорукий индийский бог. Спускаюсь за водителем. Вдвоем закидываем Иваныча на плечи и несём.


Бабушка провожает нас до подъезда, заботливо приоткрывает двери и чуть ли не платочком машет.


- Спасибо вам, внучки. Так родину вспомнила, что аж слёзы навернулись. Берегите товарища.


И молодой козочкой поскакала вверх по ступенькам, игнорируя лифт.

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь