wesmen3ps3

Сергей Сергеевич отбывал наказание в одной из колоний Краснодарского края. Сам он был из Волгоградской области.
Разменяв седьмой десяток лет, Сергей Сергеевич очень пристрастился к спиртным напиткам, в основном, в сомнительных компаниях. Жена умерла, дети выросли и давно уже не навещали отца, поэтому он мог себе позволить такой образ жизни.
В одной из очередных посиделок произошла драка, что-то у кого-то украли, в общем крайним, почему-то, оказался наш герой. Так и оказался Сергей Сергеевич в исправительном учреждении.
Срок Сергею Сергеевичу давался очень тяжело. Работал он на подсобном хозяйстве. Чистил навоз, щипал птицу, носил воду, стриг овец, производил индивидуальный выпас и опеку личного барана начальника учреждения, по кличке Хмурый.
В отряде, с другими осуждёнными, отношения у Сергея Сергеевича не сложились, в силу социальных и возрастных различий (основная масса обитателей отряда состояла из молодых людей, которым работать было не по масти, ну и в силу иных причин, в основном финансового характера, они могли себе это позволить). Вдобавок от Сергея Сергеевича, зачастую, неприятно пахло, что также негативно влияло на взаимоотношения с соседями. Его даже пару раз, под чапалахи (подзатыльники, затрещины), заставляли стираться и купаться.
С утра до вечера тяжёлый и изнурительный труд, потом вечерние насмешки и унижения от соседей, а ночью жарки, варки, парки, гонки, катраны, конференции, прогоны, цинки (любая чёрная зона живёт ночью), которые отрицательно влияют на здоровый сон лиц, не интересующихся той жизнью. Благо у Сергея Сергеевича, после тех гигиенических процедур, были перебиты перепонки, поэтому посторонние звуки не мешали ему спать.
Каждый день тянулся как месяц. Сергей Сергеевич мечтал только об одном. О том, как, по освобождению, купит колбасы и водки, и насытится вдоволь. Эти яства снились ему почти каждый день. Ему даже, порой, казалось, что от Хмурого постоянно пахнет бутылочкой «Столичной» и качалочкой «Краковской». Поэтому Сергей Сергеевич любил с ним возиться.
Три года прошли, как целая вечность. И вот день заветного освобождения настал. Сергея Сергеевича вывели за КПП и проводили в штаб. Там, в спец. части он получил свои документы (паспорт, снилс и справку об освобождении). На кассе Сергею Сергеевичу выдали деньги на билет до Волгограда (1700 рублей) и на суточное питание (1000 рублей). Больше никаких выплат положено не было, т.к. работал он неофициально.
От колонии до вокзала было километров двадцать. Сергей Сергеевич решил преодолеть этот путь на такси - очень уж хотелось побыстрее оттуда удалиться!
Улыбчивый таксист на белом «Рено Логан» быстро доставил бывшего узника к месту. Однако, плата за проезд, в размере 1000 рублей, испортила радость поездки Сергею Сергеевичу. Он, с горестью, понимал, что придётся выбирать - либо билет, либо колбаса и водка.
Кишка и желание выпить манили его весь срок, поэтому Сергей Сергеевич выбрал яства. «А домой, как-нибудь доберусь, тем более это будет потом, сейчас хочется отведать!»
Привокзальный магазин не отличался обилием товаров, но, интересующие Сергея Сергеевича, два наименования были в наличии: 350 рублей - бутылочка и 410 рублей - качалочка. Расплатившись, быстро забрав покупки, сдачу, в размере 940 рублей, бережно сложив её в карман, бывший узник направился в ближайшую лесопосадку.
Устроившись на мягкой травке, под уютным Ясенем, Сергей Сергеевич с горла сделал три больших глотка, наполовину опустошив «Столичную». По телу пошёл приятный жар, а на душе появилось какое-то спокойствие и ощущение удовлетворённости жизнью. Все проблемы и тяготы пережитого казались, на тот момент, сущими пустяками. Ещё никогда горькая не была такой сладкой! Чтобы «Краковская» особо не застревала в зубных дырках, Сергей Сергеевич глотал куски целиком. Вкус копчёного мяса с пряностями пьянил его не меньше водки. Ему сразу представился Хмурый, который, грустно улыбаясь, на своём бараньем шептал: «Вот видишь, Серёжа, и ты покинул хозяина, а мне у него до конца дней чалиться! Хотя недолго мне осталось. Хозяин гостей с управы ждёт и, по ходу, без шашлыка там не обойдётся. Выпей следующую за меня, по братски!»
Сергей Сергеевич прогнал грустные мысли из головы, не хотелось омрачать такую шикарную трапезу, но в три глотка, помянул своего единственного друга.
Состояние удовлетворённости и эйфории сменились мёртвым сном.
В царстве Морфея Сергей Сергеевич провёл часов десять. Сон был так крепок, что ничего не тревожило его. Ни крики птиц, ни смена температурного режима, ни, даже, лесничий, который профессионально отшмонал из кармана Сергея Сергеевича последние 940 рублей, скормив своему псу, по кличке Весёлый, остатки «Краковской» и продолжил обход лесной территории, оставив отдыхающего наедине со сном.
Пробуждение для Сергея Сергеевича было тяжёлым. Головная боль разрывала черепную коробку, язык пересох и прилип к нёбу, руки тряслись, но больше всего тяготил нашего героя, пустой карман.
Полуторачасовая истерика, мысли о том какой же он невезучий и несчастный, сменились решением начать путь домой.
Идти Сергей Сергеевич решил вдоль трассы, оставив за собой возможность использовать автостоп.
Машины, не обращая внимания на голосующего, проносились мимо. Шесть часов пешего хода, ноющие боли в ногах и больше ни одного напоминания о колбасе и водке. Но Сергею Сергеевичу их больше и не хотелось. Теперь он хотел побыстрее попасть домой. Небольшой привал и снова в путь.
Два месяца изнурительных скитаний, питание из вдольтрассовых мусорников, питьё из луж, рек, недопитых бутылок, в лучшем случае из под крана, в туалетах автозаправочных станций, сон на земле, траве - в какой-то миг Сергей Сергеевич был даже убеждён, что в колонии ему было лучше, чем сейчас. И вот Краснодарский край минован. Осталось пройти Ростовскую область и дом встретит своего каторжанина! Это подбадривало Сергея Сергеевича. Даже ноги, казалось, стали меньше ныть.
Пройдя неделю по Ростовской области Сергей Сергеевич отметил, что качество дорожного полотна здесь гораздо ниже, чем в Краснодарском крае. Также ночи становились прохладнее. Лето подходило к концу.
На очередном водопое в туалете автозаправки к Сергею Сергеевичу подошёл крепкий мужчина средних лет и поинтересовался: «Куда едешь, бедолага?».
Сергей Сергеевич испуганно выдал: «В Волгоград». Крепкий мужчина приветливо протянул руку Сергею Сергеевичу: «Меня Аббас зовут, я местный фермер. Если ты мне немного поможешь по хозяйству, буквально на пару дней, то я подвезу тебя до дома». Сергей Сергеевич от радости, чуть кран не проглотил. Затем приветливо сжимая руку Аббаса, пролепетал: «Меня Сергей зовут, я согласен!»
Аббас посадил Сергея Сергеевича в свою грязную «буханку», заправился и поехали они на ферму. Боковые окна отечественного внедорожника были полностью покрыты засохшим чернозёмом, вперемешку с глиной, поэтому Сергею Сергеевичу, сидевшему сзади, среди канистр с топливом, не удалось отследить маршрут.
«У тебя паспорт есть?» - вежливо поинтересовался Аббас.
«Есть, а зачем?» - настороженно ответил Сергей Сергеевич.
«Хочу, на эти два дня, что ты будешь мне помогать, оформить трудовой договор, типа найма, чтоб ты денег заработал и был спокоен, что всё по честному!»
Сергей Сергеевич, успокоившись, протянул документ фермеру.
Два с половиной часа в тряске, по убитым дорогам и вот она - ферма.
Ферма состояла из большого количества различных помещений, пастбища, пруда, а по периметру простирался высокий забор из камня, оборудованный колючей проволокой. «Как в колонии» - подумал, улыбаясь, Сергей Сергеевич. Он помог Аббасу разгрузить «буханку», а потом был расквартирован в небольшом сарае, где хранились веретено и какие-то склянки.
Согласно договора, которого Сергей Сергеевич в глаза не видел, т.к. со слов Аббаса краска в принтере закончилась, но в устной форме все права и обязанности сторон, ему были озвучены.
В обязанности работника входило:
1. Выпас овец
2.Уборка скотных помещений и прилегающей территории
3.Иные погрузочно-разгрузочные работы.
«В принципе, всего три пункта, тяжеловато, конечно, но за два дня не переломлюсь, тем более домой отвезут и денег дадут!» - про себя размышлял Сергей Сергеевич.
Два дня работы на Аббаса пролетели, как одно мгновение, несмотря на то, что вкалывать приходилось очень много: с раннего утра - до раннего вечера выпас овец, затем, до полуночи иные хоз. работы, согласно договора. Но это не тяготило Сергея Сергеевича, т.к. перспектива скоро оказаться дома, окрыляла и заживляла мозоли, снимая ноющие боли со спины и ног.
На утро третьего дня Сергей Сергеевич подошёл к Аббасу, который курил возле заведённой «буханки», с целью получить расчёт и разместиться в автомобиле для поездки домой. Но едва он приблизился к фермеру, как тот угостил его мощным чапалахом (прилетело не хуже, чем прилетало ранее, в колонии, от соседей). «Ты что, бич, не понял ещё? Ты будешь работать на меня до «талого»! Пока я не скажу тебе хватит! Паспорт твой у меня, вздумаешь бежать или ещё что-нибудь, кредит на тебя оформлю или в даркнете зарегистрирую тебя как закладчика! Что застыл, иди работай!» - грозно выдал Аббас.
Три года изнурительного труда на ферме превратили Сергея Сергеевича в профессионального чабана, с большим количеством ноющих болей, в основном, в области конечностей, а чувство надежды на попадание домой предательски растворилось ещё три года назад, после чапалаха у «буханки».
В среду, после полуночи, Сергей Сергеевич, по обыкновению, стирал исподнее у пруда. Раздался взрыв, несколько автоматных очередей и на территорию фермы ворвались «маски-шоу» и всех задержали. Аббасу инкриминировали несколько тяжких статей (совершенно заслуженно), а у Сергея Сергеевича, на всякий случай (фермер его, всё-таки, зарегистрировал на даркнете, как закладчика), нашли немного наркотиков в капюшоне куртки.
Отбывать наказание Сергея Сергеевича отправили в посёлок Трудовой, города Зверево, Ростовской области. «Ну хоть немного поближе к дому» - выходя из «воронка» отметил Сергей Сергеевич.

Семья Компотовых считала себя среднестатистической, не смотря на вредные привычки в области алкоголя.
Лёня - обыкновенный охранник торгового центра. Глаза голубые, рост 175, вес 69, белоснежная улыбка.
Оксана - уборщица на заводе. Глаза карие, рост 161, вес 69, улыбка, в основном, чёрно- белая, т.к. верхний передний ряд зубов настолько порепан кариесом, что большую часть зубной формулы составляют короткие чёрные пеньки. Поэтому девушка стеснялась своей улыбки, а во времена безудержного смеха - прикрывала рот ладонью.
Детей у них не было, т.к. Лёня говорил, что надо сначала чего-то добиться, пожить для себя, а потом уже и наследников делать.
Жили они в однокомнатной квартире, без ремонта, в которую, по родственному, на время, пустил Лёнин дядя, с условием оплаты коммуналки и пару рублей сверху, исключительно, на ход ноги.
У Оксканы было своё жильё: комната в коммуналке, также без ремонта, которая досталась ей по программе обеспечения жильём сирот. Эту комнату Лёня сдавал семье тружеников из дружественного государства. Заработанные средства, Лёня тратил по своему усмотрению, т.к. семейным бюджетом он заведовал единолично.
Своей недвижимости у Лёни не было, за исключением родительского дома, бабушкиной квартиры, дедушкиного гаража и голубятни, но это всё, пока что не до конца его, по причине крепкого здоровья и жизни родственников.
Родные очень любили Лёню и всегда,с трепетным участием, относились к его персоне: то мама оплатит отбеливание его зубов, то бабушка купит новый свитер. С Оксаной же, обращались с европейской прохладой и недоверием.
В свободное, от работы и бытовых перипетий время, семья Компотовых погружалась в лёгкие алкогольные путешествия, под палёную (потому что она подешевле) водочку, с незатейливой закусью, на кухне.
Вот и этот вечер был не исключением. На столе стояла початая поллитровочка, а в качестве закуски, на блюдечке было красиво порезано одно яблочко из дешёвых сортов. Велись непринуждённые беседы о политике, моде, отечественном автомобилестроении.
Бутылка уже подходила к концу, а яблочко было съедено лишь наполовину. Наконец, Оксану словно прорвало. Она погрузилась в сильную истерику. Слёзы из глаз смешались с дешёвой тушью, давно неокрашенные волосы стояли дыбом, губы тряслись, звонкий голос метал недовольства на повышенных децибелах: «Почему ты так ко мне относишься? Почему в отпуск, отдыхать ты едешь с мамой, а я не иду в отпуск, чтобы не терять денег? Почему я одежду донашиваю за твоей мамой, а ты покупаешь себе новую? Почему, вместо того, чтобы вставить мне зубы, ты купил себе мопед? Я не могу так больше, я девушка, мне стыдно ходить без зубов! Я хочу нормально пережёвывать, а не обсасывать! Сколько я ещё буду страдать и мучаться? Я начинаю подозревать, что ты меня не любишь! Мне плохо!!!»
Лёня, аристократично, вилочкой накалывая яблочко, с непринуждённым выражением лица, сказал ей: «А знаешь, кто самый лучший лекарь?» Оксана на миг прекратила рыдания, с надеждой и заинтересованностью посмотрела на мужа. В её голове мелькали частные стоматологические клиники с евроремонтом. «Кто, Лёнечка, скажи пожалуйста?»- с надеждой и нежностью бросила Оксана.
«Время!» - бодро и уверенно ответил Лёня.

К нам в прокатный мастер цеха
Новенького подогнал,
С Волгодонска он приехал,
Раньше рыбой торговал.
Познакомились с парнишкой,
Объяснили весь процесс,
Но станки гремели слишком,
Новичка окутал стресс.

Ебу, качу, толкаю,
На бирже не играю,
И в бизнесе не очень,
Ведь я простой рабочий!
Купи-продай и чопы,
Желающих до жопы,
А на заводе, чисто,
Нужны специалисты!

Дотянув до перекура,
Бедолага новичок,
Говорит: «Не та структура,
Лучше я устроюсь в чоп!
И поеду до Казани,
Буду рынок охранять,
А у вас здесь жёстко, парни,
Смену надо въёбывать!»

Наш завод, без кадров свежих,
План хуярит чётко в срок!
И в пустую не тележит,
Ноет только позвонок.
Но, зато, страну снабжаем
Важною продукцией,
И хуйнёй мы не страдаем,
Нет такой здесь функции!

Там, на западе рисуют
Следующие санкции,
А Россия не очкует,
Вся в модернизации!
И к рабочим вновь вернётся
Уважуха и почёт!
А страна наша проснётся
И врагов всех отъебёт!

В один миг свела меня с ума,
Я был уверен, это моё счастье!
Но в душе твоей всегда зима,
А в башке ебучее ненастье!
Думаешь ты только о себе,
Ценишь в этой жизни только деньги,
Жопой вертишь пошло, при ходьбе,
Гордо щуришь, вечно, свои зеньки!

Пустышка, это мягко говоря,
Тупая, на хуй, дичуга лесная!
Два месяца с тобой провёл я зря!
Таких вафлятин больше я не знаю!
По быту не умеет ни хуя!
У зеркала весь день ебало крутит!
В глаза пиздит: «Любимый, я твоя!»
А за спиной с двумя хуями мутит!

Вместо мозгов у ней, блядь, инстаграм,
А вместо сердца - надувные губы,
И стоит выпить ей, хоть 30 грамм,
Играют сразу маточные трубы!
Но я сегодня для себя решил,
Прощаться будем мы с тобой, красотка!
Скажу, блядь: «Пошла на хуй, крокодил!»
Уйди из моей жизни, бля чесотка!!!

Кристина была молодым специалистом в области медицины и поэтому добровольно попала под программу «Земский доктор».
В селе, с населением, не более 1000 человек, она обосновалась в небольшом флигеле, со своим мужем Валерой. Валера, в отличие от супруги, человеком был творческим. Постоянно искал себя и нигде не работал. А, на, иногда поступающие, вопросы от иных лиц, о месте работы, говорил, что он фрилансер.
По соседству с молодой семьёй стоял большой, но очень мрачный дом, с постоянно закрытыми ставнями. Заросший двор, отсутствие собаки, ветхий деревянный заборчик, дымок из трубы-даже летом, расстеленные, поверх травы старые, выцветшие ковры, выполнявшие функцию дорожек, от дома, до калитки, добавляли серости и таинственности данному домовладению. Местные говорили, что там живёт сапожник Аркадий, который давно состарился и не работает, но и из дома не выходит, из-за своего сурового нрава и, якобы, нелюбви к людям.
Одно светлое пятно было в этой картине, мрачного соседского дома - яблоня. Она росла прямо посреди двора, и была вся облеплена ярко-красными душистыми плодами. И всякий раз, когда кто-то проходит мимо дома сапожника, в момент созревания яблочных плодов, захлёбывается голодной слюной, желая вкусить красненького. Но мрак дома отпугивает голодных прохожих и они ретируются, в основном, в сторону фруктовой лавки, покупая там, хоть и не те, но яблочки.
Добрым августовским утром, Кристина, по обыкновению, собиралась на работу. В открытое окно доносился пьянящий запах душистых яблочных плодов, вызывая желание отведать их. Она разбудила Валеру, сунув ему 300 рублей, с наказом, к её возвращению купить яблок. Валера, сквозь сон, пробормотал что-то невнятное, но, по кивку его головы, было ясно, что он всё сделает.
Валера, в привычках и распорядке дня был стабилен. Его день начинался с полудня. Умывание, завтрак-обед, кофе-сигарета, компьютерные игры, соцсети, грусть, смотрение в окно, отсутствие вдохновения и снова компьютер, до прихода жены.
Но сегодня, ему предстояла ответственная миссия, дойти до фруктовой лавки и обратно.
Вдруг, Валера, внезапно, почувствовал прилив сил и уверенности, давно его не посещали эти чувства. Внутренний голос шептал ему: деньги потрать на лотерейные билеты, а яблоки нарви во дворе сапожника!
Валера, пулею, выскочил во двор, преодолел ветхий соседский забор и, рысью, направился к дереву.
Но не успел он сорвать и одного яблочка, как холодная, старая, но сильная рука схватила его за шкирку и медный голос ворвался в уши: «Ты что здесь делаешь, пидор?» Валера от страха оцепенел! Не мог проронить ни слова, холодный пот покрыл его тело и что-то мокрое, выступило в области паха. Старая рука, Валеру развернула на 180 градусов и он увидел перед собой суровое морщинистое лицо, пышно облепленное седой бородой, огромный бугристый нос, свирепо дышащий, прямо в лицо Валере, и полные опыта и ненависти глаза. Это был Аркадий, хозяин дома, повелитель яблок! Валера, взяв себя в руки, ответил, дрожащим голосом, что хотел пару яблок, на пробу, по-соседски, сорвать.
Сапожник, ещё сильнее сжимая Валерину шкирку, тем же тоном сказал ему: «Если ты хочешь целым, не инвалидом, отсюда уйти, тебе надобно насрать себе в штаны! Чем больше насеришь, тем меньше я тебя буду пиздить, блядина! Давай, сука, делай! Валера, до этого в туалет, по большому не планировал, т.к., вроде бы, рановато. Но обстоятельства вынуждали и он обречённо понимал, что сие действие неизбежно. Он начал тужится, лицо покраснело, из глаз полились слёзы, жопа издавала уныло пердящие звуки, воздух, слегка,испортился. В этот момент, словно вся жизнь пронеслась у него перед глазами. «Я всё!» - дисциплинированно, как школьный отличник, закончивший контрольную работу раньше остального класса, доложил Валера. «А ну, на хуй, приспусти портки до колен, посмотрю, сколько ты там наебашил?» Валера покорно выполнил требование хозяина дома. На внутренней задней части трусов лежал кавэлух, грамм на 210.
«О, бля, пизда тебе, хуило!» - увидев небольшой вес экскремента, завопил Аркадий, шевеля пальцами на Валериной шкирке.
«Не надо, я сейчас!» - Валера быстро одел исподнее, со штанами обратно, и даже не тужась, пукнул килограмма на полтора. Воздух испортился ещё больше.
Дедушка Аркадий расплылся в доброй отеческой улыбке: «Да ладно сосед, я пошутил, скучно просто. Сказал бы мне, что тебе нужны яблоки, я б тебе их сколько угодно нарвал!» Валера стоял как памятник не понимая, что происходит. Сапожник, иногда прерываясь на истерический смех, рвал яблоки, в приготовленный Валерой пакет. Через минут 15, сапожник протянул Валере полный, ароматных плодов, пакет, со словами: «Заходи, если что!», проводил гостя до калитки.
Вечером Кристина наслаждалась сочными волшебными яблоками и смотрела телевизор.
«А почему ты не ешь?» - заботливо, спросила она мужа.
«Не хочу!» - грустно, ответил муж.
С тех пор Валера ни яблок не ест, ни в лотерею не играет.

Раньше, зима в Ростовской области снегом и сухим морозом радовала гораздо чаще, чем сейчас. Много версий с чем связаны такие изменения, но рассказ будет не об этом.
В один из тех снежных дней, Паша, Саша и Миша решили, как-то разнообразить зимние развлечения, так как банальные покатушки на санках с горки, весьма опостылили.
Миша был в хорошем настроении и хвастал своими единственными, но новыми кирзовыми сапогами, которые его отец выменял, на что-то, у работяги с металлургического завода. Они были на два размера больше, но зато лучше, чем ничего.
Отправились наши герои на речку «Гнилушу», есть такой водоём, сейчас он уже обмелел, но в то время, летом, по нему ходили пантоны и производили необходимую очистку, поэтому сохранялась глубина. Лёд на речке только начал схватываться. Ребята решили покататься на пантоне, но для этого надо было разбить лёд вокруг пантона.
Саша и Паша одной ногой находясь на пантоне, держась руками за перила, свободной ногой разбивали лёд, сковавший пантон. Миша, почему-то, полностью находясь на льду, прыгал и обеими ногами ударял об лёд. Только Саша подумал крикнуть Мише, чтобы он так не делал, а залезал к ним на пантон, как Миша, в очередном прыжке, победил кромку льда и оказался в воде. Паша наклонился с пантона к Мише, за обе ноги его крепко страховал Саша, протянул Мише руку, чтобы его вытащить. Но Миша не хотел вылазить из воды, с криками «мои сапоги!!!», барахтался в холодной водяной массе. Было ясно, что сапоги слетели с ног и утонули. В глазах его смешались, страх перед наказанием отца, за утрату обуви, и нежелание мириться с перспективой всю зиму просидеть дома, т.к. обуть больше нечего. Миша уже готов был нырять за сапогами, но отборный Сашин мат(в основном на тему, что жизнь дороже обуви, даже такой прелестной, как кирзовые сапоги) словно привёл Мишу в чувство, и он ухватился обеими руками за Пашу и был благополучно вызволен из холодной речной пучины. Далее Миша был оперативно доставлен домой.
Вечером, Саша зашёл до Миши, справиться о его самочувствии. Миша физически чувствовал себя прекрасно, т.к. отца ещё не было дома и наказание за утрату обуви ещё не последовало. Но морально Миша был, конечно, подавлен. Саша, чтобы хоть как-то отвлечь и подбодрить товарища, предложил прогуляться к девчонкам на лавочку, а в качестве обуви предложил ему свои коньки. Миша с радостью принял предложение. Сказано-сделано.
Саша принёс Мише коньки, зашнуровка, и вот, Миха снова на улице! И не важно, что пока они дошли до той самой лавочки, Миша упал, раз сто, и удивлённые взгляды, сначала прохожих, потом девчонок, принимавших Мишу за безумца! Главное, что Миша был снова на улице и мог вместе со всеми гулять и наслаждаться зимним вечером! Здесь и сейчас, а потом будь, что будет, тем более наказание отца, в дальнейшем, не заставит себя долго ждать. Но это будет потом. А сейчас он вместе со своим другом весело проводит время.