svoemnenie

svoemnenie

пикабушник
Cyberpunk As Fuck
поставил 822 плюса и 587 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
43К рейтинг 1599 подписчиков 2187 комментариев 290 постов 70 в "горячем"
2 награды
5 лет на Пикабуболее 1000 подписчиков
22

Постмортем

Свежий ветерок летней ночи ворвался в тёмную комнату. Занавески пытались сдержать его и раздувались изо всех сил, притворяясь корабельными парусами, но проиграли - и тёмная комната мгновенно наполнилась запахами свежескошенной травы, тумана, отцветающей сирени и совсем немного - расположенной неподалёку конюшни.

Ветер промчался по комнате, полистал страницы лежавшего у окна древнего фолианта в деревянной обложке, позвенел сложными амулетами из стекла, хрусталя и кристаллов, раскачал висевшие на нитках под потолком пучки горьких трав. Заигравшись, он ворвался было внутрь белеющего на полке с книгами человеческого черепа и даже посвистел в пустых глазницах, но быстро отшатнулся и испуганный исчез.

- Хэть! - за подоконник уцепились ладони. - Сейчас...

Кряхтение, сопение и прочий оркестр звуков, которые обычно издаёт человек, очень не желающий быть услышанным. Ладони напрягаются, пальцы бледнеют, кажется, ещё чуть-чуть — и их владелец…

Нет.

Не получилось.

Руки соскользнули и, царапнув ногтями по дереву, скрылись за окном.

Шипение.

Негромкое: «Ай-й-й».

Вторая попытка. Более удачная - возможно благодаря тому, что в этот раз кряхтения и тяжёлого дыхания было куда меньше. Свет нарождающейся луны и звёзд заслоняет огромная чёрная тень, в комнате становится совершенно темно, и судить о происходящем можно лишь по звукам. Шорох ткани, сдавленное сипение, скрип дерева, шелест бумаги… Громкий звон разбитого стекла.

Ругательство.

В коридоре послышались шаги — быстро приближающийся цокот каблучков по деревянному полу.

- Вот ты и попался, - язвительно заметил голос в темноте. Где-то в районе изголовья кровати сверкнули два маленьких зелёных глаза.

- Тише!.. - зашипел второй голос, принадлежавший ночному любителю лазать в окна. Фигура пригнулась как можно ниже, стараясь слиться с полом.

Отворилась дверь — и свежесть летней ночи моментально сменилась невыносимым запахом формалина, перебитого тяжёлыми духами.

- Тальф! - позвали шёпотом. - Тальф, ты здесь?

Тёмный силуэт (а это был именно Тальф) замер, потому что домоправительница Эльма, чья высокая, строгая и тонкая фигура маячила на пороге, хоть и обладала прекрасным ночным зрением, но не могла видеть живые объекты, если те оставались неподвижны. У оживлённых магистром Гринвиндом слуг попадались разные отклонения: оно и неудивительно, ведь после смерти тела начинали стремительно и разнообразно разрушаться, но конкретно это нарушение Тальф считал очень полезным.

- Да, я тут, - отозвался человек в чёрном и показательно зевнул.

- Я слышала, как что-то разбилось!

Секундное замешательство.

- Наверное, силурийская трубка скатилась. Я оставил её на столе. Завтра уберу.

- Если бы я могла пройти, то убрала бы всё прямо сейчас, чтобы ты не забыл о ней и не порезался утром.

Время шло, за окном громко стрекотали сверчки, призрак садовника тихонько подвывал какую-то песенку во время работы, ответа на намёк домоправительницы не было.

Эльма потопталась на месте. Пучок волос на её макушке забавно трясся, когда она вглядывалась в темноту светящимися зелёными глазами и топталась на пороге, не в силах его переступить. Ещё бы, мел из карьера на Белом озере, толчёный розовый кварц и немного розмарина надёжно охраняли комнату Тальфа от вторжения.

Если бы не они, бывшая любимая фрейлина королевы (а потом и не менее любимая фрейлина короля) не дала бы юноше никакого житья. Что-что, а подбирать слуг магистр Гринвинд умел, хоть и доводил до паралича дворцовую прислугу, когда во время визитов говорил нечто вроде: «Вы прекрасный садовник, этот куст – просто произведение искусства! Кстати, как вы себя чувствуете?»

Не дождавшись ответа, Эльма пробормотала себе под нос: «Несносный мальчишка», тихонько закрыла за собой дверь и простучала обратно в комнату, где проводила всё свободное время, стоя в тёмном углу и таращась мёртвыми зелёными глазами на портрет молодого Императора.

- Несносный мальчишка, - передразнил Клаус. Почти не тронутый тлением крыс с чёрной спинкой и белыми боками зевнул маленькой пастью с длинными зубами и потянулся, расправляя длинный голый хвост. - Даже в моё время так не говорили, - грызун умыл передними лапами роскошные усы. - Ну рассказывай, коли разбудил. Кто она? Юна, свежа и прекрасна, как цветок? Её талия тонка и изящна, как виноградная лоза? Её перси тяжелы и сладки, как...

- Её зовут «Практическая некромантия», - Тальф откинул капюшон, снял накидку и тут же лишился двух третей своей ширины и солидности. - И «Всё пошло не так».

- И почему я не удивлён?.. – ухмыльнулся крыс. – А среди её имён нет «Убегание от горожан»?

Молодой человек очень активно, но безрезультатно пытался нашарить на столе спички. Под подошвами его сапог хрустели осколки тонкого стекла невероятно дорогой силурийской трубки – и этот хруст отдавался болью в юном сердце.

- Сегодня обошлось, - пробормотал юноша. «Убегание от горожан» была его любимицей. С ней они провели множество незабываемых жарких минут, когда сердце замирало в предвкушении встречи с чьими-то вилами, а во всём теле вдруг просыпались необычайная лёгкость и невиданная прыть.

Несмотря на то, что некромантия уже много столетий не была под запретом, горожане всё равно относились к магам с подозрением и были склонны считать, что если человек в балахоне сидит ночью на могиле прадедушки, то ему нужен именно прадедушка, а не, скажем, могильные черви. Нет, существовали, конечно, и лицензии, и официальные разрешения Ковена, но жители предпочитали сперва как следует отоварить ночного копателя чем-нибудь тяжёлым, чтобы не убежал, и только потом выяснять, что он делает и по какому праву.

Проскребла и зашипела сера, непроглядную тьму подчеркнул маленький огонёк, который мгновение спустя переместился в масляную лампу, за стекло, заляпанное отпечатками пальцев.

Едва появилось хоть какое-то освещение, Тальф принялся бесшумно метаться по захламлённой комнате, открывая и закрывая шкатулки и сундучки, и осматривая все горизонтальные поверхности, заставленные и заваленные всякими странными приспособлениями, большинство из которых были стеклянными и спиралевидными. Наконец юноша замер, звонко хлопнул себя по лбу и бросился к полке, уставленной баночками, склянками и флаконами. На тонкой дощечке, висевшей едва ли не под самым потолком, их теснилось несколько десятков: разных размеров, форм и цветов, с рукописными этикетками, привязанными на бечевку. Юноша перебирал их, приглядывался и неразборчиво бубнил себе под нос: «Не то. Опять не то. О! Вот где она была всё это время!.. Снова не то. Да где же?..»

Единственная интересовавшая его склянка, как это обычно и бывает, куда-то запропастилась. Тальф пренебрёг главным правилом спешащего человека: никогда не показывать нужным вещам, что ты куда-то торопишься.

На полу зашелестела ткань: крыс спрыгнул со стола и топтался по накидке, принюхиваясь и попискивая от удовольствия:

- Ничего себе! Цветы, лимон… А это что? - крыс на мгновение задумался, не прекращая активно шевелить носом. - Что-то свежее, растительное. А! Бергамот!

- Поздравляю, - пробормотал Тальф. «Да где же она, чёрт побери?» - Ты почти определил состав сегодняшнего зелья. Разве что забыл жабьи глаза и розмарин.

- Во-первых, запах духов прекрасной юной девицы от запаха твоих мерзких зелий я смог бы отличить и будучи живым, - оскорбился Клаус. - А во-вторых, розмарин я не упоминал, потому что ты и так весь им провонял, - в подтверждение своих слов крыс чихнул и потёр нос лапками.

Клаус был прав. Опыт старого гусара, которым он был при жизни, вкупе с обонянием крысы, в чьём теле он оказался из-за ошибки Тальфа, легко раскусили нехитрый обман. Верней, не обман даже, а полуправду: юноша действительно был на кладбище и действительно ходил туда, в том числе и за могильными червями, а вот с кем он это делал - уже другой вопрос.

Жозефина, в отличие от других знакомых Тальфу девушек, совершенно не боялась ночных погостов, и молодой человек иногда задумывался почему. Передался ли ей бесстрашный нрав предков, заполучивших трон в те далёкие времена, когда главным инструментом политической борьбы была секира? Или, возможно, её успокаивало присутствие пары десятков королевских гвардейцев, чьи усищи ненавязчиво торчали из-за каждого дерева, куста и могильной плиты?

Она всегда сама напрашивалась пойти с Тальфом, чему тот только радовался: лишние руки в его деле никогда не мешали. Подержать что-нибудь, понести запасную лопату, стащить с королевской кухни целый куст розмарина, которого постоянно не хватало, отвлекать самопроизвольно пробудившегося мертвяка, пока Тальф судорожно листает книгу в поисках подходящего изгоняющего заклятья… А гвардейцы - да и чёрт бы с ними, с гвардейцами. Пока они делают вид, будто их не существует, а Тальф не пытается покуситься на честь наследницы престола, всё будет в порядке.

Хотя, кто и на чью честь скорее покусится - это ещё большой вопрос, потому как Жозефина, которая вовсе не была нежным и прекрасным цветком, манерой поведения иногда пугающе напоминала Клауса.

- Давай помогу! – подал голос крыс и тоненько пискнул, когда юноша, только и ожидавший этого предложения, подхватил зверька, посадил на ладонь и занёс её над полкой с зельями.

- Известь, Мёртвая кислота и можжевельник!.. – прошептал Тальф. – Ищи!..

- Ого, - удивился крыс. – Кого ты там пробудил, древних богов?.. – нос снова быстро-быстро задёргался, усы заходили ходуном. Секунда текла за секундой, Тальф волновался всё сильнее. Наконец Клаус чихнул и опять принялся тереть нос. – Ох, ну и вонь… Смотри вон там, в дальнем углу. Кажется, белый флакон из-под духов мадам Савари.

Тальф двумя пальцами бесшумно выудил нужный сосуд, со всех сторон плотно стиснутый собратьями, и прочитал этикетку.

- Точно! Оно! Спасибо!

Клаус не успел спросить: «Так кого же ты, чёрт побери, пробудил?» - как вновь очутился на кровати, а Тальф подхватил накидку, забрался на стол, свесил ноги из окна, извернулся, повис на руках – и с головой нырнул в тёплую летнюю ночь.

Счёт шёл на секунды.

Тальф быстрым шагом пересёк притихший сад с полупрозрачным садовником и припустил изо всех сил по тёмной улице, стараясь не ступать на подозрительно тёмные участки дороги. В багровое небо утыкались чёрные силуэты зловещих кинжально острых башен, вырастающих из тяжёловесных громадин не менее зловещих особняков.

- Куда бежишь, Тальф? - в буквальном смысле замогильным голосом поинтересовался кто-то из-за забора, но молодой человек жутко опаздывал, поэтому лишь махнул рукой в ответ.

Где-то совсем рядом шумела бесконечным праздником и сверкала оранжевыми электрическими колбами центральная улица Гримхельма, что поднималась в гору до самого королевского замка, но стоило зайти за нарядные фасады и углубиться в район особняков всего на пару сотен метров - и загулявший столичный житель рисковал свернуть шею в совершенно диком овраге, где разве что волки не водились.

Тальфу нужно было именно туда: пройти между двумя каменными заборами размером с крепостные стены, там несколько раз поскользнуться и споткнуться о гнилые деревяшки, затем спуститься по крутому склону, хватаясь за кусты и высокую траву, на дно оврага, попытаться перепрыгнуть шумный ручеёк (обязательно наступить в него и зачерпнуть ледяной воды через дырку в сапоге), обогнуть здоровенный куст опьяняюще ароматной черёмухи, перешагнуть вросшую в землю ограду из замшелых камней — и оказаться на старинном кладбище.

Разумеется, до него можно было добраться и другим путём: как-никак, древний погост, стиснутый с трёх сторон стенами и заборами, располагался почти в самом центре разросшегося за столетия Гримхельма. Но для этого нужно было сделать крюк в три квартала и заходить через центральную аллею, охраняемую сторожем, который успел хорошо запомнить лицо Тальфа и то, что от его ночных визитов не следует ждать ничего хорошего.

Все кладбища в мире устроены одинаково: чем ближе ко входу, тем аккуратнее всё выглядит. Кресты вытягиваются по стойке смирно, склепы идеально оштукатурены, дорожки выметены, ограды сверкают свежей краской. Всё готово к встрече важных гостей, всё подтянуто-отчищено-напомажено, как на строевом смотре или в доме тиранической старушки, для которой главное - мнение гостей и соседей.

Но чем дальше, тем больше окружение расслабляется. Кресты позволяют себе встать поудобнее, а дорожки, могилы, ограды и склепы меняют парадные мундиры на домашнюю одежду — лишайники, плесень, ржавчину и бурые прошлогодние листья. Тальф же вошёл с самого дальнего конца кладбища, где мало что напоминало о том, что это вообще за место: невысокий лесок, густые заросли крапивы, ноги путаются в высокой мокрой траве, вместо могил - невысокие холмики, а от груд позеленевшего камня, которые давным-давно были величественными усыпальницами, тянет сыростью и болотом.

Тальф углубился в лесок и пробежал, тяжело дыша и спотыкаясь, по следу из примятой травы.

В иное время он бы обязательно заблудился в темноте, но сейчас путь был ясен как никогда - надо было лишь идти к яркому сиянию. Ослепительные лучи тонкими серебристыми нитями пробивались сквозь листву, а в них переливались мириады беспорядочно мечущихся частичек, словно кто-то чихнул в банку с блёстками.

Наконец Тальф замер, предусмотрительно спрятавшись за кустом. Его ноги промокли, накидка потяжелела и тянула вниз, а ко лбу прилипла паутина - ни капли героизма, ни грамма пафоса, ни градуса уверенности в себе.

Пока он бегал туда-сюда, прятался от Эльмы и искал зелье, в его сознании не было места сомнениям, зато сейчас, стоило остановиться, они опомнились, накинулись на юношу и принялись его грызть.

“Может, надо было позвать на помощь?”

“Может, и надо было”, - ответил Тальф сам себе.

А может и нет. Вернейшим средством от порождений потустороннего мира всегда был мрачный мужик с серебряным мечом, но такого поблизости не водилось, а лишний десяток дуболомов со шпагами и пистолетами смог бы навредить Невесте так же, как кусок сочной вырезки навредил бы голодному уличному псу. Так что зелье, которое Тальф нёс с собой, оставалось лучшим из доступных средств. Кстати, где оно?

Молодой человек сунул ладонь в сумку, пошарил там и почувствовал себя так, будто заполучил за шиворот ведро ледяной воды. Пропало!

А, нет. В следующее мгновение ладонь сомкнулась вокруг прохладной склянки, и юноша сделал один из самых долгих выдохов в своей жизни.

Осторожно выглянув из укрытия, Тальф увидел, что за время его отсутствия ситуация мало изменилась.

Посреди кладбища, окружённый замшелыми руинами древних усыпальниц, рос дуб. Невероятно огромный дуб, дуб, в сравнении с которым все остальные дубы казались не такими уж и дубами. Для того, чтобы описать его, потребовалось бы несколько страниц, заполненных эпитетами, призванными показать, каким он был корявым, мрачным, уродливым и контрастирующим со всем вокруг. Это дерево помнило и первых жрецов, которые совершали у его корней дикие варварские обряды, и первых лицензированных некромантов, которые совершали те же обряды, только в менее странной одежде, со скучающим выражением лица и без последующих оргий.

И сейчас у подножия этого древнего исполина, накрывшего кладбище своей кроной, разливался свет настолько яркий, прекрасный и чистый, что у стороннего наблюдателя не осталось бы никаких сомнений - перед ним абсолютное зло, потому что лишь у абсолютного зла хватило бы нахальства напялить на себя такие безупречно-непорочные одежды.

Свет этот исходил от белого платья призрачной безликой девушки с длинными волосами, которые красиво и плавно развевались в воздухе, словно водоросли, подхваченные подводным течением. Из этого же платья произрастали ленты полупрозрачного тумана, подозрительно напоминающие щупальца как своей формой, так и тем, что некоторые из них обвивали зависших над землёй гвардейцев и очень недовольную Жозефину, которая упрямо пыталась вырваться несмотря на то, что Тальф строго-настрого запретил ей это делать.

Щупальца размером поменьше оплетали ветви дуба и тянулись к другим деревьям, едва заметно пульсируя и поблескивая в высокой траве.

Девушка, изгибаясь как змея, легко и грациозно скользила в воздухе от гвардейца к гвардейцу, заглядывала в их белые глаза, касалась бледными ладонями посеревших и осунувшихся лиц и долгими страстными поцелуями впивалась в тёмные, почти чёрные губы. В эти моменты из глаз и рта очередного красномундирного громилы вырывалось нечто, похожее на пар, а в голове Тальфа звучал негромкий женский стон, с помощью которого можно было объяснить понятие “сладострастный” тем, кто не был с ним знаком.

- Пошли на кладбище, Тальф, - пробубнил молодой человек, передразнивая Жози, которая в этот момент изо всех сил брыкалась и пыталась укусить туман. - Вызовем мертвяка, поболтаем…

Парой часов ранее они с принцессой собирались вызвать дух какого-нибудь мертвяка подревнее и поболтать о старых временах. Для Тальфа это было полезной практикой, а для авантюристки Жозефины - развлечением. Кто же знал, что вместо безобидного призрака появится жуткая тварь?

Обычно дикие привидения сидели себе спокойно в заброшенных зданиях и лишь изредка подвывали, отпугивая мародёров и искателей приключений - потому что сами побаивались неадекватных живых, от которых можно было ждать любой гадости. Некоторых духов даже удавалось приручить - и садовник в доме магистра Гринвинда - тому пример. Но попытка приручить Невесту не привела бы ни к чему, кроме медленной и болезненной смерти, смягчённой каким-нибудь блаженным наваждением. Потому что у Невест не было разума - только неизбывная тоска без конца и края, чёрный холод в душе и неутолимая жажда любви и тепла. Причём отсутствие разума было не наказанием как это обычно случалось, а наградой, единственным, что могло облегчить участь несчастной души, с которой при жизни произошло нечто, чего не хотелось знать, чтобы сохранить здоровый сон и веру в людей.


Для начала - защитный круг.

Выбрав участок почище, юноша быстро высыпал на землю весь оставшийся у него толчёный кварц. Круг получился отличный: чаще всего было достаточно лишь обозначить линию, но Тальф решил, что в нынешней ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть, и насыпал кристаллов от души, с горкой.

Теперь печать.

Из сумки появился свёрнутый кусок холстины, который молодой человек расстелил на на траве рядом, стараясь не слушать, как в его голове девичий голос жарко шепчет: “Я так скучала по тебе!.. Иди ко мне скорей, любимый, я не могу больше ждать ни секунды”. В полутьме можно было заметить, что на ткани вышита сложная печать — сплошь углы, круги и тревожно знакомые символы, взгляд на которые вызывал странное беспокойство: постоянно казалось, что буквы шевелятся и видоизменяются, стоит лишь отвести глаза, но ведь нитки на ткани шевелиться не могли по определению, верно?..

Ну и наконец-то зелье. Самое сильное из тех, что были у Тальфа.

Молодой человек крепко сжал в ладони прохладную склянку и собрался приступить к изгнанию, как вдруг услышал, что один из гвардейцев захрипел. Невеста застонала и сыто заурчала, а здоровяк несколько раз дёрнулся, словно в припадке, но вскоре замолчал и обмяк.

“Опоздал!” - мысленно взвыл Тальф и бросился к ближайшему щупальцу тумана, которое обвило старую высокую берёзу с почерневшим у земли стволом. В сапогах мерзко захлюпало, паутинку никак не получалось смахнуть, а накидка цеплялась за всё подряд, будто не желая приближаться к призраку, но некромант этого не чувствовал - все его мысли и ощущения были сосредоточены в ладони, которая стискивала гладкий стеклянный пузырёк. Юноша нёс его в вытянутой руке, как собственное пламенеющее сердце.

- Ай! - увернуться от щупальца, которое почуяло живую душу и потянулось к Тальфу. - Ой!..

Снова хрип - от смертельного поцелуя задёргался ещё один гвардеец.

Трясущимися от холода и напряжения руками Тальф откупорил пузырёк с зельем, зачем-то понюхал его (большая ошибка) и вылил буквально пару капель на щупальце. Жидкость, попав на эфирное тело призрака, засветилась синим и принялась расползаться по туману, как клякса по бумаге.

Молодой человек возликовал.

У плана Тальфа, как и у любой импровизации, хватало слабых мест. Например, печать на ткани легко могла не сработать, но юноша решил использовать именно её, потому что расчищать участок земли от травы и мусора, два часа рисовать печать, а потом обязательно ошибиться в какой-нибудь мелочи — было слишком долго и также не давало стопроцентной гарантии. Также могло не сработать зелье - и тут на одно “почему” могло быть десять тысяч “потому что”, ведь всё, касающееся призраков, было таким же ненадёжным и зыбким, как они сами, состоявшие из невесомой энергии и пары грамм эктоплазмы.

Вернувшись бегом к печати и мысленно молясь всем известным богам, чтобы Невеста больше никого не успела выпить досуха, некромант разгладил ткань (Нет, она точно шевельнулась! Та буква, похожая на мерзкого паука с длинными ногами, вы видели?!), и вылил ещё несколько капель в самый центр. Сердце Тальфа на секунду остановилось в ожидании провала, но нет - попав на ткань, капля начала кататься по ней, будто по промасленной, и также тускло засветилась.

Одним длинным прыжком юноша запрыгнул в круг и замер в предвкушении.

Очень долгое мгновение не происходило абсолютно ничего, а затем над кладбищем прокатился громкий звук, напоминающий скрип старых ворот, многократно отражённый эхом в колодце. В следующую секунду Невеста дёрнулась, как кошка, которую кто-то сильно потянул за хвост. Она повернула голову и, хотя глаз на лице призрака не было, молодой человек всеми сведёнными в ужасе внутренностями почувствовал, что Невеста безошибочно нашла его взглядом.

Огромный дуб затрясся. Впечатление было такое, словно крыша громадного собора заходила ходуном из-за урагана.

Берёза, обвитая щупальцем, отчаянно захрустела, а все остальные призрачные конечности в доли секунды втянулись обратно в платье. Гвардейцы пришли в себя и с одновременным тоскливым “А-а-а!” сырыми мешками свалились на землю. Следом за ними с выражениями, которые юной леди не стоило не то, что произносить, но даже знать, рухнула Жозефина.

Туманное щупальце вытянулось в струну, край которой быстро засасывало в центр алеющей в темноте печати. Невесту притянуло к земле и потащило, но она, не желая сдаваться, хваталась призрачными пальцами за траву, деревья и землю, в которой оставляла глубокие борозды.

Тальф успел обрадоваться, что всё прошло относительно спокойно - и тут же пожалел об этом, потому что привидение быстро сообразило, кто во всём виноват, и кинулось к молодому человеку. Кинулось - и разбилось в клочья о невидимую стену. Взвыло, заревело, застрекотало, обвило защитный круг нестерпимо яркими обрывками света. Чудовище всё крепче сжимало искрящий и скрипящий воздух вокруг Тальфа, который стоял ни жив ни мёртв, зажмурившись и стараясь не думать о том, что на расстоянии локтя от него беснуется жуткая тварь.

Обвитая привидением берёза переломилась, и громадное дерево начало заваливаться, громко треща и тревожно шелестя кроной, прямо на Тальфа, который из-за шума открыл глаза и застыл, глядя, как на него надвигается огромное зелёное нечто.

Хватило половины мгновения, чтобы юноша пришёл в себя, отчаянным прыжком преодолел такое расстояние, какое ни за что бы не преодолел бы в спокойном состоянии, и припустил прочь изо всех сил, скользя, спотыкаясь, видя перед собой собственную тень и понимая, что за спиной к нему изо всех сил рвётся сгусток злого света, хватающий землю у его пяток длинными острыми пальцами.

Берёза рухнула, погребая под собой печать и останки призрака, а Тальф споткнулся, подвернул ногу, вскрикнул и покатился кубарем по земле, царапаясь и зарабатывая синяки.

Яркий свет померк.

На кладбище установилась такая тишина, что лежавший в сырой траве юноша, не веря собственным ушам, пару раз зевнул, проверяя, не оглох ли.

- Тальф! - в предрассветной полутьме к нему ковыляла Жозефина — вся в грязи и листьях, простое серое платье порвано, на веснушчатой щеке зелёный след мха. Круглое лицо растеряло последние крохи благородства. - Ты идиот! - в груди молодого человека что-то провалилось: разгневанная Жози для него была куда страшнее любого призрака. - Ты же говорил, что всё проверил! - принцесса, фигуру которой можно было охарактеризовать как "крепко сбитая", подскочила к юноше, одним резким движением поставила его на ноги и собралась отправить обратно ударом под дых, но Тальф, давно изучивший повадки подруги, машинально увернулся.

- Жози, я… - "Сейчас будет пощёчина". - Я проверил и перепрове… - "Теперь коленом в пах". - Кто же знал, что это могила де… - "Сейчас снова пощёчи… Ай!"

Принцесса явно учла предыдущие ошибки.

Молодой человек осел на подозрительно длинную кочку, держась за живот и стараясь втолкнуть в лёгкие воздух. Жози нависала над ним невысоким разбуженным вулканом.

- Да послушай же! - просипел наконец некромант. Где-то рядом пыхтели и вполголоса ругались гвардейцы, которые пытались найти свои пистолеты и шпаги. - Я понятия не имел, что восстанет Невеста! И это ты сама выбрала могилу!

- И что?! - одновременно парировала и перешла в наступление принцесса. - Ты должен был предвидеть! Ты должен быть знать!.. - Жозефина стояла, крепко сжав кулаки, и слегка пританцовывала на месте от гнева, а затем из неё как будто вытащили позвоночник: девушка неожиданно обмякла и плюхнулась рядом.

На какое-то мгновение Тальф забеспокоился: ему показалось, что Жозефина положит голову на его плечо, прильнёт или возьмёт за руку в поисках поддержки, но принцесса лишь тяжело дышала, не делая никаких попыток сблизиться.

- Это перестаёт быть весело, - сказала наследница трона спустя пару мгновений и стерла со щеки кусочки мха. Верней, размазала их ещё сильнее.

Тальф помедлил с ответом:

- А разве оно когда-то было?

- Было, - хихикнула принцесса. - Когда скелет ухватил тебя за мантию и не отпускал, а я бегала вокруг и тебя вытягивала.

Тальф вспомнил тот случай и поёжился:

- Да уж. Веселее некуда.

Гвардейцы тормошили своих сослуживцев, что лежали на земле без движения.

- С ними всё будет в порядке?.. - спросила Жозефина.

Юноша лишь скривился:

- Конечно нет. Невеста выпила из них все силы. После такого не живут.

Принцесса выругалась:

- Вильгельм нас прибьёт.

- Не нас, а меня, - усмехнулся Тальф. - Ты-то наследница… Ладно, что-нибудь придумаю. Не впервой. В конце концов, это сам Вильгельм их послал за нами шпионить.

Тальфу стоило определённых усилий умолчать о том, что парой недель ранее тот же самый первый министр Вильгельм прислал в дом магистра Гринвинда группу солдафонов. Они вызвали юношу во двор и обступили со всех сторон, после чего один из них (судя по облезлой позолоченной нашивке и самым большим в группе усам, капрал) навис над перепуганным Тальфом, ткнул ему в грудь пальцем толщиной с черенок от лопаты и, воняя луком, произнёс долгий монолог о пестиках и тычинках, которые никак не должны встретиться, иначе Тальфу все пестики с тычинками поотрывают именем короля. Напоследок, видимо, для пущего усвоения, красномордый громила отвесил молодому человеку хорошую затрещину, из-за которой у него потом полчаса звенело в левом ухе.

Какое-то время некромант и принцесса наблюдали за тем, как гвардейцы оттаскивают мертвецов в сторону, кидая в сторону Тальфа ненавидящие взгляды.

- Пока ты со мной, тебе ничего не сделают, - заметила Жози, прочитав мысли молодого человека.

- Спасибо, - поблагодарил он принцессу.

Ненависти гвардейцев в свой адрес он решительно не понимал. Умерли и умерли, с кем не бывает? Этих-то громил оживляют за счёт казны, с душой и памятью, а такое далеко не каждому в королевстве по карману. В конце концов, если бы гвардейцы боялись умереть, то не любили бы так дуэли, из-за которых столичный полк почти наполовину состоял из покойников.

- Пойду, - поднялась Жозефина. - Что ты будешь делать завтра?

- Много всего, - уклончиво ответил Тальф, и, к счастью, принцессу это устроило.

Ей было вовсе не обязательно знать, что завтрашний день грозил стать самым важным за последние годы. И самым провальным, учитывая, что молодой человек до этого не спал почти двое суток.

Магистр Гринвинд впервые за долгие месяцы открыл глаза и призвал Тальфа к себе.

Показать полностью
109

Красное солнце

За долгие годы работы в убойном отделе полиции, я успел многое повидать и из-за этого зачерстветь. Очередной мертвец – застреленный, задушенный, зарезанный, повешенный, распухший за месяц, проведённый в реке, или полусгнивший - не вызывал у меня ни страха, ни тошноты, ни даже брезгливости: одну лишь досаду из-за того, что опять предстояло тратить время на поиски убийцы и бумажную работу.

Но то, что творил мерзкий урод, которому журналисты успели дать неуместно поэтичное прозвище Красное Солнце, каждый раз заставляло меня содрогнуться.
Субботний вечер. Выходной. Напротив меня флегматичный бородатый бармен в десятитысячный раз протирает стакан, время от времени наливая напитки посетителям. Девушка в белой футболке кидает монетку в музыкальный автомат и пританцовывает в ритм какой-то незнакомой мне мелодии. Красно-синяя реклама BudLight бросает отсветы на хромированные пивные краны.
Я смотрю на часы и парой глотков превращаю стакан из наполовину пустого в полностью пустой.
- Повторить? – интересуется бармен.
Я отрицательно качаю головой.
- Всё в порядке?..
Я повторяю движение, вытаскивая из кармана и демонстрируя бородачу звонящий мобильник, на экране которого светится надпись «Шеф».
Спустя полчаса моя машина, скрипя всем, что могло скрипеть, въехала на территорию речного порта. Возле распахнутых настежь ворот, над которыми в багровой тьме вырастали жутковатые чёрные силуэты кранов, дежурила патрульная машина. Два офицера - молодой новичок и старик с седыми усами - сперва вышли вперёд, преграждая мне путь, но затем рассмотрели кто к ним пожаловал и отошли в стороны. Фары мазнули по их фигурам жёлтым светом и отразились от надраенных до блеска жетонов.
Если бы возле нужного склада полицейские машины со включенными мигалками не устроили настоящее световое шоу, я в жизни не отыскал бы место преступления и до утра блуждал по тёмному порту.
- Чёрт… - меня угораздило припарковаться возле глубокой грязной лужи, в которую я угодил ногой чуть ли не по щиколотку. – Зар-раза!..
- Добрый вечер, детектив! – поздоровались тёмные фигуры в высоких фуражках, и я рассеянно кивнул им, проходя внутрь огромного ангара, где уже гремел голос моего начальника:
- Если хоть кто-нибудь! – усатый толстяк в смешной шляпе и коричневой кожанке стоял в кругу патрульных и обводил их мрачным бульдожьим взглядом. – Хоть какая-нибудь блядина сболтнёт лишнего и сюда приедут журналисты, я всех сошлю нахрен в транспортный отдел! Будете до пенсии штрафы за парковку выписывать, ясно?!
- Привет, шеф, - поздоровался я.
- При… - он повернулся ко мне, и я заметил, как ноздри начальника едва заметно дёрнулись. – Отойдём-ка на секунду!
Он схватил меня за локоть и потащил в сторону.
- Совсем что ли сдурел?! – закричал он шёпотом. – Ты пьян!
- Такое случается, если выдёргивать людей в выходные! - огрызнулся я.
- Как будто ты не знал, что сегодня будет очередной жмурик! – шеф оскалился, будто хотел наброситься на меня и сожрать. Возможно, так оно и было.
- Я подумал, а вдруг пронесёт, - до сих пор я не позволял себе говорить с начальником в таком тоне, но сегодня силы кончились и сдерживать рвущееся наружу напряжение больше не получалось.
- Каждую субботу на протяжении четырёх месяцев не проносило, а тут… - он остановился на полуслове и сделал глубокий вдох. – Ладно, я понял. Иди домой и проспись. Я передаю твоё дело, а тебя отстраняю.
- Ну конечно, - фыркнул я. – Кому вы его передадите? И сколько новый детектив будет разбираться в деле?.. Вряд ли убийца будет сидеть и ждать, пока он раскачается. Так что ради бога, шеф, отъебитесь от меня. Я в порядке, просто немного устал.
Толстяк молчал. Обычно когда он сердился, то смешно топорщил усы, но сейчас те висели совершенно спокойно.
- Как знаешь, - буркнул он, наконец. – Но учти, к тебе лично нет никакого особого отношения, только к твоему делу. Так что подумай лучше о будущем и возьми себя в руки!.. Тело вон там, - шеф махнул рукой в сторону ржавого контейнера, на боку которого красовался белый логотип компании-перевозчика. - По крайней мере, большая его часть.
Уже на подходе к контейнеру я внутренне сжимался и чувствовал, как ноги наливаются тяжестью, не желая нести меня дальше, в то время как сознание подкидывало идеи в духе «Снять жетон, выкинуть подальше и поехать обратно в бар».
- Да чтоб тебя, - за поворотом ожидала очередная жуть. Красное Солнце умел размещать своих жертв так, чтобы они выглядели максимально эффектно. Я быстро отвернулся и закрыл рот ладонью, чтобы не проблеваться прямо здесь. Желудок свело болезненной судорогой, во рту появился мерзкий солёный привкус.
«Держаться. Держаться. Спокойно. Ещё секунду… И ещё… Ладно, вроде получше».
Рядом раздалась знакомая усмешка:
- Ты в норме?
- Нет, - я поднял голову и увидел коронера: лысого сухого старичка с пигментными пятнами на черепе и пугающе-осознанным взглядом голубых глаз. Перемазанная в крови голубая перчатка сжимала сигарету большим и указательным пальцами. – Ни хрена я не в порядке.
- Понимаю, - на лицо судмедэксперта упали красные блики от новогодней гирлянды, которая…
«Только не это опять!»
- Ничего-ничего, это нормально, - успокоил меня коронер, когда всё закончилось. – Я и сам… того, когда увидел всё это. А патрульных пришлось накачать успокоительным и отпустить домой.
- Что ж, я хотя бы протрезвел, - выпрямившись, я вытащил из кармана грязный носовой платок и вытер губы. – Ладно. Рассказывай, - смотреть в сторону покойника я пока не хотел.
- Девушка, около двадцати пяти лет. Жертва как обычно раздета, выпотрошена и расчленена. Тело подвешено на высоте около двух метров - вон там, кстати, стоит стремянка, если захочешь посмотреть поближе. Руки и ноги отдельно: максимально выпрямлены и вытянуты, как у витрувианского человека Леонардо Да Винчи.
- Это тот голый мужик в круге? – уточнил я.
- Именно, - склонилась лысая голова. Коронер затянулся сигаретой и выпустил облачко вонючего дыма. – Только тут в качестве круга несколько новогодних гирлянд, в которых работают только красные лампочки, и кишечник жертвы. Желудок прибит над головой, печень внизу, почки по бокам.
Я выругался и снова зажал рот ладонью.
- Спокойно, детектив. Если хотите, у меня есть с собой противорвотное.
- Обойдусь, - я дёрнул головой. – Время смерти?
- Одиннадцать-восемнадцать.
Это показалось мне странным. Я нахмурился и взглянул на часы. Циферблат показывал без четверти полночь.
- Точно одиннадцать? Не десять?
- Именно так, как я сказал, - едва заметно оскорбился коронер. - Когда жертву нашли, она была ещё жива.
- Господи… - я отвернулся. – Это же…
- Это много противошокового, кровоостанавливающее и… - старик наткнулся на мой взгляд. – Ладно, неважно. В общем, она была жива только номинально – что-то вроде искусственной комы. Поэтому я и сказал в самом начале – раздета, выпотрошена, расчленена. Про убийство я не упоминал.
- Такого раньше не было, - предыдущих жертв мы находили давно и прочно мёртвыми.
- Да, - согласился коронер. – Может, подражатель?..
Быстро перебрав в голове все известные факты, я неуверенно покачал головой:
- Не думаю. Его почерк достаточно часто меняется, но что-то всегда остаётся неизменным.
- Красное солнце? – спросил старик, имея в виду любовь маньяка к кругам из гирлянд, за которую журналисты и дали ему это прозвище.
- Угу… - я покосился в сторону жертвы. - Дай мне перчатки. И тащи сюда своё противорвотное.
Если с расстояния на «клиентов» Красного Солнца было сложно смотреть, то вблизи всё было вполне терпимо, потому что в глаза не бросалось явное безумие происходящего. Стремянка скрипела и тряслась, угрожая сложиться под моим весом.
Итак, голова.
С опознанием жертвы будут явные проблемы. Черты лица не разобрать (господи, что за больной урод) половина зубов отсутствует.
- Имя уже установили?
- Установишь тут... - коронер закурил ещё одну. – На месте я вряд ли могу что-то сделать, только в лаборатории.
Шея.
Тело.
Я осматривал жертву чисто механически, стараясь не осознавать то, что видел, и то, к чему прикасались мои пальцы - иначе мог прямо здесь попрощаться с собственной крышей и пожелать ей приятного полёта.
Ладони.
Стоп! Это уже интересно. Фаланга среднего пальца правой руки. Убийца сделал надрез возле самой ладони и принялся стягивать кожу вниз, как чулок, но почему-то остановился. Розовый лак с цветочком из страз на длинном ногте выглядит неуместно живым на мёртвом теле. Уцепиться скользкими перчатками, потянуть вверх...
Кольцо!
- Что там? – полюбопытствовал коронер, и в ту же секунду нас обоих ослепила вспышка. После этого на складе стало чересчур шумно – затопали ботинки патрульных, зазвучали громкие голоса, шеф заорал:
- Уведите их! Уведите!
Ему в ответ тонко завопил мерзкий голос:
- Мы имеем право! Мы пресса! Мы имеем право!..
А я от испуга отшатнулся, покачнулся и с грохотом сверзился вниз вместе со стремянкой, отбив о бетонный пол всё, что можно.
Шум прекратился так же быстро, как и начался. Журналистов увели, разъярённый шеф последовал за ними, проклиная того, кто проболтался, а обалдевший коронер, так и не успевший сдвинуться с места, склонился надо мной:
- Ты в порядке?
- Какого хрена меня весь вечер об этом спрашивают? – я с шипением потирал ушибленные места.
- Может, потому что ты хреново выглядишь? – усмехнулся старик, протягивая мне руку. Я не воспользовался ей, поднялся сам, сорвал перчатку и постарался отряхнуться.
- Сообщи, если будет что-то интересное, ладно?
- Без проблем, - согласился старик. - А ты куда сейчас?
- Заеду в участок, подниму архивы. Надо проверить одну мысль.
Я позволил себе разжать ладонь только в машине.
На окровавленном латексе, освещённый попеременно то красным, то синим светом от мигалки ближайшей машины, лежал серебряный перстень-печатка: оплетённый терновником крест, в центре которого переливался небольшой рубин.
Этот перстень был мне хорошо знаком: пару месяцев назад подозрения пали на священника одного из приходов - у низкорослого святого отца с огромной головой и бегающими глазками не было алиби и с ним последним видели жертву в день убийства. Позднее священника пришлось отпустить - нашлись надёжные доказательства того, что он в вечер убийства не покидал церковь, - но это и не было так важно, потому что перстень носил не он.
Один из крупнейших церковных иерархов города, епископ, сам пришёл ко мне в участок. Не ради того, чтобы запугать, купить или постараться отвести подозрения, вовсе нет: просто предложил своё содействие в расследовании, из-за опасений, что подозрения могут повредить общине в целом. Епископ производил неплохое впечатление: адекватный, здравомыслящий, вежливый и сдержанный, но какой-то безликий. Один из тех людей, которых легко потерять в толпе: если бы не перстень, я б его и не запомнил.
Рубин, обрамлённый окровавленным серебром, едва заметно поблескивал одной из граней, а меня трясло как в лихорадке.
Нужно успокоиться и рассуждать трезво. О чём говорит эта находка?
Первое: о том, что у кого-то есть похожий перстень. Эту догадку мы оставим на потом и проверим отдельно.
Второе: неизвестный убийца что-то сделал с тем церковником и подкинул перстень жертве, чтобы… Чтобы что? Намекнуть, что жертв может стать ещё больше? Сказать, что теперь он идёт по моим следам?..
Ну и третье: всё это время убийцей был тот сдержанный, вежливый и адекватный мужчина в сутане и строгом белом воротничке. Почему он тогда надел перстень на палец жертвы? Возможно, потому что для Красного Солнца всё это явно было игрой. Потешаться над полицией, подбрасывать мелкие зацепки, которые оказывались ложными, путать следы... Он словно говорил: «Вам, идиотам, никогда меня не поймать, а пока вы будете пытаться, я сведу город с ума, убивая снова и снова в одно и то же время, как по часам».
Скорее всего это была ловушка или попытка подставить невиновного. Но также существовала вероятность того, что Красное Солнце в этот раз просто перегнул палку.
Ладно, допустим. Два из трёх предположений говорят, что в деле замешан церковник, значит, надо ехать к нему. Арестовывать или спасать. Инструкции на этот счёт говорили недвусмысленно: требовалось получить ордер, дождаться подкрепления и двинуть к его дому всей оравой с мигалками и прочими спецэффектами.
Но в случае, если епископ в беде, мы всё равно опоздаем, а если он – убийца, то в городе найдётся много высокопоставленных людей, готовых оказать другу любезность и предупредить об аресте. К тому же перстень я, пусть и случайно, фактически украл, вынес улику с места преступления, а значит, её ценность теперь равнялась нулю. Да и отдел собственной безопасности будет только рад вздрючить оступившегося сотрудника.
Двигатель завёлся только со второго раза и противно засвистел, набирая обороты.
Что ж, я вёл это дело один, значит, мне одному его и продолжать.
Старая колымага еле осилила подъём на гору, с которой богачи, засевшие в своих роскошных многоэтажных крепостях, смотрели сквозь панорамные окна на то, как барахтаются внизу простые смертные. Город в долине сверкал и переливался, как рассыпанные драконьи сокровища, и его сияние отражалось от низких облаков, превращаясь в тревожное алое зарево.
Первый поворот пропустить, второй тоже. Вот оно.
Белое здание за высоким забором. Резиденция епископа здорово смахивала на замок: высокие узкие окна, башенки с флюгерами, черепичная крыша. Окна темны, фонари в саду тоже не горят: дом выглядит, как чёрный провал, стиснутый ярко освещёнными особняками. Деревья угрожающе шумят на пронизывающем холодном ветру.
Где-то далеко лает собака. Едва слышно журчит фонтан.
Гравий хрустит под моими ногами, а в левом ботинке мерзко хлюпает - чёртова лужа в порту. Холодный тяжёлый пистолет уже в ладони: заряжен и снят с предохранителя. Шутки кончились.
За каждым кустом мерещатся человеческие фигуры, внутренний голос кричит, что это ловушка и надо валить отсюда поскорее. Стараюсь не слушать его, кручу головой во все стороны, жалея, что я не сова и не могу провернуть шею на триста шестьдесят градусов. Вновь налетает ветер, и становится ужасно холодно.
Стук!..
Рефлекторно целюсь в сторону источника звука, едва поборов желание высадить в темноту весь магазин и убежать. Но через секунду стук повторяется, и я понимаю, что это всего лишь ветки. Чёртовы ветки, стучащие в окно второго этажа…
IШирокое крыльцо, усыпанное сопревшими и подгнившими листьями.
Белая дверь приоткрыта, и темнота за ней настолько густая и плотная, что в сравнении с ней даже сад выглядит уютно и безопасно.
А внутренний голос не успокаивается: нашёптывает, подзуживает, подтачивает волю. “Ты не должен был идти сюда один. Там чокнутый психопат, который делает с людьми такое, что даже представить страшно. Хочешь стать ещё одной жертвой?.. Развернись, иди к машине, вызови подкрепление и дождись, когда сюда приедут патрульные и спецназ. Будь благоразумен. Он ведь может прятаться где угодно. Даже за твоей спиной”.
Волосы на затылке зашевелились, и я быстро обернулся.
Ничего. Кусты, деревья с голыми ветвями, сырая дорожка, поблескивающая отражённым светом далёкого фонаря.
“Вот чёрт…” - я посмотрел на круглую дверную ручку и космическую бездну, которая начиналась за дверью, и понял, что не смогу. Пусть будет служебное расследование, пусть меня привлекут за кражу улики, пусть посадят, пусть газетчики втопчут мой труп в землю, но я просто не смогу шагнуть внутрь.
Сделав пару шагов назад, я сунул ладонь в карман, чтобы достать телефон и набрать шефа, но перед самым гудком до моих ушей донёсся… Я и сам поначалу не понял, что услышал, пока звук не повторился - а когда он всё-таки повторился, мне за шиворот будто плеснули ледяной воды: в доме кто-то едва слышно всхлипывал.
Нажав отбой, потоптавшись на месте и обругав себя последними словами за глупый и неуместный героизм, я всё-таки решился: дотронулся до холодного металла ручки и потянул дверь на себя, целясь в темноту из пистолета.
Первый шаг - нога утопает в мягком ковре.
Второй - ветренная и сырая улица остаётся за порогом, и мне тут же становится жарко.
Постоять, пока снова не услышу всхлипывания, двинуться вперёд, стараясь ступать неслышно и даже не дышать. Получается так себе - вместо того, чтобы сохранять полную тишину, я издаю целую кучу звуков: скрипят полы, шелестит ткань, с сипением вырывается из заложенного носа дыхание. Единственное, что утешает в этой ситуации – если в доме настолько тихо, что меня так хорошо слышно, то кто-нибудь посторонний точно выдаст себя и не сможет подобраться ко мне незамеченным.
Дом соответствовал хозяину: сдержанный и аскетичный. Минимум мебели, белые стены с небольшими картинами. Всё очень простое, строгое, угловатое и словно нежилое: книги на полках в идеальном порядке, на столах нет забытых чашек или газет. Ни пыли, ни разбросанной одежды, ни каких-то других вещей.
Всхлипывание раздалось совсем рядом, и в ту же секунду на пол и стены упал красный отсвет. Гирлянды. Чёртовы, мать их, гирлянды. Я стиснул пистолет в ладонях и сжал зубы так, что они чуть не захрустели. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах шумело, на виске запульсировала вена.
Всхлип. Шёпот:
- Во имя отца и сына и святого духа… Во имя отца и сына и святого…
Внутренне сжаться, сделать два решительных шага, направить пистолет вперёд:
- Ни с места! Полиция!.. - уже произнося конец фразы я понял, что в ней не было нужды и двигаться в комнате всё равно никто не собирался.
На полу, в кругу из красной гирлянды, сидел, раскачиваясь и пряча лицо в ладонях, епископ. Стены, пол, белая рубашка - всё вокруг было покрыто тёмными пятнами, происхождение которых становилось ясно сразу же, как только нос чуял характерный запах ржавого железа.
- Он забрал её у меня! - епископ поднял безумные глаза, глубоко сидящие в глазницах обтянутого кожей черепа. - Он пришёл и забрал её!.. Я пытался её спасти, я пытался!..
- Вот же… - я опустил оружие. - Кто забрал? Красное Солнце? Он всё ещё тут?
Священник быстро закивал и поднял ладонь:
- Красное Солнце, да. Я знал, что он попросит её, знал, что он потребует её спасти и отдал кольцо… Да, я отдал кольцо, чтобы можно было найти. Найти…
- Кого найти? - ситуация нравилась мне всё меньше. Я покосился в сторону и на всякий случай я встал спиной к стене.
- Меня! - громко и истерично засмеялся епископ. - Чтобы вы могли найти меня. Так нельзя было делать, меня ждёт наказание, но я не могу. Я устал, очень устал. Очень-очень устал и я больше не могу. Просто не могу, понимаете?.. - он зарылся лицом в ладони и громко зарыдал. - Анна… Дочь моя… Во имя отца и сына и святого духа, во имя отца и сына и святого духа…
От его плача и причитаний по моей коже пробежал мороз, который замер и сосредоточился где-то в районе загривка.
- Ты убил свою дочь?.. - ладони зачесались от желания всадить пулю в башку чокнутого урода.
- Нет же! Я спас её, должен был спасти, но не так, не так!.. Красное Солнце, ну же! Вспоминайте! Вы ведь приходили ко мне, когда священник из прихода был им. Я тогда не хотел скандала, вызвал его на разговор, но он показал мне Красное Солнце и умер на моих руках, а Красное Солнце стало моим! - алый отсвет гирлянды на измождённом заострённом лице, блестящие глаза, бурная жестикуляция.
- То есть, убийцей был тот… - я напрочь забыл имя. - Ладно, неважно. Мы разберёмся в участке. Вставай! - я взвёл курок. - И без шуток. Ты арестован.
- Вы не понимаете! - вскричал епископ. - Это не то, чем кажется! Это всё…
- Красное Солнце, я понял. Встань на колени и руки за голову! Повторять не буду!
- Я покажу вам! - священник продемонстрировал пустые ладони с тёмными разводами на коже. - Я покажу!
- Ничего ты мне не покажешь! - не хватало ещё, чтобы этот псих на меня набросился. Впрочем, в этом случае ситуация упрощалась до предела: я имел полное право пристрелить ублюдка.
Гирлянда мигнула на какую-то долю секунды и, когда зажглась снова, лицо сумасшедшего оказалось прямо перед моим.
- Я покажу! - зловонное дыхание ударило в нос, и я не успел даже вскрикнуть, как моего лба коснулась мокрая ледяная ладонь.
Маньяк в сутане и стены особняка тут же исчезли, унесённые порывами раскалённого ветра. Одежда и волосы моментально сгорели, а обнажённая кожа покрылась волдырями и закипела от невыносимого жара.
Я стоял на вершине холма и различал внизу небольшую долину, где располагался город, однако не был уверен, что это именно то самое место - настолько всё переменилось. В этом жутком мире не осталось ничего, кроме огня и жара, даже земля спеклась в стекло и уголь, а над головой (о, зачем я только поднял взгляд?) висел невообразимо огромный - от горизонта до горизонта - багровый шар размером с целое небо. По его поверхности пробегали вихри и волны, проявлялись и тут же исчезали исполинские чёрные пятна, а чудовищные протуберанцы вырывались из огненного тела и тут же втягивались обратно.
С содроганием и первобытным ужасом я осознал, что этот огненный колосс - живой, и более того, Он смотрит на меня, хотя верней было сказать “в меня”, потому что взор этого существа легко проникал под кожу, пронзал мышцы и заполнял собой всё сознание, оставляя вместо моей личности и мыслей странные обрывки образов, слишком сложные и большие, чтобы их можно было понять и осмыслить моим муравьиным мозгом.
Я понимал лишь, что Оно очень скоро придёт и спастись от вечных мук смогут лишь немногие - и именно мне предначертано сделать выбор, кого освободить от оков плоти и кому позволить соединиться с Ним, стать частью Его огня, а не топливом для…
Наваждение длилось меньше мгновения и прервалось, когда до моих ушей донёсся странный хлопок, из другой, ещё нетронутой Им реальности.
Особняк.
Комната.
На полу - круг из мигающей красной гирлянды, в самом центре которого лежит тело епископа с огромной уродливой раной на виске.
Я с недоумением смотрю на свои руки, сжимающие пистолет, затемперевожу взгляд обратно на священника и замечаю в его ладони короткий револьвер.
Половина минуты на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, как правильно дышать.
Ещё половина, чтобы присмотреться к телу епископа.
Значит, вот как.
Значит, священник был прав и всё на самом деле было не тем, чем кажется.
Когда я сажусь в машину, то первым же делом вспоминаю о мобильнике и дрожащими пальцами набираю шефа.
- Я нашёл его. Пришли к особняку епископа патрульных и коронера… Нет. Нет, не ори! Уже всё... Приедешь - увидишь. Да, я готов всё объяснить.
На лобовое стекло падали первые капли дождя.
В голове прояснилось, я чувствовал небывалую лёгкость и прилив сил - будто выпил спросонья хорошего крепкого кофе. Впервые за долгое время моя жизнь обрела высший смысл и цель. Я видел будущее, видел, что должно произойти и знал, что делать, чтобы спасти тех, кто был мне дорог, от участи, худшей, чем смерть.
Сейчас я дождусь шефа и коронера, потом дам показания, возможно, проведу какое-то время в клетке… Но потом, когда выйду, сделаю всё возможное, чтобы спасти от Красного Солнца как можно больше людей.
© Товарищ Силоч

Показать полностью
126

То, что не убивает

Привет, пикабу!

Больше года назад, в феврале 2018-го я опубликовал на пикабу свой рассказ “Контракт” (вот он: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791 ) про постаревшего наёмника с киберусилениями.

Рассказ публике понравился, и я принял решение продолжать. И продолжил, со временем развернув его в роман.

Сегодня я выпускаю в свет полную версию. Спасибо всем, кто ждал, плюсовал и поддерживал меня во время написания книги)


Итак,


“То, что не убивает”

Киберпанк, боевая фантастика


Аннотация:

В жаркой-жаркой Африке всё очень-очень плохо. Мегаполис, который строился Корпорациями как новый Эдем, после короткого расцвета обрушился в социальную катастрофу и новый апартеид.

Фантастические технологии, медицина будущего и дополненная реальность соседствуют с упадком, транспортным коллапсом, зашкаливающей преступностью и всевластием Корпораций.

Бывший военный преступник, а ныне наёмный убийца Маки ван дер Янг, промахнулся дважды и лишился работы, репутации и надежды на будущее. Предложение, от которого невозможно отказаться, настигло его в самый тёмный час и стало последней соломинкой, которая либо спасёт его, либо окончательно утянет на дно.

Первая глава: vk.com/@tovarish_siloch-to-chto-ne-ubivaet-glava-1

Ссылка на скачивание полной версии (доступны форматы fb2, epub и pdf): https://vk.com/tovarish_siloch?w=wall-43635076_2834


Приятного чтения!


Всегда ваш,

Товарищ Силоч

То, что не убивает Киберпанк, Фантастика, Боевики, Книги
Показать полностью 1
47

То, что не убивает - глава 21

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791



21.

- У тебя тут вообще есть еда, кроме батончиков? - поинтересовался скаут. - Хотя бы пицца? Пиздец, как ты ещё не сдох от такой кормёжки?

- Сам не знаю, - голова кружилась, перед глазами всё плыло. Я не был уверен, на самом ли деле Эрвин тут или это очередная галлюцинация.

- А вода где? - он ходит как у себя дома, везде заглядывает, всё рассматривает и жутко меня раздражает. - А? Тут? В ведре?.. Фу нахуй! - металлическая крышка с грохотом падает обратно. - Фу! Твою ж мать, Маки!

Мой смех слабый-слабый, будто я сейчас отдам концы. Впрочем, это не такая уж и метафора. Башка как огромный раскалённый шар. Солнце, только пустое внутри.

- А, канистра… Вода в канистре? Или там ещё какая-нибудь вонючая дрянь? Маки, говори, тебе нужно много пить!

- Да, в канистре. Белая. В углу.

- Ага, вижу, - бульканье и журчание. - На! Мне в губы тыкается пластиковая кружка, из которой в глотку выливается отвратительно тёплая и маслянистая вода. Кашляю. - До дна! До дна, я сказал!

Похоже, не галлюцинации. Хотя полной уверенности по-прежнему не было.

- Зараза... - отплёвываюсь. - Утопить меня хочешь?

- Не расслабляйся, - продолжает Эрвин. - Сейчас дам тебе жаропонижающее и…

Таблетки! Точно! Вот почему мне так тяжко. Когда я пил их в последний раз?.. Кажется, давненько. Запускаю руку в карман:

- Давай сюда воду.

- Ага, сейча… Маки, какого?! - сильная ладонь выбила у меня из рук пластиковую баночку, которая упала на бетонный пол и красивым веером выбросила из своего нутра белые таблетки. - С ума сошёл? Я не для того тебя искал, чтобы ты опять закинулся и пошёл крушить всё подряд.

- Как ты вообще меня нашёл?.. И дай мне сюда грёбаную таблетку, а то череп сейчас лопнет! - каждое слово вызывало жуткие спазмы в мозгах. Я потянулся к белым кругляшкам, лежавшим на грязном полу, но застыл, осознав, насколько опустился.

- Никаких таблеток! - первый вопрос был начисто проигнорирован. Эрвин потоптался по стимуляторам, превращая их в грязный порошок. - Кроме тех, которые от температуры. На!

- Иди в жопу, - я отмахнулся от ладони, но Эрвин насильно разжал мне челюсти и запихнул лекарство в пасть. - Фука ты!

- Не за что, - ухмыльнулся Эрвин.

- И всё-таки - как ты меня нашёл? - от воды и впрямь стало легче. Немного, но легче. Правда появилась тошнота.

- Ага, так я тебе и сказал.

- Окей, - пришлось пока примириться с таким вариантом: просто не было сил на препирательства. - В таком случае зачем? На что ты надеешься?

- А ты разве не помнишь? - скаут захлопал глазами. - Мы помирились.

- Пиздишь, - огрызнулся я.

- Ага, - легко согласился Эрвин. - Но теперь-то мы точно будем друзьями. После того, как я заявился тебя спасать.

- Не нужно мне никакое спасение. Тем более от тебя. Пошёл вон.

- Маки, не будь капризной сучкой! - поморщился Эрвин. - Бескорыстную помощь надо принимать с благодарностью.

- Не думай, что я совсем мозги потерял! - любое напряжение голоса давалось с большим трудом, но спорить с бывшим напарником не повышая тона я не мог. - Я помню, о чём мы с тобой говорили. И повторяю, твоя помощь мне не нужна. Проваливай.

- Ладно-ладно, давай так: это не помощь, а задаток. Теперь я тебя прошу о помощи. И готов достойно отплатить. Окей?

Это было интересно, но я слишком хорошо знал Эрвина, чтобы поддаться на очередную уловку.

- Не окей.

- Давай объясню, в чём дело, - скаут ожидаемо пропустил мои слова мимо ушей. - У нас с тобой сейчас одна цель. Ты хочешь найти мудаков, которые на нас охотятся, я тоже хочу это сделать. Моя затея сделать всё красиво и изящно провалилась, потому что…

- Потому что не удалось меня сдать, я помню, - съязвил я.

- ...потому что провалился мой план, частью которого было ПРИТВОРИТЬСЯ, будто я тебя сдал. Почувствуй разницу.

- Нет!

- Маки, мне нужен союзник. И тебе он нужен. Теперь-то ты перестал страдать хернёй, и мы сумеем вдвоём…

- Нет!

- ...как два равноправных партнёра сделать то, чего не можем по отдельности.

- Говорю же, нет! - выкрикнул я так, что в глазах потемнело. В правый висок словно вонзили раскалённую отвёртку. - Я не хочу даже видеть твою рожу. Уходи и больше не появляйся.

Пауза.

- Значит, вот так? - скаут навис надо мной, скрестив руки на груди.

- Да! Так! - запоздало промелькнула мысль, что я валяюсь тут ослабленный и неспособный сопротивляться.

- Хорошо. Договорились, - бывший напарник повернулся (я мысленно выдохнул) и направился в ту часть подвала, где располагались стол, канистра и пакет с батончиками.

- Эй! - позвал я, будучи не в силах повернуть голову, чтоб разглядеть, что он там делает. - Ты что там?.. Эрвин!

На пол возле моего левого уха с металлическим стуком опустилось нечто - и я с ужасом увидел белое эмалированное ведро.

- Мы будем сотрудничать?

- Иди нахер! - злобно выплюнул я. - Ничего мы с тобой не будем!

- И ты хочешь, чтобы я ушёл? - прищур и уверенность, с которой скаут задавал этот вопрос, наводили на мысль, что он с подвохом.

- Да! Хочу! Вали отсюда!

- Тогда-а, - протянул Эрвин, - я возьму с собой крышку этого ведра. На память о нашей дружбе.

- Ты не посмеешь, - прошипел я.

- Тебе что, жалко? - скаут прижал руки к груди в притворном потрясении. - Скотина неблагодарная! Я ему и воды, и таблетки от жара, а он... Нет, я точно ухожу. С крышкой.

Меня прошиб холодный пот от осознания, что я ещё какое-то время не смогу подняться и буду вынужден лежать рядом с… этим.

- Нет, ты оставишь крышку!

- Нет, не оставлю, - передразнил Эрвин. - Маки, богом клянусь, если ты откажешься помочь мне, я заберу её и брошу тебя лежать и нюхать всё, что ты наделал за эти десять дней!

«Десять дней?!» - с ужасом подумал я.

Выбор, конечно, сложный. С одной стороны, согласиться, пусть и притворно, стать союзником неадекватного придурка, который меня едва не угробил, а с другой… Чёрт.

- Ладно, мы можем что-нибудь придумать, - я постарался сохранить максимум пространства для маневра. - Выкладывай, чего тебе надо.

- Да того же, чего и тебе, - скаут расплылся в довольной улыбке. - Найти гадов, оторвать пару рук, продырявить пару тушек. Обычное дело. Вижу, ты даже проводил расследование.

- Да, я уже близок, - кивок усилил головокружение так, будто меня положили на карусель.

- Я бы так не сказал, - усмехнулся Эрвин.

- А я бы сказал. Я вышел на… Этих. Как их? - странное чувство — словно попробовал пошевелить конечностью, которой нет. Я точно знал, что у меня была информация, но при попытке выудить её оказалось, что память абсолютно пуста. - Э-э-э...

- Ага. Вот и я о том же, - понимающе кивнул Эрвин. - Это побочный эффект твоих таблеточек, кстати.

Я тихонько выругался и добавил:

- Ничего. Думаю, по фото и схемам можно всё восстановить.

- Ну-у-у… - выражение лица скаута говорило «Это вряд ли, приятель». - Я вижу тут пару этикеток от бутылок, портрет Нельсона Манделы, надписи кровью и… кхм, содержимым ведра. А нити - ну, знаешь… Как, например, связаны Блю Ай Фармасьютикалс с Манделой?

Пауза, в течение которой я безуспешно старался запустить заржавевшие мозги.

- Не знаю, - сдался я, когда понял, что вообще ничего не помню. - Но в этом должна быть какая-то логика. Совершенно точно.

- Уверен, что есть, но нам-то от этого не легче. Я засниму всё, может, потом разберёмся.

Пока напарник тщательно рассматривал и фиксировал схему, я заскучал и попробовал встать, но скаут заметил это и прикрикнул:

- Не вздумай! Лежи, не двигаясь. Сейчас я тебе капельницу поставлю.

«Не очень-то и хотелось», - подумал я и решил развлечься единственным доступным сейчас способом: смахнуть накопившиеся оповещения, чтоб красный значок не маячил слева-внизу, привлекая внимание. Последнее сообщение гласило, что включено приглушение болевых ощущений: моё мясо терзала жесточайшая абстиненция, и без кибернетических штук я бы сейчас, скорее всего, корчился и орал на весь город.

Напарник убрал ведро, заменив его капельницей (оставалось только догадываться, откуда он её взял), надавил ногтем на предплечье, выщёлкивая встроенный в вену катетер, и вставил иглу. Анализатор опять завис и предложил обновить драйвера.

- Пока я не залью в тебя цистерну лекарств, мы никуда не пойдём. Благо время есть. Тебе там ничего не приходило?

- Эм-м… Что ты имеешь в виду? - насторожился я.

- Отбивка от системы безопасности. Или ты и этого не помнишь? - удивился скаут. - Странно. Ты же тут устроил настоящий Форт-Нокс.

- Какая система? Какой Форт-Нокс?

- Ясно… - расстроился Эрвин. - Что ж, жаль. А я собирался тебя похвалить за яму со змеями. Они, правда, расползлись по всему зданию, но так получилось даже лучше.

- Змеи?! - глаза полезли на лоб. - Какие змеи?! Ты можешь нормально сказать, что там происходит?

- Ничего там не происходит, - успокоил меня скаут. - Отдыхай. Благодаря тебе мы тут в полной безопасности, вот и всё.

Не знаю, что стало причиной - слабость или небольшая доза успокоительного в капельнице, но я потерял всякое желание задавать дополнительные вопросы, махнул на всё рукой, расслабился и вскоре задремал.

Периодически я дёргался, и яркие картинки, подброшенные подсознанием, снова сменялись серой скучной реальностью, где всё плыло и Эрвин копошился возле стола, негромко бряцая какими-то железками. Температура упала, я почувствовал себя намного лучше.

Мне снился какой-то старый фильм. По чёрно-белому городу ездили смешные машины, и ходили мужчины в смешных шляпах, спасавшие от неприятностей роковых красоток. Почему-то я смотрел на всё через старый интерфейс стрельбы в боевом шлема скаута: красные треугольнички пометки целей, миникарта, количество патронов, разные оповещения... Одно из них повисло прямо перед глазами: красный стилизованный колокольчик трясся и издавал мерзкий звук до тех пор, пока я не проморгался и не понял, что это не часть сна.

- Что за?..

Задремавший за столом Эрвин резко выпрямился и яростно протёр глаза:

- А? Что такое?

- Тут написано «Вторжение», - прочитал я. - И предложение перейти к камерам.

Скаут выругался:

- Начинается… А ты чего ждёшь? Переходи, конечно! И мне приглашение скинь, - он поднялся и забегал по подвалу, что-то разыскивая, пока наконец не хлопнул себя по лбу, вернулся к столу и вытащил из-под него Пигги.

Нажатие на оповещение привело меня на облачный сервер с лаконичным названием «видео». Пара простых манипуляций - и Эрвину улетело приглашение на подключение.

Трёхмерная схема здания, пара десятков уменьшенных картинок с камер… О, оказывается я на территории старого завода холодильников. Часть зданий недавно успели реконструировать под офисы, а часть так и стояла заброшенной. Мой подвальчик располагался в отдалении от «живой» половины завода, как раз в одном из покинутых корпусов. Я быстро пощёлкал картинки, чтобы составить представление о локации. Три этажа разной планировки, есть несколько просторных помещений, заваленных всяким хламом, но куда больше узких коридоров и тесных комнатушек для ныне отсутствующих автоматических станков. На стенах - светлые пятна в тех местах, где раньше что-то висело. Каждый этаж пронизан насквозь конвейерными лентами, которые где-то были демонтированы, а где-то сохранились почти в идеальном состоянии.

Подземная часть включала в себя два подвальных этажа и длинный полузатопленный туннель, ведущий к другому корпусу. Там тоже располагался конвейер, сбоку от которого были проложены рельсы для вагонеток.

Везде темнота, сырость, плесень, мусор и разруха.

И чёрные угловатые фигуры в броне.

Несколько групп. Одна высаживается на крышу с вертолёта, ещё три - уже на этажах, четвёртая - в туннеле. Камеры показывают, как бледные лучи фонарей вспарывают темноту и выхватывают очертания каких-то таинственных изломанных конструкций, похожих на затаившихся роботов.

- О-о, идут! - захлопал в ладоши Эрвин. - Начинается.

- Что начинается? - взвыл я, схватившись за голову и чуть не опрокинув капельницу. - Это ты привёл их ко мне, да? Предатель! Сраный предатель!

- Ой, да прекрати! - отмахнулся скаут. - Давай лучше смотреть. Сейчас будет интересно.

- Какой смотреть? Дай мне оружие! Или я сам возьму… - при попытке подняться сознание помутилось, и я снова упал на шершавый картон. - Хотя наверное не возьму.

- О! О! Гляди! На крыше!

Я увеличил изображение с одной из камер. Она демонстрировала, как в лабиринте из вентиляционных труб, ржавой арматуры, коробов и кондиционеров двигался небольшой отряд. Семь человек, прикрывая друг друга, продвигались, сбившись плотной группой и ощетинившись стволами. Первый нёс с собой здоровенный щит.

Неожиданно перед глазами повисло окно с лаконичным вопросом: «Активировать?»

Я понятия не имел, что именно мне предлагают активировать, но на всякий случай согласился. Грохнуло так, что на меня с потолка посыпалась бетонная крошка.

- Бум! - воскликнул Эрвин. - Отлично!

Камера на мгновение ослепла, а когда изображение вернулось, на месте, где секунду назад стояли «спецы», зиял огромный чёрный пролом в крыше, обрамлённый, словно лепестками, изорванным и покорёженным металлом.

Группа на третьем этаже отпрянула. Жаль, можно было бы уничтожить обе одним ударом.

«Активировать?»

Это ещё откуда?.. А, второй этаж.

Кнопка «Да» включила самодельные автоматические турели на полу и под потолком огромного машинного зала. Сдвоенные «калашниковы» вжарили в упор по группе «спецов» и чуть не опрокинули щитоносца, с флангов заработали две спарки из всякого оружейного хлама, а в спины чёрным ударил, но, к сожалению, тут же заклинил ржавый пулемёт Браунинга.

Кто-то остался лежать на бетоне, однако основная часть группы уцелела, и выжившие моментально рассыпались по укрытиям. Но за подозрительно удобно стоявшими старыми холодильниками, станками и ящиками их не ждало ничего хорошего. Серия громких взрывов, вспышки, осколки, огонь.

- Как по нотам!.. - воскликнул Эрвин.

Группа на третьем этаже пришла в себя, перебралась через завал и неторопливо двинулась к цели. Им предстояло миновать узкое место в одном из больших залов: с обеих сторон путь преграждал всякий индустриальный хлам. Чёрные, ожидавшие подвоха, не лезли на рожон и пошли вперёд, только когда убедились, что им ничего не грозит. Но один из «спецов» задел стоявшее в проходе офисное кресло - и с потолка на его группу высыпалось несколько тонн грохочущего металлолома. Замыкающий успел отскочить, увидел, что случилось с его группой и метнулся обратно ко входу.

- О! Сейчас будет первый этаж! - Эрвин захлопал в ладоши от предвкушения. - Смотри! Смотри!

Эта группа также осторожничала. Лучи фонарей тщательно обшаривали каждый сантиметр пространства. Угловатые бронированные «спецы» перешагнули несколько лазерных лучей и на максимальном удалении обошли небольшую кучу бутылок и тряпья. До лестницы в подвал им оставалось совсем немного, но тут произошло неожиданное - заработала система пожаротушения. Я заметил, что движения «спецов» стали нервными и дёргаными, они остановились, начали переглядываться и жестикулировать, кто-то бросился назад, но поздно. Вспыхнуло пламя, которое охватило все тёмные фигуры и превратило часть коридора в пылающий ад, где корчились и вопили обречённые грешники.

- Глянь, что в туннеле творится. Они тоже сейчас подойдут к той самой точке.

Боевики шли по колено в мутной сточной воде. На моих глазах замыкающий ушёл под воду и больше не появлялся, после чего в группе на какое-то время воцарилась паника. Однако командир быстро сумел построить своих людей, назначил нового замыкающего и поредевший отряд отправился дальше.

- Там ещё змеи плавают, - подал голос Эрвин. - Но почему-то не кусаются. Жаль…

Я жадно всматривался в изображение с камер, гадая, что за жуткие сюрпризы приготовил этим людям альтернативный я.

А, вот.

К удивлению для всех, кроме, пожалуй, Эрвина, сработали пиропатроны под потолком — и в воду упали оборванные силовые кабели. Синие искры, молнии, кипящая вода, дёргающиеся изломанные фигуры…

Я отключился.

- Маньяк, - заключил Эрвин. - Настоящий маньяк. Но знаешь, могло быть куда веселее. Они не добрались до самых интересных мест! До ямы со змеями, например. Хотя там же не осталось змей… Как ты себя чувствуешь? Будем ждать, когда новые придут? Там ещё много крутых штук!

- Нет уж, - я покачал головой. Это простое действие вызвало приступ тошноты. - У штурмующих наверняка есть группа поддержки. Когда они поймут, что операция провалилась.... Стоп! - меня пронзила внезапная догадка. - А ты сам сюда как пробрался?

Скаут фыркнул.

- Я каждый год пересматриваю все части «Один дома».

Снова уклончивый ответ, и снова у меня не было сил на выпытывание правды.

- Надо валить. Помоги подняться!..

Эрвин протянул руку, за которую я уцепился и по которой, как обезьяна по лиане, вскарабкался наверх.

Головокружение усилилось, меня качнуло в сторону.

- Стоять! - поддержал меня скаут.

- Всё в порядке, - я оперся на стойку капельницы и поморгал, пытаясь прогнать чёрные точки из глаз. - Я держусь. Возьми что-нибудь… Что есть ценного.

Скаут встряхнул смятый пакет из супермаркета, побросал туда какие-то медикаменты, пару пистолетов и высыпал патроны из баночек. Повесил на плечо «Калашников» со стены и дробовик, затем снял обрез двустволки, осмотрел его, хихикнул и вопросительно взглянул на меня.

- Что? - нахмурился я.

Эрвин напел какой-то простой мотивчик:

- Узнаёшь?

Память не выдала никаких совпадений:

- Нет.

- Жаль, - скаут вздохнул. - Тогда не смешно будет. Ну, показывай, куда идти.

- Я?..

- Ну не я же, - усмехнулся Эрвин. - Ты тут хозяин, не забывай.

- Но я ничего не помню.

- Ура-ура! - воскликнул напарник. - Приключения! Главное — не подорваться на одной из твоих мин.

- Это точно, - мрачно поддакнул я, пытаясь вспомнить, где могли быть выходы. «Соберись, старый пердун, - уговаривал я себя в то время, как мой желудок настойчиво хотел избавиться от выпитой воды. - Вспоминай. Если бы ты был Маки ван дер Янгом, куда бы ты пошёл?»

В моей памяти нашлись две схемы здания: одна официальная, вторая - составленная мной самим восемь дней назад. Тогда же и началась запись с камер. Я окинул карту взглядом профессионала и заметил пару интересных ответвлений. Там тоже были камеры и датчики движения, но они не показывали ничего, кроме темноты и пустоты.

- Вижу, ты что-то нашёл, - обрадовался Эрвин.

- Нашёл, - подтвердил я. - Тут где-то был керосин, облей всё и подожги. А, и револьвер мой не забудь, - я ткнул пальцем в погнутое чудовище покойного Нгуту.


Из чёрного пролома в полу тянуло теплом и мыльной водой.

- Что-то неохота туда прыгать, - скривился я. - Посмотрим другой путь, на карте ещё…

Толчок в спину - и я кубарем полетел вниз, шмякнулся лицом в вязкое и ароматное нечто и завопил:

- Какого хуя, Эрвин?!

Тот уже сидел рядом и поднимал капельницу. Хорошо, что пластиковая бутыль по определению не могла разбиться. Всё тело разом заныло от резкого напряжения, и я заскрипел зубами, чтобы не выдать этого ни единым звуком.

- Не благодари, - усмехнулся напарник и поморщился, взглянув на мою руку с катетером: - Это надо промыть. И как можно быстрее.

- Никто и не собирался тебя благодарить, - подняться самостоятельно было непростой задачей, с которой я еле справился: тело не слушалось, мышцы стонали, каждая клетка мечтала поскорее сдохнуть. - Но ладно. Раз уж мы теперь здесь, веди, я пока не в состоянии. Ты же не захватил с собой антисептик?

Эрвин пошуршал пакетом:

- Неа.

- Заебись, - я закатил глаза и осмотрел катетер, мучительно размышляя, что будет хуже - отсоединить его или оставить. - Пошли.

Мы двинулись вперёд. Ноги по щиколотку утопали в тёплом и вязком веществе, которое я упорно называл илом, не давая мозгу даже попытки догадаться, что это на самом деле такое.

Скаут что-то беззаботно насвистывал.

- Ты вообще смотришь под ноги? - буркнул я.

- Не переживай, пока тут ничего нет.

- Очень надеюсь на это.

Шмяк-шмяк.

Чавк-чавк.

Буль-буль.

Тяжко. Очень тяжко.

- А что это вообще за типы? - задал я вопрос, который давно напрашивался.

- Которые в чёрном?

- Ага.

- Да я сам толком не знаю. Ай! - Эрвин споткнулся и еле удержал равновесие. - Какие-то очередные борцы за свободу и независимость, - в голосе скаута содержалось столько сарказма, что его можно было отправлять на экспорт.

- Партизаны?..

- Они самые.

- Марксисты? - усмехнулся я.

- Хрен их разберёт. Да это и не имеет значения. Сам знаешь, что идеология у таких ребят - просто ширма для бандитов, террористов или наёмников.

Я понимающе усмехнулся:

- Или и тех, и других, и третьих вместе взятых, - Эрвин был прав: я знал, как это бывает, поскольку долгие годы воевал с такими “идейными”. И если в самом начале ещё встречался искренний энтузиазм и желание очистить родной край от белых колонизаторов, то сейчас все эти группировки были давно прикормлены и превратились в наёмников и пугало для общественности. Собственно, подобные шайки и сохранились лишь благодаря тому, что их существование было кому-то очень удобно и выгодно.

Эрвин продолжил:

- Ну вот и я о том же. Кажется, они называют себя «Фронт освобождения Ньянга» или как-то так… Короче, когда мы сидели у Торреса, я вышел в сеть, предложил информацию о картеле - и на меня тут же вышел их человек. Клянусь, и минуты не прошло. Разумеется, всё было с левых учёток, зарегистрированных на бомжей из гетто, - а жаль, мне очень бы пригодился живой контакт…

- Зачем? Договориться?..

Скаут фыркнул:

- За кого ты меня принимаешь, за дурачка?.. Я и тогда им ни на грамм не верил, потому и заминировал весь офис. Нет, мне контакт нужен для другого. Отследить сигнал, например. Или дикпиков накидать - пусть любуются.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего.

Дыхание тяжёлое, будто я бежал марафон, мышцы едва ли не рвались, тело покрылось липким мерзким потом. Старый дурак. Никогда не связывался с наркотиками и на тебе, на старости лет вляпался. Оставалось лишь догадываться, через какие адские муки проходила моя плоть на самом деле, без программного заглушения боли.

Эрвину приходилось не легче.

- Знаешь… чего нам… не хватает? - говорил он, делая паузы для вдохов. - Автопилота. Полноценного автопилота. Так хочется иногда… просто отгородиться от всего этого… дать телу команду, типа… идти туда иди делать то-то… а сам окуклился где-то внутри себя… и не по дерьму идёшь, а смотришь… сериал, там, или играешь… Круто бы было, да?..

Я не отвечал - берёг дыхание. Стойка капельницы давно стала для меня чем-то вроде посоха. С ней я чувствовал себя грёбаным волшебником, ведущим партию гномов через подземелье с гоблинами.

- Стой! - неожиданно застыл Эрвин. - Гляди.

Пришлось поменять несколько спектров, прежде чем я заметил, что под водой протянуты хитро сплетённые нити. Они перекрывали большой участок пола и перебраться через них, не зацепив ни одной, было практически невозможно.

Нити тянулись по стенам и скрывались в неприметных штольнях, из которых на нас смотрели разнообразные дула и жерла.

Моя работа. Совершенно точно моя, потому что я бы так всё и сделал.

Скаут выругался и присел на корточки возле одной из нитей, вглядываясь в мутную воду.

- Может, перерезать?

- Перережь, - ухмыльнулся я. - Но когда ты пойдёшь, самострелы всё равно активируются.

- Почему? – напарник покосился на меня через плечо.

- Как ты думаешь, если у меня нашлись датчики движения на все этажи и туннель, то единственный путь к отступлению я перекрыл бы сраной ниткой?

- Зараза…

- То-то и оно. К тому же, зная себя, могу сказать, что всё устроено так: нить реагирует на определённое натяжение. Если оно исчезнет - точно так же будет бум. Но не из всех стволов: часть выстрелит сейчас, а вторая - когда условный противник перегруппируется и двинется вперёд.

- Коварный ты мудила… Но всё-таки, - скаут, по-прежнему сидя на корточках, принялся осматривать нити, - как нам пройти?..

Я расплылся в улыбке, отвесил скауту хорошего пинка и отскочил назад, прижимая к груди капельницу.

Гипотетическим нападавшим пришлось бы худо: залп из почти десятка стволов да в упор - очень неприятная штука. Несмотря на приглушение звука, у меня в ушах порядочно звенело.

Эрвин поднял из воды измазанное в грязи лицо:

- Сука!!! - эхо унесло его слова далеко по туннелю. - Совсем что ли?!

- Спокойно, - хохотнул я.

- Спокойно?! Спокойно, Маки?! Я чуть не погиб!

- Ну не погиб же.

Скаут вскочил и бросился на меня. Я заслонился капельницей:

- Тише-тише! Смотри, - указал я на стены туннеля. - Все стволы - на уровне груди и живота, самое низкое - колени. И направлены немного вперёд. Тебе под водой ничего не грозило.

Напарник стоял напротив меня, сжав кулаки и тяжело дыша.

- Не благодари, - ехидно заметил я и кивнул вниз. - Как водичка?..


Через пару часов, несколько километров вонючих коллекторов, одну попытку Эрвина утопить меня в сточных водах и две мои попытки забить Эрвина насмерть стойкой от капельницы, на одной из городских улиц Корпа шевельнулся канализационный люк.

Его освещала вывеска круглосуточного автомата с напитками — причём работала одна вывеска, поскольку сам автомат был безбожно раскурочен, а напитки, судя по валяющимся рядом банкам и бутылкам, давным-давно смешаны с крепким алкоголем и выпиты.

- Вылезай, чего тупишь? - раздался сдавленный голос.

- Смотрю.

- На что там смотреть? Господи, вылезай, тут же задохнуться можно! Да и ты ни фига не лёгкий!

- А если тут кто-то есть?!

- Да какая разница? Мы так выглядим, что только из канализации и вылезать. Никаких подозрений.

- Я про «спецов», болван!

- Маки, я сейчас тебя сброшу!

- Ладно! Ладно! Надо же, какой нетерпеливый…

Люк медленно отодвинулся в сторону, показалась бутылка с лекарством и моя макушка. Никто на ни на кого не смотрел, улица пустовала, лишь горячий ветер гонял по тротуару пластиковые пакеты, да где-то вдалеке выла сирена.

Чтоб добраться до фургона, потребовалось примерно полчаса, которые я щедро заполнил типичным старпёрским брюзжанием. Это был единственный способ взбодриться, поскольку я находился на последнем издыхании: ноги не шевелились, мозги не соображали, лёгкие горели и вообще «мясная» часть меня была готова вот-вот отвалиться, оставив железную в одиночестве.

Старое пыльное сиденье, пахнущее газировкой и детскими страданиями, показалось самым родным, удобным и уютным местом на свете.

- Куда теперь? - поинтересовался я у скаута.

- Сейчас - спать. А завтра…

Показать полностью
48

То, что не убивает - глава 20

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791


20.

Грязный подвал. Воздух плотный и тяжёлый от сырости. На трубах собираются капли влаги. Стены из серого бетона покрыты разводами и тёмными пятнами. Под потолком - пыльная лампочка на изогнутом в зигзаг проводе. В углу свалены старые пластиковые оконные рамы, тряпки, стёршиеся покрышки. У стены - длинный самодельный стол из неструганных досок, корявый, но массивный и добротный. На нём настоящий завал: куча пистолетов, тряпки, баночки с оружейным маслом, баллоны с краской и зелёный шуруповёрт. В небольшой картонной коробке и нескольких жестяных банках из-под кофе насыпаны патроны разных видов. Под столом - пустые и полупустые бутылки из-под алкоголя, а также два разбитых и выпотрошенных дрона. На столешнице главенствует разобранный и насквозь ржавый автомат Калашникова с гнилым цевьём. Ещё один, намного более ухоженный, висит на стене: точнее, на паре вкрученных в бетон крючьев. Рядом с ним дышащий на ладан дробовик, короткий пистолет-пулемёт кустарной сборки и обрез с чьими-то инициалами на деревянной рукоятке. В тёмном углу, похоже, кухня: там стоит белая канистра с водой и малюсенькая электроплитка, возле которой завалился набок пакет из супермаркета, доверху набитый протеиновыми батончиками. Пространство у плитки засыпано вскрытыми консервными банками, по мешку для мусора ползают жирные чёрные мухи. Повсюду разбросаны пустые алюминиевые ампулы из-под регенеративной сыворотки и наномашин.

На полу посреди подвала валяются разобранные картонные коробки. На них лежит оборванный, грязный и вонючий старик. Несколько дней… Дней? Может, больше. Да, скорее всего, больше. Не знаю. Короче, этот старик увлёкся своим крестовым походом и попробовал психостимуляторы, найденные на теле очередного барыги. И с тех пор плотно на них подсел. Кто же мог предположить, что эта хрень вызовет у старика моментальное привыкание и так повлияет на его башку? А, впрочем, пофигу. Или нет. Мне почему-то не должно быть пофигу, но я никак не могу вспомнить, почему. Старик - это я? Тогда почему я наблюдаю за ним со стороны? Ничего не понятно.

Лампочка на проводе едва слышно жужжит.

Вертолётные винты жужжат намного громче.

- Капитан, готовность пять минут.

- Есть готовность пять минут, - отвечает старик. Отвечаю я. Надо как-то собраться и думать, что это я. Фу. Кто пустил этого бомжа в вертолёт? Скауты брезгливо морщатся и отводят взгляд. Кто-то скалится и машет ладонью в тактический перчатке возле своего носа, отгоняя вонь. Кто это? Жаль, не различить лица под забралом, а то впаял бы после возвращения тысячу отжиманий за несоблюдение субординации. Тоже мне, чистюля.

- Мужик, иди помойся! - прекрасные белые зубы на уродливых чёрных рожах. «Откуда в этом вертолёте бандюки с улиц? - думаю я, и слышу ответ Майка: «Мы везём их в будущее».

Это всё объясняет. Но не отменяет того, что эти типы меня раздражают. У них за спиной отвратительная фиолетовая лампа, которая бьёт в глаза. А сами они смеются. Почему они смеются? Что мне от них надо?.. Вспоминай, старая башка, вспоминай. О! Таблетки помогут.

- Ты хочешь продать колесо?.. А, ты хочешь сожрать колесо. Ку ту! Ум-му, ру! Вача та мане! - негры хватают меня и тащат к двери вертолёта, за которой почему-то улица Корпа. Странно, мы что, не взлетали? Таблетка проясняет сознание: точно, мне нужна пушка. Но язык не слушается, я что-то бормочу, а проклятые негры ничего не понимают: толкают и пинают меня. Хохочут. Я тоже хохочу, игра мне нравится. Игра же? Мне же тоже должно быть весело. Я уверен, что должно. Нет, мне нужна пушка. Точно. И, наверное, ещё немного таблеток, а то голова опять в тумане. Объясняю — и снова безрезультатно.

- Ладно! - говорю я. - Сейчас покажу, - и лезу в карман. - Вот! Вот! Пушка! Мне нужна пушка! - лица негров меняются - наконец-то до них дошло. - Да-да! - в руках шпаны появляется оружие. - Именно это! Нет, не надо целиться! Не надо… А, чёрт.

Я хочу остановить собственные руки, но они действуют самостоятельно - наводятся, стреляют, наводятся, стреляют. Ноги уводят с линии огня, тело автоматически сгибается, уменьшая силуэт. Откуда старик это умеет? Нет-нет, откуда я это всё умею? Скауты смотрят на нас и аплодируют. «Я не хотел этого! - кричу в их чёрные лица-забрала. - Им надо помочь!»

- Ты уже помог, Маки! - орёт Майк, вскакивая со стула. - Понял, старый ты хуй?! Ты уже попытался! Отлично вышло, просто заебись!

- Ай, да бросьте, кэп, - Эрвин - молодой и свежий, только что воскрешённый Эрвин кладёт мне руку на плечо и страшно скалится. - Это всего лишь черномазые. Вспомните, что они сделали с нами, и расслабьтесь.

Что-то надо ответить. Что же?.. Я же помнил. А, да.

- Эта операция - не часть войны, - говорю прямо как тогда. - Это какая-то блядская резня.

Да, точно. Именно это я и говорил.

- О, а я обожаю эту блядскую резню, - лицо Эрвина оранжевое от огня. Огонь на его лице. Оно плавится, исчезает, трансформируется. - Обожаю резать этих черножопых. Никогда так не кайфовал. И вот что, кэп, вас не было в том подвальчике. Знаете, что они сделали со мной сначала? Они отхреначили мои яйца. Догадайтесь, чем?

Что-то такое я… Старик, ты помнишь? Старик помнит.

- Щипцами?

- Бинго! - Эрвин хохочет, будто отмочил отличную шутку. - Щипцами! Представляете?..

- Это были не они! - вонючий старик хватается за голову. - Это не они оторвали тебе яйца щипцами! Не эти дети, не эти женщины!

- Нет, ты точно больной, - скалится чёрный гангстер.

- Да, это были не они, - отвечает Эрвин, стреляя бандиту в голову и обшаривая его тело. - И что? Я вообще никогда себя лучше не чувствовал. Как будто нашёл себя! Блю Ай большие молодцы.

- Они используют нас! - возражает старик. Эрвин смеётся. Сейчас он ответит:

- И что? Сейчас наши интересы совпадают. Если они хотят провести акцию устрашения, я не возражаю.

Уличный агитатор — молодой парнишка с бледным лицом и пирсингом в щеках — смотрит на меня с ужасом. Рядом с ним бледнеет и оседает на асфальт молодая девчонка с зелёными волосами.

- Акцию устрашения?.. Послушайте, мы всего лишь...

За спиной парня портрет Юнгера с дырками от пуль во лбу. У головы агитатора пистолет. Он в чьей-то ладони. В ладони старика. Нет, в моей! Что он тут делает? Сейчас день?..

- Маки, очнись! - вскрикивает Эрвин над моим ухом. Снова огонь. Скаут в чёрной броне указывает на трупы за его спиной. - Да, они не стреляют в нас, но поддерживают этих уродов. Кормят, укрывают. Кэп, что происходит? Это у меня яйца откусили, а не у вас. Кстати, знаете чем откусили-то? Оборжаться можно!..

- Щипцами, - отвечает… отвечаю я. - Мы солдаты, а не убийцы. Эти люди…

- Да, кэп, - ухмыляется скаут. Мы с ним вдвоём заходим в неприметный бар, возле которого припаркованы крутые мотоциклы. Внутри играет какая-то тяжёлая музыка, под потолком висят флаги со свастикой. Куча лысых мужиков в татуировках: кто-то играет в бильярд, кто-то бухает. - Привет, пидоры! - орёт Эрвин, почему-то моим голосом. - Так вот, они может быть и люди, но мы-то теперь точно нет.

- Стой-стой-стой! - кричу я и размахиваю руками, глядя то на Эрвина, то на злобных лысых громил. Из-под стойки появился дробовик, чёрное жерло которого похоже размером на ствол грёбаной гаубицы. - Арийского братства нет в списке! - я указываю на бетонную стену моей берлоги. Там, как в детективном фильме, висят распечатанные фотографии, соединённые между собой ниточками. - Они не приведут меня к нанимателям. Зачем мы пришли сюда?..

- Больной уёбок, - морщится ближайший ко мне жирдяй в кожаном жилете. У него два или три подбородка, кожа на затылке тоже собралась в складки, а… Стоп, почему я вижу его затылок? А, вот почему. Старик держит его за шкирку и макает в сортир. Но зачем, если байкер давно мёртв?..

- Да, они не приведут тебя к тем, кто нанял тебя убить Юнгера. И к Юнгеру тоже не приведут. Я сам не понимаю, зачем вы здесь, кэп. Может, ещё таблетку?

Да. Точно. Спасибо. А лучше пару. Ай!.. Белые кругляшки высыпаются на ладонь. Ладно, не пару, а больше. Запить из стакана. У воды какой-то странный привкус. Как у виски. Странно. Всё очень-очень странно.

В баре темно и страшно. Столы перевёрнуты, под ногами хрустит битое стекло. Стена с моим расследованием исчезла. Сначала я удивился, но затем вспомнил, что она на базе. В подвале. В том самом, где нас держали с Эрвином?

Скаут смеётся за моей спиной:

- Да ты совсем двинутый. Там был бункер, а не подвал. Бункер! - огонь расползается по его лицу, будто ярко-рыжая борода.

- Да, это бункер, - с другой стороны говорит бородатый мужчина в белом халате. Он похож на доктора, которого ограбил Эрвин. Нет, не похож - это он и есть, только теперь работает на Блю Ай. Надо же, какие выверты судьбы.

- Вы не должны были выжить! - говорю я. - Вас же убили.

- Что? - лицо меняется. Борода остаётся, но в остальном - другой человек. Футболка с мультяшками, толстые щёки. - Мужик, вали отсюда, пока я полицию не позвал!

- Вы нас пока не убили, но ещё убьёте, - доктор всё это время был рядом. Буквально за спиной. И с ним огромный мужик в серой форме, здорово смахивающей на нацистскую, - начальник службы безопасности нашего объекта. - Вернёмся к делу. Ваш бывший подчинённый Эрвин Бауэр сбежал и натворил дел. Много убитых и раненых. Он просто сошёл с ума и принялся громить всё направо и налево, резать местных, собирать их головы в кучу… Это какое-то безумие. Он неуправляем. Помогите остановить его.

- Но почему я? Я не смогу! - жалкий вонючий старик. Когда-то ты мог.

- Наши люди окружили его в деревне, - доктор не слушает меня и продолжает. А, погодите, я же ничего не сказал, только подумал. Нужна ещё одна таблетка. Ничего не соображаю. - Несколько попыток штурма провалились, погибли люди. Но вы - другое дело. Вам он доверяет. Только вы сможете подобраться к нему и произнести кодовое слово. Этот кошмар нужно прекратить.

- Да, хорошо, - киваю я. О, уже не «старик». Отлично, таблетки помогают. - Я произнесу.

- Это активирует вторую личность, безопасную.

- Да, я в курсе, - киваю ещё раз. - Вы уже говорили. Но вот что интересно: мне вы делали такую личность?

- Маки, какого хрена? - скаут всё это время стоял за спиной. - Я же всё слышу. Гляди! - он взбирается на кучу голов и садится сверху. По бокам от него тоже чёрные головы на воткнутых в землю пиках. Рты разинуты, внутри мухи и ночная темнота, а на коже огонь, огонь… - Как тебе мой трон? Я король ёбаной Ваканды! Ю-ху! Я на вершине мира!

Ух ты!.. Чуть не падаю в пропасть. Надо мной палящее солнце, подо мной - сотни метров пустоты. Вокруг чёрные фигуры в строительных жилетах, в руках молоты. Странно, почему сотрудники Блю Ай выглядят так необычно? И здание… Я точно помнил, что оно было достроено, а тут какие-то балки, перекрытия, над головой высятся жёлтые строительные краны. Зато вертолёт тут есть. Но тоже другой: тот был чёрный, а этот какой-то грязно-жёлтый.

- Давай! - кричит Эрвин, которому я только что помог сбежать. - Прыгай! Нам ничего не будет! Свобода!..

Странно, я ведь только что произнёс Слово, которое превратило его в овоща. Когда я успел его освободить? Хронология истории какая-то рваная, всё путается, в голове туман.

Таблетки. Точно. Мне нужны таблетки.

Так, что там? Как там было? Ах да.

- Эй! Эй! Ему плохо! - нависшее надо мной женское лицо расплывается. - Врача! У него пена изо рта!

- Обыкновенная предосторожность, - отмахивается добрый доктор из Блю Ай Фармасьютикалс, закатывая мне рукав. - Неизвестно, чего вы могли нахвататься в деревне, поэтому мы сделаем укрепляющий укол и… Эй! Что вы себе позволяете?!

Девушка кричит:

- Пустите! Пустите меня! А-а-а! Псих!

- Держите его! Боже...

Я вскакиваю на ноги и почему-то оказываюсь не в бункере Блю Ай, а в метро. Вокруг толпа людей, смотрят испуганно, пятятся. Человек в белом халате лежит, закрывая ладонями лицо. По пальцам в голубых перчатках стекает кровь.

- Сумасшедший! Сумасшедший! - кричат из толпы, но шум прерывается поездом, который скрежеща въезжает на станцию.

Нет! Нет, это не поезд! Это скрипит дверь в бункере, и моя тесная камера заполняется вооружёнными людьми. Доктор мёртв: старик давно свернул ему шею. А дед отбивается, ломает руки и кричит, кричит как… Как сумасшедший. Именно.

- Я не верю вам! Оставьте меня!..

- Прыгай, Маки! - орёт Эрвин, и я прыгаю вниз с платформы. И с крыши здания Блю Ай. Бегу вперёд в кромешной тьме, спотыкаясь о рельсы и набрасываясь на сотрудников Блю Ай, как дикий кровожадный зверь. Выход. Мне нужен выход из темноты. Прижимаюсь к стене, когда мимо проносятся ржавые изрисованные вагоны и пули охранников, не желающих меня выпускать. Таблетки... Чёрт, их нет. Кончились. А вот это уже плохо. А вот это уже дело дрянь.

Прямо перед глазами вырастает металлическая дверь, на которую я набрасываюсь с кулаками, как на злейшего врага, и сбиваю с петель. Внутри темнота, какие-то банки, швабры, робот-уборщик и Эрвин, сидящий на постели. Его взгляд тоскливый, как у побитой собаки.

- Зачем ты пришёл? - спрашивает он, и я произношу Слово.

- Прыгай! Прыгай, говорю! - пол проваливается, и я почему-то опять на крыше. Стоп, это не крыша. И не метро. Это… Как же трудно думать, как же трудно искать связи. Это та штука… Нет, то место, где туннель заканчивается и метро превращается в монорельс. Но почему так высоко? И откуда краны? И откуда вертолёт? И логотип Блю Ай? И Эрвин, который призывает прыгнуть?..

Мозг сейчас взорвётся, я падаю, скрючившись в позе эмбриона, и рыдаю.

- Эй! Эй! Ему плохо! - нависшее надо мной женское лицо расплывается. - Врача! У него пена изо рта!

Нет, это уже было.

- Ух, кэп! - скалится Эрвин, глядя на меня. На его лице опять огонь: где-то за нашими спинами ярко и красиво горит здание Блю Ай. О том, что творится внизу, в бункере, где сталь и бетон спеклись в чудовищном пироге, не хочется даже думать. Стоп, но ведь я в бункере! А, нет, я в подвале. В метро. Короче, где-то в другом месте, но тоже внизу. - Огромное спасибо. Наконец-то свобода. Наконец-то я отдохну.

Старик хочет спросить, как его бывший подчинённый собирается отдыхать, но тот будто читает мысли:

- Сожгу пару деревень, сделаю ещё одну кучу голов, затем ещё и ещё - пока вся эта черножопая погань не исчезнет с лица земли!

Огонь в глазах, огонь на лице.

Я произношу Слово.

- Что вы сказали? - девушка прислушивается. - Не волнуйтесь, скоро будет врач.

- И охота тебе возиться с бомжом? - кто-то рядом с большим и красным лицом морщится от отвращения.

Таблетки! Мне нужны таблетки!.. Но их нет.

Их опять нет.

И доктора нет, и Эрвина нет, и Юнгера… Нет, Юнгер есть. Мысль. Уцепиться за хвостик и тянуть, тянуть, тянуть до тех пор, пока она не покажется на свет. Юнгер. Кандидат. Мэр. Убить. Наниматели. Точно! Мне надо найти нанимателей. Или найти Юнгера и наконец-то завалить его. Он же жив? Или мёртв? У него отлетела голова, я помню. Или не помню? Как можно остаться в живых после того, как тебе оторвали голову? Хотя, старик же остался. Его спасли Блю Ай. Блю ай Фармасьютикалс. Корпорации. Расследование. Нити на бетонной стене. Да, корпорации.

- Здесь. Я здесь, не нервничай, - Эрвин кладёт прохладную ладонь на мой раскалённый лоб. - Маки-Маки... Сумасшедший ты старый хуй.

Собраться. Собраться. Сконцентрироваться.

- Не надо плакать, капитан, - добрый доктор из Блю Ай с лицом другого врача из другого времени следит за моими первыми шагами в новом теле. - Соберитесь. Все изменения к лучшему даются через боль. Где ваша сила воли?

- «Где твои яйца?», - спросил тот негрила. А потом показал: «А во-от они!»

- Где таблетки?! - мои руки швыряют чёрного человека в мусорный бак с такой силой, что тяжёлая крышка захлопывается и ударяет его по торчащим наружу ногам.

- Где я тебе возьму этот пароль?! - повсюду выстрелы. Окровавленная рожа скаута перед моим лицом. - Попробуй выломать эту дверь, а я прикрою!

- Где ты откопал эту хреновину? - белые зубы на чёрных лицах скалятся в темноте. Я сам с удивлением рассматриваю погнутый револьвер Нгуту. Странно, вроде я брал с собой нормальный ствол. - Она вообще стреляет?

- Где ты подобрал этого вонючку?! Смотри, он же обдолбан!

- Где тут Блю Ай Фармасьютикалс?.. А Анна не знает? - толстый охранник с потным лицом говорит по телефону с начальством и неприязненно косится на меня. - Да? Так и знал. Нет, приятель, тут таких нет, - это он уже мне. - Проваливай. Эй! Ты меня слышишь? Я говорю, пошё… чёрт, у него пистолет!..

- Где ты, Маки? Это же пиздец, ты что вообще творишь? Свяжись со мной и прекрати немедленно всю эту херню!

- Где выход?! - ревёт пожарная сирена, мигают красные фонари, сверху льются потоки воды. - Где грёбаный выход?!


- Здесь. Я здесь, не нервничай, - Эрвин кладёт прохладную ладонь на мой раскалённый лоб. - Маки-Маки... Сумасшедший ты старый хуй.

Показать полностью
41

То, что не убивает - глава 19

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791

19.

Укол.

- Он пошевелился?..

- Нет, это просто спазм.

- Но я видел, что он пошевелился!

- Вы мешаете!.. Ещё один.

Укол.

- Господи, сколько же в нём железа-то?..

Всхлипывание:

- О, поверьте, док, много. Мой папаша всякое повидал.

- Да уж, я заметил. Но чтобы столько…

Всхлипывание повторяется:

- Аварии. Затем рак. Мы еле спасли его. Я не переживу, если потеряю отца, док, помогите!

- Всё будет в порядке. Инъекция наномашин номер четыре! Давай.

Укол.

- В этот раз он точно пошевелился!

- Да, показатели поменялись. Кажется, мы его запустили.

- Это отлично, док. Вы просто волшебник. А знаете что? Сделайте ещё парочку. Один для регенерации, один с наномашинами.

- В этом нет нужды. Вашему отцу больше ничто не угрожает. Этих инъекций достаточно для...

- Док. У кого здесь пулемёт?

- У вас, - в голосе послышалось неудовольствие.

- Два укола. Пожалуйста.

- Хорошо-хорошо. Но лишний укол регенеративной сыворотки может вызвать изменения в генн…

Вздох.

- Хорошо-хорошо.

Укол.

Второй.

- Всё? Этого хватит

- Нет. Сейчас я ещё посмотрю, что можно прихватить.

- Боюсь, нет времени. Я вызвал полицию, вы видели

- Да. Но давай начистоту. Клиника у тебя маленькая. Даже не клиника - так, круглосуточный кабинет. Вряд ли ты платишь полиции больше самого минимального тарифа. И вот представь себя на месте копа: тебе поступает сообщение, что на какого-то жмота напал чувак с грёбаным пулемётом. Как долго ты будешь допивать кофе и доедать пончики, прежде чем поедешь на вызов?..

Короткая пауза.

- Да, вы правы. Берите что нужно. Ваш отец скоро придёт в норму.

- Док.

- Да?

- Он не мой отец. Я тебе солгал.

- Но зачем? - удивление. - Я и так бы оказал ему помощь. У вас же… пулемёт.

- Потому что при помощи пулемёта и доброго слова, док, можно добиться намного больше, чем при помощи… чего? А?

- ...Одного доброго слова.

- Ну, логически проистекает «одного пулемёта», но так тоже верно. У меня остался последний вопрос.

- Да? Что такое?

- Как давно ты делал ринопластику?


Я лежал, прислушиваясь к ощущениям, и не открывал глаза: хотел сполна насладиться моментами полного спокойствия. Правое плечо, рука, рёбра и часть грудины потихоньку начали зудеть: наномашины пришли в действие. Затем бросило в пот и стало жарко — это уже сыворотка. В левом предплечье мешался какой-то инородный предмет - видимо, катетер.

Система анализа крови как обычно сначала зависла, потом предложила установить новый драйвер и лишь после этого, поразмыслив, вывела список веществ, которые в меня вливали. Физраствор, витамины, железо, белки, глюкоза… Ничего страшного, обычный лечебный коктейль, стройматериалы для наномашин. Они заберут из крови лишнее и перенесут вещества туда, куда нужно. Прекрасно. Пусть работают, а я пока отдохну. Давненько так удобно не лежал. Ещё бы в нос не бил типичный стерильный запах больницы...

Пока Эрвин уговаривал доктора отдать ему нос и какие-то медикаменты в придачу, я чуть не задремал. Этого не дал сделать только сильный зуд в повреждённых местах.

Интересно, что я был удивительно спокоен, до полной безмятежности. Да, Эрвин - предатель и сволочь. Да, я - соучастник ограбления клиники. Да, за мной охотятся какие-то странные ребята, непременно желающие получить меня живым. Может, корпорации, а может и нет - чёрт их разберёт. Хотя, если учесть, что у них есть собственный вертолёт, из которого они не постеснялись среди бела дня расстрелять офисный центр… Но мне в любом случае было наплевать.

Лежать с закрытыми глазами в то время, как твоё тело приводят в порядок миллиарды роботов, - это здорово смахивало на долгожданные положительные изменения в жизни. Прекрасное забытое чувство. Но, к сожалению, недолгое.

- Хорош притворяться, - под рёбра ткнулся жёсткий палец, и я ойкнул. - Вставай, я видел, что ты в сознании.

- Мудак, - лениво ответил я после сладкого зевка. В глаза ударил яркий белый свет, и, проморгавшись, я сумел разобрать обстановку небольшого кабинета. Всё белое, углы как будто смазаны. Над операционным столом грозно нависают гибкие щупальца, увенчанные иглами, зажимами, лезвиями, свёрлами и чуть ли не циркулярными пилами.

- Поднимайся! - прикрикнул Эрвин, который ходил кругами и осматривал содержимое навесных шкафчиков, комодов и полок. За письменным столом сидел недовольный темноволосый мужчина с ухоженной короткой бородой. Он выглядел бы очень презентабельно, если б не пустой блестящий разъём в центре лица. На столешнице, помимо всяких медицинских штук, валялся грязный чёрный нос Эрвина, на который врач брезгливо косился. - Ты слышишь? Вставай, говорю.

- Ну ма-ам, - протянул я. - Ещё пять минуточек.

Скаут хохотнул.

- Пора идти. Мы и так слишком злоупотребили гостеприимством доктора.

Тот недовольно зыркнул на Эрвина, но промолчал.

- Что ж, - какие-то ампулы перекочевали из шкафчика в карман брюк скаута. - Большое спасибо. Вы спасли моего отца, и мы обязательно с вами расплатимся позднее.

- Вы же говорили, что соврали насчёт отца, - гнусаво проговорил док.

- Ага, - просиял мой бывший подчинённый. - Я и насчёт оплаты соврал. Счастливо!..

Мы вывалились в душную темноту, покалеченную синим неоном.

Многострадальный фургон мороженщика, усеянный дырками от пуль, ожидал на тротуаре. На красный пожарный гидрант рядом с ним мочилась облезлая бродячая шавка.

На противоположной стороне улицы тёмные и неразличимые человеческие силуэты исчезали в дверях кинотеатра, возле которых крутилась здоровенная трёхмерная афиша: судя по ракете и скафандрам на актёрах, какие-то космические приключения.

- Маки, не тормози, - Эрвин обошёл фургон и кивнул на пассажирское сиденье.

Но я тормозил. Стоял, с наслаждением вдыхал привычно омерзительный воздух Корпа, слушал гомон голосов, фырчание проезжавших мимо машин и какую-то дурацкую музыку, принесённую порывами ветра, - и тормозил как только мог. Плечо и рука безумно чесались, а тело начала колотить болезненная дрожь из-за поднявшейся температуры, но мне но я чувствовал себя так хорошо и так не хотел возвращаться обратно в безумный мир Эрвина, что даже сделать один-единственный шаг был не в силах.

- Эй! Ты в порядке? - нахмурился скаут.

- В полном. Я в полном порядке.

Мимо прошла парочка малолетних панков в драных шмотках, обвитых неоновыми лентами. Подростки настороженно покосились на пулемёт в руках Эрвина и ускорились.

- Так иди сюда.

В горле пересохло, а во рту как будто нагадило какое-то большое животное. Чёртова текила.

- Нет уж, - выдавил я и повернулся. - Хрен тебе. Я ухожу.

- Что? Уходишь? А ну стой, - ощерился предатель, направляя на меня Пигги. - Я тебя никуда не отпускал.

- Совсем меня за идиота держишь? – я без труда разглядел, что короб пулемёта пустовал, а лента и вовсе не вставлена в приёмник.

- Да, - оскал ненадолго превратился в усмешку. - Садись, Маки, не будь ослом. Вдвоём мы нагнём их.

Я замотал головой:

- Не верю. Ни единому слову.

- Просто подойди и сядь в грёбаную тачку! - лицо Эрвина окаменело, а концентрированной яростью во взгляде можно было толкать машины.

- Заставь меня! - я широко развёл руки и поманил напарника невероятно глупым и пафосным движением ладоней.

Ком раскалённой ярости набросился на меня и попытался сбить с ног, но я устоял. Скаут решил пройти в ноги, но прогадал — и его шея угодила в замок. Я орал какие-то ругательства и колотил Эрвина по спине изо всех сил, отчаянно желая превратить бывшего напарника в один большой блин. Удары срывали одежду и тонкий слой плоти, обнажали металлический каркас и гулко бумкали, будто я дубасил по пустой цистерне.

Неожиданно я оторвался от земли и полетел - правда, не вверх, а назад. Полёт оказался недолгим и оборвался, когда кирпичная стена шандарахнула меня по спине и уколола десятками игл, а во все стороны брызнули осколки неоновых трубок. Эрвин подскочил и принялся, крича, лупить меня под дых.

Больно. Очень. До темноты в глазах и животных воплей.

Но вовсе не смертельно: моё железо не уступало в прочности тому, что носил в себе Эрвин.

Как это обычно и бывает, вокруг нас собралась небольшая толпа зевак, которые восторженно таращились с безопасного расстояния и фиксировали каждое наше движение, каждый удар и каждую пролитую каплю крови. Не пройдёт и минуты, как видео окажется в сети. Избиение прекратилось, хватка Эрвина ослабла.

- Найдём другое место, - он обернулся и швырнул в толпу подобранную пивную бутылку. Люди сделали несколько шагов назад, но секунду спустя вновь приблизились - пугающе безразличные, прикованные к изображению с камер в их глазах. Заснять что-то - верный способ отгородиться от реальности. Человек не ждёт опасности от экрана его собственного устройства, и поэтому съёмка создаёт иллюзию того, что мир надёжно заперт и не представляет никакой угрозы. Думаю, даже если бы мы с Эрвином накинулись на операторов и начали рвать их голыми руками, остальные лишь отошли бы подальше, чтобы захватить более удачный ракурс.

Мы добежали до машины, Эрвин тут же дал по газам, и фургон тронулся, заскрипев и затрещав по всем швам.

И чего он так всполошился? Засвет на видео стал бы причиной для беспокойства лет сорок назад, а сейчас, когда подобного контента в сети был целый океан, можно вообще не обращать внимания. Жизненный цикл таких штук очень короткий: съёмка, публикация, автор, поймавший минуту славы и онанирующий на лайки, шеры и комментарии, - и забвение спустя сутки.

Карта показала, что недалеко есть небольшой пустырь с парковкой, и мы направились туда, сохраняя напряжённое молчание. Разбитая дорога, тёмные административные здания, редкие прохожие.

На спину нельзя было облокотиться из-за застрявших в ней осколков стекла, а жуткий зуд распространился на живот и другие раненые места. Хорошо, что сыворотка пока действует.

- Приехали, - Эрвин припарковался, хрустнул ручник, и мой бывший напарник выбрался, прихватив с собой Пигги. Он держал её за ствол, как дубину. Я последовал за ним, забрав револьвер Нгуту.

Над нами монотонно шумела очередная то ли трасса, то ли городская улица, которая держалась на здоровенных бетонных сваях. Сверху капало нечто, собиравшееся в вонючие лужи. Единственный свет, который сюда проникал, — пара белых фонарей вдалеке и неисправная вывеска «Кебаб». Бледные блики на одинаково чёрных в темноте автомобильных крышах.

- Итак, - начал Эрвин. - Ты говорил, что собираешься уйти.

- Может, сразу перейдём к мордобою? - устало поинтересовался я. Самочувствие было хуже некуда, голова не соображала, не было никакого желания ещё и спорить, убеждать, подбирать правильные слова...

- Нет уж, я хочу знать! - настоял скаут. - Что вообще происходит?

- А ты не понимаешь? - вяло изумился я. - Нет, серьёзно? Ты же, блядь, продал меня!

- Ай, прекрати, - отмахнулся напарник. - Это хитрый план, неужто до тебя не дошло?

Я помотал головой:

- Ну вот и хитри дальше сам с собой. А с меня хватит.

- Почему?! - возопил Эрвин, и его вопрос прокатился под сводами гулким эхом. - Почему я каждый раз должен слушать всё это дерьмо? Почему я каждый раз должен тебя убеждать, что нам надо держаться вместе? Почему?

- Вот и не слушай, - пожатие плечами выстрелило острой болью во всей правой стороне тела. - И не убеждай.

- Маки, если ты уйдёшь, богом клянусь, я…

- Что «я»? - боль и усталость вновь трансформировались в раздражение. Я мечтал, чтобы меня оставили наконец в покое, и я смог отдохнуть, а не продолжать этот бесполезный трёп. - Отстань от меня! Я не хочу! Я просто не могу!..

- Что не можешь? Помогать мне вытаскивать нас из всего этого пиздеца? Напомню, Маки, ты нас в это втянул, и я…

- Не смей больше давить на чувство вины! - в глазах потемнело от ярости. Я схватился за ствол револьвера, еле сдерживая желание накинуться на Эрвина и настучать ему по голове. - Я в курсе, что виноват, в курсе! Но только попробуй снова напомнить об этом - и я тебе всё рыло размолочу!

- Так если ты в курсе, почему мешаешь нам выпутаться?! - оскалился напарник.

- Потому что ты не помогаешь выпутаться, а просто используешь меня!

- Ах, прости, приятель, - съязвил скаут, - Я забыл, что ты в таких ситуациях поступаешь благородно и не используешь друзей.

В голову не пришло никакого связного ответа, и я просто зарычал.

- Да, я тебя использовал, - пожал плечами Эрвин. - А ты использовал меня. И это нормально. Это естественный ход вещей, старый ты полудурок! Если ты слаб и потерян, если не знаешь, чего тебе надо от жизни, то вокруг сразу же появляется куча людей, которые готовы взять тебя в оборот и подсказать цель. Но ежу понятно, что это будет их цель, и поэтому я не пойму, чего ты так обижаешься. Боже мой, - передразнил он, - с замечательным старым мудаком не желают нянчиться за просто так. Миру плевать на тебя, Маки. А людям плевать друг на друга и на чужие проблемы. Удивлён, что ты так и не осознал этого за девяносто лет.

- Господи, да что ты вообще несёшь? - вскрикнул я. - Философ долбаный! Впрочем знаешь, вот продолжение твоей теории: я осознал, что ты меня используешь, стал сильнее и хочу теперь идти к своим целям вместо твоих.

- О, да неужели? И какие же они у тебя? - ехидно полюбопытствовал напарник. - Завалиться в очередной сифилитичный отель, напиться и застрелиться?

- А хотя бы и это, - парировал я. - Да, я не знаю, что буду делать. Да, у меня, похоже, депрессия, и я не вижу смысла жить дальше. Но лучше я перед смертью как следует отдохну от всего этого сумасшествия!

Скаут фыркнул:

- Депрессия… Нет никакой депрессии. Ты просто ленивый старый хуй, Маки. Ленивый и пассивный.

- Спасибо, доктор, - кивнул я, стискивая зубы до хруста. - Вы прекрасный специалист.

- Да не надо быть никаким специалистом, чтобы понять это! - всплеснул руками Эрвин. - Ты всё время ноешь, что устал, что хочешь умереть, что всё потеряло смысл… Но тем не менее ты до сих пор жив. И знаешь, что я вижу? Я вижу, что ты не хочешь умереть. Наоборот, ты цепляешься за жизнь, дерёшься за неё, каждый день находишь причину, чтобы жить дальше. Твои мысли о суициде - просто повод лениться и опускаться на дно. Типа, окей, я просижу на жопе ещё денёк, но когда-нибудь, когда всё станет совсем хреново, застрелюсь — и не надо будет ничего исправлять. Не надо будет стараться, работать, набивать шишки, выбираться из говна. И смысл ты тоже не потерял! Потому что если бы ты действительно понял, что всё бессмысленно, если бы ты впустил в себя это чувство и сроднился с ним, то вёл бы себя совершенно по-другому. Потому что такие люди не ноют, как всё хреново. Не чувствуют себя плохими. Не стараются стать лучше и что-то исправить. Они просто знают, что ни доброе дело, ни злое одинаково ни на что не повлияют. Все умрут, всё умрёт. Все наши дела и поступки забудутся, а даже если и останутся в вечности - кому через тысячу лет будет не похуй? Поэтому люди, которые потеряли смысл, просто веселятся. Получают удовольствие от жизни любым доступным способом. Коротают срок, отпущенный им на Земле, с максимальным комфортом для себя. Потому что нет хороших людей и плохих, нет хороших и плохих поступков. Нет ничего вообще, понимаешь? Есть лишь маленькие и короткие вспышки разума среди бесконечного пространства и времени. И все наши жизни, все смыслы, все понятия о хорошем и плохом - в этих искрах посреди нескончаемой темноты.

Я слушал монолог бывшего скаута и чувствовал, как дрожь от регенеративной сыворотки постепенно превращается в нервный тремор, а сознание цепенеет. То, что он говорил, было оскорбительно - и при этом совершенно верно. Его видение оказалось странным, но на удивление точным, и я будто взглянул на себя со стороны. «Что же я наделал?.. Что же я только натворил?.. Как мог до такого докатиться?»

- А знаешь, что? - я вскинул голову, дождавшись паузы в словоизлияниях напарника.

- Что? - с вызовом отозвался он.

- Ты совершенно прав! - я подошёл ближе, похлопал Эрвина по плечу и пошёл прочь, не оборачиваясь.

- Э… - скаут на мгновение застыл. - Да! В смысле да, я знаю, что я прав! Ну и куда ты? - крикнул он мне в спину. - Я прав, поэтому оставайся!

- Нет, - ответил я, ускорясь и оставляя несчастного мудилу стоять в полном одиночестве на пустой парковке. - Ты прав — и поэтому иди нахуй!

Двадцатью минутами позже я шёл по нижнему ярусу Корпа, стремясь держаться в тени и не привлекать внимания. Последнее удавалось особенно хорошо, ведь окровавленных оборванцев тут водилось в избытке. Револьвер пришлось спрятать под робу, и он приятно оттягивал рукав. В голове звучала какая-то бодрая песенка, под ритм которой я старался чеканить шаг. Сознание прояснилось, зуд утих, стало ощутимо легче. Красота. Просто красота. Никогда себя лучше не чувствовал.

Нужные мне люди стояли на углу возле железной бочки, в которой горели, нещадно дымя и чадя, какие-то комья. Троица негров в грязных толстовках с капюшонами, банданах и светящихся кроссовках негромко переговаривалась, настороженно зыркая по сторонам. Усиленный слух позволил различить конец фразы:

- ...И тогда я говорю ей: либо ты берёшь это в рот, либо это берёт в рот твоя мелкая сестра.

«О, это и правда будет весело».

Шпана напряглась, когда заметила, как решительно я иду в их сторону. Разговор стих.

- Э! Что надо, дядя? - спросил меня центральный - с флуоресцентной племенной татуировкой на лице: завитушки, круги, ромбики.

- Пушку, - ответил я.

- Вали отсюда! - ломающийся голос левого негра заставил присмотреться к нему и понять, что это подросток. Причём вышедший из детского возраста совсем недавно.

Центральный прикрикнул на каком-то местном наречии — и мелкий замолк.

- Сперва деньги, - главарь обратился ко мне. - У тебя есть деньги?

- Есть. Пушку сперва покажите.

- Конечно, - в багровой темноте оскалились прекрасные белоснежные зубы. Центральный и правый, ухмыляясь, подняли полы толстовок и вытащили оружие. У мелкого у руках появилась исцарапанная бита с гвоздями.

- Посмотрел? - хохотнул центральный. - Теперь переводи всё нам и катись к хуям! - в воздухе повисло сочетание букв и цифр - номер счёта.

«Очень весело».

Быстрый шаг вправо.

Сектор обстрела центрального негра перекрывает правый. Но сам он не выстрелит, потому что я схватил его за кисть и согнул так, что она с громким треском вывернулась под неестественным углом. Крик бьёт по ушам. В моей руке появляется ржавый пистолет. Боже, эта штука вообще стреляет?..

Толкнуть правого негра на центрального, чтобы сбить обоих с ног. Получается удачно - вместе с ним теряет равновесие и мелкий пиздюк с битой. Удар ногой проламывает грудную клетку правого, выстрел разносит башку центрального. Вместе с кровью и мозгами по грязному тротуару разлетается светящееся вещество его татуировок.

Мелкий с высоким воплем бросается на меня и успевает замахнуться. Стреляю в него, но вместо выстрела слышу лишь щелчок осечки. Заслоняюсь левой рукой, предплечье пронзает боль. Рычу от ярости, с лёгкостью вырываю биту, отбрасываю пистолет. Тычок в грудь опрокидывает подростка, тот сучит ногами по асфальту, отползает, лепечет что-то на смеси языков. «Не надо».

Надо.

Когда-то давно, в другой жизни, у меня порвался пакет с арбузом. Огромная переспелая ягода выпала наружу и раскололась, разбросав вокруг сочную красную мякоть. Вспышка воспоминаний была настолько неожиданной, что я застыл на месте с повторно занесённой битой. Но второго удара не потребовалось.

Улов: два пистолета в ужасном состоянии, десять патронов и банка со странными таблетками.

Неплохой стартовый капитал.

Показать полностью
48

То, что не убивает - глава 18 ч.2

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791


Поскольку 18-я глава получилась достаточно слишком объёмной, разобью её на два поста. Это вторая часть, гачало главы вот здесь: https://pikabu.ru/story/to_chto_ne_ubivaet__glava_18_ch1_620...
Приятного чтения)


***
Первый глоток прокатился по пищеводу подожжённым напалмом.

Второй растёкся в груди и животе приятным пульсирующим теплом.

Третий окутал сознание уютным туманом, который не давал рассмотреть большой страшный мир и понять, насколько всё, в сущности, дерьмово.

Меня трясло, как в ознобе - ярость уходила, сменяясь пониманием того, что я только что чуть не ввязался в драку с целым наркокартелем. Старый дурак. Долбаный самоубийца.

По дороге в вотчину уборщиков я из вредности и жадности забрал в шоу-руме самую большую и страшную пушку и теперь, сидя на недовольно пищащем робо-пылесосе, пытался понять, с какой стороны к этой штуке вообще надо подходить. Меня не смущали пластиковый корпус в серых квадратиках городского камуфляжа, агрессивный дизайн и куча тактических прибамбасов - просто у этой пушки оказалось несколько разнокалиберных стволов, а ложа от цевья до приклада была буквально усеяна тумблерами, переключателями и диодами, из-за чего оружие смахивало на пульт диджея.

Впрочем, несмотря на всю высокотехнологичность, заряжать его надлежало старыми добрыми патронами - промежуточными пять-пятьдесят шесть, ружейными для подствольного дробовика и какими-то странными металлическими шариками, как у пневматического ружья.

Это обнадёживало: по крайней мере, эта хреновина не выплюнет сгусток плазмы. Наверное. Я не был уверен.

Откинуться, опереться спиной о стену, сделать ещё один обжигающий глоток мерзкой кактусной сивухи, зажевать куском пиццы, обжечься расплавленным сыром.

Расслабление.

А ведь возможно, это мой последний алкоголь и последняя еда. Как у приговорённого к смерти. Я негромко чертыхнулся - жаль, что не подумал об этом раньше, а то попросил бы бутылку хорошего рома и огромный кусок жареной говядины. Гулять так гулять... Секунда утекала за секундой, пылесос пищал, алкоголь усваивался, темнота внутри меня сгущалась. Очень хотелось бросить всё и всех, в том числе и Эрвина с его сомнительной логикой, и сбежать - но бежать было некуда и незачем. Если он прав, во что мне очень не хотелось верить, то мы давно зашли под картонную коробку и за обе щеки уплетаем приманку, не замечая, что верёвочка уже натянулась и темнота вот-вот рухнет нам на голову.

Парализующий ужас просачивался в мозг маленькими чёрными щупальцами. Я почти физически ощущал, как он ползёт по зудящим нейронам, и поспешил остановить это единственным доступным способом: схватился за бутылку и сделал ещё несколько жадных глотков. Плевать на дерьмовый вкус, плевать на кашель и тошноту - лишь бы отгородиться алкоголем от реальности, забыться и не видеть, не слышать, не думать, не пускать в сознание ледяной страх и ядовитые мысли. Прожить хотя бы последние минуты в покое и безмятежности.

Голова закружилась, мир поплыл.

Я вытянул руку, посмотрел, как она расплывается в моих глазах, пошевелил пальцами и рассмеялся: вспомнил, как в детстве ходил в комнату кривых зеркал и жутко испугался вместо того, чтобы веселиться, как все нормальные дети. Тогда мне показалось, что зеркала показывают правду и я действительно такой. Заплакал, убежал и ещё долго ощупывал собственное лицо, стараясь понять, какое оно на самом деле.

Теперешнее состояние было чем-то похоже на то, пережитое давным-давно. В смысле, кто знает, где моя норма? Если я чувствовал себя хорошо, лишь будучи пьяным в стельку, то может быть, это и есть моё нормальное состояние? Может быть, я просто не рождён для трезвости. Может быть, пальцы действительно расплываются, а уродливая физиономия, растянутая выпуклым зеркалом, - и есть моя настоящая рожа.

«Абсурд. Долбаный абсурд».

Его всегда хватало в моей жизни, всё вечно было шиворот-навыворот, но то, что началось после появления Эрвина, - это уже явно перебор.

Юнгер, «костюмы», клуб, картель… Всё летело к чертям, и скорость полёта росла с каждой секундой. А я был намертво привязан к вагончику этих сраных американских горок и мог лишь орать от ужаса, не имея возможности ни на что повлиять. Ведь я пытался, я, чёрт побери, пытался всё исправить, и никто не посмеет сказать обратного. Много раз я старался взять себя в руки, перевести стрелку, направить собственную жизнь по другому пути. Рвал задницу, делал всё возможное и даже больше, но каждый раз Вселенная с хохотом отвешивала мне оплеуху и возвращала на место. Временами казалось, будто само пространство изгибалось для того, чтобы я вновь споткнулся, а окружающие скалились, говоря: «Какой неудачник, только посмотри».

Жук на булавке.

Лягушка в закипающей воде.

Байдарочник на пути к водопаду.

Трепыхайся сколько угодно, приятель, но итог известен заранее. Так что какой смысл дёргаться на потеху непонятно кому? Не лучше ли пойти ко дну гордо, с ладонью у козырька?

Прекрасный тост. Ещё глоток.

И ведь я желал не так уж и много, но жизнь каждый раз выполняла эти желания каким-то совершенно извращённым образом. Хотел ботинки? Держи самый странный цвет и фасон. Искал работу? Вот тебе роба уборщика и наркокартель на грани катастрофы.

И так всегда, словно я когда-то заключил договор с дьяволом.

Снова пиктограмма с телефонной трубкой перед глазами.

- Что надо? - буркнул я. - Отвали, я занят.

- Пьёшь текилу и жалеешь себя? - насмешливо поинтересовался скаут.

- Да иди ты… - я собрался отключиться, но следующая фраза напарника заставила переменить решение.

- Торрес уже рядом. Их опять обстреляли, сбили вертолёт с охраной, так что он злой как чёрт. Выходи.

Ругательство само сорвалось с губ.

- Именно, - согласился Эрвин. - Я тоже так решил, когда услышал. Прямо среди бела дня. Похоже, ситуация развивается быстрее, чем я думал. И хуже, чем я думал. Так что заканчивай бухать и давай сообразим, что делать.

- Почему бы просто не слинять отсюда вдвоём, прихватив пару кило кокаина? Можно хотя бы попробовать.

- Это мы всегда успеем, - возразил Эрвин.

Я парировал:

- Неа. У нас каждая минута на счету. Мне кажется, пока Торрес не с нами, ловушка ещё не захлопнулась и есть шанс прорваться. Возможно, небольшой, но он есть. Видишь ли, когда сюда явится этот жуткий неубиваемый спецназ, я меньше всего хочу очутиться между ними и картелем. Пусть в меня стреляют хотя бы с одной стороны.

- Но кто тебя просил ломать руку тому парню?.. Хотя, так даже лучше. Ты сыграл роль плохого копа и заслужил кое-какую репутацию.

- Садиста? - усмехнулся я.

- Нет. Крутого деда, которого не стоит злить по пустякам. Короче, выходи и сам всё увидишь.

«Крутой дед» меня приятно удивил, но Эрвин явно съезжал с темы.

- Ты ведь знал, что за Эстафетой будут следить? И подозревал, что мы имеем дело с корпорациями?..

- Да какая теперь разница?

- Большая! Очень, очень большая! Потому что ты загнал нас в ловушку, и я хочу знать, зачем!

- Маки, отцепись! - раздражённо огрызнулся скаут. - Я не знал этого. Не знал и даже представить не мог! До меня дошло, что Эстафета под колпаком, только когда мы оказались тут, - и поверь, я сам не в восторге от всего этого!

- Представить он не мог, - процедил я, не веря ни единому слову.

- Ой, знаешь что? Давай! Доставай камень и кидай в меня! Ты же у нас никогда не совершаешь ошибок! Всегда думаешь на десять ходов вперёд! Гроссмейстер хренов!

- Ладно-ладно, - я почему-то снова ощутил укол вины. - Не ори. Выхожу.

- Прости, - неожиданно смягчился Эрвин. - Я понимаю, что это косяк, и мне самому очень жаль. Но мы выпутаемся, даю слово.

- Спасибо, - сдавленно поблагодарил я напарника. Нахлынувшее чувство благодарности за эти неожиданно тёплые слова было на удивление бурным. - Спасибо, я… Я ценю это.

Прихватив пушку и выбравшись из «кабинета», я отправился на поиски напарника. Тот нашёлся в коридоре - шёл мне навстречу со стремянкой и пакетом из супермаркета, который оттягивало что-то тяжёлое и бесформенное.

- Это ещё что? - поинтересовался я.

- А, не обращай внимания, - отмахнулся скаут. - План «Б». Тебе понравится.

Я нахмурился:

- Нет уж, обращу. Что за план?

- Не скажу я тебе ничего, меньше знаешь — крепче спишь, - он кивнул на оружие в моих руках. - Я же не спрашиваю, где ты взял этот супер-убиватор.

Я приподнял бровь:

- В шоу-руме. Твоя очередь.

- Это так не работает, Маки, - Эрвин поёжился, когда ствол «супер-убиватора» качнулся в его сторону. - Отличный выбор. Постарайся только не направлять его… хм, никуда.

- Что случилось с камерами?! - раздался громовой голос Гомес.

Эрвин поднял пакет, показал девушке и невинно улыбнулся:

- Я их снял.

Помощница выставила указательный палец, потрясла им, зажмурилась и задержала дыхание на несколько секунд.

- И какого чёрта ты это сделал?.. - выдала она, наконец. - Без разрешения сеньора…

- Ой, да завали ты! - не выдержал скаут. - Ты действительно не понимаешь, что камеры сейчас работают на врага? Если за вас взялись всерьёз - а за вас взялись, - то видеонаблюдение давно взломано и за нами наблюдают! На счету каждая минута, и я не собираюсь ни дожидаться разрешения Торреса, ни конфликтовать с тобой. Слушай!.. - он поумерил воинственный тон, когда Гомес уже открыла рот для не менее агрессивного ответа. - Я понимаю, что у тебя есть инструкции и чёткие указания босса. И я точно так же на твоём месте выполнял бы приказы и не давал хозяйничать двум старым придуркам, о которых ты узнала несколько часов назад. Но мы тоже хотим жить. И Торрес нам доверился. Придётся довериться и тебе. Мы и так в дерьме по уши, так что очень прошу - не усугубляй.

Я изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица. Надо же, Эрвин, оказывается, умел добиваться своего не только силой. Единственное, что вызывало сомнения - это доверие Торреса. Не думаю, что он был столь наивен, чтобы поверить двум сумасшедшим старикам. «Что за день, что за день?..»

Девушка уменьшилась в размерах.

- Ладно, - произнесла она сквозь зубы. - Но только камеры! Увижу, что ты делаешь что-то без моего ведома, - пристрелю.

Опенспейс изменился: перегородки исчезли, а менеджеры слонялись туда-сюда с оружием в руках и воинственным видом. Парни покрепче таскали мебель, пытаясь строить баррикады - довольно неудобные и бестолковые.

- Что, не нравится? - напарник прочитал это по моему лицу.

- Угу, - из-за текилы меня проняла икота, и пришлось закрыть рот ладонью, чтобы хоть как-то это скрыть.

- Тогда баррикады на тебе. Организуй из этих чудил армию, а я закончу с камерами.

- Раскомандовался, - недовольно буркнул я, но больше для порядка, поскольку всё равно собирался взять эти задачи на себя.

- Мы справимся, - Эрвин неожиданно заглянул мне в глаза. - Обязательно справимся.

- Ой, иди ты уже к чёрту, - его слова воспринимались, как неуклюжая и неумелая попытка утешить неизлечимо больного, и только усиливали гадкое предчувствие надвигающегося конца. - Парни! Минуту внимания!..

Само собой, сначала никто не собирался слушать пьяного идиота с коробкой пиццы в руке и торчащей из кармана бутылкой текилы, но пара-тройка советов с подробными разъяснениями, почему надо именно так, а не иначе, сделали своё дело - на меня обратили внимание и прислушались.

- Наискосок! - вскоре уже смело командовал я. - Чтобы сектор обстрела был шире. Шкаф набок, столы тоже!..

Периодически я косился на Эрвина: тот вытаскивал плитки фальшпотолка, шарил там руками, чихал от пыли и выдёргивал камеры, но в целом не делал ничего подозрительного. Вроде бы. С ним я никогда не мог быть уверен на сто процентов.

Мы успели совсем немного, когда Гомес громко вскрикнула: «Босс идёт!», вскочила со своего места и подбежала к двери, на ходу разглаживая невидимые складки на пиджаке и юбке.

Работа замерла, взволнованные люди уставились на дверь.

- Чего остановились? - прикринул я и сам схватился за стол. - Поднажмите, времени нет!

Торреса мы услышали задолго до того, как открылась дверь: в коридоре раздался его раздражённый голос, который постоянно перебивал другой — женский, очень громко и визгливо тараторивший на испанском.

Перед глазами повисло окно синхронного переводчика — и я нажал «да», но опоздал и застал лишь конец реплики Торреса:

- ... в безопасности. Всё хорошо, довольно истерик!

- Но мы… - на этом слове переводчик снова перешёл на непонятную мне испанскую тарабарщину и предложил купить премиум-аккаунт на месяц «Всего за 9,99».

В следующее мгновение дверь открылась и внутрь протолкались два лысых квадрата в чёрных костюмах. Окинув нас мрачным взглядом, они отошли в стороны, и в офис закатился вспотевший и взъерошенный Торрес, сопровождаемый высоченной смуглой красоткой и толстым взлохмаченным мальчиком - точной копией отца. Ребёнок, судя по бегающему взгляду, играл во что-то в ДР и не обращал совершенно никакого внимания на скучный реальный мир.

- Добрый день, господин Торрес, - поприветствовала босса Гомес и опустила глаза, столкнувшись взглядом с красоткой. Та ощерилась и выплюнула несколько быстрых фраз, из которых я понял только последнее слово - Puta, - и кинулась на помощницу с яростным рёвом.

- Ух ты, - обрадовался Эрвин, стоявший на стремянке под самым потолком. - Обожаю женские драки.

Жена Торреса вцепилась Гомес в волосы и лицо с такой силой, что брызнула кровь, босс закричал и забегал вокруг них кругами, охранники бросились разнимать дерущихся и сами получили длинными красными когтями по лицам, а мальчик так и стоял рядом, не желая замечать, что вокруг него происходит, - и я не мог судить его за это.

Все остальные, кроме Эрвина, сделали чрезвычайно занятой вид и смотрели куда угодно, только не на разыгравшуюся перед ними безобразную сцену.

Наконец, охранники сделали свою работу и оттащили взбешённую красотку, которая вырывалась с прежней силой и материлась так, словно росла на одних улицах с остальным картелем. Торрес закричал на жену, потом отчитал Гомес, которая стояла ни жива ни мертва, и, схватив за руку равнодушного сына, скрылся вместе с ним и остальными в переговорной.

Эрвин спрыгнул со стремянки, подбежал к шокированной помощнице и помог присесть.

- Может, воды? Как ты себя чувствуешь? Пойдём, я помогу тебе умыться. Есть влажные салфетки? - закудахтал он над ошеломлённой девушкой.

У меня глаза на лоб полезли - весь такой заботливый и обходительный, - и куда только девался мерзкий и циничный психопат, которого я знал?.. Что-то явно было нечисто, что-то явно ускользало от моего внимания — и это чувство не давало покоя, как камешек в ботинке. Но, к сожалению, размышлять было некогда: работы невпроворот. Я отправил людей, чтобы они наглухо завалили выходы на пожарную лестницу и площадку перед лифтом.

- Противопехотные мины или гранаты есть? - поинтересовался я у громилы, который недавно спорил с Эрвином. Тот кивнул:

- Да, вроде должны найтись.

- Отлично. Тогда возьмите побольше и наделайте растяжек везде, чтобы ступить нельзя было.

А напарник всё вился вокруг Гомес: утешал, принёс воды, помог замазать раны медицинским клеем, попутно отпустив шутку о том, на что похожа эта мутная слизь на её лице, - и даже не получил за это по морде. Последней каплей стало то, что Эрвин сказал: «Сиди-сиди!» и побежал к кофемашине после того, как Торрес позвонил и затребовал кофе.

- Какого хера? - рыкнул я на скаута по внутреннему каналу. - Каждые руки на счету, ничего не готово, а ты изображаешь лучшую подружку?!

- Она нужна нам, - парировал напарник. - Видел же, что она здесь в авторитете, лучше будет заслужить её расположение, прежде чем начнётся стрельба.

- А ещё лучше будет достроить грёбаные баррикады! Хватит ей отлизывать, работы ещё море!

- Ла-адно, - протянул он. - Возьму на себя пожарный выход, - бравый скаут повернулся к девушке. - Прости, меня зовёт большой и страшный капитан. Справишься без меня?

- Я всё слышу! - проворчал я и отключился.

Ничто не подстёгивало работу так, как осознание того, что очень скоро, возможно уже в следующую минуту, за нами придут. Я наплевал на помощников и таскал тяжеленную мебель самостоятельно под уважительными взглядами здоровяков, которые пытались повторить этот номер, но не сумели.

Однако кроме подстёгивания был и другой эффект: люди нервничали, и то и дело то тут, то там звучала ругань, и вспыхивали перепалки, которые лишь чудом пока не перерастали в драки и перестрелки.

Куча неуравновешенных людей с оружием - что может быть лучше? Спасибо тебе, Эрвин.

Тем не менее в итоге у нас получились вполне сносные укрепления: мы контролировали опенспейс, переговорку, несколько кабинетов, склад и длинный коридор. Скаут через какое-то время вернулся и заявил, что завалил и заминировал там всё так, что и мышь не пролезет.

Громилы картеля расположились на баррикадах и негромко переговаривались. Кто-то хвастался, кто-то распускал перья, кто-то нервно шутил, а мы с Эрвином выбрали для себя местечко поудобнее: я расположил «супер-убиватор» возле импровизированной бойницы между огромным принтером и цветочным горшком и намеревался прикончить остатки текилы, а Эрвин приволок Пигги и теперь сидел, забивая патронные ленты.

Я видел, как Гомес понесла кофе Торресу и скрылась с подносом в переговорке, но через полминуты вновь раздался истерический женский вопль, брякнула разбитая чашка - и помощница пулей вылетела обратно с огромным кофейным пятном, расплывавшимся по белой блузке.

Девушка пронеслась мимо нас и скрылась на складе, громко захлопнув за собой дверь.

Эрвин вздохнул и поплёлся следом, не обращая внимания на мои протесты.

«Ладно, к чёрту, - махнул я на всё рукой, стараясь унять зудящее в мозгах раздражение. - Пусть успокаивает, если она так важна, пусть вообще делает, что хочет».

Складывалось неприятное впечатление, что я в этой компании был самым ответственным и вообще единственным, кто хотел выжить. Не истерил, не нарывался на скандал, не отвлекался по пустякам, а работал, не жалея сил. Это было плохой новостью для Эстафеты Карго: если их самый мотивированный сотрудник - алкоголик с суицидальными наклонностями, то дело дрянь.

Время шло.

Эрвин не выходил. Несколько моих попыток связаться были проигнорированы, и я не выдержал - ругаясь вполголоса, направился к складу, выпятил челюсть, приготовившись сыграть роль злого капитана, и рванул дверь на себя, открыв рот для того, чтобы высказать напарнику всё, что я о нём думаю.

Рот захлопнулся сам собой, а я окаменел от увиденного: в самом центре огромной кучи белого порошка ритмично поднималась и опускалась дряблая старческая задница, обвитая женскими ногами с розовым педикюром на пальцах.

- Вот сука, - процедил я и закрыл дверь.

- Что там? - поинтересовался усатый «менеджер» с автоматом Калашникова.

Моё лицо перекосило от желания взять Эрвина за булки и разорвать голыми руками по шву:

- Всё хорошо. Они скоро выйдут.

Я вернулся на своё место, сел и спрятал лицо в ладонях. Настроение, понемногу начавшее выправляться, вновь обрушилось в полную безнадёгу.

«Господи, какой пиздец», - тоскливо подумал я, борясь с желанием завыть.

Какой вообще смысл у всего этого? Кого я защищаю? Себя, не желающего жить? Психопата-напарника и его новую подружку, спешащих урвать свою долю прижизненных удовольствий? Картель?

Зачем всё это?.. Впрочем, я знал ответ. Просто он мне не нравился и заставлял хоть что-то делать и хоть как-то шевелиться вместо того, чтобы продолжать опускаться на дно.

Пусть смысла нет, но надо тянуться. Без причины, просто потому что надо. Проживать день за днём, цепляться, шаг за шагом одолевать свою дорогу в тысячу ли и ни в коем случае ни на что не надеяться, чтобы вновь не разочароваться.

А, к чёрту всё. Вполне возможно, нас всех сейчас убьют, и Эрвин с той девчонкой правы: повеселиться напоследок это прекрасная мысль.

Текила снова обожгла горло.

Надо бы посмотреть, что там с пушкой, а в идеале ещё и пристрелять. Если, конечно, она не разнесёт весь офис. Я вновь осмотрел винтовку, но понял не больше, чем в прошлый раз. Совершенно неясно, для чего нужны все эти переключатели. Да и плевать: патрон досылается, спуск работает, а всё остальное решается умениями стрелка. Внутренний голос язвительно напомнил о промахах, но я залил его текилой без всякой пощады.

В следующую секунду по ушам врезал мощный хлопок. Огненный шквал опалил меня, сбросил с баррикады и швырнул грудью на пол. В глазах потемнело, заалели оповещения о повреждениях, боевой интерфейс предложил впрыснуть в кровь дозу адреналина, на что я без промедления согласился.

Зрение проясняется, передо мной лицо давешнего усача с «Калашниковым» - серое от бетонной пыли и иссечённое осколками. Он валяется в шаге от меня и хрипло выдыхает - судя по всему, в последний раз. Удар по затылку - и сознание опять куда-то проваливается, но боевой коктейль не даёт отключиться, и я сопротивляюсь - рефлекторно, вяло, безрезультатно, - но всё-таки сопротивляюсь. Разумеется, это не оставляют просто так и опять бьют меня по голове, да ещё и добавляют шокером, из-за которого вся электроника сходит с ума, а мозги кипят. Изображение «скачет» и щедро расцветает цветными артефактами.

Поднимают, заламывают руки, ставят на колени. Рядом со мной оглушённые и раненые сотрудники «Эстафеты», окружённые фигурами в чёрной броне, масках и противогазах. Я почти ничего не вижу из-за пыли, дыма и контузии.

Со склада вытаскивают Эрвина со спущенными штанами и голую Гомес - в бессознательном состоянии.

Из переговорки слышен женский крик, который обрывают длинные очереди.

«Торресу конец», - думаю я, но ошибаюсь: чёрные угловатые фигуры притаскивают обмякшее тело наркобарона - его лоб разбит, лицо заливает кровь, но грудь вздымается и опадает. Жив, собака.

Сознание затуманено, мысли тяжёлые, как скалы, ворочать ими невероятно трудно.

- Что вам нужно? - спрашивает Эрвин. - Может, договоримся?..

Одна из чёрных фигур делает шаг вперёд и расстёгивает шлейку противогаза. Все присутствующие, включая меня, молчат и ловят каждое движение в предвкушении момента, когда можно будет увидеть лицо. Я как будто вернулся в детство и смотрю по телевизору концовку шестого эпизода Звёздных войн на моменте, когда Дарт Вейдер снимает маску.

Не знаю, чего я ждал, - может, Юнгера собственной персоной, но лицо неизвестного спецназовца не вызвало того самого вау-эффекта. «Дарт Вейдер» оказался негром с бульдожьей челюстью, малюсенькими злыми глазками и какими-то серебристыми имплантами размером с таблетку на висках.

- Я сказал: может договоримся? - повторил скаут.

- Не утруждайте себя, - ответил негр, и я подивился внезапно правильному произношению. От человека с такой рожей я ожидал чего-то вроде «моя твоя убивай».

- В смысле «не утруждайте»? - удивлённо переспросил Эрвин.

- В смысле, ваша помощь была очень ценной, но мы расторгаем сделку.

- Сделку? - прошипел я, поворачиваясь к напарнику.

- Как это - в одностороннем? - затараторил скаут. - Был уговор! Я звоню вашим…

- Да-да, я помню. Маки и Торрес в обмен на жизни всех остальных. – Пояснил него. По опенспейсу прокатился вздох ненависти и разочарования. - Но нам нужно ровно наоборот.

И в тот же миг мне всё стало ясно: как будто я повернул какую-то из частей головоломки, и она вдруг сложилась в стройную картину. Я понял, почему Эрвин так уговаривал меня остаться, для чего снял все камеры и почему в одиночку занимался пожарной лестницей.

- Ну ты и сука, - я бы плюнул напарнику в рожу, но тот был слишком далеко. К счастью, Гомес сделала это за меня, сопроводив потоком злобных ругательств.

Торрес сверкнул глазами и добавил свою порцию.

- Это ты их впустил!.. Ты! - взревел я, переполняемый досадой и желанием поколотить самого себя по тупой старой башке. - Ну ты и урод!

- Ребята, спокойно, - нервничал предатель. - Это не то, что вы думаете! Я хотел…

- Он хотел возглавить картель и работать с нами, - любезно пояснил негр. - Но эта шпана нам не нужна. Господа!

Спецназовцы подняли оружие, мне в затылок уткнулся автоматный ствол. Я понимал, что всех присутствующих, кроме меня и Торреса, скоро убьют, но это не внушало оптимизма - скорей, наоборот. Люди картеля уйдут быстро и практически безболезненно, в то время как мне предстоит ещё очень много веселья. Для того, чтобы оставить человека в живых, должна быть очень веская причина, и зачастую она заключалась в том, чтобы причинить ему перед смертью максимум боли.

Я сжался в предвкушении выстрелов, но Эрвин испортил весь момент: замотал головой и отчаянно завопил:

- Погодите-погодите-погодите! Стойте! Ещё буквально секунду! Это важно!

- Что?! - раздражённо отозвался негр.

- У нас был договор! - напарник продолжал отчаянно цепляться за иллюзии. - Вы должны его исполнить. Должны!

- Нет, - на бульдожьей харе появилась едва заметная улыбка. - Мы никому ничего не должны.

- Ну ладно, - пожал плечами скаут. - Тогда план «Б»

Потолок рухнул на головы, погребая под собой и «спецназовцев», и сотрудников «Эстафеты». Как обычно и бывает в бою, я мгновенно растерялся и действовал исключительно на инстинктах, потому что сознания в повторно контуженной голове уже не водилось. Инстинкты подсказали, что нужно драться за жизнь, - и я не смог им возразить: вцепился в ближайшее тёмное пятно и хорошенько настучал ему по голове. Правда когда пыль немного осела, я понял, что это свой - по бороде и татуировке на лице.

«Ой», - с досадой подумал я, отпустил переставшего дышать «менеджера» и повернулся в поисках противника.

К несчастью, тот нашёл меня первым: удар прикладом прошёл вскользь и не угодил в мою многострадальную башку с полной силой, но мне хватило и малого - я повалился на пол и закрылся ладонями.

Чёрный боец шагнул ко мне, занося оружие для выстрела, а я уставился в чёрную точку ствола и здоровался со смертью. Громыхнул выстрел, приглушённый системой шумоподавления, я дёрнулся и зажмурился - и меня щедро окатило чем-то горячим липким. Мелькнула мысль, что всё наконец-то закончилось, причём на удивление безболезненно, но тут до моих ушей донеслось громкое: «Вставай!»

Эрвин с дымящейся в руке Пигги стоял надо мной и протягивал ладонь, а «спецназовец» валялся без куска головы, вокруг остатков которой расплывалась чёрная лужа.

- Вставай! – повторил скаут и одним движением поднял меня, когда я ухватился. - На! - он сунул мне давешний супер-убиватор и нырнул в укрытие. Перед тем, как последовать за ним (я, скорей, упал на баррикаду, а не спрятался за ней), глаза успели зафиксировать жуткую картину: офис перевёрнут вверх дном, ни черта не видно из-за дыма и пыли, в которых, судя по вспышкам, энергичным движениям, рычанию и вскрикам, кипят яростные схватки не на жизнь, а насмерть.

- Что это за хрень вообще?! - прокричал я, безуспешно стараясь переорать очередь из Пигги.

- План «Б»! Я же говорил, что тебе понравится!

- Но откуда ты знал, где они будут?!

- О, всё очень просто, - ещё одна очередь. - Я не знал и заминировал к хренам весь офис! – маниакальный хохот. - Смотри!

Пока мы болтали, уцелевшие спецназовцы пришли в себя, перегруппировались и обойти баррикаду на левом фланге, где оглушённые и окровавленные здоровяки Эстафеты дрались с такими же оглушёнными и окровавленными чёрными «спецами». Троица чёрных бойцов отделилась под прикрытием соратников, покинула укрытие и перебежала поближе, но над ними ахнул взрыв — и потолок осыпался, снова подняв тучу пыли.

- Стреляй, Маки, не сиди как дебил!

Я высунулся из укрытия и нажал на спуск, выцелив одну из чёрных фигур, но супер-пушка никак на это не отреагировала. Пришлось выругаться и, зажав оружие между колен, смотреть, что с ним не так, выкручивая все колёсики и щёлкая тумблерами в совершенно хаотичном порядке. Диоды загорались и гасли, из синих становились зелёными, красными и даже фиолетовыми, но это не меняло одного - в руках у меня оставалась обыкновенная, пусть и высокотехнологичная, дубина.

- Маки! – позвал Эрвин, осыпавший меня раскалёнными гильзами из Пигги. - Что там?!

- Не знаю! Не стреляет!

- А ты её настраивал?!

- Нет!

- Так настрой и помоги мне!

- Я пытаюсь, но с ней ни хрена не ясно!

- Боже, да что там может быть не ясно?! Это же интуитивно понятно!

Оглушительный хлопок гранаты, сверху падает пластиковый плафон, меня осыпает белой гипсовой пылью и осколками. Слева слышится крик, и «менеджер» в изорванной голубой рубашке падает, прижав ладони к окровавленному лицу.

- Да ни хрена не понятно! Высшее образование надо получить, чтоб из неё выстрелить! Кнопок — как в самолёте! Понапридумывали, блядь! Кусок говна какой-то!

- Это просто у тебя руки из жопы!

- Так настрой сам! - огрызнулся я.

- Я тут немного занят, если ты не видишь! - съязвил в ответ напарник. - Ты же проходил обучение, тебе всё должны были объяснить!

- Обучение? – «Этого ещё не хватало». - Никакого обучения я не проходил!

- Так пройди его, идиот!


Концовка, к сожалению, не влезла, смотрите в комментариях)

Показать полностью
45

То, что не убивает - глава 18, ч.1

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791


Поскольку 18-я глава получилась достаточно слишком объёмной, разобью её на два поста) Приятного чтения)

18.

- Какой отстой, - цокал языком Эрвин. - Эта работа могла бы быть лучшей в мире. И во что вы её превратили?..

Помощница сеньора Торреса - та самая девушка с ресепшена - водила нас по офису и рассказывала про житьё-бытьё «Эстафеты». Житьё-бытьё Эрвину категорически не нравилось.

А вот моё впечатление за время экскурсии успело поменяться. Да, офис был самым обыкновенным и ничем не примечательным, но лишь на первый взгляд. Уже второй подмечал, что посреди опенспейса стоял поддон с кокаином, у менеджеров на столах — полный ассортимент пистолетов, включая позолоченные с выгравированными строками из Библии, а у самих сотрудников чувствовалась уличная закалка. Они вроде как не отличались от обычных «с девяти до шести», но выглядывавшие из-под рубашек и пиджаков татуировки, золотые перстни на пальцах, шрамы и боевые протезы говорили, что случайных людей тут точно нет.

Всё это выглядело как очень плохой маскарад – да и, скорее всего, им и было. Легализация потребовала вести дела по-другому, и уличные громилы искренне стремились сойти за своих в мире победившего корпоративного фашизма.

Поначалу я напрягался, ожидая подвоха или, более того, нападения, но Эрвин был так беспечен, что и я махнул на всё рукой. Однако беспечность у моего напарника сочеталась с ворчанием, которым он успел достать не только меня, но и помощницу.

- Знаешь, что меня всегда удивляло? - сокрушался скаут. - Что Корпорации даже торговлю наркотиками смогли превратить в очередную тупую скучную херню. То ли дело раньше: встречи на тёмных парковках, «покажите товар», «нет, сперва покажите деньги», чуваки с пушками, интриги, кровь рекой! - он рассказывал с таким азартом, что я почти поверил в то, что это на самом деле так круто. - А сейчас просто кучка офисных задротов сидит и уныло вкалывает, пытаясь не спалиться за сидением в соцсетях! И начальник, небось, по понедельникам распинается, что надо выполнять план, что они все одна команда и что он готов лично помогать отстающим, и снова о том, что надо выполнить план любой ценой... Тоска смертная. Легализация убила всё веселье. О! Ты слышишь, Маки? Холодные звонки, ты представляешь? Холодные, мать их, звонки! «Добрый день, подскажите, услугами какого дилера вы пользуетесь?» Позорище!

Помощница кривилась, но в открытое противостояние не вступала. Не вступали в него и поломанные нами громилы, которые собрались возле аптечки, кидали на нас ненавидящие взгляды, бинтовались и ойкали, когда инъекционные пистолеты щёлкали, впрыскивая им в кровь регенеративную сыворотку.

Эрвин оживился, лишь когда мы оказались в шоу-руме - большом зале, где были выставлены образцы товара. Вот тут нашлись и стенды с оружием, и подносы с кокаином.

- А вот это уже интересно!.. - скаут отодвинул меня в сторону и прошёл внутрь, прервав помощницу на полуслове. - Надо же! Колумбийский!.. - он обмакнул мизинец в порошок и облизал палец. - М-м, как вкусненько! О! А это местный! - дегустация повторилась. - О! А про это я слышал! Смотри, а это!.. - с каждым новым подносом глаза напарника разгорались всё ярче. И дело было не только в товаре - ассортимент впечатлял сам по себе. Здесь было абсолютно всё, что придумало человечество: начиная от старомодного морфия и заканчивая современными программами, которые перегружали мозговые импланты, увеличивая их скорость и вызывая эйфорию. Помимо них я заметил полный комплект «эмотонина» - слепков разных ощущений, загружаемых в мозг. Я слышал о таких штуках - дорогие, но пробирающие. Их в своё время начал выпускать очень наивный программист, который потом вышел из окна, потому что жестокий мир извратил его задумку — и успехом пользовались внезапно не счастье от рождения первенца, и не серфинг в тихом океане, а минет в исполнении порнозвёзд мирового уровня.

- И где вы храните всё это? - поинтересовался мой напарник. Белый налёт выделялся на чёрном носу, как сметана на кошачьей морде.

- Часть в офисе, а часть на складах, - осторожно ответила девушка.

- То есть у вас тут целая куча этого добра? - Эрвин напоминал ребёнка, которого привели в кондитерскую - сиял и притопывал ножками в нетерпении. - Маки, пошли! Я хочу высыпать часть на пол и сделать кокаинового ангела!

- Боюсь, вам не дадут этого сделать, - помощница старалась не замечать поведения Эрвина и вести себя подчёркнуто по-деловому, но смотрела на скаута так, что было удивительно, как тот ещё не воспламенился.

- Не суди по внешнему виду, дорогуша, - ухмыльнулся напарник, принимая вызов. - Мы здесь приглашённые звёзды с очень жирным райдером, - подчеркнул он, делая улыбку особенно гнусной. - Поэтому не заставляй включать в него ещё один пункт - потрахаться с секретаршей босса в куче кокаина.

На какое-то мгновение уличная закалка проступила и у помощницы: она приподняла плечи, выпятила грудь и слегка развела руки, но быстро опомнилась и вернула себе невозмутимый вид:

- Это удовольствие ниже среднего. Всё равно что трахаться в муке. К тому же, можно задохнуться или передознуться.

- Что ж, - ухмыльнулся Эрвин. - Не самая плохая смерть, учитывая, в какой мы ситуации.

Девушка предпочла проигнорировать это замечание:

- Идём дальше?

- А смысл? Если у вас нет шоу-рума с девчонками в латексе, то я видел всё, что нужно. Кулер, туалет, комната с кокаином. Идеально.

- Душ? Чистая одежда? - чёрная бровь вопросительно изогнулась.

Эрвин просиял:

- Комната с кокаином, душ и чистая одежда. Веди. Чур, мне ты трёшь спинку первому!


Пять минут спустя я стоял в стерильной душевой кабине, похожей обилием сверкающего хрома и кнопок на космическую капсулу. Божественная горячая вода тугими струями била со всех сторон, массировала моё искалеченное тело и раскалёнными лавовыми потоками стекала вниз, унося с собой пот, грязь, пыль и кровь, которых в последние дни было чересчур много. Концентрированное незамутнённое удовольствие.

Головокружение и потеря равновесия застали врасплох. Стало нечем дышать, сердце застучало где-то в ушах, ноги подкосились.

Перепугавшись и лишь чудом устояв на своих двоих, я отодвинул в сторону запотевшую дверь и с наслаждением вдохнул полной грудью. В голове немного прояснилось, но слабость никуда не делась, и я, выключив воду, присел на край кабинки, ссутулившись и спрятав лицо в ладонях.

Усталость последних дней поймала момент, когда я буду максимально расслаблен, навалилась со всей носорожьей мощью и чуть не размазала по полу ровным слоем.

Где-то слева за тонкой перегородкой высотой в человеческий рост раздавались шум воды и пение Эрвина, пытавшегося то ли пародировать, то ли всерьёз исполнять какую-то оперную партию.

- Соберись, старик, - прошептал я. - Соберись. Надо ещё немного потерпеть.

Это свойство моего организма частенько мешало жить. С телом, напичканным всякими боевыми железками, я мог натворить очень многое и очень многого достигнуть. Но отсутствие мотивации и слабая воля не давали этого сделать. Если ты подавлен и чувствуешь, что всё вокруг — вся жизнь, весь мир - глубоко бессмысленны, то никакое железо не поможет.

- Давай! - глухо прорычал я и отвесил самому себе пощёчину. - Ну же! - ещё одна. - Ну!..

Дверь кабинки Эрвина загремела, отъезжая в сторону.

- Не знаю, чем ты там занимаешься, но попробуй вставить палец в задницу, это обычно помогает.

Мне осталось лишь хрипло выругаться и залезть обратно.


Обещанные чистые шмотки ждали нас в тесной раздевалке - длинной узкой комнате без окон, где приходилось протискиваться боком, чтобы ни за что не зацепиться. И, разумеется, я зацепился: и коленями за низкую пластиковую лавку с нацарапанным матерным словом, и спиной за помятые дверцы шкафчиков, из которых ядрёно воняло носками.

- М-м, аппетитная старая жопка, - Эрвин напялил костюм охранника - огромная синяя рубашка, из которой я мог бы сделать себе палатку, и нелепые брюки - слишком широкие и в то же время чересчур короткие, как бриджи.

- Иди нахуй, - злобно пробубнил я в ответ и взял с лавки серый свёрток, который оказался измятой и затёртой до полупрозрачности формой уборщика. На груди красовался зелёный логотип компании «Fregona».

Одежда, конечно, попалась дерьмовая - дыры, потёрности, да и размер явно больше, чем требовалось, но я был рад и этому, поскольку все мои вещи пришли в полную негодность. Подкатать рукава и штанины, подпоясаться как следует - и вот я почти не похож на старого чокнутого бомжа.

- Ты прямо как белка-летяга, - заметил Эрвин, когда я оделся.

- А ты прямо как старый долбоёб, - пробурчал я. - Ничего не хочешь мне рассказать?

- Нет, - невинности в глазах скаута хватило бы на десяток святых. - Не хочу.

- Что это за хрень с работой на картель? Мы же шли их валить. Скажи, что всё это уловка и мы скоро уедем отсюда.

Эрвин покосился на дверь, глубоко вдохнул и выпустил воздух сквозь крепко сжатые зубы:

- Громче, приятель, громче. Нам же тут очень сильно рады.

- И всё же, - я скрестил руки на груди. - В чём дело?

Перед глазами повисла пиктограммма - трясущаяся телефонная трубка. Эрвин.

- Итак?.. - мысленно произнёс я. - Рассказывай.

- Да, мы будем работать на картель, - раздался внутри моей головы голос напарника. - Пока что.

- Не собираюсь я работать на них!

- О господи, опять нытьё?.. Это совсем ненадолго, Маки. И ты даже не запачкаешь свою прекрасную робу.

- Это грёбаный картель! - поскольку вкладывать эмоции в безголосовое общение было сложно, приходилось «играть лицом». Со стороны это выглядело, должно быть, очень забавно: я двигал бровями, хмурился, щурился, пыхтел и пучил глаза.

- Это загон с котятами. Посмотри на них! Сидят на телефонах и продают дурь в пафосные клубы.

- И тем не менее, - настаивал я. - Я не самоубийца, чтобы связываться с отмороженными латиносами!

- О, ещё совсем недавно ты собирался пустить пулю себе в голову, - язвительно заметил скаут. - Да успокойся ты, волноваться не о чем. Побудем здесь, извлечём из этих ушлёпков максимум выгоды и исчезнем.

Я фыркнул вслух — и Эрвин состроил страшные глаза.

- Всё равно, мне это кажется очень плохой идеей.

- О, а мне это кажется прекрасной идеей, - парировал скаут. - У нас нет оружия, поддержки, денег и патронов. Зато есть какие-то жуткие спецназовцы на хвосте. Как в такой ситуации разгребать дерьмо, в которое ты нас затащил, я даже не представляю. Но если у тебя есть идеи - я с удовольствием выслушаю, - напарник приподнял бровь.

Я не сдавался:

- У меня есть прекрасная идея - валить отсюда как можно скорее.

Скаут зацокал языком, и этот звук в полной тишине показался пугающе громким:

- И остаться один на один с теми, кто разнёс «костюмов»?..

- Их разнесли в пух и прах два старпёра, - не унимался я.

- Два кибер-старпёра, - улыбнулся напарник.

- И что это меняет?.. Не уходи от темы. Я хочу свалить.

Эрвин раздражённо закряхтел:

- Да пойми же, мы не справимся вдвоём. Картелю будет тяжко без нас, а нам - без картеля. Толпой отбиваться легче.

- А ты точно хочешь спасти нас, а не картель? Потому что если первое, то нам лучше поступить по-моему и не отбиваться ни от кого вообще, - я нахмурился.

- А ты уверен, что они нас не найдут? - возмущённо запыхтел скаут. - Я - нет. Потому что, судя по всему, они профессионалы.

Теперь настала моя очередь пыхтеть:

- Что-то я за всю свою жизнь в Корпе не сталкивался с настоящими профессионалами.

- О, ну конечно, - скривился напарник. - Сейчас крутой вояка расскажет, какие тут все слабаки.

- Но они действительно такие! - мысленно воскликнул я с таким жаром, что он вырвался наружу в виде странного мычания. - И ты прекрасно знаешь, почему. Само собой, в городе живёт целая куча наёмников с военным прошлым, но все они наперечёт и давно пристроены в корпорациях. А то, с чем приходится иметь дело простым смертным вроде нас, - обыкновенные уличные отморозки. Мы были на войне. А когда один жирный мудак проламывает голову другому жирному мудаку, это не война, Эрвин, это бардак.

- Окей, я согласен, - закивал напарник. - Но ты только что сам себя опроверг. Они непрофессионалы. Бояться нечего.

- Есть, потому что много непрофессионалов - это уже серьёзная угроза, - настаивал я, - от которой лучше убежать и спрятаться. Вряд ли среди них есть нормальные детективы.

- А если это всё-таки корпорации?.. - взгляд скаута был настолько серьёзен, а пауза настолько продолжительна, что у меня в животе образовалась огромная глыба льда, а во рту пересохло, несмотря на то, что десятью минутами ранее я выпил чуть ли не половину кулера.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более спокойным:

- Тогда нам пизда.

Эрвин покачал головой, но ничего не сказал.

- Думаешь, это корпорации? - осторожно спросил я.

- Всякое может быть. Маки, сумасшедший ты старый хер! - воскликнул Эрвин. - Неужели ты забыл, что почти пристрелил кандидата в мэры?

Он глядел на меня с сожалением - как на любимого дедушку, который вдруг забыл, как называются брюки.

- Не смотри на меня так!.. - буркнул я вслух.

Скрипнула дверь раздевалки, внутрь просунулась голова одного из «менеджеров» - с двумя татуировками-слезами под левым глазом.

- Сеньорита Гомес спрашивает, долго ли вы ещё будете дрочить друг другу?

- Скажи сеньорите Гомес, - моментально нашёлся Эрвин, - что мы приглашаем её присоединиться.

Громила ухмыльнулся и исчез.

- Всё под контролем, - подмигнул скаут. - Ничего плохого не произойдёт.

То, что он обманул меня, стало ясно через минуту, когда я увидел галдящую толпу вокруг стойки ресепшн.

- Что происходит? - Эрвин протолкался к стойке, попутно отдавив ногу низкорослой девушке с огромной задницей. Та зашипела и выругалась.

- В босса стреляли! - помощница пыталась скрыть волнение и остаться спокойной, но получалось неважно. - Со складом нет связи, в пентхаусе пожар. Он летит сюда.

Менеджеры загалдели с новой силой.

- Сюда?! - у скаута глаза на лоб полезли. - Сюда нельзя!

- Тебя забыли спросить, - буркнула Гомес.

- Его специально сюда загоняют, это же ясно, как божий день! - не сдавался напарник. - Пусть летит в своё секретное убежище.

- Какое ещё секретное убежище? - набычилась девушка.

- Ой, только не говори мне, что у Торреса нет секретного убежища. Оно есть у любого наркобарона.

Помощница замялась:

- С ним тоже нет связи.

- Тогда тем более! - настаивал Эрвин. Громилы, окружившие его, внимательно следили за перепалкой. - Пусть летит куда угодно: в одну из своих квартир, в отель, в мэрию - да хоть на Луну, только не сюда!

- У босса есть своя голова на плечах! Прилетит - сам всё объяснишь, если такой умный! - огрызнулась Гомес.

- С удовольствием объясню! - выкрикнул скаут. - Но это надо сделать сейчас, потом будет поздно! Если он такой придурок, что не может сложить два и два, то…

Вокруг моего напарника мгновенно образовалось свободное пространство, пронизанное наэлектризованными взглядами.

- Следи за языком, - процедила Гомес, сверкнув чёрными глазами.

- Что?! - оскалился Эрвин. - Как ещё назвать человека, который позволяет загнать себя в ловушку? Готов поставить собственный зад на то, что офис уже давно под наблюдением... Да не смотрите вы так! - рявкнул он на «менеджеров». - Все точки надо накрывать разом, это ж, блядь, начальная школа!.. И я готов повторить Торресу всё это лично, только дайте линию связи.

Запоздалая догадка едва не заставила меня вскрикнуть. Я быстро набрал Эрвина:

- Какого чёрта?.. Ты знал, что офис под наблюдением!

- Нет, не знал! - огрызнулся скаут. - Не сейчас, Маки!..

Тем временем Гомес продолжала упрямиться:

- Может, у них нет сил, чтобы накрыть всех?

- Просто скажи, как связаться с Торресом, и я сам ему всё объясню.

- Просто заткнись и не лезь! - Гомес поднялась из-за стойки, взъерошенная и взбешённая, как чёрная кошка. - Я не собираюсь слушать советы какого-то старого пердуна, которого вижу впервые в жизни! Может, ты сам работаешь на этих… - она запнулась. - Сеньор Торрес принял решение, и я не буду с ним спорить.

- Ссыкуны, - презрительно выплюнул Эрвин.

«Значит, всё-таки валить…» - подумал я и сделал шаг назад, но наткнулся спиной на скрещённые руки тощего смуглого мудилы с флуоресцентными татуировками на лице и ладонях.

- Далеко собрался? - мрачно полюбопытствовал он.

- Не твоё дело! - раздражённо оскалился я. В глазах потемнело. Голод, усталость, страх и злость бурлили внутри и смешивались в коктейль, свойств которого я пока не знал, но предполагал, что ничего хорошего ждать не стоит.

Где-то впереди Эрвин продолжал попытки остановить наше падение в пропасть:

- Тогда хотя бы не торчите тут, как стадо мудаков, а приготовьтесь к обороне. Забаррикадируйте входы, подтащите мебель к окнам. Надеюсь, вы умеете держать в руках не только телефонные трубки.

- Сеньор Торрес приедет и скажет, что делать, - Гомес снова отмела все идеи моего напарника. - А до тех пор…

- А ты с какого хрена вообще раскомандовался? - не выдержал здоровый бородатый мужик с рукой в гипсе - наш с Эрвином «клиент». - Мы сами знаем, что делать! Или считаешь, что мы тупее тебя?

Я ожидал, что Эрвин пошлёт громилу подальше, но тот неожиданно умолк, закрыл глаза и взялся двумя пальцами за переносицу.

- Хорошо-хорошо. Давайте мы все остынем. Как бы мне вам объяснить, что меня нанял ваш босс и я выполняю свои обязанности - помогаю вам защититься от…

- Ты уже хорошо помог утром, когда поломал кучу наших людей, - Гомес вздёрнула подбородок. Здоровяк поддержал её одобрительным возгласом.

Татуированный придурок подтолкнул меня вперёд.

- Ещё раз, сучонок, - я повернулся к нему, понимая, что закипаю и вот-вот взорвусь. - Ещё один долбаный раз!.. Только дай мне повод. Эрвин! - все головы в комнате повернулись в мою сторону. Возникшее в этот момент чувство вызвало флешбек: башня т-62, которая медленно поворачивалась в сторону моего застрявшего джипа. - Какого чёрта ты с ними вообще нянчишься? Хотят сдохнуть - пусть дохнут, это их дело. Не будут путаться под ногами.

- Путаться под ногами? - прошипела Гомес. - Вы за одно это утро умудрились всем испортить жизнь, и мы ещё…

Менеджеры недобро загудели, девушка с огромной задницей назвала меня парой неприличных слов.

- Заткнись! - проревел я, сжав зубы с такой силой, что смог бы перекусить арматуру. - Все заткнитесь! Мой друг говорит дело, здесь вашего босса не ждёт ничего, кроме ловушки. Эрвин! - скаут едва заметно улыбнулся. - Я повторяю свой вопрос. К чему всё это? Нас не уважают. Эта бешеная манда мешает делать работу, уёбище с фиолетовой мордой, - я указал себе за спину, - таращится так, будто я трахнул его сестру, а все остальные ведут себя как стадо обезьян. Наша задача - защитить Торреса, так давай уже что-то делать. А остальные могут бегать кругами и биться нам об ноги - всё равно от них никакого толку.

Тяжёлое душное молчание позволило услышать, как чуть слышно шелестит холодным воздухом кондиционер.

Здравомыслящая часть меня говорила: «Маки, спокойно, приятель, не надо их злить, что ты вообще творишь?» - но меня натуральным образом понесло. Стресс последних дней вырвался наружу и теперь крушил всё на своём пути. Плевать. Пусть накинутся и растерзают, часом раньше, часом позже — не играет роли.

Мне на плечо легла ладонь:

- Ты что-то сказал про мою сестру?

Я аккуратно снял руку.

После этого так же аккуратно сломал её в двух местах.

Раздался высокий вопль — и придурок с татуировками свалился на пол, прижимая повреждённую конечность. Громилы дёрнулись было ему помочь, но остановились после моего:

- Кто первый?

- Отлично, - Гомес закатила глаза. - Минус ещё один человек. Вы очень помогаете.

- Если ты считаешь, что вот это, - я пнул парня, и тот снова тоненько взвыл, выплюнув какое-то испанское ругательство, - помогло бы нам защититься, то просто некомпетентна. Займись лучше прямыми обязанностями - закажи мне пиццу и найди бутылку джина.

- Джина? Какого тебе ещё нахрен джина?!

- Если нет джина, можно текилы, - я обвёл глазами мрачных «менеджеров», и ни один не выдержал моего взгляда. - Текила-то у вас точно должна быть, амигос. И, бога ради, побыстрее, пока я никого не убил и не съел. Comprende?.. - оскалился я, поглядев на Гомес так, что и она опустила голову и повторила эхом:

- Comprende.

Показать полностью
59

То, что не убивает - глава 17

Продолжение истории, начало вот здесь: https://pikabu.ru/story/kontrakt_5700791

17.

- Ай!

Просыпаться от защемлённого шейного позвонка - так себе удовольствие.

Однако это было лишь прелюдией: несколько часов кряду сон милосердно скрывал от сознания, что всё моё тело стонало от боли. Сейчас она возвращалась — рывками, захватывая аванпосты в суставах, ссадинах и ранах.

Я вспоминал, что у меня есть локти и колени, что на предплечье огромный кровоподтёк, а голень содрана при падении, что в груди всё ещё торчит расплющенная пуля, а позвоночник за ночь, проведённую в неудобном автомобильном кресле, успел чуть ли не окаменеть. Ну и конечно же правая ступня, которой я «починил» пулемёт.

Все эти ощущения накинулись на меня скопом и затребовали внимания, как родственники на смертном одре богатого старика, который ещё не решил кому оставить наследство.

- Что там? - послышалось сбоку.

- Шея. Спина. Рёбра. Да всё, чёрт побери! - перечисление больных мест заняло бы слишком много времени, поэтому я решил сократить. - По мне будто танк проехался.

- Ты хотел сказать: «На меня будто вертолёт упал»? - хихикнул напарник, но я не разделял его веселья.

- Очень смешно, - во рту пересохло так, что я практически чувствовал, как по языку катится перекати-поле. - Есть вода?

- Не-а, - Эрвин вышел из машины в очередной замусоренный переулок и со страшным хрустом изгибался во все стороны, разминая спину.

- А щётки? Паста?..

- Конечно, сэр, поищите в третьей ванной комнате возле джакузи. А сразу после чистки вам будет предложен лёгкий континентальный завтрак, - гнусаво из-за отсутствия носа ответил напарник и залез в обратно. - Посмотри плоскогубцы в бардачке.

Я пошарил рукой и вытащил инструмент практически вслепую:

- Возьми.

- Нет-нет-нет, - Эрвин повернулся ко мне, шумно выдохнул и содрал кровавую корочку с носа. - Вырви остатки разъёма.

- Давай хотя бы руки помою, - мои ладони… впрочем, не одни ладони были покрыты коркой грязи, крови, пыли и ещё чёрт знает чего.

- Да пофигу. Тяни!

- Мерзость какая… - я запустил пальцы в кровоточащую рану. Эрвин ойкнул. Его кровь заструилась по моим рукам и закапала на сиденье. - Кажется, нащупал, - шлейф с обрывком провода отсоединился без проблем, но один из двух металлических «усиков» намертво засел в черепе напарника. Попытка зацепить его не принесла успеха – плоскогубцы были слишком крупными для такой тонкой работы.

Скаут скулил и гнусаво ругался, как мультяшный персонаж.

- Да чего ты копаешься?! - вспылил он спустя пять минут, когда я разворотил ему половину лица.

- Не могу ухватиться.

- Так смоги! - выкрикнул он, и это неожиданно помогло. Пассатижи сомкнулись на «усике». Я потащил его, но сразу же остановился, потому что Эрвин заверещал:

- Стой! Больно! Больно!.. А, всё в порядке, тяни. Нет! Больно!..

Я глубоко вздохнул.

- Что за детский сад?

- Не слушай меня, - разрешил напарник. - Не слушай и тя… Нет! Стой! Стой!

Я опять остановился и рявкнул:

- Ты можешь не орать под руку?!

- А ты можешь просто дёрнуть?! - поддержал Эрвин.

- Я пытаюсь, но ты орёшь!

- Может, это потому, что мне больно?!

- У меня уже все руки в твоей кровище, пальцы скользят!

- Так кончай пиздеть и просто вытяни эту хреновину!

Задержать дыхание, посчитать до пяти, выдохнуть.

- О, гляди, - я указал свободной рукой на лобовое стекло. - Шлюха в латексе.

- Где?! - встрепенулся Эрвин, и в этот момент я дёрнул изо всех сил.

Напарник завопил и схватился за разъём, а я глядел, как он ругает меня и сыплет угрозами, чувствуя какое-то мстительное удовлетворение.

- Держи, это тебе на память, - «усик» лёг в ладонь скаута, а я закинул окровавленные плоскогубцы обратно. - Что будем делать?

- Конечно же, нагибать «Эстафета карго», - обиженно пробубнил Эрвин, не отпуская то место, где когда-то был нос.

- А есть, чем?

Напарник покосился назад, где лежала Пигги и поинтересовался:

- А сколько патронов у тебя осталось?

- В дробовике - четыре.

- А в револьвере?

- Тоже.

Эрвин завёл двигатель.

- Должно хватить.

- В смысле, блядь, должно хватить?! – от услышанного мои глаза полезли на лоб. - Это же суицид!

- Ты как раз хотел умереть, - заметил напарник, выезжая задним ходом на узкую улочку, зажатую между двух сорокаэтажных социальных «ульев». Возле них красовались сгоревшие машины, перевёрнутые мусорные баки и не вполне живые чёрные наркоманы.

Жуткие обшарпанные развалюхи двумя отвесными стенами возвышались над разбитой двухполосной дорогой, и если б район был белым, то такое планирование вызвало бы транспортный паралич. Впрочем, к радости жителей районов получше, местные никуда не ездили и потихоньку гнили в своём кошмарном гетто. Возможно, некоторые и хотели бы стать немного мобильнее, но здесь, в месте, где роскошью считалось целое оконное стекло, собственная машина была чем-то вроде личного самолёта в остальном Корпе.

Мы медленно тащились, объезжая груды металла, залежи пластика и бетонные блоки. Улицы были пусты, но сверху, с хлипких мостков, протянутых между зданиями на головокружительной высоте, за нами наблюдали десятки недружелюбных глаз. Кто-то не ограничивался взглядами и кидался всяким хламом, который то и дело стучал по крыше, заставляя меня внутренне сжиматься в ожидании пули.

Неожиданно Эрвин ударил по тормозам, вырвал револьвер у меня из-за пояса и выскочил из машины с криком:

- Стой! Стой, падла, пристрелю!

От скаута в разные стороны брызнули незамеченные ранее бродяги, успешно маскировавшиеся под кучи мусора.

Я поспешил следом и увидел, что скаут догнал странно одетого негра. Кроме белоснежной рубашки, он носил всё ярко-жёлтое: щегольской костюм, широкополую шляпу с павлиньим пером и ботинки с длиннющими мысами.

- Зашибись! - разорялся чёрный. - Сколько лет живу, а белые ни разу меня не грабили.

- Ты, Маска, лучше заткнись и давай сюда… - начал Эрвин, но негр раздражённо прервал его:

- Да даю, даю. Только счёт продиктуй.

- Только без шуток, мудила, - предостерёг скаут. – Сперва переводи в крипту, а уже затем через прокси на подставной…

- Сам знаю, - огрызнулся негр. – Каждую блядь неделю одно и то же. Умники хреновы!

Скаут одобрительно усмехнулся и назвал последовательность цифр.

- А ты чего так вырядился? – спросил он, чтобы заполнить неловкую паузу. – Сутенёр?

- Тебе какое нахрен дело? – поглядела исподлобья жертва грабежа. – Беложопым не понять.

- Ты бы поменьше нарывался, - ухмыльнулся Эрвин. – И отвечал, когда тебя вежливо спрашивают.

Негр заскрипел зубами, но ответил:

- Я так разоделся, чтобы в этом сраном гетто было хоть что-то яркое.

- О, протест, - понимающе кивнул скаут. – Дело хорошее. Но бесполезное.

- Ещё бы, - процедил чернокожий, бросая испепеляющие взгляды на нас с Эрвином. – Но пока беложопые господа разрешают нам только в таких помойках, ничего другого не остаётся! У меня высшее образование, я знаю немецкий и французский, работаю в крупной компании, но живу всё равно с наркоманами, бандитами и шлюхами!

- Ну, тут вам никто не виноват, - пожал плечами мой напарник. - Сам помнишь, что было, когда вашим разрешили селиться повсюду. На каждого клёвого парня типа тебя приходилась сотня идиотов, которые не знали, как выглядит туалет, и срали в шахту лифта.

Негр поник.

- Это да. Они всё испортили… О, готово.

- Вижу, - подтвердил скаут. - Деньги пришли.

- Ну так что? – осторожно поинтересовался чернокожий. - Всё? Я могу идти?

- Не так быстро, приятель, - остановил его скаут. – За деньги спасибо, но я вообще-то не за этим подошёл. Давно делал ринопластику?

Негр насторожился.

- Пару лет назад. А что?

- Снимай нос.

- Нос?.. - округлил глаза абориген.

- Да, - Эрвин выразительно покрутил стволом у необходимой ему части тела. - Кстати, какой у тебя размер обуви?

- Сорок третий, - нахмурился чернокожий.

Скаут вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

- Тогда нос и ботинки.

- Пиздец, - процедил негр и наклонился, чтобы развязать шнурки.

Спустя пять минут я сидел на пассажирском сиденье и глупо улыбался, глядя на собственные ноги. Лакированные жёлтые туфли впервые за долгое время смогли поднять настроение. Впрочем, не они одни: Эрвин c чёрным носом был куда более забавным зрелищем.

Он вёл машину так, словно у него был договор с самим Господом: подрезал, выезжал на встречную полосу, очень вольно толковал разметку, ругался и показывал в окно неприличные жесты. Беспилотные тачки от такой манеры просто с ума сходили, но, к счастью, сервер дорожного управления быстро понял, что на дороге находится псих, и снизил скорость всех беспилотников на нашем отрезке пути.

Офис «Эстафеты» ожидаемо располагался в районе Ортега. Так уж сложилось исторически, что вокруг самой богатой корпорации, возглавляемой урождённым испанцем, собиралось всё испано- и португальскоговорящее население Корпа, отчего со временем район стал культурной резервацией и живым стереотипом – правда, не о Европе, а о Латинской Америке.

На въезде образовалась бесконечная душная пробка. Мы с Эрвином застряли на длинном изогнутом мосту-эстакаде, который вёл в район, похожий на сказочный замок, окружённый вместо стен и рвов дорогами, развязками, непроходимыми промзонами, трубами, коммуникациями, железнодорожными путями, подсвеченными воздушными трассами для дронов и ещё чёрт знает чем. За стенами вырастали, уходя в небо и теряясь в сочной, как спелый южный фрукт, синеве, иглы офисных небоскрёбов и жилых ульев, а на самом верху раскрывал руки в объятьях исполинский полупрозрачный голографический Иисус.

Я глядел в небо, прислонив голову к замызганному стеклу, и следил за тем, как сквозь голову Христа пролетал огромный аэробус, выглядевший на фоне голограммы как муха рядом с боксёром-тяжеловесом. На какой-то миг лицо сына божьего мигнуло и расцвело разноцветными квадратиками помех, каждый из которых был размером с многоэтажное здание.

Солнце нещадно жгло ничем не прикрытый бетон и стоявшие на нём машины. Эрвин вполголоса ругал кондиционер, который подтекал и постоянно выключался.

Над головами с пронзительным жужжанием проносились летательные аппараты счастливых засранцев, не вынужденных торчать в пробке.

- Документы к считывателю! – потребовал спустя час адской парилки усатый автоматчик в высокой фуражке и камуфляже.

Он сидел в маленькой будке и повелевал шлагбаумом. Потное и злое лицо обдувал малюсенький вентилятор. К пыльному стеклу был прилеплен на скотч пожелтевший лист бумаги с продублированной на трёх языках надписью «Неграм без пропуска или разрешения на работу вход запрещён».

Мы вывесили наши документы в дополненной реальности, и, пока сервер считывал и обрабатывал их, начальник кнопки пристально рассматривал нос Эрвина.

- Что?! – через какое-то время не выдержал мой напарник. – Что-то не так?

Ещё один пристальный взгляд.

- Проезжайте!

Шлагбаум поднялся — и мы оказались на территории Ортеги.

Город здесь не сильно отличался: всё те же бетонно-стеклянные здания, те же разбитые дороги, те же граффити. Глаз цеплялся разве что за яркие, но обшарпанные фасады в псевдоколониальном стиле, многочисленные кафе и бары под тентами и рекламу на иностранном языке.

Мне уже доводилось тут бывать, но взгляд всё равно фиксировал непривычные вещи. Стайку смуглых проституток в коротких шортах, спущенных до середины огромных задниц; наряд полиции, скучавший в теньке под пальмами; сморщенного и чёрного как изюм старика, сидевшего на асфальте и игравшего на покрытой пёстрыми наклейками гитаре; чумазых подростков, показывавших друг другу какие-то трюки с виртуальным футбольным мячом… Здесь, похоже, вообще не любили ходить – исключительно сидели или лежали, причём зачастую прямо на тротуаре, бок о бок с облезлыми бродячими собаками.

- Приехали, - скаут указал на небольшой офисный центр – простой стеклянно-бетонный параллелепипед, абсолютно функциональный и безликий.

Эрвин подъехал ко входу на подземную парковку, остановился у решетчатых ворот и открыл окно. Синтетический женский голос сообщил, что номер нашего транспортного средства не найден.

- Сам знаю, - буркнул скаут и вдавил кнопку на оранжевой коробочке интеркома.

- Номер транспортного средства не найден, - терпеливо повторила система гаража.

Напарник хмыкнул и нажал ещё несколько раз.

- Номер транспортного средства не найден, - не сдавалась синтетическая девушка.

- А живых у вас нет? – спросил Эрвин и помахал руками, чтоб попасть в объектив невидимых камер.

- Ваш номер не найден! Что неясно? – хрюкнул, наконец, динамик интеркома.

- Мы в Эстафета Карго, - попробовал объяснить Эрвин, но его беспардонно перебили:

- Номера нет в списке!

- Передайте им, что… - скаут предпринял ещё одну попытку, но его вновь прервали:

- Я не буду ничего никому передавать! – громко прорычал невидимый охранник. – Вас нет в списке. Вы должны были заказать пропуск! Заранее! За сутки! Освободите проезд!

Сзади кто-то противно посигналил два раза. Мерзкое «Бэ-э-эм!» ударило по ушам. Эрвин дёрнулся, его лицо перекосило.

- Просто позвони в Эстафету и скажи, что…

- Надо было заказывать раньше! Раньше! Освободите проезд!

Очередной «Бэээм!»

- Блядь, - сквозь зубы процедил скаут. Судя по виду, он держался из последних сил. – Мы не могли заказать за сутки, потому что…

- Освободите! Освободите проезд! Вы мешаете!

«Бэ-э-эм!»

- Да ёб твою мать! – взревел Эрвин и вмазал по стене рядом с интеркомом. Посыпалась бетонная крошка, на цементе осталась кровь. – Либо ты пустишь нас, либо я сейчас пройду внутрь сам, найду тебя, вырву глаз и выебу в глазницу!

Машина позади нас просигналила снова – долго, громко, раздражающе.

- Ну всё, - негромко сказал Эрвин, и я понял, что шутки кончились.

- Стой!.. – но никто меня, конечно же, не послушал. Пока я выпутывался из ремня безопасности, напарник успел выскочить из машины, в два прыжка оказаться у большого чёрного джипа и лёгким движением оторвать ему дверь.

- Давай! – Эрвин вытащил наружу толстого усача в костюме, поднял над землёй за грудки и как следует тряхнул. – Посигналь ещё раз! Давай! Давай! Би-и-ип! Би-и-ип! – заорал он ему на ухо. – Нравится? Нравится?!

- Пожалуйста, не надо, - скулил мужик, даже не пытаясь сопротивляться.

- Эрвин, стой! Мы сюда не за ним пришли!.. – я догнал напарника, и тот, услышав меня, с усилием дёрнул головой, будто отгоняя наваждение. – Да, действительно, - скаут повернулся ко мне и небрежным движением выкинул толстяка куда-то за спину. Тот громко плюхнулся на асфальт и тихонько запищал от боли.

Интерком вовсю разорялся:

- Я вызываю полицию! Немедленно уходите! Сейчас же!

- Дорогуша, - оскалился Эрвин и приблизил лицо к микрофону. – Если ты меня плохо слышал. Позвони в грёбаную «Эстафету» и скажи… Хм, скажи, что мы из «Белого носорога». Из клуба «Белый носорог». А после того, как ты позвонишь им и откроешь свои сраные ворота, беги. Беги из здания как можно быстрее, потому что я найду тебя и натяну тебе глаз на такое место, что все судмедэксперты с ума сойдут, гадая, как это вообще получилось.

Он закончил монолог, сорвал со стены интерком, бросил под ноги и принялся ожесточённо топтать – и топтал, вскрикивая и повизгивая от наслаждения, до тех пор, пока несчастное устройство не превратилось в кучку осколков пластика и проводов.

Ворота медленно поднялись.

В воцарившейся тишине негромко всхлипывал толстяк.

- Слушай, просто хочу напомнить, что у нас восемь патронов на двоих, - мрачно заметил я. – У тебя же есть план?

- Конечно, - усмехнулся Эрвин, возвращаясь в машину и хлопая по пассажирскому креслу. – Поехали.

- И какой же? – я остался снаружи и скрестил руки на груди.

Напарник уверенно кивнул:

- Великолепный.

Эрвин уловил моё отношение без слов, поскольку весь спектр эмоций легко читался на лице.

- Да успокойся ты, Маки! – довольно оскалился он. - Разве я тебя когда-нибудь подставлял?..

В его глазах слабо пульсировали знакомые мне огоньки бесшабашно-безумного веселья, и ничего хорошего это не сулило.

- Постоянно, - буркнул я, глядя на напарника исподлобья.

- Боже, ну только этого не хватало, - закатил глаза скаут. - Сперва охрана, потом этот жирный, теперь ты! Маки, ну что ты ломаешься, я же тебя не на анал уговариваю, в конце концов. Мы успели обо всём договориться, так какого хрена ты даёшь заднюю? Кстати говоря, на тебе прямо сейчас ботинки, которые я тебе достал. Как и обещал. Садись! – он повторно похлопал по сиденью, и я увидел, как на солнце вверх взметнулись облачка пыли.

- А, к чёрту, - я обошёл машину и вернулся на своё место.

- Умничка, - Эрвин завёл двигатель, и фургон, наигрывая весёленькую музычку, изрядно успевшую мне осточертеть, двинулся вниз, в сырую прохладу парковки.

Решение последовать за напарником было чисто интуитивным, но, получив время на раздумья и разложив всё по полочкам, я понял, что деваться всё равно некуда. Во-первых, Эрвин, разбираясь с Эстафетой, решал не столько свои проблемы, сколько мои. Даже более того – проблемы, в которые я его втянул и причиной которых являлась моя дурость. А во-вторых, хоть и неприятно осознавать это, но сейчас сбрендивший скаут был моей единственной поддержкой. Помогал, придавал моей энергии хоть какой-то вектор, а жизни – хоть какой-то смысл.

Если бы я вновь обрёл свободу и оказался наедине с собой, то опять провалился бы в апатию и пропал – на этот раз окончательно.

К тому же, кто знает, может, у него и впрямь есть план? Да, Эрвин псих и у него большие проблемы с самоконтролем, но он точно не самоубийца.

«Полная противоположность меня, ха».

Машина спускалась по спирали, из-за чего у меня закружилась голова. Мимо проплывали бетонные стены с маленькими круглыми светоотражателями. Каждую секунду я ждал, что вот-вот покажется, собственно, парковка – и всё равно прозевал момент. Тёмное помещение с низким потолком и полом, размеченным толстыми жёлтыми полосами, в дополненной реальности мигало и переливалось кучей табличек, стрелок, указателей, знаков, цифр и надписей.

- Люди за машинами, - я повертел головой и осмотрел парковку в разных спектрах, один из которых показал вытянутые оранжевые пятна. - На три часа и на шесть. Ты уверен, что нам не стоит выйти?.. – вспотевшая ладонь сама легла на рукоять револьвера.

- Конечно, уверен, - Эрвин держал на коленях дробовик и насвистывал ту же мелодию, что играла в нашей машине. – Я не собираюсь топать пешком.

Мы медленно катились между двух рядов электрокаров. Металл и стекло зловеще поблескивали в недружелюбной темноте.

Выглядел наш фургончик, должно быть, жутковато. Полутьма, пустота и весёлая песенка, одиноко дилинькающая в гулкой тишине. Фильм ужасов какой-то.

Свободное место нашлось только в самом конце – у дверей лифта, возле которых стоял оранжевый погрузчик и пара бочек из синего пластика. Умирающая лампа дневного света периодически мерцала, добавляя жути и без того страшной ситуации.

- Приехали, - Эрвин припарковался, хрустнул ручник. - Слушай внимательно, в нас не будут стрелять сразу, поэтому всё отрицаем, кричим, что это ошибка, и подпускаем поближе.

- И ты думаешь, они поведутся? – я приподнял бровь. – Это и есть твой план?

- Не поведутся, но подойдут. Ах да, небольшое уточнение: в этот раз мы постараемся никого не убивать. Эти ребята нам ещё пригодятся.

- Зная тебя – мне уже страшно.

Скаут хохотнул:

- Да брось, я же не чудовище. И вообще, чего ты так напрягся?.. Расслабься и получай удовольствие!

- У нас разные представления об удовольствии, - проворчал я вслед вылезающему Эрвину. – Чёрт… Ну, погнали…

Снаружи было прохладно и тихо. Пятна прятались, думая, что мы их не видим.

- И что будем делать? – я сжимал в ладони револьвер и чувствовал, что меня начинает слегка знобить – и от прохлады и из-за нервов.

- Вот всегда так, - картинно скривился Эрвин. – Ни на кого нельзя положиться. Подыграй! – попросил он и заговорил нарочито громко и отчётливо. – Ух ты! Смотри, мой друг, здесь лифт! Давай вызовем его и отправимся в Эстафета Карго! Да! Прямо на… сейчас посмотрю… - он взглянул на голографическую табличку, висевшую в воздухе слева от кнопки вызова. - …На восемнадцатый этаж!

- Идиот, - вздохнул я, приложив ладонь к лицу.

Послышался топот: оранжевые пятна пришли в движение и превратились в смуглых татуированных громил с оружием. Они громко кричали, трясли пушками, сверкали глазами и грозно шевелили усами.

- Стоять! Стоять! – надсадно вопил усач с ружейным обрезом.

- Стою! Стою! – отвечал ему Эрвин, бросивший ружьё и поднявший руки.

- Это ошибка! – закричал я, вспомнив наставления скаута, но тут же получил по голове. Мир вздрогнул и покачнулся, в глазах потемнело.

В два счёта нас окружили, скрутили и поставили на колени. Мне в затылок уткнулось как минимум три ствола, и оставалось лишь гадать, какого они были калибра. Треснет ли моя черепушка сразу, или придётся помучиться?.. Всё пошло не по плану, от ужаса по спине заструился холодный пот.

- Эрвин! – позвал я, пока нас обыскивали. – Эрвин, какого хрена? Ты же говорил!..

- Ой, мало ли, что я говорил, - раздражённо огрызнулся скаут. – Ну, не получилось. Что теперь сделаешь?

- В смысле «что теперь сделаешь»?! Какого хуя ты тогда… - взвился я, но снова получил рукоятью пистолета по голове и заткнулся.

- Спасибо, парни, дайте ему ещё разок! – попросил Эрвин и незамедлительно схлопотал по макушке сам.

- Мудак, - выплюнул я.

- А ну завалили оба! – рыкнул над ухом один из усачей. – Встать!.. Пошли!

Нас подняли. Лифт открылся на удивление бесшумно, латиносы затолкали нас внутрь и нажали кнопку восемнадцатого этажа.

Зажужжали двигатели, цифры на небольшом дисплее под потолком начали отсчёт: минут третий этаж, минус второй, минус первый, первый, второй, третий...

Остановка. Я удивлённо поглядел на громил, но они были озадачены не меньше моего. Створки разъехались. В небольшом светлом холле стояли две девушки - помоложе и постарше - и полный мужчина в костюме.

Первые пару секунд стороны изучали друг друга. Улыбки медленно сползали с лиц девушек, как будто симпатичные накрашенные мордашки оплавились.

- Вы наверх? - проблеял клерк.

- Да, - угрюмо ответил один из усачей.

- А-а. Ну, мы подождём, - менеджер опустил глаза.

- Спасите! - пискнул я в закрывающиеся двери.

Четвёртый этаж, пятый.

- Вот зачем нажимать кнопку, если ты не едешь вверх? - вполголоса спросил Эрвин. - Что за идиотизм? Лифт от этого не приедет быстрее. Придурки, правда? - скаут посмотрел на здоровяка, державшего пистолет у его головы. Громила кивнул:

- Угу.

- И вообще, у вас разве нет специального лифта для таких... Ай! – пистолетный ствол с силой ткнулся напарнику в ухо. – Я понял! Я понял! Молчу.

Я прикинул шансы вырваться, но пришёл к выводу, что сейчас это бесполезно. Закрытое пространство, оружие, приставленное к башке, – я буду мёртв прежде, чем успею сказать «мама». Нужен был более удобный момент, но когда он подвернётся? И подвернётся ли вообще?..

Не знаю, чего я ожидал от офиса «Эстафеты» - высушенных голов на кольях, стоек с оружием, стриптизёрш, подноса с кокаином на входе, - но заурядность удивила меня куда сильнее, чем всё перечисленное. Офис как офис. У входа – стойка ресепшн из замутнённого стекла. Сидевшая за ней красивая темноволосая девушка со жгучими карими глазами лишь мазнула по нам взглядом и отвернулась – но не в испуге, а словно увидела нечто обыденное и уверилась, что всё идёт своим чередом.

Небольшой коридорчик с кожаным диваном, стены выкрашены в уютный персиковый цвет. На стенах – голографические графики и корпоративная символика. На полках – цветы в горшках, рядом с ними пыхтит увлажнитель воздуха. Возле кулера стоят два менеджера в голубых рубашках и о чём-то лениво переговариваются на испанском.

- Ой-ой-ой, парни, - улыбнулся Эрвин, проходя мимо и подмигивая. – Кажется, у нас серьёзные проблемы!

Менеджеры вежливо посмеялись, словно скаут был их приятелем и рассказал хорошо знакомую в их компании шутку.

Нас отвели в просторную переговорную с белым овальным столом и такими же белыми стенами. Там уже ожидали: в дополненной реальности я увидел седого, низенького и круглого мужчинку со смуглым добродушным лицом фермера из рекламы молока. Он сидел, опираясь локтями на столешницу, и рассматривал ногти на коротких волосатых пальцах. Из кармана пиджака торчал треугольничек красного платка.

После того, как нас усадили, Эрвин состроил максимально серьёзное выражение лица:

- Добрый день, господа. Думаю, вы задаёте себе вопрос, зачем я вас всех здесь собрал?..

Мужчинка устало взглянул на Эрвина — и тот рухнул на пол, опрокинутый могучим ударом в ухо.

- Ну и ладно, - простонал напарник, пока его поднимали. – Оно того стоило.

- Вы наглецы, - заговорил круглый мужчинка. – Но я готов выслушать ваше предложение.

Скаут расплылся в улыбке:

- Как же приятно беседовать со знающим человеком.

- У тебя будет ещё много шансов облизать мою задницу, - скривился неизвестный. – Вы приходите сюда открыто и сдаётесь моим людям. Тут кто угодно поймёт, что вы чего-то хотите. К делу!

- Мы пришли потому, что хотим работать на вас, сеньор.

Я чуть не вскрикнул «Что?!», но благоразумно сдержался, доверив Эрвину вести переговоры. Возможно, он и впрямь знает, что делает.

Громилы за нашими спинами издали практически синхронное «Гы-гы».

- Loco, - добавил один из них.

- И зачем вы мне нужны?.. – поднял брови мужчинка. – У меня нет нужды в бойцах.

Эрвин зацокал языком:

- В бойцах, может быть, и нет, а в профессионалах – есть. Ваши люди – дерьмо, и если сюда придут те, кто перестрелял стиляг в костюмах, вам останется только снять штаны и повернуться спиной. Поэтому мы могли бы попробовать объединить усилия.

Пока Эрвин говорил, круглое смуглое лицо толстячка каменело.

- Со мной никто не имеет права так разговаривать. Я разочарован тем, что потратил своё время. Парни!..

- Только не убивать, - напомнил мне Эрвин и оттолкнулся от пола.

Он отлетел назад вместе со стулом и посшибал громил на своём пути, как грузовик, врезавшийся в толпу велосипедистов.

Меня реакция тоже не подвела: сразу после фразы скаута я бросился на пол – и очень вовремя, потому что бандиты одновременно выстрелили, но вместо моей головы изрешетили столешницу. Тем не менее, я прошёл на волосок от гибели – мою щеку сильно опалило пороховыми газами.

Свалившись навзничь, я пнул ближайшую голень – и переусердствовал, поскольку она подломилась с сочным хрустом. Боец, пока ещё не осознавший, что ему больно, свалился как подкошенный – и прямо на меня. Его коллега с искажённым от ужаса лицом повернулся в мою сторону и навёл оружие, но опоздал. Он успел только выругаться, после этого вцепился в лежавшую на мне потную тушу и оттолкнул с такой силой, что здоровый боец вылетел как из пушки и сбил с ног своего напарника.

Со стороны Эрвина послышалась короткая очередь, которая моментально захлебнулась, затем пара резких воплей – и всё стихло. Лишь вскрики и стоны бойцов «Эстафеты» нарушали тишину.

- Как-то так, - пожал плечами Эрвин, когда поднялся. – Ну так что? Мы договорились?

Возле стола валялся обрез охотничьего ружья, и я на всякий случай прихватил его, прежде чем вернулся на своё место.

Мужчинка хмыкнул, усмехнулся в усы и сказал перед тем, как исчезнуть:

- Да, это подойдёт. Вы приняты. Обратитесь к офис-менеджеру, она всё объяснит.

Показать полностью
40

Маскарад

Карты ложились на стол одна за другой.

Пара зелёных магических «светляков» в стеклянных колбах и коптящие свечи почти не рассеивали темноту - лишь выхватывали из мрака общие очертания предметов, оставляя в тени формы и краски, превращая мир в призрачное подобие самого себя.

Владимир Ильич Ленин, лидер партии большевиков и знаменитый таролог, внимательно изучал расклад и с фирменным грассированием бормотал себе под нос обрывки фраз.

- Интересно, даже архиинтересно… Ну конечно же… Да-да, и это тоже… Десятка... Стоило ожидать… Разумеется, Дьявол, куда же без него?..

Периодически Владимир Ильич останавливался, оглаживал короткую бородку и с прищуром смотрел на карты, охватывая взглядом всю картину.

Я ёрзал, сидя напротив, на неудобном шатком стуле. Парадная форма пехотного офицера, в которую меня не так давно затянули, не давала расслабиться - наоборот, дисциплинировала и сдавливала со всех сторон, словно деревянный ящик. Все эти ремни, портупеи, сияющие пуговицы в два ряда, шнуры, кисти и аксельбанты были мне глубоко чужды.

«И как только отец это носил?» - подумал я, оттягивая указательным пальцем жёсткий воротничок, который врезался в шею так, будто хотел удавить.

- А вы что думаете?! - неожиданно рявкнул над самым ухом товарищ Ленин. Я дёрнулся от испуга и обернулся: лидер большевиков каким-то невероятным образом очутился позади. - И всё-таки, - он насладился моим замешательством и отступил назад, за пределы освещённого круга. Каблуки ботинок стучали о деревянный пол. - Что думаете вы?

Я бросил взгляд на расклад. Чепуха какая-то. Картиночки.

- Не знаю, Владимир Ильич, - сама собой появилась виноватая улыбка. - Ничего я не думаю. Я же инженерному делу, а не колдовству обучался. Если б надо было рассчитать что-нибудь, то это запросто, в математике я был силён.

В темноте сверкнули глаза.

- Дурак вы, батенька, - прокартавил лидер большевиков. - Это же и есть математика. Чистой воды математика! Чистейшей! Только вместо чисел – связи, образы и их толкования. Смотрите, - Ленин подошёл к столу и постучал ногтем по последней карте. - Пока она лежит рубашкой вверх, там может быть всё, что угодно. Полная неопределённость. Образ появится, только когда мы его увидим, - и именно от зрителя будет зависеть, каким он окажется. В бесконечности натянется тончайшая струна, которая свяжет разум зрителя со Вселенной. Поможет им найти общий язык. Отсеет хаос. Так что никакого колдовства! Ни грамма! Единение Разума со Вселенной и никакой мистики! А карты - всего лишь инструмент, как клавиши пианино: нажал, задействовал механизм - получил звук. Понимаете?..

Я автоматически кивнул, хотя не понял ни черта. И Ленин меня раскусил:

- Врёте ведь! Сидите и врёте. Интеллигенция. Ма-те-ри-а-листы, - произнёс он так, будто его вынудили очень грязно выругаться. – Небось и в бога не верите.

- Нет, Владимир Ильич, не верю, - я решительно замотал головой. - И с церковью вообще связываться не хочу, если позволите…

- Снова здорóво! Церковь. Я ему про бога, а он мне про церковь!.. О чём я вам только что толковал? Разум! Разум меняет всё. Вселенная не сложилась бы в систему без главного наблюдателя! А кресты эти, купола, молитвы... - Ленин остановился, взглянул на меня, скривился и махнул рукой. - Знаете что? Переверните!

Это было настолько неожиданно, что я смутился:

- Ну что вы, Владимир Ильич, я же…

Температура в комнате упала на несколько градусов.

- Переверните! - настоял Ленин и оперся костяшками пальцев на стол. Дерево жалобно застонало и затрещало под маленькими кулаками.

Спине стало холодно. Непослушная рука протянулась и перевернула картонный прямоугольник.

- Что вы видите, молодой человек?

Товарищ Ленин сверлил меня взглядом, и я никак не мог отделаться от мысли, что сейчас он проделает дыру в моём черепе. Это отвлекало и не давало сосредоточиться на рисунке, который и так был очень плохо различим в неровном свете.

- Тут написано «Императрица».

Со стороны Владимира Ильича раздался разочарованный вздох.

- Да не читайте вы, товарищ Петров!.. Что вы в самом деле?.. Рисунок! Я сам знал, что Императрица выпадет, она не могла не выпасть.

- Тут… - я присмотрелся. – Женщина. Кажется, беременная. В платье и короне. Лицо такое, знаете… Неприятное. Смотрится в зеркало.

- А что там отражается? Отражается что? – нетерпеливо спросил Ленин и подался вперёд так, что мы едва не столкнулись лбами.

- Здесь… Э-э-э, - я готов был поклясться, что, видел отражение Императрицы, пока свечное пламя не дрогнуло от сквозняка. По спине вновь пробежал холодок. «Чертовщина какая-то». – Не нарисовано. Зеркало повёрнуто ко мне обратной стороной.

- Вот и отлично… Вот и замечательно… - непонятно отреагировал партийный лидер. – Ладно, давайте повторим! - он оттолкнулся от стола и быстро зашагал по комнате. Энергия в каждом движении – кипучая, неостановимая. - Каков план?

- Приезжаю на бал, прохожу по приглашению, которое достал Азеф, - охотно заговорил я, обрадованный тем, что мистика наконец-до закончилась и можно перейти к делу. - Затем подбираюсь поближе к царю #12345#, – якобы для того, чтобы передать телеграмму о ситуации в Маньчжурии.

- Дальше! – потребовал Ленин. – Дальше, дальше. Чего вы такой медленный?!

- А дальше всё просто. Я стреляю в него из револьвера.

- Замечательно… - интонация Владимира Ильича говорила об обратном. Голос был полон презрения. – Как всё просто! Ай да Азеф… А я знал! - неожиданно громко воскликнул он. - Совершенно точно знал. Жаль только, мой расклад нельзя представить в качестве доказательства на товарищеском суде!..

- Что вы хотите этим сказать, Владимир Ильич? – нахмурился я.

- Я хочу сказать, что Азеф ваш - не террорист и не социалист, а говно! - выпалил Ильич, как будто ядом плюнул. - Говно и агент охранки! Покушение на царя! Сейчас! Когда творится чёрт-те что! Когда японцы вызвали такие тёмные и мрачные силы, что о них и упоминать-то страшно! Вы слышали, товарищ, что к Порт-Артуру идёт гнилой голем и на его пути целые области вымирают от чумы?.. А что Вильгельму посоветовали воскресить Тевтонца и уже ищут для него кровь?..

Ильич пугал. Маленький лысый человек с аккуратной бородкой и добродушным лицом, похожий на доктора или мелкого служащего, бурлил такой неудержимой злой силой, что, казалось, само пространство вокруг него дрожало и прогибалось.

- Ну, слухи были, конечно, - промямлил я, опуская глаза.

- Вот! Все это слышали! Все этим напуганы! В том числе и Азеф. И уж он-то прекрасно понимает, что на царя руку поднимать никак нельзя.

- Но почему?.. – отважился я на вопрос. - Вы же сами говорили, что самодержавие - корень всех зол.

- Говорил. И от своих слов не отказываюсь! - он замахал руками перед моим лицом. - Но! Но… Кроме того, я говорил, что успешное вооружённое восстание возможно, только когда к этому будет готов народ! Только когда он разочаруется в царе и позволит рабочим и крестьянам взять власть. А народ пока не разочарован. В ком угодно – но не в царе. И если сейчас в Николая будут стрелять, а то и убьют, это лишь укрепит его авторитет и развяжет руки его альгвазилам. Как в прошлом июле, когда Плеве чуть не взорвали к чёртовой матери. Того студентика взяли, раскололи - и пошло-поехало: аресты ссылки, виселицы… Всё плохо, товарищ Петров, но может стать ещё хуже, и ситуация изменится кардинально! Кардинально!..

Владимир Ильич замолчал, остановившись у тёмного окна и повернувшись ко мне спиной. Из-за неровного света мне на мгновение показалось, что его голова как-то странно деформировалась, будто пузырями пошла, но всё тут же вернулось на круги своя.

- Возьмите! - он резко обернулся и бросил на стол передо мной горсть каких-то мелких предметов. Они покатились по столешнице, а я принялся судорожно их ловить. «Патроны. Револьверные».

На первый взгляд обычные, но со странной пулей - не тёмной, а слишком яркой, как начищенная сталь.

От волнения и испуга я слишком глубоко вдохнул и зашёлся в приступе кашля. Лёгкие сдавили невидимые когти, словно огромный зверь запустил в грудь когтистую лапу и рвал на части мой многострадальный ливер.

Ленин раздражённо швырнул белый платок, который я поймал и в который сплюнул чёрную мокроту.

- Серебро, - пояснил лидер большевиков, когда я пришёл в себя. - Покушение состоится. И стрелять будете вы, товарищ Петров.

- Но вы же только что…

- Не в царя, товарищ! Не в царя, - повторил он и взглянул на меня с хитрым прищуром.

- А в кого же? - изумился я.

- О! - жутко оскалился в полутьме Ленин. - Я не хочу портить сюрприз. Сами всё увидите, сами всё поймёте. Руку! - потребовал он.

Я послушно протянул ладонь, и Владимир Ильич крепко вцепился в неё, быстро ощупал, резким движением задрал рукав и обхватил моё запястье маленькими твёрдыми горячими пальцами.

- Потерпите!

Кожу обожгло, я вскрикнул от неожиданности и рефлекторно потянул конечность к себе, но Ленин держал её с удивительной для такого маленького человека силой:

- Молчать!.. Молчать и не дёргаться!

Нестерпимый жар терзал меня несколько мучительно долгих секунд.

- Готово!

Я одёрнул руку, схватился за обожжённое место и всхлипнул, но тут же с удивлением заметил, что боль ушла так же резко, как и появилась. В том месте, где меня коснулся лидер большевиков, на коже медленно проступали какие-то тонкие, едва различимые узоры. Я попытался вглядеться в них, но глаза заслезились — и пришлось отвести взгляд.

- Что вы сделали?.. Что это было? - спросил я с глупой и неуместной обидой в голосе, но Владимир Ильич уже потерял ко мне всякий интерес:

- Идите. И не забудьте перезарядить револьвер! Это архиважно!.. Ну что же вы сидите?.. Давайте-давайте-давайте, вас ждут, - он сделал полное брезгливости движение пальцами, словно стоял по пояс в воде и хотел оттолкнуть нечто, не прикасаясь к этому руками.

- Но ведь если Азеф предатель… И ещё… - из-за шока никак не получалось облечь мысли в слова. – Это же наверняка ловушка!..

- Езжайте!.. - рявкнул товарищ Ленин. - Уходите! - он закрыл рот ладонью и глубоко задышал, будто его тошнило от одного моего вида.

Всё ещё баюкая обожжённую руку, я вышел из комнаты в длинный коридор, где меня ожидали два угрюмых усача в рабочей одежде, сапогах и кепках.

Тот усач, что был побольше размером, положил мне руку на плечо и повёл к выходу из тёмного, некогда богатого, но ныне запущенного и заросшего пылью особняка. По опустевшим этажам гуляли с жутким воем сквозняки, а накрытая белыми чехлами мебель была похожа на стражу призраков, стоящую вдоль стен в парадном строю.

Пока мы спускались, я успел многократно проклясть и себя, и Азефа, и Ленина.

«Чёртовы колдуны, - с раздражением думал я, пытаясь рассмотреть, что именно нанёс Ильич на моё запястье, но неизменно отводя взгляд. - Ничего не ясно. Кого убить? Зачем я вообще еду?.. Что буду делать? Картинки эти ещё… Математика…»

Неопределённость давила сильнее, чем страх перед арестом, тюрьмой и смертью. Их я как раз не боялся: с некоторых пор костлявая старуха вечно стояла за моим плечом и довольно скалилась после каждого приступа кашля. Отчасти именно из-за неё я и пришёл к Азефу: хотел совершить перед смертью что-то важное и по-настоящему значимое для всей страны. Оставить свой след в истории. Но затем пришло понимание, что с нашим непререкаемым лидером всё далеко не так просто. Сомнения разрастались, вера в то, что я на правильной стороне, наоборот, слабела - и вот я уже с большевиками. Смертельно больной двойной агент, тонущий в интригах - не та судьба, которой я себе желал, но тут уж имеем, что имеем. Так или иначе, сегодня всё закончится. Удачно ли, нет ли - другой вопрос.


Чёрный автомобиль, громко тарахтевший угольным двигателем, и рассыпавший синие искры из своего алхимического «сердца», медленно катился по тёмному Петербургу.

Вечные синие магические фонари только подчёркивали тьму и делали её ещё более холодной и уродливой. Чёрные окна, проваливающиеся деревянные мостовые, непролазная осенняя грязь - всё синюшное, как лицо покойника.

Вдалеке виднеется исполинская, уходящая в облака, белая полусфера. Чёткие геометрические очертания огромной охранной печати над Петропавловской крепостью размыты и смазаны туманом.

От запотевшего окна дует, сырость и холод пробираются под мундир, обволакивают, отнимают тепло. Зуб на зуб не попадает, а пальцы коченеют и не слушаются. Жаль, что не нашлось подходящей шинели.

«Слишком долговязый ты, Петров. Слишком».

Шофёр иногда бросал на меня настороженные взгляды в небольшом зеркале и явно хотел что-то сказать, но в последний момент передумывал. Что ж, его можно было понять. Я тоже был немало удивлён, узнав, что человек, который должен будет отвезти меня на бал, также работает на большевиков. Это не могло быть простым совпадением: похоже, Владимир Ильич точно знал, кого следовало вербовать, как будто карты и впрямь помогали ему видеть будущее.

Чем ближе ко дворцу, тем светлее становился город. Вместо дешёвых магических светильников появились добротные газовые фонари, а на улицах – прохожие. Мимо проезжали автомобили, цокали копытами лошади, запряженные в экипажи. Светились витрины дорогих магазинов и лавок, в ресторанах не было свободных мест, ветер то и дело приносил обрывки весёлой музыки. Создавалось впечатление, что бал не ограничился дворцом, а выплеснулся на весь центр Петербурга.

Возле помпезного здания Императорской Академии Колдовства и Алхимии стояла группа студентов в расшитых серебряными звёздами синих мундирах. Юноши курили самокрутки и выпускали из лёгких разноцветный дым, который уносил промозглый ветер.

Над Зимним дворцом водили хоровод сгустки яркого света: они то разлетались в стороны, едва тлея, то собирались в огромные фигуры существ из русских сказок, меняли цвет и сияли просто ослепительно, озаряя всю площадь и бросая отсветы на сырую брусчатку. При мне огоньки сложились в исполинского Змея Горыныча, изрыгающего кажущееся живым пламя изо всех трёх голов.

Милионная улица была запружена людьми, экипажами и автомобилями. Над головами пронёсся аэроплан великого князя Николая Николаевича – огромный, с четырьмя моторами и тремя рядами крыльев, вокруг которых вился в беспорядке рой фиолетовых сверчков. Говорили, эта машина могла пролететь тысячу километров и приземлиться где угодно, хоть в болоте. Настоящее чудо техники, однако у меня оно вызвало лишь очередной приступ ярости и желание его взорвать. Швырнуть бомбу – и дело в шляпе. Или из пулемёта…

Это сейчас город был праздничным и нарядным, но я прекрасно помнил оборотную сторону Петербурга: грязную, несчастную, забитую и больную. Помнил рабочие бараки, где люди рождались, жили и умирали в таких условиях, в которых и скот держать совестно. Помнил мать и сестру, угасших от чахотки в полной нищете, пока я, бросив учёбу, пытался прокормить их после гибели отца...

Автомобиль остановился, усач-шофёр повернулся ко мне:

- Дальше не поедем. Опасно.

- Ну, - я глубоко вдохнул, чтобы голос не дрожал. – Тогда прощайте, братцы!

Усачи пожали мне руку, и я собрался, было, вылезать, но в последний момент вспомнил про патроны, которые дал мне товарищ Ленин.

Вот чёрт!

Пришлось ненадолго задержаться, выковыривая онемевшими пальцами старые боеприпасы и вставляя в барабан новые, с серебряными пулями. «Чертовщина какая-то, - думал я, подавляя подбиравшийся к горлу страх. – Зачем серебро? И в кого всё-таки стрелять?..»

Усачи волновались: недалеко от автомобиля показались городовые. Три бочкообразных человека в мундирах с блестящими пуговицами останавливали людей для проверки документов. В тени притаились колдуны из охранки – чёрные мрачные фигуры в цилиндрах и макинтошах. Где-то слева раздался цокот копыт.

- Казаки, - шепнул шофёр и полез за пазуху, но тройка всадников прорысила мимо, не обратив на нас никакого внимания. Усач шумно выдохнул и вытащил руку.

- Всё! – отрапортовал я и полез наружу. – Готово. Повторно прощаться не будем.

- Давай, - кивнул водитель. - Ты уж там сделай всё как надо...

- Сделаю, сделаю… - пробурчал я, надел фуражку и побежал вперёд по тесной Милионной улице, лавируя между людьми и экипажами.

Теоретически пройти внутрь составляло труда: парадный вход, конечно же, был не для меня, зато существовал Комендантский подъезд, куда и надлежало явиться поручику Петрову, приглашённому в качестве сопровождающего некоей престарелой дамы – то ли бывшей фрейлины, то ли просто какой-то придворной. Личность её не имела значения, а вот то, что она давно подписывала всё, что подсовывал Азеф, – очень даже имела.

Но на практике оказалось очень трудно побороть собственное малодушие. В ногах появилась предательская слабость, идти стало невмоготу. Дыхание участилось.

Вот и подъезд.

Колонны поддерживают небольшой балкончик прямо над входом. Рядом смеются и переговариваются щеголеватые гвардейские офицеры. У самих дверей - престарелый лакей в роскошной ливрее, расшитой словно генеральский мундир. Окна красиво светятся жёлтым, за ними видны гости бала. Над площадью сияет-рассыпается разноцветными огнями волшебная иллюминация - на этот раз Иван-царевич скачет на огромном сером волке

Ступени. Одна, вторая, третья. Меня колотило от волнения и холода. Мерещилось, что все провожают меня пристальными взглядами и вот-вот разоблачат. Офицеры приехали кто с дамами, кто в компании сослуживцев, а я поднимался один, и когда подошёл черёд протягивать приглашение, то едва не сбежал.

Не последнюю роль сыграло то, что я не знал, зачем вообще иду. Если нельзя убивать государя, то кого надо?.. Трусливый внутренний голосок нашёптывал оправдания: заметил слежку, плохо себя почувствовал, напоролся на жандармов, вот и убежал… Да мало ли что могло случиться?

Но поворачивать назад было поздно.

Лакей въедливо осмотрел приглашение. Пока он пробегал глазами строки, я едва сдерживал дрожь - казалось, что старик всё знает и сию секунду позовёт жандармов. Но этого не произошло: лакей отошёл в сторону и щёлкнул пальцами. По массивным деревянным дверям пробежали жёлтые огоньки — и створки открылись, пропуская меня внутрь.

Есть!..

Душа моя ликовала.

Теперь точно отступать некуда – только вперёд, решительно и быстро. Мимо картин, статуй, тканей, ваз и штор с кистями, мимо прогибающихся от еды столов и подносов с шампанским, мимо официантов, лакеев и горничных, мимо офицеров, генералов, гражданских служащих и колдунов на действительной службе, мимо роскошно одетых придворных дам, мимо всего, что может отвлечь от дела всей жизни. Дурацкая церемониальная сабля колотила по ноге, но я не обращал на боль никакого внимания и почти что бежал, приняв чрезвычайно занятой вид и пресекая любые попытки со мной заговорить.

- Вы ещё куда?! – незнакомый мужчина встал у меня на пути.

- А?.. – я остановился, грубо выдернутый в реальность. Красная рожа, пышные седые усы, мундир с орденами, золотой погон с двумя просветами, тремя звёздами и шитым гербом… Полковник! Я поспешно вытянулся во фрунт и неумело откозырял. – Виноват, ваше высокоблагородие! Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

- Куда так летите, поручик?! Кто таков, подлец? – мне в лицо летел запах водки и брызги слюны.

- Поручик Петров! – громко и твёрдо ответил я, не отводя взгляда. - Следую с особой телеграммой!

- И к кому же вы так летите, что не замечаете старшего по званию, а?!

Меньше всего мне нужно было всеобщее внимание, но, как назло, именно сейчас все присутствующие уставились на то, как полковник распекает нерадивого запыхавшегося офицерика.

- К государю, ваше высокоблагородие!

Полковник поменялся в лице, даже водкой стал меньше пахнуть.

- Идите, - произнёс он негромко. – Но заправьтесь! Расхристанный весь, смотреть противно!

А вот это бы точно не помешало. Я покосился на зеркало и увидел, что форму на мне перекрутило каким-то совершенно невероятным образом.

- Есть заправиться, ваше высокоблагородие!..

- Да идите уже, идите! – прошипел полковник и отступил на пару шагов. – Душечка, на чём мы с вами остановились?..


Бальный зал сверкал и переливался, как бриллиант на ярком солнце. Но дело было не столько в позолоте, хрустале и ярком свете, сколько в ослепительной роскоши.

Жемчуг, меха, парча и бархат, драгоценные камни – каждый костюм был шедевром. Как и два года назад, императорский бал-маскарад проходил в стиле «а-ля рюс», и высший свет Империи разоделся кто во что горазд. Кокошники и сарафаны некоторых дам стоили целое состояние точно так же, как и кафтаны их кавалеров.

Снова сами собой перед глазами встали картины из прошлого. Вшивое тряпьё, тощие попрошайки, голод, нужда…

Пары кружились под музыку, а я стоял, пытаясь отдышаться, побороть рвущийся наружу кашель и понять, что делать дальше.

Товарищ Ленин говорил, что государя убивать не следует. И он же говорил, что Азеф – агент охранки. Я мысленно повторил: «Азеф – агент охранки», - и горло сдавила ледяная рука. Значит ли это, что меня сейчас схватят?..

Нет, вздор, если бы хотели – схватили бы на входе.

Но что тогда? Для кого серебряные пули? И причём тут карты?..

Ни черта не ясно. «Думай, Петров, думай!..»

Но думать не получалось: что-то не давало сосредоточиться, как будто я упустил из виду нечто очень важное, - и лишь спустя какое-то время стало ясно, что дело в руке. Печать, о которой я успел напрочь позабыть, нагрелась и пульсировала, как больной зуб. Я с изумлением уставился на своё запястье: линии на коже двигались, переплетаясь и меняя узор.

Пальцы перестали слушаться и сами собой сложились в кулак. Мышцы свело судорогой – в этот раз особенно болезненно, - и я понял, что это зов. Неизвестная сила гнала меня вперёд, в самую гущу танцующих.

Сохранить внешнее спокойствие было невероятно сложно – и я не справился с этой задачей. Люди замечали меня и менялись в лице, принимались шептаться, а сам я практически чувствовал, как мои волосы постепенно седеют.

«Куда? – пытался я говорить с сущностью, которая поселилась в моей руке. – В эту сторону? Да? Ай!.. Зачем так дёргать-то?»

Боль и жар усиливались, но, видимо, это было признаком того, что направление выбрано верно.

Шаг… Шаг… Ещё… Увернуться от хохочущей барышни…

- Поручик! Поручик! Что стряслось? На вас лица нет! – на меня глядел благообразный старичок с круглым красным лицом, похожий на боярина из-за кафтана с длинными рукавами и высокой шапки. Я пробормотал что-то, а затем переместил взгляд дальше, за его спину, привлечённый странными движениями.

Рука пылала так, словно её держали на сковороде.

По ковровой дорожке, расстеленной в центре зала, в мою сторону торжественно шествовали император, императрица и их дети.

Я протёр глаза, но наваждение никуда не делось: чётко и ясно я видел одного лишь царя, а фигуры остальных расплывались, меняли очертания и то приближались, то отдалялись, скрытые непонятным чёрным туманом.

- Поручик! Всё хорошо? – не унимался старик, и мне пришлось ответить:

- Телеграмма. Государь. Маньчжурия! – говорить связно не получалось из-за стиснутых от боли зубов. Гость охнул и наконец-то отстал.

Танцоры расходились в стороны и приветствовали императорскую чету древнерусскими поклонами, а я стоял с открытым ртом и не мог поверить своим глазам.

Обычное зрение не позволяло заметить ничего сверхъестественного: величественный царь и прекрасная царица в богатых одеждах, стилизованных под древнюю Русь, горделиво шествовали в середине зала. За ними следовали дети, седой бородатый старик в рясе и какие-то придворные. Но эта картина была зыбкой, по ней то и дело пробегали волны, как от брошенного камня по воде, и в такие моменты я видел второй слой реальности.

Тёмно-багровый тусклый мир, выцветшая тень реального. Безвольный Николай с пустыми белыми глазами и бледной кожей. Вокруг головы императора снуёт целый рой отвратительных чёрных созданий. Они путаются у него в волосах, бегают по лицу, заползают в уши и ноздри.

Ладонь царя сжимает мерзкая, похожая на птичью, трёхпалая лапа с серой пятнистой кожей и длинными когтями. Она принадлежит императрице – чудовищному созданию, гротескной пародии на человека. Четыре неестественно длинные конечности с когтями и слишком большим количеством суставов. На теле – густая, длинная и курчавая шерсть, по форме напоминающая пышное платье с кринолином, а голова… Я присмотрелся — и меня чуть не стошнило. Изо рта чудовища высовывались кривые коричневые зубы, а из уголков губ сочился густой то ли яд, то ли гной. Выше сокращались чуткие подвижные ноздри, и голова, как обрубленная, заканчивалась на середине, разветвляясь на десятки мелких костяных рогов, сросшихся в нечто, напоминающее на диадему.

У ног создания держались мелкие выродки, не похожие вообще ни на что из виденного мной ранее. Какие-то швы, опухшая плоть, шерсть, чешуя, зубы и глаза…

- Господи, спаси и сохрани, - взмолился я шёпотом, опуская глаза. – Спаси и сохрани, Господи…

- ЛЮБИМЫЙ, - донёсся до моих ушей хрипящий и хлюпающий рёв, которого никто, кроме меня, не слышал. Изо рта существа брызнула жёлтая жижа. – ЛЮБИМЫЙ. ТЫ НУЖЕН МНЕ. ВОЗЬМИ. ПРИКОСНИСЬ.

Она скулила не переставая, пока старик в рясе не вырос и не расплылся, превратившись в невероятно высокую, под самый потолок, тощую и изломанную фигуру. Непроницаемо-чёрную – выделялись только глаза, как два мелких багровых уголька. Длинные прямые рога и козлиные ноги, меж которых свисала до самой земли плотная чёрная шерсть, довершали кошмарный образ.

На первом слое реальности Григорий Распутин придержал под руку оступившуюся императрицу. Это длилось всего миг, но печать показывала, как это выглядело на самом деле, и я не видел более отталкивающего разврата. Отродья слились воедино, завизжали и заухали в экстазе прямо в центре империи на глазах у десятков ослепших глаз.

Я сделал шаг вперёд, нащупывая в кармане револьвер.

- Ваше величество! – выкрикнул я, привлекая всеобщее внимание. Глядеть на одурманенного чудовищем бедолагу, в образе которого не осталось ничего разумного и человеческого, было неприятно, но я пересилил себя. – Срочная телеграмма!..

На первом слое реальности Николай повернул голову и взглянул на меня с неприязнью.

На втором чёрные мухи, жуки и сороконожки повернули его голову силой.

- Что у вас?.. – чудовище, занявшее место императрицы, говорило за жертву.

- Маньчжурия, Ваше величество! – достать телеграмму левой рукой, протянуть царю. Правую незаметно в карман, нащупать холодную рукоять револьвера.

- Давайте! – царь протянул руку. Я вложил в неё подделку.

И выстрелил в тот самый момент, когда одурманенный император принялся за чтение.

Первая пуля попала Императрице в грудь.

Выстрел отбросил её на несколько шагов и опрокинул на пол. Завоняло палёной шерстью, раздался утробный хрипящий рёв, а меня с ног до головы окатило мутным и вонючим гноем. Во всём зале мгновенно погас свет, напуганные гости одновременно вскрикнули – и этот звук пугал не хуже кошмарных созданий.

Демоническая ли это была хитрость или обычная случайность – несущественно: на втором слое реальности темнее не стало, и я навёл оружие на Распутина.

Вторая пуля предназначалась ему, но ушла в сторону из-за того, что мелкие уродцы бросились под ноги и принялись кусаться. Двух выстрелов и пары пинков хватило на то, чтобы обратить их в бегство, но момент был безвозвратно упущен – демон достал меня невероятно длинной рукой. Перед глазами вспыхнула боль, пол и потолок поменялись местами и закрутились, как в калейдоскопе: демон отбросил меня с такой лёгкостью, будто я ничего не весил.

Ещё один удар! Мир перестал вращаться, рядом кто-то громко причитал и ругался, навзрыд плакала женщина. Похоже, я врезался в толпу гостей и покатился кубарем.

«Встать!» - гремело в сознании. – «Встать!»

Но встать не получалось: голова кружилась, а в груди кромсала все внутренности острая боль. Кошмарное создание успело подпрыгнуть, вскарабкаться, рассыпая осколки хрусталя, по люстре и проворно проползти по потолку, но заметило, что противник больше не опасен. На миг чудовище замерло, склонив рогатую голову, а затем раскачалось, заухало, соскочило обратно на пол и стремительно бросилось в атаку с оглушительным рёвом. У меня был один-единственный миг на то, чтобы навести оружие и выстрелить, но оружия в моих руках больше не было…

Концовка не влезла, смотрите в комментариях)

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


Мы открываем новую вакансию на позицию frontend-разработчика!

Как и в прошлые разы для backend-разработчиков (раз, два), мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!