Тётя Клава снимала пудовые кулаки с талии и клала их на прилавок. Лицо её принимало цвет свёклы, а глаза превращались в два ствола. Из горла вырывался рёв, сравнимый с львиным. Очередь приседала. Как будто над ними пронёсся истребитель, а мужик…

Мужик, поперхнувшись и побелев, немедленно извинялся и был готов признаться во всех совершенных и будущих грехах, и тут же написать заявления о явке с повинной. И никто ещё за всё время не решился перевесить и проверить.

Но больше всего. Больше всего, её раздражал малец.

Наглый такой пацан. Десяти лет от роду. Который имел наглость являться к ней с завидной регулярностью и, вывалив на прилавок кучку мелочи, просить тоненьким голоском:

- Тётя Клава, пожалуйста. Отрежьте мне молочной колбаски.

Тётя Клава краснела, белела и серела лицом.

- Опять явился! - гремела она так, что дребезжали стёкла. - Опять отрежь ему пятьдесят грамм!

Она торжествующе смотрела на очередь. И толпа, всегда готовая в другом месте возразить и закричать, отводила глаза.

- Опять по мою душу явился, нервы мне трепать? Ишь ты, лорд аглицкий какой. Оне, видите ли, по пятьдесят грамм кушать изволят!

Но малец, как ни странно, не смущался и не пугался. Он поднимал на Продавщицу небесно-голубые глаза и говорил:

- Отрежьте, пожалуйста, тётя Клава. Очень надо.

Тётя Клава опять открывала рот, из которого должна была выпасть атомная бомба, но…

Но почему-то, вглядевшись в его голубые глаза, замолкала и спокойно отрезала кусочек колбаски. Вздох облегчения проносился по очереди, и малец уходил, зажав в кулачке пакетик.

В этот день у тёти Клавы было особенно грозное настроение. Очередь напряженно молчала. Продавщицы из соседних отделов старались не смотреть в этом направлении. То и дело, срываясь на крик, тётя Клава бросала покупателям пакетики с колбасой и тут…

И тут опять из-под прилавка в самое неподходящее время вынырнула вихрастая голова с голубыми, как небо, глазами.

Они уставились на Продавщицу, и малыш произнёс в абсолютной, звенящей тишине:

- Тётя Клава, тётя Клава. У меня сегодня нет денег. Но мне очень надо. Отрежьте мне, пожалуйста, грамм пятьдесят, а я вам потом деньги занесу.

Подобной наглости никто не мог себе позволить. Это было покушение на святое. На самую суть торговли.

Тётя Клава покраснела, побледнела и издала такой рык, что все находившиеся в магазине присели, а один алкоголик, пытавшийся спрятать в штанах бутылку водки, выронил её и поднял руки вверх.

Бутылка упала на бетонный пол и разлетелась на тысячи кусочков со звуком осколочной гранаты. Но никто и не обратил внимания на эту ерунду.

- Ты, ты, ты! Лорд паршивый! Опять сюда явился, чтобы меня до инфаркта довести?!

И она подняла вверх свой пудовый кулак.

Все закрыли глаза. И те, у кого было сердце, схватились за него.

Но маленький Лорд не испугался. Он не дрогнул и даже голос его не изменился. Он опять посмотрел на тётю Клаву своими голубыми глазами и сказал спокойно:

- Он очень кушать хочет. А у меня денег нет. Мама не дала на завтрак. Забыла просто.

И он поднял вверх рыжего, как солнышко, котёнка.

Тот, увидев перед собой страшное лицо тёти Клавы, почему-то не испугался. А вырвавшись из рук мальчика, спрыгнул на прилавок и, пробежав по нему, прижался к грязно-белому халату тёти Клавы и потёрся об неё своей маленькой рыжей головкой.

По магазину пронёсся стон, полный ужаса и боли. Всем показалось, что сейчас, поднятый пудовый кулак упадёт на рыжего малыша и раздавит его, как муху.

Пьяница с поднятыми руками упал на пол, скрючился и закрыл голову руками.

Тётя Клава сперва посерела, потом побелела, потом покраснела. И из её горла вырвался хрип. Она опустила кулак и, схватив рыжего малыша, поднесла к лицу. Тот мяукнул и ткнулся мордочкой в её нос.

- Это ты, что же? - спросила она грозно. - Всё это время мамкины деньги, которые она на завтраки давала, вот на этого паршивца тратил? И каждый день мне тут нервы трепал, покупая ему по пятьдесят грамм колбаски?

- Ага, - ответил малолетний преступник. - Только, вы не думайте. Я завтра деньги вам занесу. Как мама даст, так я и принесу.

Продавщица из отдела с конфетами всхлипнула и, выбежав из-за прилавка, вложила в руку Лорда с голубыми глазами купюру.

- А ну не сметь! - крикнула тётя Клава так, что задрожали стёкла в магазине, а пьяница, лежавший на полу и обнимавший голову, стал тихонько подвывать. - А ну не сметь, - повторила она страшным шепотом.

- Забери-ка свои деньги! - обратилась она к продавщице из конфетного отдела, и та, взяв купюру, отошла в сторону.

- Иди-ка сюда, малец, - сказала она Лорду.

И, отрезав большой кусок молочной колбасы, положила в пакет.

- А это вам с мамой от меня, - и она положила туда же целую палку копченой дорогущей колбасы.

Очередь стояла, разинув рты. Продавщица из конфетного уронила бумажную купюру. А пьяница встал с пола, огляделся и, спрятав в штанах литровую бутылку водки, спокойно вышел из магазина.

- А котёнка своего этого наглого, - сказала тётя Клава, - ты мне оставь. Мне, знаешь ли, давно нужен работник на складе. По отлову мышей. Вырастет и будет охотничьим котом.

Очередь заулыбалась и продавщицы из соседних отделов тоже.

Рыжий, как солнышко, котёнок мурлыкал и тёрся о тётю Клаву. Она подняла его и на несколько минут исчезла в подсобке. Потом опять появилась перед прилавком и строгим голосом сказала:

- Ну? Кто следующий?

Следующие почему-то улыбались, несмотря на грозный вид тёти Клавы. Они тихо и уважительно разговаривали с ней и она…

Отвечала им так же, а иногда… Можете мне, конечно, не поверить. На её каменном лице возникало подобие улыбки.

Теперь в этом магазине два кота. Один рыжий и один серый. Этот голубоглазый Лорд, таки притащил ещё одного котёнка. Все продавщицы подкармливают котов, но те…

Можете мне, конечно, не поверить. Но они всегда предпочитают тётю Клаву и старательно мешают ей работать, а та…

Рычит, ругается и мечет громы и молнии, поглаживая две шерстяные спинки.

И очередь… Очередь улыбается.

Такая вот история о Лорде, Продавщице и колбасе.

ОЛЕГ БОНДАРЕНКО