Картина "На приёме у директора"
Директор, родители и пиндюк)
screen5
поставил
9030 плюсов и 3020 минусов
900
рейтинг
3 подписчика
2 подписки
27 постов
1 в горячем
Награды:
Тренировка дыхания(задержка)
Тренировка во фридайвинге: базовые понятия
Для развития наших врожденных способностей к свободному нырянию используется целый комплекс различного вида тренировок и упражнений, как в воде, так и на суше, направленных на развитие и физических и ментальных кондиций. Сочетание физического и психологического аспектов лежит во всех видах тренировок.
С точки зрения физиологии эффективность нашего нырка зависит от:
— объема легких (Total Lung Capacity);
— потребления кислорода;
— метаболизма;
— времени восстановления.
TLC=RV+VC,
полный объём лёгких (Total Lung Capacity) включает: остаточный объем (RV-Residual Volume, ок.1,2 л или ок. 25% TLC) – это объем воздуха в легких после максимального выдоха + жизненную емкость легких (VC-Vital Capacity, ок. 4,6 л) – разницу м/у мах вдохом и мах выдохом и определяется:
— подвижностью и эластичностью грудной клетки, (Vmax-Vmin !);
— хорошей эластичностью диафрагмы, умением работать с этой мышцей;
— развитием (функционально, а не объем) мышц грудной клетки и брюшного пресса.
При задержке дыхания и изменении давления для фридайвера важно иметь:
— хорошую эластичность легочной ткани;
— хорошее функциональное состояние сердечно-сосудистой и лимфатической систем, позволяющее без вреда переносить заполнение кровью и лимфой сосудов, расположенных в грудной клетке;
— врожденная или приобретенная низкая чувствительность дыхательного центра к высокому содержанию углекислого газа в крови;
— низкая величина потребления кислорода тканями организма ныряльщика. Перевод мышц и тканей на иной уровень метаболизма. Развитие способностей организма работать в режиме гипоксии.
Исходя из этого видно, на что может быть направлена тренировка фридайвера. И становится понятно, почему
тренировка с использованием техник йоги является одним из самых эффективных способов подготовки ныряльщиков.
Большое количество упражнений на статическое и динамическое растяжение, сжатие и скручивание из гимнастики йогов, может использоваться фридайверами, и со временем это позволит вам увеличить эффективность усвоения кислорода в легких, расширит и сделает более эластичной вашу грудную клетку и улучшит вашу способность использовать "брюшное дыхание".
Разминочно-подготавливающие упражнения
Варианты упражнений по увеличению эластичности легочной ткани и подвижности грудной клетки:
Упражнение 1
Поднимите ваши руки над головой и сожмите их ладонь к ладони или сложите в замок и выверните. Сделайте наклон влево, и затем глубокий вдох, настолько глубоко насколько возможно. Затем выдохните по максимуму. Повторите несколько раз. После этого наклонитесь вправо и повторите данную последовательность. Выполните по 10-15 упражнений для каждой стороны.
Упражнение 2
Сидя на полу (на коврике) вытяните ноги вперед. Теперь согните одну ногу, оставляя ступню на поверхности пола. Начните вращать туловище так, чтобы чувствовать растяжение грудной клетки, при этом вдыхая. Вы можете делать упор локтем позади согнутой ноги для облегчения упражнения. Сделайте 15-20 упражнений в динамике и затем примите статическую позицию и выдержите несколько минут. После этого согните другую ногу (как описано выше) и распрямите согнутую ранее и повторите в другую сторону. Вы обнаружите, что организм очень сильно разогреется. Но по мере того, как вы станете делать это регулярно, это ощущение уйдет, начнет увеличиваться гибкость грудной клетки, стимулироваться легочная ткань.
Техника правильного дыхания
Последовательность и элементы полного дыхания:
1. Использование диафрагмы – нижняя часть.
Дыхание животом или диафрагменное дыхание – один из важнейших шагов в выработке навыка правильного дыхания. В таком варианте дыхания мы учимся работать диафрагмой, расположенной под легкими. Такой тип дыхания очень естественен, вспомните маленьких детей. Развитие навыков работы диафрагмой – способ сделать дыхание эффективным.
2. Грудное дыхание – средняя часть.
При таком дыхании мы используем мышцы груди и межреберные мышцы. Только грудное дыхание – не эффективно, т.к. не задействуется физиологически самая большая по объему часть легких – нижняя. Но умение работать межреберными мышцами и развивать их силу и эластичность грудного отдела – это еще один способ дышать правильно.
При подготовке к нырку мы используем в основном эти два вида дыхания: брюшное и грудное.
3. Плечевое дыхание – верхняя часть.
Это поверхностное дыхание, которое часто бессознательно используется современным человеком – самый не эффективный способ снабжения нашего организма кислородом. При нырянии, на последних этапах цикла подготовки мы можем интенсивно использовать плечевое дыхания при совершении 2-3 форсированных вдохов-выдохов, а так же при «запаковке».
Лучший способ дыхания при нырянии на задержке дыхания:
полное дыхание по йогическому типу с растягиванием выдоха
А. Тренировка на суше
1. Дыхательные упражнения
Упражнения по задержке дыхания на суше исключают для нас непривычное воздействие водной среды, и тем самым позволяют плавно войти в понимание механизмов и рычагов управления своей дыхательной системой. Кроме того, имеется возможность более целенаправленно работать с сознанием, отработать рефлексы правильного дыхания.
Упражнения (примерные варианты):
1. Подготовка.
Задача: овладение ритмом дыхания, умением контролировать цикличность, плавность, выравнивание потоков воздуха и энергии.
- полное дыхание по йогическому типу: количество циклов не менее 12;
- поочередное дыхание (нади-шодхана пранаяма) вдох через одну ноздрю, выдох через другую (9-12 циклов);
- полное дыхание с увеличением выдоха до соотношения вдох/выдох 1:2 (не менее 12 циклов).
2. Основные упражнения.
Введение задержек на вдохе-выдохе для увеличения задержки дыхания и стимуляции клеточного дыхания.
Градации задержек дыхания:
1. От 3 до 30 секунд. Задача – способствовать усвоению вдыхаемого воздуха. При обычном дыхании человек усваивает около 6% кислорода из 21%. Небольшая задержка способствует более полному усвоению О2.
2. От 20 до 90 секунд. Результат подобен предыдущему, но ярче выражен. Стимулирование процессов эффективного усвоения кислорода и легкий психоделический эффект. Необходимо приближаться к жестким режимам аккуратно и не форсировать освоение.
3. От 90 секунд до нескольких минут. Меняется циркуляция крови, поэтому лучше всего заниматься в позе лотоса или сидя на пятках. Кровь приливает к мозгу и сердцу. У людей, давно работающих с дыханием, могут возникать контролируемые состояния изменения сознания и полностью восстанавливаться утраченные организмом возможности.
Упражнения:
а) поочередное дыхание с введением задержки на вдохе (анулома-вилома пранаяма); ритм: вдох 1 единица – задержка 2 ед. - выдох 2 ед., постепенно доведя до 1:4:2 (12-18 циклов);
б) поэтапные вдохи с растянутым выдохом: вдох (например, на 2 удара сердца или счета), задержка на 2 удара, вдох - 2, задержка - 2 и т.д., пока легкие не заполнятся полностью; затем задержка на 5-10 ударов и медленный выдох (5 циклов);
в) поэтапные выдохи; так же как предыдущее упражнение, но с паузами при выдохе. (5 циклов);
г) сочетание двух предыдущих упражнений; важна концентрация и ритм, а не длительность - вилома-пранаяма (5 циклов).
Развитие в этих упражнениях идет за счет утончения дыхания, т.е. увеличения шагов при сохранении длительности в 2 удара сердца. Дыхание тихое, ровное, через нос. Вечером лучше делать вариант в), утром - б).
д) «квадратное» дыхание – дыхание с равными циклами 1:1:1:1.
Если вы почувствовали недомогание, следует прекратить работу с дыханием!
2. Статика на суше и в воде
Статика – задержка дыхания без движения: сидя, лежа. Важно - полностью расслабиться.
Простая серия:
Делается 4-6 задержек. Первая легкая, вторая средняя, третья и далее по самочувствию. До максимальной. Отдых между задержками – минимум 2,5-3 минуты (до полного восстановления). В неделю: 1-2 раза.
Две основных схемы тренировок в статике (table А, table В):
A. CO2 table
Направлен на повышение переносимости организмом повышенного уровня углекислого газа.
(Величины времени даются для максимальной задержки в статике около 4 минут)
Вентиляция/Задержка дыхания
2.00/1.00
2.00/1.30
2.00/2.00
2.00/2.30
Отдых 5 минут
5.00/4.00
В. О2 table
Направлен на увеличение адаптации к пониженному содержанию кислорода.
(Величины времени даются для максимальной задержки в статике около 4 минут)
Вентиляция/Задержка дыхания
3.00/2.00
2.45/2.00
2.30/2.00
2.15/2.00
2.00/2.00
1.45/2.00
Делается 6-8 повторений, время отдыха, его дискретность и время задержки подбираются индивидуально.
Кроме приведенных вариантов используются статические задержки с акцентом максимальное расслабление и работу с вниманием.
3. Ходьба, бег, ходьба по пересеченной местности или при восхождении на возвышенность с определенным дыхательным ритмом
Использование описанных вариантов дыхательных упражнений возможно и в движении.
Примеры:
а) Ходьба с ритмом и задержками.
Начинать лучше со вдоха и выдоха, растягивая выдох в 2 раза больше чем вдох, затем постепенно добавлять задержку на вдохе, и в вариантах для продвинутых ныряльщиков – на выдохе. Ритм меряется шагами: вдох 4 шага, задержка 8 шагов, выдох 8 шагов и т.д.
Очень хорошая техника «квадратного» дыхания при ходьбе:
вдох 6 шагов, задержка на вдохе 6 шагов, выдох 6 шагов, задержка на выдохе 6 шагов.
Опять же важно не время задержки, а умение соблюдать ритм достаточно долгое время (8-10 минут).
б) Еще одно интересное упражнение.
Начинается сидя, полностью в расслабленном состоянии. Делается полная подготовка к задержке. Затем задерживается дыхание и засекается время. После первого сокращения диафрагмы, фридайвер встает и расслабленно, в свободном темпе идет по заранее намеченному маршруту до тех пор, пока в состоянии не дышать. При этом считается количество сокращений диафрагмы и дистанция. Отдых с полным восстановлением (3-5 минут). Количество повторов 4-6-8. Фиксируются общее время задержки
Для развития наших врожденных способностей к свободному нырянию используется целый комплекс различного вида тренировок и упражнений, как в воде, так и на суше, направленных на развитие и физических и ментальных кондиций. Сочетание физического и психологического аспектов лежит во всех видах тренировок.
С точки зрения физиологии эффективность нашего нырка зависит от:
— объема легких (Total Lung Capacity);
— потребления кислорода;
— метаболизма;
— времени восстановления.
TLC=RV+VC,
полный объём лёгких (Total Lung Capacity) включает: остаточный объем (RV-Residual Volume, ок.1,2 л или ок. 25% TLC) – это объем воздуха в легких после максимального выдоха + жизненную емкость легких (VC-Vital Capacity, ок. 4,6 л) – разницу м/у мах вдохом и мах выдохом и определяется:
— подвижностью и эластичностью грудной клетки, (Vmax-Vmin !);
— хорошей эластичностью диафрагмы, умением работать с этой мышцей;
— развитием (функционально, а не объем) мышц грудной клетки и брюшного пресса.
При задержке дыхания и изменении давления для фридайвера важно иметь:
— хорошую эластичность легочной ткани;
— хорошее функциональное состояние сердечно-сосудистой и лимфатической систем, позволяющее без вреда переносить заполнение кровью и лимфой сосудов, расположенных в грудной клетке;
— врожденная или приобретенная низкая чувствительность дыхательного центра к высокому содержанию углекислого газа в крови;
— низкая величина потребления кислорода тканями организма ныряльщика. Перевод мышц и тканей на иной уровень метаболизма. Развитие способностей организма работать в режиме гипоксии.
Исходя из этого видно, на что может быть направлена тренировка фридайвера. И становится понятно, почему
тренировка с использованием техник йоги является одним из самых эффективных способов подготовки ныряльщиков.
Большое количество упражнений на статическое и динамическое растяжение, сжатие и скручивание из гимнастики йогов, может использоваться фридайверами, и со временем это позволит вам увеличить эффективность усвоения кислорода в легких, расширит и сделает более эластичной вашу грудную клетку и улучшит вашу способность использовать "брюшное дыхание".
Разминочно-подготавливающие упражнения
Варианты упражнений по увеличению эластичности легочной ткани и подвижности грудной клетки:
Упражнение 1
Поднимите ваши руки над головой и сожмите их ладонь к ладони или сложите в замок и выверните. Сделайте наклон влево, и затем глубокий вдох, настолько глубоко насколько возможно. Затем выдохните по максимуму. Повторите несколько раз. После этого наклонитесь вправо и повторите данную последовательность. Выполните по 10-15 упражнений для каждой стороны.
Упражнение 2
Сидя на полу (на коврике) вытяните ноги вперед. Теперь согните одну ногу, оставляя ступню на поверхности пола. Начните вращать туловище так, чтобы чувствовать растяжение грудной клетки, при этом вдыхая. Вы можете делать упор локтем позади согнутой ноги для облегчения упражнения. Сделайте 15-20 упражнений в динамике и затем примите статическую позицию и выдержите несколько минут. После этого согните другую ногу (как описано выше) и распрямите согнутую ранее и повторите в другую сторону. Вы обнаружите, что организм очень сильно разогреется. Но по мере того, как вы станете делать это регулярно, это ощущение уйдет, начнет увеличиваться гибкость грудной клетки, стимулироваться легочная ткань.
Техника правильного дыхания
Последовательность и элементы полного дыхания:
1. Использование диафрагмы – нижняя часть.
Дыхание животом или диафрагменное дыхание – один из важнейших шагов в выработке навыка правильного дыхания. В таком варианте дыхания мы учимся работать диафрагмой, расположенной под легкими. Такой тип дыхания очень естественен, вспомните маленьких детей. Развитие навыков работы диафрагмой – способ сделать дыхание эффективным.
2. Грудное дыхание – средняя часть.
При таком дыхании мы используем мышцы груди и межреберные мышцы. Только грудное дыхание – не эффективно, т.к. не задействуется физиологически самая большая по объему часть легких – нижняя. Но умение работать межреберными мышцами и развивать их силу и эластичность грудного отдела – это еще один способ дышать правильно.
При подготовке к нырку мы используем в основном эти два вида дыхания: брюшное и грудное.
3. Плечевое дыхание – верхняя часть.
Это поверхностное дыхание, которое часто бессознательно используется современным человеком – самый не эффективный способ снабжения нашего организма кислородом. При нырянии, на последних этапах цикла подготовки мы можем интенсивно использовать плечевое дыхания при совершении 2-3 форсированных вдохов-выдохов, а так же при «запаковке».
Лучший способ дыхания при нырянии на задержке дыхания:
полное дыхание по йогическому типу с растягиванием выдоха
А. Тренировка на суше
1. Дыхательные упражнения
Упражнения по задержке дыхания на суше исключают для нас непривычное воздействие водной среды, и тем самым позволяют плавно войти в понимание механизмов и рычагов управления своей дыхательной системой. Кроме того, имеется возможность более целенаправленно работать с сознанием, отработать рефлексы правильного дыхания.
Упражнения (примерные варианты):
1. Подготовка.
Задача: овладение ритмом дыхания, умением контролировать цикличность, плавность, выравнивание потоков воздуха и энергии.
- полное дыхание по йогическому типу: количество циклов не менее 12;
- поочередное дыхание (нади-шодхана пранаяма) вдох через одну ноздрю, выдох через другую (9-12 циклов);
- полное дыхание с увеличением выдоха до соотношения вдох/выдох 1:2 (не менее 12 циклов).
2. Основные упражнения.
Введение задержек на вдохе-выдохе для увеличения задержки дыхания и стимуляции клеточного дыхания.
Градации задержек дыхания:
1. От 3 до 30 секунд. Задача – способствовать усвоению вдыхаемого воздуха. При обычном дыхании человек усваивает около 6% кислорода из 21%. Небольшая задержка способствует более полному усвоению О2.
2. От 20 до 90 секунд. Результат подобен предыдущему, но ярче выражен. Стимулирование процессов эффективного усвоения кислорода и легкий психоделический эффект. Необходимо приближаться к жестким режимам аккуратно и не форсировать освоение.
3. От 90 секунд до нескольких минут. Меняется циркуляция крови, поэтому лучше всего заниматься в позе лотоса или сидя на пятках. Кровь приливает к мозгу и сердцу. У людей, давно работающих с дыханием, могут возникать контролируемые состояния изменения сознания и полностью восстанавливаться утраченные организмом возможности.
Упражнения:
а) поочередное дыхание с введением задержки на вдохе (анулома-вилома пранаяма); ритм: вдох 1 единица – задержка 2 ед. - выдох 2 ед., постепенно доведя до 1:4:2 (12-18 циклов);
б) поэтапные вдохи с растянутым выдохом: вдох (например, на 2 удара сердца или счета), задержка на 2 удара, вдох - 2, задержка - 2 и т.д., пока легкие не заполнятся полностью; затем задержка на 5-10 ударов и медленный выдох (5 циклов);
в) поэтапные выдохи; так же как предыдущее упражнение, но с паузами при выдохе. (5 циклов);
г) сочетание двух предыдущих упражнений; важна концентрация и ритм, а не длительность - вилома-пранаяма (5 циклов).
Развитие в этих упражнениях идет за счет утончения дыхания, т.е. увеличения шагов при сохранении длительности в 2 удара сердца. Дыхание тихое, ровное, через нос. Вечером лучше делать вариант в), утром - б).
д) «квадратное» дыхание – дыхание с равными циклами 1:1:1:1.
Если вы почувствовали недомогание, следует прекратить работу с дыханием!
2. Статика на суше и в воде
Статика – задержка дыхания без движения: сидя, лежа. Важно - полностью расслабиться.
Простая серия:
Делается 4-6 задержек. Первая легкая, вторая средняя, третья и далее по самочувствию. До максимальной. Отдых между задержками – минимум 2,5-3 минуты (до полного восстановления). В неделю: 1-2 раза.
Две основных схемы тренировок в статике (table А, table В):
A. CO2 table
Направлен на повышение переносимости организмом повышенного уровня углекислого газа.
(Величины времени даются для максимальной задержки в статике около 4 минут)
Вентиляция/Задержка дыхания
2.00/1.00
2.00/1.30
2.00/2.00
2.00/2.30
Отдых 5 минут
5.00/4.00
В. О2 table
Направлен на увеличение адаптации к пониженному содержанию кислорода.
(Величины времени даются для максимальной задержки в статике около 4 минут)
Вентиляция/Задержка дыхания
3.00/2.00
2.45/2.00
2.30/2.00
2.15/2.00
2.00/2.00
1.45/2.00
Делается 6-8 повторений, время отдыха, его дискретность и время задержки подбираются индивидуально.
Кроме приведенных вариантов используются статические задержки с акцентом максимальное расслабление и работу с вниманием.
3. Ходьба, бег, ходьба по пересеченной местности или при восхождении на возвышенность с определенным дыхательным ритмом
Использование описанных вариантов дыхательных упражнений возможно и в движении.
Примеры:
а) Ходьба с ритмом и задержками.
Начинать лучше со вдоха и выдоха, растягивая выдох в 2 раза больше чем вдох, затем постепенно добавлять задержку на вдохе, и в вариантах для продвинутых ныряльщиков – на выдохе. Ритм меряется шагами: вдох 4 шага, задержка 8 шагов, выдох 8 шагов и т.д.
Очень хорошая техника «квадратного» дыхания при ходьбе:
вдох 6 шагов, задержка на вдохе 6 шагов, выдох 6 шагов, задержка на выдохе 6 шагов.
Опять же важно не время задержки, а умение соблюдать ритм достаточно долгое время (8-10 минут).
б) Еще одно интересное упражнение.
Начинается сидя, полностью в расслабленном состоянии. Делается полная подготовка к задержке. Затем задерживается дыхание и засекается время. После первого сокращения диафрагмы, фридайвер встает и расслабленно, в свободном темпе идет по заранее намеченному маршруту до тех пор, пока в состоянии не дышать. При этом считается количество сокращений диафрагмы и дистанция. Отдых с полным восстановлением (3-5 минут). Количество повторов 4-6-8. Фиксируются общее время задержки
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ Проверка из Москвы
Лодка была вылизана и покрашена; на трап натянули лучшую парусину, под
ноги боцмана положили новые маты, а у верхнего рубочного люка главный боцман
"окончательно оволосел" - обернул новый мат разовой простынью, после чего
проход через него запретили.
Лодка ожидала маршала с инспекцией, и в этом деле она была не одинока:
несколько таких же подводных чудовищ привели в такой же невероятный вид,
разукрасив их, как потемкинские деревни.
Инспектором был маршал со странной фамилией Держибабу. О нем ходили
легенды и предания. Поскольку он был от Министра Обороны, он мог на флоте
выкинуть любой фокус, любое коленце, мог потребовать что угодно и как угодно
и размазать мог по всему земному шару.
Этих его "выкидонов" очень боялись, поэтому все сияло.
Леха Брыкин давно мечтал порвать с военной карьерой: пенсия в кармане,
перспективы не видать, догнивать не хочется, и поэтому для начала он просто
запил, что при членстве в партии совершенно недопустимо.
Ему влепили выговор и сказали, что так нормальные люди не уходят.
Он осознал, бросил пить и стал донимать зама цитатами из классиков, а
еще он читал офицерам газету "Красная звезда", каждый день прямо с утра
после построения на подъем военно-морского флага. Например, откроет сзади и
прочтет: "...в таком-то военном городке до сих пор нет горячей воды и
отопления, отчего батареи все разом хлопнулись, свет электрический при этом
тоже накрылся маминым местом, и роддома до сих пор нет", - перевернет и
продолжит из передовицы: "...и все это было достигнуто в результате
дальнейшего совершенствования боевой и политической подготовки".
Терять ему было нечего. Зам (слабо сказано) его не любил и все время
сигнализировал кому положено, как маяк в непогоду.
Несмотря на строжайший запрет выхода наверх, Леха все-таки выполз
покурить через люк десятого отсека. На корабле от многочасового ожидания
маршала, когда первая лихорадка прошла, наблюдалось расслабление: командир
покинул центральный, сказав, что он "чуть чего - в каюте", зам со старпомом
- тоже; дежурный, одурев от чтения инструкций, растекся по креслу и ждал
доклада от заинструктированного до безобразия верхнего вахтенного.
Периодически он его взбадривал:
- На верхушке!
- Есть!
- Ближе к "каштану".
- Есть.
- Ты там не спи.
- Есть.
- И смотри мне там.
- Есть.
- А то я тебе...
- Есть.
- Матку выверну.
- Есть.
Маршал появился внезапно, как гром с ясного неба. Маршал был без свиты.
Может быть, в результате старости он заблудился, так сказать отбился от
стаи, а может, это был ловкий инспекторский ход - сейчас уже никто не знает.
Вахтенный, повернувшись от "каштана", в который он только что доложил,
что он бдит, вдруг увидел маршала так близко, в полуметре, что потерял голос
и подавился слюной; его просто заклинило. Он превратился в мумию царя Гороха
и пропустил маршала, никому об этом не доложив.
Леха, увидев маршала, сообразил, что, прикинувшись дурнем, можно прямо
здесь же, на пирсе, договориться об увольнении в запас, поэтому он тут же
оказался у маршала за спиной.
В рубку по трапу маршал поднялся без посторонней помощи, но перед
верхним рубочным люком он замешкался: увидел простынь, затоптался,
обернулся, ища глазами поддержку, и натолкнулся на Леху. Тот сиял.
- Товарищ, э-э...
Леха был в рабочем платье и без погон, поэтому маршал никак не мог его
назвать.
- Товарищ, э-э... а как здесь внутрь влезают? Это "влезают" решило все.
- Очень просто, - сказал Леха, - делайте, как я. С этими словами он
скинул отмаркированные ботинки, ступил в носках на чистую простынь, нагнулся
и на четвереньках полез вниз головой, перебирая по трапу руками и ногами.
Маршал изумился и сначала засомневался, но все происходило так быстро,
ловко, а главное легко, что он тоже снял туфли, встал на белую простынь,
потом на четвереньки...
Центральный почувствовал какое-то движение, какую-то возню в люке, шум,
сопенье, кряхтенье, но отреагировать не успел. У среза люка вдруг показался
Леха вниз головой, он подмигнул и сказал:
- Чего вы щас увидите... - спрыгнул в носках и пропал.
- Ну-ка, глянь, чего там, - сказал дежурный вахтенному центрального
поста. Тот впорхнул в люк и тут же голова к голове столкнулся с маршалом.
Матрос увидел красное лицо, налитые глаза и погоны и все это вверх ногами,
то есть вниз головой...
Матрос видел многое, привык ко всему, но чтоб маршал и вверх ногами -
этого он не выдержал, он скользнул вниз по поручням и (ни слова дежурному)
исчез из центрального со скоростью вихря.
Маршал, увидев, что человек только что был, а потом куда-то упал, от
неожиданности разжал руки и улетел вслед за "человеком".
Дежурный в этот момент как раз шагнул в район люка, и маршал вывалился
перед ним сырым мешком. Дежурный, увидев маршала перед собой в виде огромной
серой кучи, потерял разум и, вместо того чтобы как-то его собрать и помочь,
доложил ему, оглохшему от падения колом, что, мол, все в порядке за время
вашего отсутствия.
- Я ему ничего не сделаю, - волновался маршал, вспоминая, когда уже
всех нашли, пересчитали и построили в одну шеренгу, - я ему в глаза
посмотреть хочу. И что это у вас за экземпляры?
- Товарищ маршал! - старался командир. - Не могу даже предположить, что
это был наш офицер! У нас все были на месте. Никто не отлучался. Но у нас с
завода все еще приходят и работают, может, он оттуда? А вы, значит, не
помните, товарищ маршал, какой он из себя был?
- Да как вам сказать, - погружался в видения маршал, - черный такой...
или подождите, не черный...
- У нас все черные, товарищ маршал!
- А, вот, молодой такой, сорока еще нет.
- У нас всем сорока еще нет, товарищ маршал.
Леху вычислили и уволили в запас через неделю. На семьдесят процентов
пенсии. Его рассчитали, как получившего заболевание в период службы.
ноги боцмана положили новые маты, а у верхнего рубочного люка главный боцман
"окончательно оволосел" - обернул новый мат разовой простынью, после чего
проход через него запретили.
Лодка ожидала маршала с инспекцией, и в этом деле она была не одинока:
несколько таких же подводных чудовищ привели в такой же невероятный вид,
разукрасив их, как потемкинские деревни.
Инспектором был маршал со странной фамилией Держибабу. О нем ходили
легенды и предания. Поскольку он был от Министра Обороны, он мог на флоте
выкинуть любой фокус, любое коленце, мог потребовать что угодно и как угодно
и размазать мог по всему земному шару.
Этих его "выкидонов" очень боялись, поэтому все сияло.
Леха Брыкин давно мечтал порвать с военной карьерой: пенсия в кармане,
перспективы не видать, догнивать не хочется, и поэтому для начала он просто
запил, что при членстве в партии совершенно недопустимо.
Ему влепили выговор и сказали, что так нормальные люди не уходят.
Он осознал, бросил пить и стал донимать зама цитатами из классиков, а
еще он читал офицерам газету "Красная звезда", каждый день прямо с утра
после построения на подъем военно-морского флага. Например, откроет сзади и
прочтет: "...в таком-то военном городке до сих пор нет горячей воды и
отопления, отчего батареи все разом хлопнулись, свет электрический при этом
тоже накрылся маминым местом, и роддома до сих пор нет", - перевернет и
продолжит из передовицы: "...и все это было достигнуто в результате
дальнейшего совершенствования боевой и политической подготовки".
Терять ему было нечего. Зам (слабо сказано) его не любил и все время
сигнализировал кому положено, как маяк в непогоду.
Несмотря на строжайший запрет выхода наверх, Леха все-таки выполз
покурить через люк десятого отсека. На корабле от многочасового ожидания
маршала, когда первая лихорадка прошла, наблюдалось расслабление: командир
покинул центральный, сказав, что он "чуть чего - в каюте", зам со старпомом
- тоже; дежурный, одурев от чтения инструкций, растекся по креслу и ждал
доклада от заинструктированного до безобразия верхнего вахтенного.
Периодически он его взбадривал:
- На верхушке!
- Есть!
- Ближе к "каштану".
- Есть.
- Ты там не спи.
- Есть.
- И смотри мне там.
- Есть.
- А то я тебе...
- Есть.
- Матку выверну.
- Есть.
Маршал появился внезапно, как гром с ясного неба. Маршал был без свиты.
Может быть, в результате старости он заблудился, так сказать отбился от
стаи, а может, это был ловкий инспекторский ход - сейчас уже никто не знает.
Вахтенный, повернувшись от "каштана", в который он только что доложил,
что он бдит, вдруг увидел маршала так близко, в полуметре, что потерял голос
и подавился слюной; его просто заклинило. Он превратился в мумию царя Гороха
и пропустил маршала, никому об этом не доложив.
Леха, увидев маршала, сообразил, что, прикинувшись дурнем, можно прямо
здесь же, на пирсе, договориться об увольнении в запас, поэтому он тут же
оказался у маршала за спиной.
В рубку по трапу маршал поднялся без посторонней помощи, но перед
верхним рубочным люком он замешкался: увидел простынь, затоптался,
обернулся, ища глазами поддержку, и натолкнулся на Леху. Тот сиял.
- Товарищ, э-э...
Леха был в рабочем платье и без погон, поэтому маршал никак не мог его
назвать.
- Товарищ, э-э... а как здесь внутрь влезают? Это "влезают" решило все.
- Очень просто, - сказал Леха, - делайте, как я. С этими словами он
скинул отмаркированные ботинки, ступил в носках на чистую простынь, нагнулся
и на четвереньках полез вниз головой, перебирая по трапу руками и ногами.
Маршал изумился и сначала засомневался, но все происходило так быстро,
ловко, а главное легко, что он тоже снял туфли, встал на белую простынь,
потом на четвереньки...
Центральный почувствовал какое-то движение, какую-то возню в люке, шум,
сопенье, кряхтенье, но отреагировать не успел. У среза люка вдруг показался
Леха вниз головой, он подмигнул и сказал:
- Чего вы щас увидите... - спрыгнул в носках и пропал.
- Ну-ка, глянь, чего там, - сказал дежурный вахтенному центрального
поста. Тот впорхнул в люк и тут же голова к голове столкнулся с маршалом.
Матрос увидел красное лицо, налитые глаза и погоны и все это вверх ногами,
то есть вниз головой...
Матрос видел многое, привык ко всему, но чтоб маршал и вверх ногами -
этого он не выдержал, он скользнул вниз по поручням и (ни слова дежурному)
исчез из центрального со скоростью вихря.
Маршал, увидев, что человек только что был, а потом куда-то упал, от
неожиданности разжал руки и улетел вслед за "человеком".
Дежурный в этот момент как раз шагнул в район люка, и маршал вывалился
перед ним сырым мешком. Дежурный, увидев маршала перед собой в виде огромной
серой кучи, потерял разум и, вместо того чтобы как-то его собрать и помочь,
доложил ему, оглохшему от падения колом, что, мол, все в порядке за время
вашего отсутствия.
- Я ему ничего не сделаю, - волновался маршал, вспоминая, когда уже
всех нашли, пересчитали и построили в одну шеренгу, - я ему в глаза
посмотреть хочу. И что это у вас за экземпляры?
- Товарищ маршал! - старался командир. - Не могу даже предположить, что
это был наш офицер! У нас все были на месте. Никто не отлучался. Но у нас с
завода все еще приходят и работают, может, он оттуда? А вы, значит, не
помните, товарищ маршал, какой он из себя был?
- Да как вам сказать, - погружался в видения маршал, - черный такой...
или подождите, не черный...
- У нас все черные, товарищ маршал!
- А, вот, молодой такой, сорока еще нет.
- У нас всем сорока еще нет, товарищ маршал.
Леху вычислили и уволили в запас через неделю. На семьдесят процентов
пенсии. Его рассчитали, как получившего заболевание в период службы.
МАМОНТЕНОК ДИМА (Александр Покровский)
О мамонтенке Диме не слышали? Ну, как его в тундре откопали, а потом в
Англию к английской королеве повезли? Слышали, наверное. Нам о нем в
автономке сообщили.
Дело в том, что наша подводная красавица всплывает иногда на сеанс
связи: не совсем, правда, всплывает, просто подвсплывает и вытаскивает
из-под воды антенну, на которую, с риском для жизни, принимается всякая
всячина о жизни в нашей стране и за рубежом.
Почему с риском для жизни? А подводники все делают с риском для жизни:
всплывают, погружаются, ходят, бродят, дышат... и потом, при всплытии лодку
могут обнаружить, а в боевой обстановке это равносильно ее уничтожению.
Так что с риском для жизни всплываем, вытаскиваем из воды пипку, и из
центра полетов нам сообщают, что в нашей стране зерновые собраны на
восьмидесяти процентах площадей.
Но иногда сообщают что-нибудь этакое, например: "На орбиту запущены два
космонавта и Савицкая. На завтра запланированы биологические эксперименты".
Информацию у нас подписывает командир и зам, после этого ее вывешивают
в третьем отсеке на средней палубе.
Когда вывесили про Савицкую, наши стали ходить кругами и очень плоско
шутить. Некоторые до того опускались в своем безобразии, что изображали эти
биологические эксперименты мануально, и при этом гомерически гоготали.
Зам тогда не выдержал и изменил фамилию "Савицкая" на "Савицкий".
Но вообще-то я вам должен сказать, что информацию из родного отечества
мы очень любим: каждый день с нетерпением ждем; жаль только, что она доходит
к нам часто по кускам: то срочное погружение помешает, то антенну зальет, то
еще что-нибудь...
Вот однажды вывесили: "Министр обороны США вылетел на..." - а дальше не
успели принять. Так и вывесили, и зам подписал: ночь была, ему спросонья
подсунули, а он и подмахнул.
Наши сначала изменили предлог "на" на более удобный предлог "в", а
потом, вместо многоточия, написали то место, куда он вылетел.
Заму пришлось все срывать. Хоть и не наш министр обороны, но все-таки
неудобно.
И тут мы принимаем известие насчет мамонтенка Димы, мол, отрыли его,
отряхнули, и теперь он по Англии путешествует и английская королева его там
наблюдает.
И решили наши люди среди радистов зама разыграть.
Дело в том, что зам у нас безудержно верил каждому печатному слову.
Просто завораживало его.
Вот они и напечатали ему, что в нашей стране, известной своим
отношением к материнству и детству, отрыли из вечной мерзлоты мамонтенка,
оживили его, назвали Димой и отправили его в Англию, чтоб побаловать
английскую королеву.
Как только зам прочел про Диму, у него все мозги перетряхнуло: до того
он обрадовался насчет советской науки. Он даже бредить начал. С ума сошел.
Тронулся. Все ходил и заводил соответствующие разговоры. Встанет рядом и
начнет вполголоса бубнить: "Мамонтенок Дима, мамонтенок Дима... Советская
наука, советская наука..."
У нас потом вся автономка была уложена на этого мамонтенка Диму: и
тематические вечера, и диспуты, и концерты - все шло под лозунгом:
"Мамонтенок Дима - дитя советской науки!"
Народ у нас на корвете подлый: все знали про Диму, все, кроме зама.
И что интересно: ну хоть бы одна зараза не выдержала. Ничего подобного:
всю автономку все продержались с радостными, за нашу науку, рожами.
Когда мы пришли к родным берегам, зам тут же примчался в политотдел и
сунул начпо под нос свой отчет за поход. А там на каждом листе был
мамонтенок Дима.
- Какой мамонтенок? - остолбенел начпо.
- Дима! - обрадовался зам.
- Какой Дима? - не понимал начпо.
- Мамонтенок, - веселился зам.
- Какой мамонтенок?!
- Советский...
- Мда... - сказал начпо, - сказывается усталость личного состава,
сказывается...
Зам потом радистам обещал, что они всю жизнь, всю жизнь, пока он здесь
служит, будут плакать кровавыми слезами; на что наши радисты мысленно
плюнули и ответили: "Ну, есть..."
Англию к английской королеве повезли? Слышали, наверное. Нам о нем в
автономке сообщили.
Дело в том, что наша подводная красавица всплывает иногда на сеанс
связи: не совсем, правда, всплывает, просто подвсплывает и вытаскивает
из-под воды антенну, на которую, с риском для жизни, принимается всякая
всячина о жизни в нашей стране и за рубежом.
Почему с риском для жизни? А подводники все делают с риском для жизни:
всплывают, погружаются, ходят, бродят, дышат... и потом, при всплытии лодку
могут обнаружить, а в боевой обстановке это равносильно ее уничтожению.
Так что с риском для жизни всплываем, вытаскиваем из воды пипку, и из
центра полетов нам сообщают, что в нашей стране зерновые собраны на
восьмидесяти процентах площадей.
Но иногда сообщают что-нибудь этакое, например: "На орбиту запущены два
космонавта и Савицкая. На завтра запланированы биологические эксперименты".
Информацию у нас подписывает командир и зам, после этого ее вывешивают
в третьем отсеке на средней палубе.
Когда вывесили про Савицкую, наши стали ходить кругами и очень плоско
шутить. Некоторые до того опускались в своем безобразии, что изображали эти
биологические эксперименты мануально, и при этом гомерически гоготали.
Зам тогда не выдержал и изменил фамилию "Савицкая" на "Савицкий".
Но вообще-то я вам должен сказать, что информацию из родного отечества
мы очень любим: каждый день с нетерпением ждем; жаль только, что она доходит
к нам часто по кускам: то срочное погружение помешает, то антенну зальет, то
еще что-нибудь...
Вот однажды вывесили: "Министр обороны США вылетел на..." - а дальше не
успели принять. Так и вывесили, и зам подписал: ночь была, ему спросонья
подсунули, а он и подмахнул.
Наши сначала изменили предлог "на" на более удобный предлог "в", а
потом, вместо многоточия, написали то место, куда он вылетел.
Заму пришлось все срывать. Хоть и не наш министр обороны, но все-таки
неудобно.
И тут мы принимаем известие насчет мамонтенка Димы, мол, отрыли его,
отряхнули, и теперь он по Англии путешествует и английская королева его там
наблюдает.
И решили наши люди среди радистов зама разыграть.
Дело в том, что зам у нас безудержно верил каждому печатному слову.
Просто завораживало его.
Вот они и напечатали ему, что в нашей стране, известной своим
отношением к материнству и детству, отрыли из вечной мерзлоты мамонтенка,
оживили его, назвали Димой и отправили его в Англию, чтоб побаловать
английскую королеву.
Как только зам прочел про Диму, у него все мозги перетряхнуло: до того
он обрадовался насчет советской науки. Он даже бредить начал. С ума сошел.
Тронулся. Все ходил и заводил соответствующие разговоры. Встанет рядом и
начнет вполголоса бубнить: "Мамонтенок Дима, мамонтенок Дима... Советская
наука, советская наука..."
У нас потом вся автономка была уложена на этого мамонтенка Диму: и
тематические вечера, и диспуты, и концерты - все шло под лозунгом:
"Мамонтенок Дима - дитя советской науки!"
Народ у нас на корвете подлый: все знали про Диму, все, кроме зама.
И что интересно: ну хоть бы одна зараза не выдержала. Ничего подобного:
всю автономку все продержались с радостными, за нашу науку, рожами.
Когда мы пришли к родным берегам, зам тут же примчался в политотдел и
сунул начпо под нос свой отчет за поход. А там на каждом листе был
мамонтенок Дима.
- Какой мамонтенок? - остолбенел начпо.
- Дима! - обрадовался зам.
- Какой Дима? - не понимал начпо.
- Мамонтенок, - веселился зам.
- Какой мамонтенок?!
- Советский...
- Мда... - сказал начпо, - сказывается усталость личного состава,
сказывается...
Зам потом радистам обещал, что они всю жизнь, всю жизнь, пока он здесь
служит, будут плакать кровавыми слезами; на что наши радисты мысленно
плюнули и ответили: "Ну, есть..."
ЛЕВ ПУКНУЛ
Конечно же, для наших подводных лодок несение боевой службы - это
ответственная задача. Надо в океане войти, прежде всего, в район, который
тебе из Москвы для несения службы нарезали, надо какое-то время ходить по
этому району, словно сторож по колхозному огороду, сторожить, и надо,
наконец, покинуть этот район своевременно и целым-невредимым вернуться
домой. Утомляет это все, прежде всего. И прежде всего это утомляет нашего
старпома Льва Львовича Зуйкова, по прозвищу Лев.
То, что наш старпом в автономках работает не покладая рук, - это всем
ясно: он и на камбузе, он и в корме, он и на приборке, он опять на камбузе -
он везде. Ну и устает он! Устав, он плюхается в центральном в кресло и либо
сразу засыпает, либо собирает командиров подразделений, чтобы вставить им
пистон, либо ведет журнал боевых действий.
Ведет он его так: садится и ноги помещает на буй-вьюшку, а рядом
устраивается мичман Васюков, который под диктовку старпома записывает в
черновом журнале все, что с нами за день приключилось, а потом он же -
Васюков - все это аккуратнейшим образом переносит в чистовой журнал боевых
действий.
С этим мичманом старпома многое связывает. Например, их связывают
дружеские отношения: то старпом гоняется за мичманом по всему центральному с
журналом в руках, чтоб по голове ему настучать, то возьмет стакан воды и,
когда тот уснет на вахте, за шиворот ему выльет, и мичман ему тоже
по-дружески осторожненько гадит, особенно когда под диктовку пишет.
Например, старпом ему как-то надиктовал, когда мы район действия
противолодочной акустической системы "Сосус" покидали: "Покинули район
действия импортной системы "Сосус". Народ уху ел от счастья. Целую. Лелик" -
и мичман так все это без искажения перенес в чистовой журнал. Старпом потом
обнаружил и вспотел.
- Васюков! - вскричал он. - Ты что, совсем дурак, что ли?! Что ты
пишешь все подряд! Шуток не понимаешь? Соображать же надо! Вот что теперь
делать? А?
А Васюков, сделав себе соответствующее моменту лицо, посмотрел, куда
там старпом пальцем тычет, и сказал:
- А давайте все это как положено зачеркнем, а внизу нарисуем: "Записано
ошибочно".
После этого случая все на корабле примерно двое суток ходили очень
довольные. Может, вам показалось, что народ наш не очень-то старпома любит?
Нам сначала самим так казалось, пока не случилась с нашим старпомом
натуральная беда.
Испекли нам коки хлеб, поскольку наш консервированный хлеб на
завершающем этапе плавания совсем сдохшим оказался. И такой тот хлеб
получился мягкий, богатый дрожжами и сахаром, что просто слюнки текли.
Старпом пошел на камбуз и съел там полбатона, а потом за домино он сожрал
целый батон и еще попросил, и ему еще дали. А ночью его прихватило: живот
раздуло, и ни туда ни сюда - кишечная непроходимость.
Док немедленно поставил старпома раком и сделал ему ведерную клизму, но
вода вышла чистая, а старпом так и остался раздутым и на карачках. Ну,
кишечная непроходимость, особенно если она оказалась, скажем так, не в
толстом, а в тонком кишечнике, когда газы не отходят, - штука страшная:
через несколько часов перитонит, омертвление тканей, заражение, смерть,
поэтому на корабле под председательством командира срочно прошел консилиум
командного состава, который решал, что делать, но так и не решил, и корабль
на несколько часов погрузился в черноту предчувствия. Лишь вахтенные
отсеков, докладывая в центральный, осторожно интересовались: "Лев
просрался?" - "Нет, - отвечали им так же осторожно, - не просрался". А в
секретном черновом вахтенном журнале, куда у нас записывается всякая ерунда,
вахтенный центрального печальный мичман Васюков печально записывал в столбик
через каждые полчаса: "Лев не просрался. Лев не просрался, Лев не
просрался..." Он даже специальную графу под это дело выделил, писал красиво,
крупно, а потом начал комбинировать, чередовать большое буквы с маленькими,
например так: "Лев не ПрОсРаЛсЯ", или еще как-нибудь, и, отстранившись, с
невольным удовольствием наблюдал написанное, а корабль тем временем все
глубже погружался в уныние: отменили все кинофильмы, все веселье, никто не
спал, не жрал - все ходили и друг у друга спрашивали, а доку уже мерещилась
операция и то, как он Львиные кишки в тазик выпустил и там их моет. Доку
просто не сиделось на месте. Он шлялся за командиром, как теленок за
дояркой, заглядывал ему в рот и просил: "Товарищ командир, давайте радио
дадим, товарищ командир, умрет ведь". На что командир говорил ему:
"Оперируй", - хотя и не очень уверенно.
Наконец командир сдался, и в штаб полетела радиограмма: "На корабле
кишечная непроходимость. Прошу прервать службу".
Штаб молчал часов восемь, во время которых он, наверное, получал в
Москве консультацию, потом, видимо, получил и тут же отбил нам: "Сделайте
клизму". Наши им в ответ: "Сделали, не помогает". Те им: "Еще сделайте".
Наши: "Сделали. Разрешите в базу". После чего там молчали еще часа четыре, а
потом выдали: "Следуйте квадрат такой-то для передачи больного". Мы
вздохнули и помчались в этот квадрат, и тут Лев пукнул - газы у него пошли.
Он сам вскочил, примчался к доктору с лицом просветлевшим, крича по дороге:
"Вовик, я пукнул!", - и тут же на корабле возникла иллюминация, праздник, и
все ходили друг к другу и поздравляли друг друга с тем, что Лев пукнул.
Потом командир решил дать радиограмму, что, мол, все в порядке, прошу
разрешения продолжать движение, вот только в какой форме эту радиограмму
давать, надо ж так, чтоб поняли в штабе, а противник чтоб не понял. Он долго
мучился над текстом, наконец вскричал: "Я уже не соображаю. Просто не знаю,
что давать".
Тогда наши ему посоветовали: "Давайте так и дадим: Лев пукнул. Прошу
разрешения выполнять боевую задачу".
В конце концов, действительно дали что-то такое, из чего было ясно,
что, мол, с кишечной непроходимостью справились, пукнули и теперь хотят
опять служить Родине, но штаб уперся - в базу!
И помчались мы в базу. Примчались, всплыли, и с буксира к нам на борт
начальник штаба прыгнул:
- Кто у вас тут сра*ь не умеет?! - первое, что он нам выдал. Когда он
узнал, что старпом, он позеленел, вытащил Льва на мостик и орал там на весь
океан, как павиан, а наши ходили по лодке и интересовались, что это там
наверху происходит, а им из центрального говорили: "Льва сра
*ь учат"
ответственная задача. Надо в океане войти, прежде всего, в район, который
тебе из Москвы для несения службы нарезали, надо какое-то время ходить по
этому району, словно сторож по колхозному огороду, сторожить, и надо,
наконец, покинуть этот район своевременно и целым-невредимым вернуться
домой. Утомляет это все, прежде всего. И прежде всего это утомляет нашего
старпома Льва Львовича Зуйкова, по прозвищу Лев.
То, что наш старпом в автономках работает не покладая рук, - это всем
ясно: он и на камбузе, он и в корме, он и на приборке, он опять на камбузе -
он везде. Ну и устает он! Устав, он плюхается в центральном в кресло и либо
сразу засыпает, либо собирает командиров подразделений, чтобы вставить им
пистон, либо ведет журнал боевых действий.
Ведет он его так: садится и ноги помещает на буй-вьюшку, а рядом
устраивается мичман Васюков, который под диктовку старпома записывает в
черновом журнале все, что с нами за день приключилось, а потом он же -
Васюков - все это аккуратнейшим образом переносит в чистовой журнал боевых
действий.
С этим мичманом старпома многое связывает. Например, их связывают
дружеские отношения: то старпом гоняется за мичманом по всему центральному с
журналом в руках, чтоб по голове ему настучать, то возьмет стакан воды и,
когда тот уснет на вахте, за шиворот ему выльет, и мичман ему тоже
по-дружески осторожненько гадит, особенно когда под диктовку пишет.
Например, старпом ему как-то надиктовал, когда мы район действия
противолодочной акустической системы "Сосус" покидали: "Покинули район
действия импортной системы "Сосус". Народ уху ел от счастья. Целую. Лелик" -
и мичман так все это без искажения перенес в чистовой журнал. Старпом потом
обнаружил и вспотел.
- Васюков! - вскричал он. - Ты что, совсем дурак, что ли?! Что ты
пишешь все подряд! Шуток не понимаешь? Соображать же надо! Вот что теперь
делать? А?
А Васюков, сделав себе соответствующее моменту лицо, посмотрел, куда
там старпом пальцем тычет, и сказал:
- А давайте все это как положено зачеркнем, а внизу нарисуем: "Записано
ошибочно".
После этого случая все на корабле примерно двое суток ходили очень
довольные. Может, вам показалось, что народ наш не очень-то старпома любит?
Нам сначала самим так казалось, пока не случилась с нашим старпомом
натуральная беда.
Испекли нам коки хлеб, поскольку наш консервированный хлеб на
завершающем этапе плавания совсем сдохшим оказался. И такой тот хлеб
получился мягкий, богатый дрожжами и сахаром, что просто слюнки текли.
Старпом пошел на камбуз и съел там полбатона, а потом за домино он сожрал
целый батон и еще попросил, и ему еще дали. А ночью его прихватило: живот
раздуло, и ни туда ни сюда - кишечная непроходимость.
Док немедленно поставил старпома раком и сделал ему ведерную клизму, но
вода вышла чистая, а старпом так и остался раздутым и на карачках. Ну,
кишечная непроходимость, особенно если она оказалась, скажем так, не в
толстом, а в тонком кишечнике, когда газы не отходят, - штука страшная:
через несколько часов перитонит, омертвление тканей, заражение, смерть,
поэтому на корабле под председательством командира срочно прошел консилиум
командного состава, который решал, что делать, но так и не решил, и корабль
на несколько часов погрузился в черноту предчувствия. Лишь вахтенные
отсеков, докладывая в центральный, осторожно интересовались: "Лев
просрался?" - "Нет, - отвечали им так же осторожно, - не просрался". А в
секретном черновом вахтенном журнале, куда у нас записывается всякая ерунда,
вахтенный центрального печальный мичман Васюков печально записывал в столбик
через каждые полчаса: "Лев не просрался. Лев не просрался, Лев не
просрался..." Он даже специальную графу под это дело выделил, писал красиво,
крупно, а потом начал комбинировать, чередовать большое буквы с маленькими,
например так: "Лев не ПрОсРаЛсЯ", или еще как-нибудь, и, отстранившись, с
невольным удовольствием наблюдал написанное, а корабль тем временем все
глубже погружался в уныние: отменили все кинофильмы, все веселье, никто не
спал, не жрал - все ходили и друг у друга спрашивали, а доку уже мерещилась
операция и то, как он Львиные кишки в тазик выпустил и там их моет. Доку
просто не сиделось на месте. Он шлялся за командиром, как теленок за
дояркой, заглядывал ему в рот и просил: "Товарищ командир, давайте радио
дадим, товарищ командир, умрет ведь". На что командир говорил ему:
"Оперируй", - хотя и не очень уверенно.
Наконец командир сдался, и в штаб полетела радиограмма: "На корабле
кишечная непроходимость. Прошу прервать службу".
Штаб молчал часов восемь, во время которых он, наверное, получал в
Москве консультацию, потом, видимо, получил и тут же отбил нам: "Сделайте
клизму". Наши им в ответ: "Сделали, не помогает". Те им: "Еще сделайте".
Наши: "Сделали. Разрешите в базу". После чего там молчали еще часа четыре, а
потом выдали: "Следуйте квадрат такой-то для передачи больного". Мы
вздохнули и помчались в этот квадрат, и тут Лев пукнул - газы у него пошли.
Он сам вскочил, примчался к доктору с лицом просветлевшим, крича по дороге:
"Вовик, я пукнул!", - и тут же на корабле возникла иллюминация, праздник, и
все ходили друг к другу и поздравляли друг друга с тем, что Лев пукнул.
Потом командир решил дать радиограмму, что, мол, все в порядке, прошу
разрешения продолжать движение, вот только в какой форме эту радиограмму
давать, надо ж так, чтоб поняли в штабе, а противник чтоб не понял. Он долго
мучился над текстом, наконец вскричал: "Я уже не соображаю. Просто не знаю,
что давать".
Тогда наши ему посоветовали: "Давайте так и дадим: Лев пукнул. Прошу
разрешения выполнять боевую задачу".
В конце концов, действительно дали что-то такое, из чего было ясно,
что, мол, с кишечной непроходимостью справились, пукнули и теперь хотят
опять служить Родине, но штаб уперся - в базу!
И помчались мы в базу. Примчались, всплыли, и с буксира к нам на борт
начальник штаба прыгнул:
- Кто у вас тут сра*ь не умеет?! - первое, что он нам выдал. Когда он
узнал, что старпом, он позеленел, вытащил Льва на мостик и орал там на весь
океан, как павиан, а наши ходили по лодке и интересовались, что это там
наверху происходит, а им из центрального говорили: "Льва сра
*ь учат"
Что то странное происходит
Битва в сети уже и против флага в небе
Российское небо
Вечером в субботу, по дороге в город Владивосток
