rgakffd

Памятник П.И. Чайковскому у здания Московской государственной консерватории / Москва. 1958 г. / Фотограф: Б.Т. Иванов / РГАКФФД. Арх.№ СС-946 цв.

Понятие Московская консерватория настолько обширное, многозначительное, что рассказать о том, какое это чудо, не так просто. Московская консерватория – святое место, сердце музыки мира.

Ю.А. Башмет

1 сентября (по новому стилю – 13 сентября) 1866 г. в Москве распахнула свои двери одна из первых в России высших музыкальных школ – Императорское музыкальное училище, которому суждено было стать легендарной Московской консерваторией. Её создание ознаменовало новый этап развития отечественной музыкальной культуры. Вдохновителем и первым директором стал выдающийся пианист и дирижёр Николай Григорьевич Рубинштейн, сумевший привлечь к преподаванию лучшие силы того времени. В год основания в консерватории обучалось около 150 учеников и учениц. Среди первых профессоров – Пётр Ильич Чайковский, выпускник Петербургской консерватории, снискавший русской музыке мировую славу.

Один из преподавателей консерватории Н.Д. Кашкин вспоминал: «Летом 1866 года все приготовления к открытию консерватории были закончены, и 1 сентября состоялось самое торжество открытия. Открытие консерватории не могло, конечно, обойтись без музыки, и Чайковский, чтобы начать музыку в Московской консерватории Глинкой, сыграл на рояле увертюру из «Руслана и Людмилы».

Сегодня в публикации «Звукового календаря» звучит увертюра к опере Михаила Ивановича Глинки «Руслан и Людмила» – одна из вершин русской симфонической музыки (архивная запись 1937 г.). Её мощная, ликующая тема стала своего рода музыкальным гербом Московской консерватории. Исполняет Оркестр Государственного академического Большого театра СССР под управлением Самуила Абрамовича Самосуда – выдающегося дирижёра, народного артиста СССР, главного дирижёра Большого театра в 1936–1943 гг.

Фото- и фонодокументы – из фондов РГАКФФД.

🔈

Портрет Е.П. Леонова / Москва. 1964 г. / Фотограф: О.А. Мерцедин / РГАКФФД. Арх.№ 1-114723

Евгений Леонов был великим русским комиком. А знаете, что такое русский комик? Это обязательно, непременно – ещё и трагик, в нём должна быть романтическая слеза, звучать интонация трагедии.

А.А. Гончаров

Евгений Павлович Леонов – один из самых любимых и узнаваемых актёров отечественного театра и кино. Его обаяние, искренность и удивительный талант покорили миллионы зрителей. Родившись в Москве в семье инженера-авиаконструктора, он с детства мечтал о небе, но война распорядилась иначе: в 1941 году 15-летний Женя, как и многие его ровесники, пошёл работать токарем на авиационный завод, а затем поступил в Авиационный техникум. Однако любовь к сцене, зародившаяся ещё в школьном драмкружке, оказалась сильнее: в 1943-м он поступил в Московскую театральную студию. Первым серьёзным успехом на театральной сцене стало исполнение роли Лариосика в спектакле «Дни Турбиных» Театра имени Станиславского: унаследованную от Михаила Яншина роль Евгений Леонов не скопировал, а развил, создав образ трогательного, чистого и смешного чудака.

Истинное всенародное признание пришло к Леонову с выходом в 1961 г. на экраны комедии «Полосатый рейс». Роль буфетчика Шулейкина сделала актёра знаменитым на всю страну. За этой работой последовали не менее яркие: «Донская повесть», «Белорусский вокзал», «Джентльмены удачи», «Старший сын», «Афоня», «Осенний марафон», «Обыкновенное чудо»… В этих фильмах Леонов практически не гримировался, щедро даря своим героям мешковатую фигуру, доброе лицо, глуховатый и чуть хриплый голос.

Сегодня в нашей публикации – выступление Е.П. Леонова в архивной записи 1986 г. Актёр рассказывает о том, как мальчишкой работал на заводе во время войны, как пришёл в театр, в чём загадка внутреннего перевоплощения актёра.

Фото- и фонодокументы – из фондов РГАКФФД.

🔈

Левая карточка: Граммофоны «Сирена» и «Космофон» / Правая карточка: Реклама «Т-во Бр. М. и В. Иссерлин» в журнале «Граммофонный мир»

В истории дореволюционной музыкальной индустрии был период (1913-1916 гг.), когда несколько конкурирующих между собой музыкальных компаний решили объединиться для спасения отечественной граммофонной отрасли. Они понимали, что по одиночке не могут конкурировать с такими крупными зарубежными игроками как АО «Граммофон», «Пате» и целым рядом германских компаний. Их партнёрами выступили одни из самых известных в России гроссистов (дистрибьюторов) «Т-во Бр. М. и В. Иссерлин».

Глава 1. Аптекари шоу-бизнеса 

В начале прошлого века братья Мордехай и Вольф Иссерлины владели в Вильне аптекарским делом. Они успешно торговали зелёнкой, микстурами от кашля, потогонными средствами и охлаждающими компрессами. Это был один из немногих высококвалифицированных и престижных видов деятельности, доступных евреям в черте оседлости. Будучи людьми творческими, чувствующими новые тренды в бизнесе, они в 1902 году «заболели» модной тогда новинкой – граммофоном. Для умелых и честолюбивых предпринимателей не важно было чем торговать, поэтому параллельно с фармацией они занялись сбытом аппаратов и грампластинок.

Глава 2. Контракт с АО «Граммофон»

В конце 1902 года Иссерлины подписали контракт на продажу пластинок АО «Граммофон» в России, Царстве Польском, Литве и Курляндии. Близость Вильно к фабрике в Риге и центральным губерниям России, позволило создать эффективно действующую сеть оптовой торговли. За пять лет созданное ими «Товарищество Братьев М. и В. Иссерлин» смогло реализовать почти полмиллиона дисков и стало одним из крупнейших оптовых продавцов торговой марки «Зонофон» в Российской империи, получив звание «зонофонных королей».

(Фабрика «Зонофон» была в 1903 году поглощена АО «Граммофон» и лейбл стал торговой маркой его бюджетного каталога. Прим. автора)

В 1907 году главную прибыль Иссерлинам принёс известный еврейский кантор и композитор Завель Квартин, пластинки которого расходились многотысячными тиражами. Благодаря этим продажам братья сделали очень большие деньги. По этому поводу они организовали банкет для кантора во время его визита в Вильну, чему тот был крайне удивлён.

Глава 3. От ручной сборки к промышленному производству 

Но торговать пластинками без граммофонов, которых тогда в России ощущался дефицит, было что мёртвому припарки. Экс провизоры решили исправить эту ситуацию. Первоначально они ввозили аппараты из-за рубежа, но быстро смекнули, что собирать граммофоны на месте из импортных комплектующих и вставлять их в деревянные корпуса получается куда дешевле. Тем более, что их семья владела лесопильным заводом и фанерной фабрикой. В 1908 году для сборки граммофонов построили небольшой цех, но спрос был так велик, что сразу же потребовалось его расширение. Через год Иссерлины открыли на паях первую в России паровую фабрику усовершенствованных граммофонов. Производство было организовано по образу и подобию германского предприятия «Парлофон», с которым у них были давние связи. 
В 1910 году их фабрика стала одной из крупнейших в России: на ней выпускались граммофоны новейших конструкций под марками «Сирена» и «Космофон», пользующиеся большой популярностью у покупателей.

Меломанам предлагались модные модели, отличающиеся изяществом, прочностью и невысокой ценой. Вскоре этот бизнес разросся настолько, что Иссерлины стали одними из крупнейших поставщиками аппаратов на всю Россию. Они на равных конкурировали с германскими, английскими, французскими компаниями и местными производителями. Наряду с аппаратами «Т-во Бр. М. и В. Иссерлин» предлагало большой выбор механизмов, рупоров, тонармов, мембран, иголок и других граммофонных частей и деталей.

Положение крупнейшей и солиднейшей фирмы в отрасли было достигнуто благодаря исключительно благосклонному отношению клиентуры. Покупатели отмечали, что работа с «Товариществом» чрезвычайно приятна, вследствие предупредительности, внимательного отношения и неизменной готовности пойти на встречу всем требованиям клиента.

Справка

Братья Иссерлины были яркими представителями успешной еврейской буржуазной интеллигенции того времени. Они были талантливыми коммерсантами, обладающими природным темпераментом и рыночной интуицией. Их семья принадлежала к еврейской торгово-промышленной и интеллектуальной элите Вильно. В семье Иссерлин пересекались бизнес, политика и культура. Их дом на Погулянке был своего рода интеллектуальным салоном, где собирались видные писатели, журналисты, политики и адвокаты. Здесь обсуждались насущные вопросы еврейской жизни, литературы, музыки и политики.
Изначально, основой благосостояния семьи Иссерлин была торговля лесом и пиломатериалами. «Торговый дом Иссерлин» был одним из ведущих экспортёров древесины из Северо-Западного края Российской империи.  Семья владела крупным пакетом акций Виленского лесопильного завода, который был ключевым активом их бизнес-империи, фанерной фабрикой и другими предприятиями деревообработки. Как и многие состоятельные люди того времени, Иссерлины инвестировали в недвижимость. Им принадлежали доходные дома и коммерческие здания в Вильно. Они были тесно связаны с финансовой жизнью города. Давид Иссерлин занимал пост члена правления Виленского частного коммерческого банка – одного из крупнейших финансовых учреждений региона, что свидетельствовало о его высоком статусе в деловых кругах.
Братья Иссерлин играли заметную роль в еврейской и общей общественной жизни Вильно, которая в то время была крупным культурным и политическим центром еврейства ("Литовский Иерусалим"). Аптечное дело Иссерлин было самым крупным в городе и пользовалось высоким доверием. Чтобы получить право владеть аптекой в Российской империи, нужно было иметь высшее образование и звание провизора или магистра фармации. Мордехай Иссерлин соответствовал этим строгим требованиям.

Глава 4. Укол от братьев Иссерлин

Деловой авторитет и финансовые обороты Иссерлинов неуклонно росли. Они последовательно брали под свой контроль профильные активы, сулящие увеличение прибыли и влияния. В 1912 году они «укололи» рынок добившись статуса эксклюзивных дистрибьюторов в России для всемирно известных граммофонных иголок «Салон». Этот бренд был эталоном качества, премиальным продуктом для самых взыскательных меломанов. Права на его распространение хотели заполучить многие, однако изобретатель игл Август Бурхард остановил свой выбор именно на Иссерлинах. Он рассчитывал, что только солидная фирма с устойчивым положением на рынке и развитой сетью филиалов сможет обеспечить максимальные продажи и, как следствие, высокие доходы. Поставки игл «Салон» осуществлялись со складов в Вильне, Варшаве, Санкт-Петербурге, Москве и Одессе.

Глава 5. Индустрия на краю пропасти

Для отечественной звукозаписывающей индустрии 1913 год, считавшийся пиком развития российского капитализма, оказался крайне сложным. Фабрики втянулись в губительную ценовую войну: если один производитель продавал грампластинки по 40 копеек, другой снижал до 35, третий – до 30, доходя порой и до 25. С 1903 по 1913 годы стоимость дисков упала почти в десять раз.  Бесконтрольная вакханалия цен вела к катастрофическому снижению   рентабельности производства, неплатежам, а в итоге – к крахам и банкротствам. Граммофонщики своими руками губили «золотое дело», ведя отрасль к полному упадку.

В попытках найти выход из сложившейся ситуации владельцы компаний  «Бека», «Дакапо», «Звукопись», «Лирофон», «Метрополь-Рекорд», «Одеон», РАОГ, «Сирена-Рекорд», «Стелла Рекорд», «Фаворит», «Экстрафон» и других провели несколько встреч. Обсуждения были столь бурными, что едва не доходили до драки и постоянно заканчивались взаимными оскорблениями и хлопаньем дверей. Происходило это потому, что ключевые фигуры, хоть и исповедовали одну религию, на дух не переносили друг друга.

Как оздоровить это дело, как поднять его на должную высоту? Стало ясно, что прежде всего следовало договориться самим фабрикантам. Им нужно было создать свой союз и с его помощью вывести отрасль из той трясины, в которой она очутилось. И вот тут-то как раз подоспел директор АО «Граммофон» господин Лак, которого прозвали «основателем синдиката». Лак своим отказом от оптовиков толкнул на путь создания Синдиката предприимчивых Иссерлинов и своего личного врага Давида Финкельштейна.

Глава 6. Кому и зачем был нужен Синдикат?

Идея создания Синдиката буквально витала в воздухе. Дмитрий Богемский одним из инициаторов объединения называл редакцию своего журнала «Граммофонный мир». Именно там 28 апреля 1913 года фабриканты провели первое серьёзное совещание, на котором проливали «крокодиловы слёзы» по поводу плохих дел и обсудили проект будущего соглашения. Встреча тогда только обозначила позиции, но ни к чему не привела, и участники разъехались.
Новая волна тревоги накрыла рынок, когда АО «Граммофон» выпустило дешёвые пластинки «Синий Амур» по 43 копейки. На этот раз инициатива пришла из Вильны: братья Иссерлины, забив тревогу, активно взялись за организацию Синдиката, увидев в нём единственное спасение для своего бизнеса.

Действительно, Синдикат был выгоден всем, хотя каждая сторона преследовала свои цели. «Товариществу Бр. Иссерлин» нужен был крупный поставщик, способный заменить прежнего партнёра – АО «Граммофон», отказавшегося от их услуг. Через Синдикат они планировали загрузить свою сеть, подключить к ней фабрикантов и розничных торговцев, создав, по сути, союз еврейских граммофонных торговцев и их отраслевых партнёров.

Объединённые фабриканты, в свою очередь, обретали в лице Иссерлинов влиятельного оптовика с солидной репутацией и большими финансовыми возможностями. Им необходимо было не только остановить падение цен, но и поднять их, а также сообща противостоять напору иностранных компаний.

Мелкие компании, чувствовавшие себя наиболее ущемлёнными, видели в Синдикате шанс получить покровительство, кредиты и наладить дистрибуцию.

Была и ещё одна ключевая фигура – директор РАОГ Давид Финкельштейн. Он рассматривал Синдикат в качестве инструмента для решения своих амбициозных задач: завоевать лидерство на рынке, стать ключевой фигурой в объединении, а также использовать его в борьбе против крупнейшей отечественной компании «Сирена-Рекорд», с которой ему так и не удалось объединиться.

Таким образом, каждый будущий участник стремился под благовидным предлогом спасения общего бизнеса решить свои проблемы. Однако принципы объединения оставались туманными, поскольку мелкие фабрики справедливо опасались доминирования двух гигантов – «Сирены» и РАОГ. Перелом наступил на очередном совещании в Петербурге осенью 1913 года, когда инициативу в свои ловкие руки взял именно Финкельштейн, предложив схему объединения фабрикантов вокруг серьёзного оптового партнёра.

Глава 7. Иссерлины ищут замену «Зонофону»

Пока фабриканты с карандашом в руке и камнем за пазухой пытались выработать консенсус, братья Иссерлины вели активный поиск нового крупного поставщика. Причиной стала радикальная смена политики АО «Граммофон» («Зонофона»): с 7 мая 1913 года компания начала продавать пластинки розничным торговцам по ценам ниже оптовых, сделав бизнес Иссерлинов попросту ненужным. Потеря поставщика, приносившего миллионы, заставила их срочно искать альтернативу.

Первой попыткой стало налаживание отношений с обществом «Одеон». Эта марка пользовалась в России огромной популярностью: пластинки с итальянским пением и оркестрами были выше всяких похвал, однако русский репертуар оставался крайне скудным. Иссерлины обратились к руководству «Одеона» с предложением организовать запись местных артистов. Едва было получено принципиальное согласие, как они тут же анонсировали начало продаж его продукции.

Однако для возвращения к прежним оборотам одного «Одеона» явно не хватало, и братья обратили взор на крупнейшего отечественного производителя – компанию «Сирена-Рекорд». Переговоры с её вальяжным директором, господином Фейгенбаумом, прошли в курортном Сопоте, однако долгая беседа на свежем воздухе не принесла плодов. Это была, скорее, разведка боем, в ходе которой Иссерлины вынашивали идею выкупа всего производства фабрики. Столь радикальное предложение руководство «Сирены» сочло чрезмерно рискованным, поскольку компания привыкла полагаться только на себя.

Не сумев договориться с «Сиреной», братья вступили в переговоры с фабрикой «Стелла-Рекорд», отправив в её контору парламентёра с широкими полномочиями. Но и он вернулся в Вильно ни с чем. Сепаратные переговоры с «Метрополь-Рекорд», «Звукопись», «Фаворит» и другими также зашли в тупик. Иссерлины ясно почувствовали, что кто-то уже дирижирует процессом объединения фабрикантов, и тогда на горизонте появился Финкельштейн.

Поначалу «виленские мудрецы» предложили ему условия, аналогичные тем, что отвергла «Сирена». Однако Давид Александрович, как стреляный воробей, на такие кабальные условия не согласился. В ходе обсуждения ситуации он ясно дал понять, что способен на большее и предложил объединить формируемое им товарищество фабрикантов с «Товариществом Бр. Иссерлин». На базе союза двух товариществ можно создать мощный синдикат, способный стабилизировать рынок и бросить вызов гигантам вроде АО «Граммофон».

Уколоть, а то и «пустить кровь» бывшему партнёру, лишившему их огромного дохода, стало для Иссерлинов делом принципа. Схожими мотивами руководствовался и Финкельштейн. Эта общность интересов позволила им быстро найти общий язык, и работа по созданию Cиндиката началась.

Глава 8. Финкельштейн – крёстный отец Синдиката

Какие бы слухи ни ходили о Финкельштейне и какие бы неприглядные поступки ему ни приписывали, в конечном счёте коллеги отзывались о нём как о человеке порядочном и, безусловно, самом умном среди деятелей граммофонного дела. Это общее мнение, подкрепленное его умением убеждать и вести за собой, позволило Давиду Александровичу достичь соглашения с несговорчивыми коллегами и создать «Товарищество Объединённых Фабрикантов».

Посоветовавшись с адвокатами, он предложил схему Синдиката в форме союза двух организаций: «Товарищества Бр. Иссерлин» и нового «Товарищества Объединённых Фабрикантов». Согласно проекту, организации должны были заключить соглашение о чётком распределении прав и обязанностей. На долю Товарищества фабрикантов ложилась производственная часть: работа с артистами, решение вопросов авторского права, запись и печать тиражей. Товарищество братьев Иссерлин брало на себя финансовые и коммерческие функции: кредитование записей, дистрибуцию, работу с клиентами, рекламу, контроль финансовых потоков и общее руководство. По сути, Иссерлины сохраняли свои привычные роли, которые они играли при работе с пластинками «Зонофон», но теперь масштаб их ответственности расширялся до управления крупным объединением.

Челночная дипломатия Финкельштейна между Вильно и Петербургом принесла плоды: основные принципы объединения были согласованы. Именно Давид Александрович разработал программу установления справедливых цен, разумных кредитных условий и стабильных поставок, заложив основы бизнес-планирования, призванные решить многие отраслевые проблемы.

Создавая Синдикат, Финкельштейн намеревался воплотить в жизнь целый ряд давних идей, которые не удалось реализовать в рамках РАОГ. Для этого ему был нужен доступ к капиталам Иссерлинов, и он уверенно шёл к своей цели. Авторитет, глубинное знание рынка, искусство ведения переговоров и ораторский талант сделали Давида Александровича ключевой фигурой грядущего объединения. За настойчивость и прямолинейность некоторые уже тогда называли его крёстным отцом Синдиката.

Глава 9. Первый шаг к объединению

Несмотря на сложный и болезненный характер, объединение состоялось. Официально об этом было объявлено в сентябре 1913 года. Первоначально в совет соединённых обществ фабрик вошли: «Бека», «Дакапо», «Звукопись», «Лирофон», «Метрополь-Рекорд», «Одеон», РАОГ, «Сирена-Рекорд», «Стелла-Рекорд», «Фаворит», «Экстрафон». Между ними был подписан контракт и даже выбран состав правления, которое и должно было стать юридически лицом, ответственным за работу новой структуры. Очень разные, но объединённые фабриканты представляли собой значительную силу готовую к работе.

Однако эксперты, близкие к бизнесу, были уверены, что совет сможет начать действовать не раньше, чем через год: слишком много было возни со старыми грехами, большими запасами пластинок на фабриках и текущими делами. Следовательно, ещё целый год каждая фабрика будет вести друг против друга упорную борьбу. А всем известно, что последняя схватка бывает самой кровопролитной и хрупкое соглашение по рынку может дрогнуть от всяких неожиданностей, вызванных шкурным интересом. Никто не знал, выдержат ли фабриканты искус мирного и продолжительного объединения.

Глава 10. Дыра в Синдикате

Тревоги экспертов оправдались: вскоре из образовавшегося совета вышла такая серьёзная русская фабрика, как «Экстрафон». Официально об этом было объявлено в ноябре 1913 года. По одной версии, её руководитель господин Индржишек принципиально разошёлся во взглядах на задачи Синдиката, по другой – заподозрил главных вдохновителей объединения в недоброжелательном к себе отношении. Вслед за ним дверью хлопнули и другие компании: «Бека», «Дакапо», «Лирофон», «Премьер» и «Фаворит». В результате в Синдикате образовалась очень большая дыра. Фактически, в таком усечённом виде это был уже не Синдикат, а лишь соглашение нескольких фабрик. Данное обстоятельство серьёзно ослабило позиции объединения, поставив под сомнение возможность достижения тех целей, ради которых оно создавалось.

Глава 11. Иссерлины и великолепная шестерка

В конце ноябре 1913 года усечённый состав Синдиката сложился окончательно. Верность делу объединения сохранили лишь шесть компаний. В «Товариществе объединённых фабрикантов» остались: «Сирена-Рекорд», «Русское Акционерное Общество Граммофонов» (РАОГ), «Метрополь-Рекорд», «Стелла-Рекорд», «Звукопись», «Омокорд». («Граммофонный мир» №№ 18-19, 1913 год) и «Одеон».

Их руководители сделали официальное заявление, в котором говорилось: «Настоящим имеем честь довести до Вашего сведения, что нами устроено у «Товарищества Бр. М. и В. Иссерлин» в гор. Вильне Центральное Бюро для продажи наших граммофонных пластинок. Покорнейше просим Вас отныне все Ваши почтенные заказы на граммофонные пластинки пересылать непосредственно «Т-ву Бр. Иссерлин».

Многих торговцев такое обращение удивило: прежде они работали с фабриками напрямую. Появление посредника в лице братьев Иссерлин и организация новой схемы торговли через Вильно особой радости у них не вызывало.

Пока торговцы думали, как им жить дальше, фабриканты спорили, что делать с ценами. Иссерлины требовали согласования единой цены ниже которой продавать пластинки запрещалось под страхом штрафа и исключения из Товарищества. Быстро реализовать эту директиву на практике не получилось, и ситуация подвисла в воздухе.

И если единые цены решили вводить поэтапно, то упразднить всех вояжеров фабрикантов и передать их функции Иссерлинам братья потребовали сразу. Таким образом они хотели заполучить себе квалифицированные кадры с клиентурой и лишить фабрикантов альтернативных каналов продаж. Ещё одна идея виленских начальников – упразднить все марки пластинок, оставив только две: дорогую и дешёвую, вызвала открытое сопротивление, и решение этого вопроса также было отложено. Фабриканты надеялись, что Иссерлины направят свои усилия на борьбу с мелкой конкуренцией, которая продолжала играть на понижении цен, но в Вильно решали другие задачи.

В начале ноября 1913 года, в самый напряжённый момент создания Синдиката, стало известно, что Иссерлины параллельно занимаются диверсификацией своего бизнеса, а именно развивают в России торговлю лучшими в мире велосипедами германской фабрики «Бреннабор» и пианино Бр. Циммерман.

Фабрикантов эта новость заставила призадуматься.

Глава 12. Синдикат выходит на рынок

С началом работы Синдиката в ноябре 1913 года на рынке оформились два серьёзных игрока – АО «Граммофон» и «Центральное Бюро объединённых фабрик». Между ними развернулась ожесточённая борьба за артистов, покупателей и доходы.

Поначалу пластинки Синдиката пользовались меньшим спросом. Торговцам нужно было время для перестройки схем поставок. Ещё их пугали разговоры о повышении цен, однако опасения оказались напрасны. Наряду с ростом оптовых цен, члены Синдиката сделали всё, чтобы убедить клиентов в необходимости поднять и розничные – для этого даже разослали специальный циркуляр. Вскоре ситуация изменилась. Торговцы стали зарабатывать больше, чем в «дореформенное» время: если раньше пластинку покупали за 38, а продавали за 40 копеек, то теперь при оптовой цене в 50 и розничной в 75 копеек прибыль с каждой составила 25 копеек.

В результате в крупных городах у Синдиката появилось больше сторонников, которые начали искренне желать укрепления союзу фабрикантов, ведь именно благодаря ему продажа пластинок снова стала доходным делом. Это была огромная заслуга объединения, члены которого вовремя одумались, осознав, что прежняя политика ведёт к разорению.

К лучшему изменилась ситуация и в провинции. Торговцы перестали жаловаться на судьбу и поставщиков. На вопрос «Как дела?» они теперь бодро отвечали: «Слава Богу!». Заметьте: если русский торговец говорил «недурно», это уже означало «хорошо». А уж если «Слава Богу», значит, жаловаться ему было совершенно не на что.

Никто не ожидал, что Синдикат мгновенно решит все задачи. Однако менее чем за полгода ему удалось установить единую повышенную оптовую цену на пластинки, и торговля пошла. Как водится, некоторые клиенты были недовольны, кое-кто пытался свести с братьями старые счёты, но в целом Синдикат не только не вызвал раздражения на рынке, но в определённой мере даже оздоровил его.

Глава 13. Место под солнцем (Синдикат в 1914 году)

В январе 1914 года Синдикат сделал важный шаг для укрепления своих позиций. В Петербурге открыли большой склад, заведывание которым поручили господину И. Мазелю – директору компании «Звукопись». К радикальным переменам на рынке это не привело, поскольку крупные компании в столице чувствовали себя уверенно, но обороты Синдиката увеличило.

В ряде крупных районов России Центральное Бюро учредило представительства для распространения своих пластинок. В Риге открыли склад, для обслуживания Прибалтийского края, Псковской и Новгородской губерний. Центр обслуживания клиентов начал работать в Екатеринославском районе. Под постоянным вниманием находились Центральные губернии и Север России. Урал, Сибирь и Средне-Азиатские владения, которые постоянно посещались опытными вояжёрами.

Варшавское отделение объединённых фабрик было так завалено работой, что несмотря на ночной и сверхурочный график, не справлялось с обслуживанием всего громадного региона. Заказы поступали в большом количестве не только из Польши, но и из западных регионов России. Для более успешного обслуживания Варшавы и Привислинского края было принято решение об открытии в городе еще одного отделения. Заботу об его устройстве взяли на себя гг. Темпель и Розен.

Несмотря на повышенную цену, Центральное Бюро объединённых фабрик ежедневно получало крупные заказы со всех концов России. Самый большой спрос наблюдался на пластинки «Сирена-Рекорд», но и пластинки других фабрик, продавались в не меньшем, если не в большем количестве, чем до объединения. Наметился повышенный спрос и на пластинки «Одеон», хотя русский каталог этой марки был ещё не велик.

Глава 14. Первые лица 

Для обсуждения текущих вопросов, связанных с организацией и ведением дела, члены Синдиката ежемесячно собирались в Вильно. Как правило на собраниях были представлены первые лица: от «Сирена- Рекорд» – г. Фейгенбаум или его уполномоченные гг. Голланд, Ольдак, Гридер, Темпель и Гершуни; от РАОГ – г. Финкельштейн; от «Метрополь-Рекорд» – гг. Молль и Кибард; от «Стелла-Рекорд – г. Розен и от «Звукопись» – г. Мазель.  (Непонятно, кем был представлен «Одеон» и был ли представлен вообще?).

Бразды правления были сосредоточены в руках братьев Иссерлин. Вольф и Мордехай принимали непосредственное участие в решении всех ключевых вопросов работы Синдиката. Они утверждали единые цены, условия кредитования, объёмы производства и распределения их между предприятиями, вникали в репертуарную политику компаний, контролировали кадровые вопросы, рекламу и работу вояжёров. Собрания носили очень бурный характер и главным оппонентом по разным вопросам выступал г-н Финкельштейн.

Глава 15. Клиенты Синдиката

К собраниям фабрикантов в Центральное Бюро в Вильну из провинции съезжались многие влиятельные клиенты: гг. Поляков из Харькова, Трояновский из Ростова-на-Дону, Белянович из Одессы, Сарантиди из Екатеринослава и многие другие. Все они заключали крупные сделки на пластинки всех марок. Со своей стороны, Бюро также проявляло активность. Были заключены контракты с «Американской Компанией» в Киеве и Я.П. Розмысловым в Петербурге. Не были забыты и все прежние клиенты Товарищества. Примерно половина бывших торговцев «Зонофона» переключились на марки Объединённых фабрикантов. Сами фабриканты привели в Синдикат своих покупателей, которые этому не очень обрадовались, поскольку получили в лице последнего только лишнего посредника.  Клиентура Синдиката расширялась и Иссерлинам понадобился рупор для обратной связи.

Глава 16. «Музыкальное эхо» Синдиката

На одном из совещаний Синдикат постановил учредить собственный печатный орган для разъяснения своих задач и формировании имиджа. В марте 1914 года вышел первый номер ежемесячного журнала «Музыкальное эхо». Программа издания включала публикацию материалов по всем вопросам граммофонной промышленности, хронику, корреспонденции со всех концов России, сообщения о неплатежах и банкротствах, фельетоны, иллюстрации, рекламные объявления. Журнал фактически дублировал содержание такого известного издания как «Граммофонный мир» и это стало точкой напряжения между ними. В первом номере братья сразу же разместили рекламу своих граммофонов «Сирена».

«Музыкальное Эхо» было встречено индустрией настороженно. Один из критиков писал: «Это простой рекламный листок, составленный настолько бесталанно и бездарно, что говорить об этом торговом циркуляре в серьёзных тонах – даже смешно». В первом номере журнала была размещена программная статья о целях и задачах Синдиката, реклама компаний, входящих в объединение и, разумеется, самого «Товарищества Бр. М. и В. Иссерлин».  Вышло всего пять номеров этого издания. Последними стали 4-5 номера за июнь и июль 1914 года. Редакция готовила очередной выпуск, но ему не суждено было увидеть свет – началась Первая мировая война, но прежде началась война между «Граммофонным миром» и «Музыкальным эхо».

Глава 17. Богемский против Синдиката

После начала выхода журнала «Музыкальное эхо», Дмитрий Богемский не на шутку взволновался. Он понял, что у него уводят читателей и часть рекламного бюджета. Практически в каждом выпуске его журнала «Граммофонный мир» в адрес Синдиката звучала критика как конструктивная, так и не очень. Дело дошло до открытого противостояния. Это произошло после заседания «главного» совета союза объединённых фабрикантов, состоявшегося 13 апреля 1914 года.

В протоколе, между прочими умными пунктами, был следующий: «Все нижеподписавшиеся обязуются бойкотировать журнал «Граммофонный Мир» – не давать туда ни объявлений, ни сведений и вообще направлять всё в журнал «Музыкальное Эхо». Такое решение означало бойкот. Богемский в комментарии отмечал, что все подписавшие нам этот «смертный» приговор думают совсем иначе и продолжают размещать объявления на наших страницах. Война между изданиями разгорелась с новой силой.

Глава 18. Иссерлины и еврейский репертуар

Как только Синдикат начал свою работу Иссерлины решили реализовать свой собственный музыкальный проект. Особый интерес для них представляла еврейская музыка. Она создавала понятную этническую потребительскую нишу и привлекала еврейскую аудиторию, стремящуюся приобщиться к культуре. Ещё торгуя «Зонофоном», они наблюдали большой запрос со стороны покупателей, которым была очень нужна еврейская музыка. Существовавшие тогда еврейские записи братьев не устраивали. Они были рассчитаны на невзыскательный вкус – состояли из идишских оперетт и низкопробных шунд песенок, которые не воспитывали здорового интереса публики к хорошей музыке.

Грамзапись в те годы была самым инновационным способов донести музыку до широких народных масс. Поэтому Иссерлины при помощи Синдиката намеревались помочь с продвижением «серьезного еврейского репертуара» и реализовать, таким образом, одну из своих давних задумок. Вложив в запись на идише собственные деньги, они не рассчитывали на прибыль, а руководствовались чисто культурно-национальными интересами.

Весной 1914 года они анонсировали выпуск серии грамзаписей на идише – «Риголетто» Дж. Верди, «Маккавеи» А.Г. Рубинштейна и «Севильский цирюльник» Дж. Россини. Это был «первый опыт создания классической музыки на разговорно-еврейском языке». Пластинки вызвали большой интерес и обеспечили хорошие продажи.

Глава 19. В поисках крамолы

Антисемитская политика царского правительства ставила бизнес братьев Иссерлин в трудное положение. Евреи-предприниматели прекрасно понимали свою уязвимость и что их бизнес находился под угрозой. Атаки со стороны властей порой носили самый изощрённый характер.

Восьмого марта 1914 года в Варшавское отделение «Т-ва Бр. М. и В. Иссерлин» явился околоточный надзиратель и по циркулярному распоряжению из Петербурга произвёл обыск с целью обнаружения пластинок с напевами «баптистского и евангелическо-габсбургского вероисповедания». Ничего предосудительного найдено не было, но у Товарищества взяли подписку, что оно впредь таких пластинок на своём складе держать не будет.

Аналогичный случай имел место второго апреля в московском агентстве объединённых фабрик, где полиция также производила обыск с целью изъятия пластинок «Рассказ Микешки о потопе» и «Научное толкование о сотворении мира». Как и в случае с Варшавой, ничего найдено не было, но у администрации была взята подписка о том, что эти пластинки впредь не будут продаваться.

Глава 20. Иссерлины правят бал?

Для Иссерлинов граммофонный рынок стал настоящей золотой жилой. Это был не просто бизнес, а площадка для экономической борьбы, которая мыслилась ими как часть еврейского возрождения. Неслучайно их партнёрами по Синдикату стали Финкельштейн, Фейгенбаум, Мазель, Розен и другие – люди одного круга, одной судьбы.

Вольф и Мордыхай чувствовали себя хозяевами положения. Синдикат не только вернул им былое влияние, но и открыл дорогу к большему. Благодаря железной настойчивости, упорству и тому особому упрямству, которое часто свойственно выходцам из народа, они добились высокого положения. Но останавливаться на достигнутом они не собирались. В пошлый и разнузданный век кабака и цыганской песни, когда многие растрачивали силы впустую, Иссерлины исповедовали иной принцип: «счастье – в труде».

Однако отношение к энергичным и добропорядочным братьям не подчинялось логике. Их усердие, с которым они строили грандиозное предприятие, обернулось не славой, а травлей. Грязные нападки посыпались с разных сторон. Конфликт назревал одновременно и с фабрикантами, и с торговцами. Иссерлины оказались меж двух огней.

С фабрикантами причиной раздора стали деньги и власть. Имея солидный капитал и сохранив старую клиентуру, братья почувствовали себя не только оптовиками, но и банкирами. Они щедро кредитовали производство, но и контролировали его жёстко: давали средства на запись, а после продажи пластинок возвращали долги с процентами. Схема расчётов, полностью подчинённая их воле, вызывала напряжение фабрикантов. Командный стиль управления и разное видение работы Синдиката лишь подливали масла в огонь.

Конфликт с торговцами носил иной характер – не столько коммерческий, сколько психологический, даже бытовой. Многие розничные продавцы, уважая деловой престиж фирмы, на дух не переносили самих Вольфа и Мордыхая. Их коробило от настойчивого желания братьев подмять под себя весь рынок, стать «владыками морей и океанов». Чтобы удержаться между двух огней, Иссерлиным нужно было проявить гибкость и найти баланс интересов. Но тут в дело вмешался человеческий фактор.

Современники в один голос отмечали их главный недостаток – непомерное самолюбие. Иссерлины могли обидеться на пустяк. Не дай бог было сказать им неласковое слово – да что там слово! За один не понравившийся намёк они готовы были предать обидчика анафеме и наложить херем до восьмого колена. Второй их чертой была патологическая скрытность. Любимым приёмом братьев было делать всё втайне, избегая любой огласки.

Они контролировали всё и вся, вникая в каждую мелочь, требуя безоговорочного подчинения. В управлении царил командно-директивный метод: циркуляры рассылались по всем инстанциям и подлежали неукоснительному исполнению. Для достижения цели, как они считали, все средства хороши.

И всё же в быту Иссерлины оставались скромны. Дорогим креслам они предпочитали дешёвые соломенные стулья. Впрочем, сидя на этих стульях, они чувствовали себя королями.

Но разделить их уверенность в своём величии были готовы далеко не все. В Синдикате зрело недовольство. Фабриканты и торговцы устали расшаркиваться перед братьями Иссерлиными и безропотно выполнять их указания. Вопрос повисал в воздухе: как долго продлится их триумф?

Под давлением Иссерлинов в Синдикате принимались решения, которые потом становились причиной внутренних проблем и скандалов. На одном из совещаний решили закрыть мелкие фабрики и перенести печать их пластинок в Апрелевку. Последствия такого решения просчитаны не были и это повлекло серьёзные проблемы.

Глава 21. Равные среди равных

Одним из декларируемых принципов членства в Синдикате было равноправие. Однако на практике всё обстояло несколько иначе. Две крупнейшие отечественные компании – «Сирена Рекорд» и Русское Акционерное Общество Граммофонов (РАОГ) – занимали особое положение и проводили достаточно независимую политику.

Так, «Сирена» зачастую встречала директивы из Вильно с усмешкой, полагая, что Синдикат – явление не вечное. Трудно сказать, что на самом деле думали её руководители, но компания продолжала самостоятельно осваивать отечественные и зарубежные рынки, делая записи как за свой счёт, так и в кооперации с другими членами Синдиката.

Время от времени возникали слухи о готовящемся выходе «Сирены» из союза. Однако до реальных шагов дело не доходило: компания не планировала идти в одиночку, она была готова двигаться в общем строю, но в свою сторону. Данные бухгалтерии свидетельствовали, что более половины всех заказов приходилось именно на пластинки «Сирена-Рекорд». Неудивительно: эта марка пользовалась на рынке исключительной популярностью благодаря репертуару, который превосходил ассортимент всех остальных производителей вместе взятых.

На фабрике в Варшаве кипела оживлённая работа, а перед праздниками там и вовсе вводились две смены. Товарищество «Сирена Рекорд», несмотря на членство в Синдикате, получало крупные заказы от своих агентов и выполняло их с исключительной аккуратностью. Когда же союз решил произвести в Петербурге масштабную запись для всех своих марок, эту ответственную работу поручили главному инженеру фабрики «Сирена-Рекорд» Симону Темпелю. Этот специалист создал для своей фирмы целый ряд выдающихся записей – как вокальных, так и оркестровых. Он был единственным русским техником-пионером первых отечественных записей, в то время как все остальные специалисты являлись иностранцами.

Не менее независимо вело себя и Русское Акционерное Общество Граммофонов. Его правление самостоятельно санкционировало независимые записи. Особый успех выпал на долю танго «Пупсик»: заказы сыпались отовсюду, поскольку спрос превзошёл все ожидания. Бессменный директор РАОГ – г-н Финкельштейн был в Синдикате самой яркой фигурой, и к его мнению прислушивались с особым вниманием.

Мелкие же члены Синдиката довольствовались крохами, которые перепадали им со стола «сильных мира сего», но не роптали, чувствуя себя частью большого и серьёзного дела. Несмотря на внутреннее неравенство, Синдикат фабрикантов не только не распался, но и за короткое время своего существования стал важным фактором развития граммофонной промышленности в России.

Глава 22. Непокорный «Янус-Рекорд»

Синдикат прилагал усилия для расширения своего состава, рассматривая в качестве нового члена фирму «Янус-Рекорд». В течение двух месяцев её руководству настойчиво предлагали различные условия и даже разыграли целый спектакль: директора «Янус-Рекорд» пригласили в Варшаву, организовали экскурсию на фабрику «Сирена-Рекорд», демонстрировали выгодный договор с Бр. Иссерлин и сулили денежное вознаграждение. Однако он остался непреклонен, заявив: «Ни в какие соглашения наша фирма с синдикатом не вступала и вступать не намерена, поскольку, присоединяясь к союзу, можно навсегда потерять русский рынок». Даже после этого Иссерлины не оставили фабрику в покое, привлекая к переговорам господина Розена, чьё красноречие и умение вести дела в Вильне не вызывали сомнений. Розен лично посетил берлинскую контору «Янус-Рекорд», где вновь встретился с директором господином Поком, который подтвердил прежнюю позицию. Не пав духом, Розен предложил фирме ежегодную ренту в 15 тысяч марок при единственном условии – добровольно уйти с русского рынка, если та не желает вступать в союз. Несмотря на отказ, Иссерлины продолжали уверять покупателей, что «Янус» также входит в Синдикат.

Глава 23. Новые записи

Центральное Бюро объединённых фабрик постоянно ассигновывало крупные суммы на проведение новых записей, которые получало от прижимистых братьев.  Организацию этой работы поручали как правило гг. Темпелю и Яшунскому. Последний также занимался составлением репертуара для пластинок «Мелодия-Рекорд». Записи проводились в крупнейших городах Империи: Петербурге, Москве, Варшаве, Нижнем Новгороде и Казани. Для продажи в Закавказье в Баку и Тифлисе были проведены большие записи местных артистов при участии опытного техника, г. Вернике.

Наряду с Синдикатскими, компании делали и свои независимые записи. Самую высокую активность в деле обновления каталога играла «Сирена-Рекорд» и «Русское Акционерное Общество Граммофонов». Не отставали от них «Метрополь», «Стелла» и «Звукопись». Реклама новинок размещалась в конкурирующих журналах «Музыкальное эхо» и «Граммофонный мир».

В студии приглашались самые популярные артисты и музыкальные коллективы. Покупателям предлагалось обратить внимание на записи С.П. Садовникова, М.И. Алешина, М.В. Бровцыной, В.А. Кольчевской, Л.М. Сибирякова, М.Бочарова, куплеты Петра Невского, Сарматова, Борисова и других звёзд.

🔈

Специальные записи делались для готовящейся к выходу дорогой марки «Сильвия-Рекорд» и уже представленной покупателям бюджетной пластинки «Мелодия-Рекорд».

Глава 24. Грустная «Мелодия»

Отношение отрасли к некоторым инициативам объединённых фабрикантов вызывали неоднозначную реакцию. Так, пытаясь учесть рыночный спрос, члены Синдиката решили выпустить бюджетные пластинки под маркой «Мелодия-Рекорд». Розничная цена им была установлена на уровне 55 копеек, оптовая – 35 копеек. Этот шаг официально объясняли необходимостью остановить падение цен и противопоставить дешёвым пластинкам «Синий Амур» от АО «Граммофон». Однако многие эксперты сочли это решение серьёзной тактической ошибкой, поскольку ждали от Синдиката как раз обратного – повышения цен.

Ассортимент этих пластинок стремился охватить все вкусы публики, предлагая максимально разнообразный репертуар по минимальной цене. Записи были представлены на русском, малорусском, польском, еврейском, латышском и других языках. Для их производства использовались старые матрицы «Сирена-Рекорд», «РАОГ», «Метрополь-Рекорд», «Стелла-Рекорд» и «Звукопись». Торговцам спешно разослали первый каталог новой марки, который, по сути, представлял собой «сборную солянку» – туда вошли даже устаревшие записи из каталога «Орфеон».

В каталог «Мелодии» попали такие хиты того времени как: вальс Ильи Шатрова «На сопках Маньчжурии», народные песни «Славное море, священный Байкал», «Вниз по матушке по Волге», «Ермак» («Ревела буря»), «Сухая корочка», танец «Барыня» и другие. Любопытно, что там же оказался и романс «Любишь, любишь» в исполнении Марии Эмской, из-за которого у певицы вышел конфликт с Синдикатом. Планировалось, что каталог будет ежемесячно обновляться. Члены Синдиката надеялись, что розничные торговцы буквально завалят их заказами. Отчасти эти ожидания оправдались: от многих фирм поступили крупные заказы, и покупателей даже пришлось ставить в очередь, чтобы успеть обеспечить поставки к сезону. Серьёзные торговцы встретили «Мелодию» с грустью, а давно искавшие доступный товар – с энтузиазмом, увидев в этом шаге Синдиката наконец-то воплощение своих давних чаяний.

По мнению специалистов рынка и «Мелодия», и «Синий Амур» приносили вред как фабрикам, так и продавцам. Во-первых, на этих марках зарабатывали крайне мало, что не делало их интересными для торговли. Во-вторых, и это главное, они приучали потребителя к дешёвой цене, тем самым обесценивая пластинку вообще. В-третьих, при составлении каталога дешёвой марки трудно удержаться от включения в него номеров, уже имеющихся в дорогих каталогах, – иной раз повторялся исполнитель, иной раз произведение, а очень часто и то, и другое вместе. К дешёвым маркам пластинок «Мелодия-Рекорд» и «Синий Амур» публика относилась с осторожностью, принимая их очевидно за 3-й сорт или брак, руководствуясь жизненным правилом: «что дёшево, то гнило; что дорого, то мило».

Глава 25. Безумье, или злой умысел?

Страсти внутри Синдиката кипели нешуточные. Идея Иссерлинов уничтожить разные марки, заменив их лишь двумя: дешёвой «Мелодия-Рекорд» и дорогой «Сильвия-Рекорд» вызвали бурю негодования фабрикантов. Большинство компаний данную инициативу отвергли сразу. Особо кипятились по этому поводу «Сирена-Рекорд» и «Одеон», которые не пожелали менять свои заслуженные имена на дутые псевдонимы.

Торговцев волновал вопрос: неужели и «Русское Акционерное Общество Граммофонов» тоже откажется от своей марки и покроется мраком забвения? Только не зная Финкельштейна, можно было предположить, что он допустит РАОГ до такого позора. Он сразу сказал своё веское «нет». Протестные настроения прозвучали и от «Метрополь-Рекорд» и «Стелла-Рекорд». Несмотря на давление Иссерлинов, никто из фабрикантов не хотел менять свои марки на ситцевый халат «Сильвии», считая это безумием или злым умыслом Виленских командиров. Но те от своих намерений не отказались.

Глава 26. Что-то пошло не так

Лица, вошедшие в Товарищество объединённых фабрикантов, были очень почтенные и достойные уважения, но у каждого была своя точка зрения на суть самого дела. Все они горячо ратовали за объединение, но не в той форме, в какую оно стало выливаться. Большинство предполагали, что Синдикат будет объединённым органом всех фабрикантов, а не частичным соглашением. Директора никак не могли подумать, что Иссерлины отнесутся к Синдикату как к антрепризе: возьмут всё производство на откуп, раскассируют старых служащих, разбросают людей и, вообще, большое крупное дело объединённого союза превратят в обычную «единственную продажу» знакомую им со времён «Зонофона».

Через полгода после начала работы объединённые фабриканты сбывали на рынке такое количество пластинок, как и раньше. Некоторые из них стали задавать себе вопрос: «А стоило ли городить весь этот огород?». Они прекрасно понимали, что повышение и удержание цен будет способствовать открытию новых фабрик и новых предприятий, которые станут конкурентами, и будут подрывать положение «объединения».

Глава 27. Торговцы и Синдикат

Отношение к Синдикату торговцев было неоднозначным. Как водится, среди них произошло деление: часть выступила «за», а другая – «против». В конце марта 1914 года достаточно большая часть розницы бойкотировала Виленскую контору и по-прежнему торговала «Пишущим Амуром», «Экстрафоном», а также германским «Янусом», «Фаворитом», «Лирофоном», «Бека» и др., представляющими грандиозный репертуар. Все они, не присоединившиеся к Синдикату, продолжали играть на понижении цен, укрепляя на русском рынке германское владычество. Одно время в индустрии даже заговорили о создании «Синдиката-2».

Не проходило дня, чтобы какой-нибудь торговец, или вояжёр, не присылал в контору Синдиката письмо, полное упрёков и проклятий, а подчас даже и площадной ругани... Известный Петербургский предприниматель Яков Петрович Розмыслов направил в Вильно официальное заявление, в котором указывал на невозможность дальнейшей работы, так как, по его мнению, объединённый союз фабрикантов не развивает, а губит дело. Розмыслов, являвшийся единственным официальным представителем «Сирена-Рекорд» в Петербурге, указывал на недобросовестную конкуренцию. Вояжёры Синдиката, по его словам, тайно предлагали другим торговцам товар по сниженным ценам. Кроме того, на рынке невесть откуда появлялись крупные партии пластинок «Сирены», что било по его законному бизнесу.
В результате предприниматель объявил дальнейшее сотрудничество убыточным и выдвинул ультиматум: забрать весь нераспроданный товар в течение двух недель. В противном случае он грозился взыскивать за хранение по 150 рублей за каждый день просрочки. Кульминацией заявления стала гневная тирада в адрес братьев Иссерлин, управлявших Синдикатом. Розмыслов обвинил их в деморализации всего граммофонного рынка. «Раньше, – с ностальгией вспоминал он, – четыре года работы напрямую с варшавской «Сиреной» шли мирно и тихо. А теперь творятся чёрт знает что!».

Полутёмная и полуголодная масса торговцев не могла простить Иссерлинам их владычества, денег и положения. Они воспринимали все действия братьев как попытку захвата в свои руки всей полноты власти, и не могли с этим мириться. Они хотели покупать товар у кого угодно, только не в Вильне! Они говорили: «Фабрикантам – рубль за пластинку отдадим, а им не желаем платить полтинника!»

Сами же братья Иссерлины считали, что торговцы их не любят за короткую расправу с неплательщиками, хотя этим же славились и руководители «Сирены», РАОГ и других компаний.

Глава 28. Работа с розницей

Вояжёры Центрального Бюро колесили по всей России, разъясняя ценовую политику Синдиката. В Царицыне г-ну Голанду удалось положить конец конкуренции среди местных торговцев по продаже пластинок. Наиболее крупные царицынские торговцы выдали ему обязательство, гласящее: «Мы, нижеподписавшиеся царицынские торговцы пластинками, обязуемся продавать не ниже 75 коп. за штуку пластинки: «Сирена-Рекорд», «Русского Акционерного Общества Граммофонов», «Метрополь», «Стелла» и «Звукопись». В противном случае лишаемся возможности получать от Вас пластинки всех указанных марок, в чём и расписываемся».

Приезжавшие с вояжей представители объединённых фабрик сообщали, что теперь они везде отдают продажу пластинок исключительно в солидные руки торговцев хорошо зарекомендовавшим себя и знающим дело. Согласно внутреннему циркуляру, им было запрещено продавать пластинки галантерейщикам, посудникам и прочим владельцам мелких лавок.

Глава 29. Синдикат и АМПРА

Союзу объединённых фабрикантов пришлось урегулировать давний конфликт своих членов с издательским Агентством Музыкальных Прав Русских Авторов (АМПРА). Противостояние зашло слишком далеко, поглотило много энергии и средств с обеих сторон, но не сдвинулось с мертвой точки ни на йоту.

Сотрудники АМПРА постоянно проводили в магазинах обыски, а кое-где даже конфисковывали пластинки, не снабжённые разрешительными марками. Торговцы возмущались: «Да помилуйте! При чём здесь мы? Ведь мы заплатили за свой товар деньги. Разве можно карать нас за то, что кто-то с кем-то не подписал соглашение? Если существует закон, который мы нарушили, то дело суда – карать или миловать нас. Но подвергать нас оскорбительным обыскам – это уже слишком. Неужели АМПРА имеет право без суда врываться в наши магазины, устраивать погромы и возводить на нас тягчайшее обвинение в умышленной продаже краденого?».

Фабриканты в лице своих юристов не переставали готовить протесты, встречные иски и апелляции, указывая на то, что АМПРА неверно толкует закон об авторском праве, применяя его в своих интересах. От имени «Сирена-Рекорд» для розничных продавцов было подготовлено специальное письмо, разъясняющее их права и обязанности в случае проведения обысков. Фабриканты стремились положить конец этому конфликту, который, кроме вреда, никому ничего не приносил.

Глава 30. Непослушные цены

Наведение порядка с ценами оставалось главной заботой Синдиката. На первом этапе благая идея утонула в бесконечных разговорах, пересудах и согласованиях. Окончательно этот вопрос удалось решить лишь весной 1914 года на четвёртом совещании фабрикантов, которое проходило в Вильно с 13 по 18 апреля.

Собрание, продлившееся почти неделю, носило особенно оживлённый и эмоциональный характер. Главное внимание участники сосредоточили на двух темах: об упразднении конкуренции цен на рынке грампластинок и о новых записях. Собравшиеся констатировали, что члены Синдиката следовали общей договорённости и держали цены в период сложнейшей конкуренции с другими компаниями.

Единственной уступкой рынку стали цены на пластинки «Мелодия», но именно они помогли удержать цены на другие марки. Сложности выработки единой цены обуславливалась так называемыми синдикатскими марками, которые наклеивались на пластинки и обеспечивали выплату авторского вознаграждения. Компании – члены Синдиката владели фабриками разной мощности и печатали разные тиражи. Именно эти обстоятельства осложняли выработку единой цены, но цель была достигнута.

К маю 1914 года стабилизирующая роль ценовой политики Синдиката на граммофонном рынке стала очевидной. Если бы объединённым фабрикантам удалось привлечь на свою сторону всех игроков, пейзаж был бы иным. Но новые марки росли как грибы после дождя, сбивая цены и развращая покупателя дешёвкой. Из всех щелей лезли прожектёры, которым Синдикат стал поперёк горла. И даже они вынуждены были признать: в объединении есть глубокий смысл для удержания цен, поскольку война на понижение может привести к полному провалу граммофонного дела, а этого не хотел никто.

Эксперты взывали: не воюйте ценой! Берите качеством, репертуаром, техникой! Выпускайте боевые шлягеры, переманивайте самых интересных артистов, но цены не трогайте!.. Всё было бесполезно. Дело дошло до того, что одна фирма начала продавать пластинки по 23 копейки, а в провинции уже судачили: погодите, скоро будет по 18. Вот где гибель! Если так пойдёт дальше, на рынке вновь начнётся паника и всё полетит в пропасть.

Глава 31. Артисты и Синдикат

Энергия и средства, которые тратились раньше на запись одной пластинки, теперь употреблялись с большой пользой для записи разнохарактерных и разнородных произведений. Синдикат готовил к выпуску одну общую марку «Сильвия-Рекорд», которая должна собрать в себя всё самое хорошее, всё идеально исполненное и которая, безусловно, должна будет иметь колоссальный успех на рынке.

Звёзды сцены встретили предложения Синдиката о сотрудничестве с настороженностью. Они быстро поняли, что вместо гонорара от каждой из шести фабрик они получат лишь один общий платёж. Естественно, они стали требовать, как минимум удвоенной оплаты. Но и этого оказалось мало! Артисты начали настаивать, чтобы в их гонорарных расписках обязательно указывалась марка, под которой будет выпущена пластинка.

Они обосновано опасались, что в случае распада Синдиката все шесть фабрик возьмут по матрице и начнут каждая в отдельности выпускать пластинки, гонорар за которые артист получил лишь однажды. Это грозило не только полным обесцениванием их труда, но и подрывом самих основ свободной артистической профессии.

В этой ситуации трудно было не встать на сторону тружеников сцены. Безусловно, Синдикату следовало выработать специальный договор, ибо некрасиво и неэтично пользоваться чужим неведением. Артисты слабо разбирались в юридических тонкостях: получив приглашение на запись, они радовались возможности заработать и не глядя подписывали бумаги. Они и не подозревали, что это может стать их «лебединой песней» – что они разом напевают материал для всех шести фабрик и что вторично их позовут петь, разве что, когда явится Мессия. Поэтому, работая с Синдикатом, они стали требовать полного информирования о том, для кого и с какой целью они поют.

Масла в огонь переживаний артистов подлило письмо известной певицы Марии Эмской, опубликованное в журнале «Граммофонный мир», который издавал её муж Дмитрий Богемский. Письмо гласило:

«М. Г.! На днях мне случайно попался на глаза каталог фирмы «Мелодия-Рекорд», в котором я, к глубокому удивлению, обнаружила две пластинки в своём исполнении. Прошу Вас напечатать, что я никогда для этой фирмы не пела, и появление моего имени в её репертуаре стало для меня полной неожиданностью.
С уважением, Мария Эмская».

Глава 32. Летняя неразбериха

В начале лета 1914 года клиентура Центрального бюро стала выражать недовольство неаккуратным исполнением заказов на граммофонные пластинки «Русское акционерное общество граммофонов» (РАОГ), «Стелла», «Метрополь» и «Звукопись». Причиной стало изменение схемы организации производства и поставок, связанное с переносом прессовки указанных пластинок в Апрелевку. Это решение Синдиката, направленное на закрытие мелких производств и приближение продукции к потребителю, на деле привело к организационной неразберихе и срыву сроков поставок.

Ситуацию усугубил пожар, произошедший на петербургской фабрике РАОГ. Чтобы выполнить условия контрактов Финкельштейн был вынужден срочно перевезти часть матриц для прессовки в ту же Апрелевку. Всё это привело к серьёзным задержкам и путанице в заказах, носившей хотя и временный, но крайне неприятный для торговли характер.

Для решения системных проблем и увеличения мощностей Синдикат инициировал масштабную модернизацию фабрики «Метрополь-Рекорд»: там были построены новые цеха, закуплено современное оборудование и расширен штат. Именно это предприятие было выбрано для запуска новой консолидированной марки, под которую планировалось перевести часть ассортимента членов Синдиката.

Глава 33. The Russian Gramophone Co. Ltd.

В июне 1914 года Синдикат зарегистрировал новую торговую марку «The Russian Gramophone Co. Ltd.». Идея названия, принадлежавшая Финкельштейну, стала развитием его же «Русского Акционерного Общества Граммофонов», только написанным латиницей. Таким образом, Давид Александрович заимствовал и «преобразовал» марку своего главного конкурента – британской The Gramophone Co. Ltd., добавив к ней лишь слово «Russian». Расчёт на путаницу был подкреплён товарным знаком – «ангелочком у граммофона», практически копировавшим знаменитого «Пишущего Амура» АО «Граммофон».

Под новым брендом было решено выпускать пластинки, ранее издававшиеся «Русским Акционерным Обществом Граммофонов», а также лейблами «Метрополь-Рекорд», «Стелла-Рекорд» и «Звукопись». На «обновлённый» лейбл с «оригинальным» оформлением и новыми каталожными номерами, как это уже было с «Мелодией» перевели популярные хиты прошлых лет: «На сопках Маньчжурии», «Маруся отравилась», «Сиротинушка», «Коробейники», «Ни кола, ни двора» и другие. Каталог, включавший записи на русском, польском, итальянском, французском языках и на идише, получился не самым свежим, но впечатляющим по объёму и сразу привлёк дилеров выгодными условиями.

Для марки были сделаны и новые записи, вызвавшие большой интерес: хор П.И. Баторина, русский народный хор под управлением А.Н. Касаткина, певец С.Г. Сибиряк, протодьякон Здиховский с хором и другие. Производство разместили на мощностях фабрики «Метрополь-Рекорд» в Апрелевке. Для выполнения заказов построили новое здание, увеличили число прессов и штат. Фабрика гарантировала оперативное и качественное исполнение, а заказы принимались через Центральное бюро Объединённых фабрик в Вильно.

Когда о новом лейбле узнали в правлении АО «Граммофон», всем оптовикам был разослан гневный циркуляр: «Мы не можем допустить такого беззакония со стороны упомянутого «Общества», желавшего подорвать наш престиж». Однако престиж лидера рынка мало заботил ни братьев Иссерлин, ни Финкельштейна, ни их компаньонов, решавших свои коммерческие задачи. Назревал громкий судебный скандал, и лучшие адвокаты, предвкушая солидные гонорары, уже готовились к тяжбе. Но всем планам помешало начало другой войны – Первой мировой.

Глава 34. Репертуар

До объединения фабрики почти не создавали ничего нового, а лишь подражали друг другу. Стоило одной какой-либо фабрике записать и выпустить новую пьесу, как тотчас появлялось объявление о такой же пластинке у конкурентов. Естественно, что рынок наводнялся пластинками хотя и разных исполнений, но одного содержания, и репертуар пластинок обогащался далеко не соразмерно с затрачиваемым на это дело капиталом.

В Синдикате реальную репертуарную величину представляли только «Сирена-Рекорд» и «Русское Акционерное Общество Граммофонов», остальные были много слабее. Членство в Синдикате не отменило конкуренции. Синдикат, не жалея денег на запись, старался давать как можно больше лучшей продукции. Объединённые фабрики готовили к выпуску в свет новую единую марку «Сильвия-Рекорд», пластинки которой должны были продаваться по той же цене, что и остальные. Для марки был предпринят целый ряд интересных записей, однако реализовать этот проект помешала война.

Глава 35. Надежда на Нижний

В середине лета 1914 года специалисты граммофонного рынка отмечали, что дело вступило в стадию улучшения и на горизонте рассеялись чёрные тучи. В успокоении ситуации на рынке была и заслуга Синдиката. Не было прежней вакханалии цен, развратных распродаж, исчезли с лица земли торговцы уголовного покроя и воцарилось сравнительное спокойствие. Это подтверждали и вернувшиеся из продолжительной поездки по городам и весям России вояжёры объединённых фабрик. Они заключили крупные сделки в приволжских и южных городах и даже в далёкой Сибири. Они были уверены, что осенний сезон даст ещё более обильную жатву.

Фабриканты и торговцы с напряжённым вниманием ждали как пройдёт Нижегородская ярмарка. Бюро объединённых фабрик к ней серьёзно готовилось, планируя отправить туда своих лучших вояжёров г.г. Сольца и Ольдака. Им предстояло показать широту репертуара Синдиката, презентовать клиентам новые записи, продемонстрировать самые стабильные цены на пластинки и заключить ряд крупных сделок.

Братья Иссерлины ехали в Нижний решать не только задачи Синдиката. На ярмарке они открыли специальный склад граммофонов, рупоров, тонармов и других механизмов. Их фабрика «Сирена» специально выпустила целую серию новых аппаратов, представляющих собой шедевр граммофонного производства. Продажи аппаратов приносили братьям стабильный доход уже много лет, и они рассчитывали неплохо заработать на ярмарке.  Именно там их застало известие о начале войны.

Глава 36. Синдикат и Первая мировая

Первая мировая война резко изменила правила игры. Российских фабрикантов сковали тиски кризиса: рабочая сила уходила на фронт, цены на сырьё и оборудование взлетели, поставки рассыпались. При этом ура-патриотический подъём дал неожиданный импульс музыкальной отрасли. Иссерлины, охваченные паникой, предприняли жёсткий шаг: объявили многочисленным служащим о сокращении жалованья на 50% «в связи с военным временем». Оставшуюся половину пообещали выдать по окончании войны. Позже, слегка смягчившись, они подняли ставку до 60%, однако чаша терпения сотрудников, и так живших на нищенские оклады, переполнилась. В ответ вспыхнула забастовка.

Братья попытались обойтись своими силами: лично взялись за машинки и бумаги, призвав на помощь штрейкбрехеров. Но дело не пошло, и они были вынуждены сесть за стол переговоров. Компромисс был найден, и работа конторы постепенно восстановилась. Этот случай показал, что несмотря на тяжёлые времена братья нашли возможность войти в положение служащих и поладить с ними – добрые и справедливые порывы не были чужды их сердцу.

Глава 37. Экспроприация

Одним из членов товарищества объединённых фабрикантов была компания «Метрополь-Рекорд». Её директор – российский промышленник Иван Молль родился в России, окончил в Москве частную гимназию И.И. Поливанова и физико-химический факультет МГУ. Он сохранил германское подданство и это обстоятельство сыграло злую шутку с его заводом грампластинок в Апрелевке и всем бизнесом его семьи. «Метрополь-Рекорд» была экспроприирована у её бывших германских владельцев – Торгового Дома «Молль, Кибарт и К» и передана в собственность «Русского Акционерного Общества Граммофонов», о таком подарке Финкельштейн мог только мечтать. Буквально накануне войны на фабрике была закончена реконструкция: производственные площади выросли вдвое, было смонтировано новое оборудование. 
Несмотря на то, что семейство Молле оказалось не у дел, фабрикой руководил Карл Лерчер, который прежде работал управляющим в их имении, расположенном в Калужской губернии. Так что, тень владельцев незримо присутствовала в Апрелевке. Лерчер был настоящим профессионалом, дело знал хорошо, работал энергично, поэтому все поступающие заказы выполнялись аккуратно и без задержек.

Помимо фабрики в собственность РАОГ перешли все матрицы «Метрополь-Рекорд» и матрицы русского репертуара «Стеллы-Рекорд». Разделавшись таким образом с бывшими конкурентами, с их матриц Финкельштейн сразу стал печатать пластинки под своим этикетом, сохраняя оригинальные матричные номера.

Однако этого ему показалось мало и для того, чтобы окончательно закрепить победу было решено использовать одну из торговых марок. Так, вместо «Метрополь-Рекорд» на картинке, изображающей девушку с арфой на фоне московского Кремля, появилось название «Русское Акционерное Общество Граммофонов».

Несмотря на удачное приобретение Финкельштейн к фабрике Молля-Кибарта относился достаточно осторожно, поскольку хорошо знал её прежних владельцев.

Именно фабрика в Апрелевке стала теперь  главной производственной базой Синдиката. Она  работала в две смены, но печатала старые и проверенные номера. Новых записей не делали, поскольку германско-подданный техник фирмы Оскар Блеше был выслан из столицы в Вологду.

Глава 38. Год на рынке

В ноябре 1914 года Синдикат подводил итоги первого года своей работы. Дела в граммофонных конторах шли не так благополучно, как на это рассчитывали фабриканты, и не только война была этому причиной. Спустя год стало очевидно: до обещанного «оздоровления» граммофонной отрасли стараниями Синдиката ещё далеко.

При всей своей кажущейся мощи, объединение так и не стало структурой, определяющей судьбы рынка. Эксперты отмечали, что изначально разумная идея на практике обрела уродливые формы. Внутренние решения нередко были противоречивы и вели к скандалам. Так, попытка закрыть мелкие фабрики, перенеся печать их пластинок в Апрелевку, обернулась серьёзными проблемами – последствия шага оказались не просчитаны.

Отношения между главными партнёрами – Товариществом объединённых фабрикантов и Товариществом братьев Иссерлин – дошли до такого накала, что новый договор о сотрудничестве заключить не удалось. Переговоры и вовсе отложили до окончания войны. Однако разрывать отношения в создавшемся положении было бы верхом глупости. Иссерлины, взявшие на себя миссию организаторов и спонсоров, уже успели серьезно потратиться, снабдив крупными авансами будущее производство. Но их финансовые вливания, увы, не уменьшили хаоса в делах.

И всё же, как ни парадоксально, эксперты признавали за Синдикатом и огромную пользу. Даже в форме «иссерлиновской антрепризы» он сумел удержать цены на плаву, не давая им упасть окончательно. А ведь именно в этом, как говорили тогда, и была «зарыта собака» всех прежних несчастий граммофонного дела.

Тревожные слухи о том, что «Сирена» вот-вот отделится от Товарищества, оказались пустыми разговорами. Через год после своего основания Синдикат не только сохранил всех членов, но и превратился в неотъемлемую часть рынка – фигуру, с которой конкуренты, хотели они того или нет, были вынуждены считаться. Синдикат жил и развивался по своим собственным законам.

Глава 39. Прекрасный симптом

Война, причинив много горя и потерь, совершенно странным образом подействовала на граммофонное дело – возродила и заставила биться его пульс ускоренным темпом. Закрылись кабаки, прекратилось безобразное пьянство и народ, сидя дома, начал больше слушать пластинок о подвигах доблестных русских войск и великих героях. Отечественный рынок, освободившись от германского хлама начал подниматься. Со всех сторон великой земли русской стали приходить утешительные известия о подъёме граммофонного дела.

Открывшаяся летом 1915 года Нижегородская ярмарка продемонстрировала расклад сил на музыкальном рынке России. Главные игроки были представлены АО «Граммофон» и «Пате». Из отечественных марок свои представительства открыли «Экстрафон» и «Сирена-Рекорд», причём последняя действовала как независимая от Синдиката структура.  «Товарищество Бр. Иссерлин» на ярмарке не появилось, хотя распространило несколько рекламных листков с пластинками «Стелла-Рекорд» и «Метрополь-Рекорд», влияние которых на рынке было малозаметным.

Глава 40. Второе дыханье Синдиката

Несмотря на позитивные перемены на рынке в Синдикате скопилось немало серьёзных проблем. Командно-директивный стиль руководства Иссерлинов и их мелочная опека вызывали всё большее раздражение фабрикантов. Внутреннюю напряженность обострили массовые неплатежи и протесты от покупателей, которые разрушали работу Синдиката. Примечательно, что вакханалия неплатежей шла тем же темпом, что и до объединения фабрик. Синдикат не смог убить эту гидру и положение вещей не менялось.

Для решения всех проблем было решено провести специальное заседание. Раньше всех на него прибыли из Петрограда гг. Финкельштейн и Розен. Первый был, как и всегда, в жизнерадостном настроении, смотрел весело на голубое небо и на проходящих лиц обоего пола. А второй почему-то был мрачен и сосредоточен. Оба синдикалиста первые два дня посвятили исключительно платоническим разговорам на темы «быть или не быть» Синдикату. Решили, что можно быть, если только Иссерлины дадут денег. Задача была эти деньги получить.

Вслед за первыми ласточками прикатил в Вильно г. Лерчер, представляющий интересы гг. Молль и Кибарт, у которых, в силу их германского происхождения, экспроприировали фабрику. Последними на заседание прибыли гг. Мазель и Темпель. После взаимных приветствий, пожатий рук и справок о драгоценном здоровье, хотя один другому желал в душе всех страшных несчастий, приступили к так называемому пленарному заседанию.

Три дня граммофонные Бисмарки и Наполеоны решали судьбу Синдиката: ситуация накалялась и эмоции били через край. Напряжение между Иссерлинами и фабрикантами сумел разрядить неунывающий Финкельштейн. Его речь была наполнена аргументами и фактами. Целым рядом логических доводов он сумел убедить не столь убеждаемых братьев стать на его точку зрения в смысле выработки новых мер и решений для успешного проведения в жизнь намеченных Синдикатом целей. Он сумел доказать братьям Иссерлин, что не Синдикат для них, а они для Синдиката и, что в дальнейшем все главные прерогативы должны быть представлены членам объединённого товарищества, а не циркулярам из Вильны.

Сражение было жарким, но в конце концов Иссерлиновская крепость пала и Давид Александрович поднял над ней флаг с надписью: «Русское Акционерное Общество Граммофонов».  Фабриканты должны быть благодарны Финкельштейну за его гениальное умение отстаивать свои права и корпоративные интересы.

В итоге Синдикат остался Синдикатом опять-таки при благосклонном участии Бр. Иссерлин, которые обещали дать на это дело еще много, много тысяч, лишь бы остаться граммофонными генералами...Словом, всё стало как нельзя лучше и о возврате к прежнему кошмару не могло быть и речи.

После этого эпохального заседания дело стало налаживаться: начались новые записи, были прекращены мелочные расчеты и всё стало принимать совсем другой оборот. Роль антрепризы значительно понизилась, вместе с температурой влияния Бр. Иссерлин.

Глава 41. Серьёзные потери Синдиката

Летом 1915 года русская армия оставила Польшу. Эвакуация Варшавы перевернула верх дном все граммофонные дела: производство «Сирены» и «Стеллы» полностью остановилось, дистрибьюция разрушилась, жизнь и судьба многих известных деятелей отрасли оказалась под вопросом. Кто-то сумел устроиться в Варшаве, других угнали в глубь Германии в качестве военнопленных.

В сложнейших условиях вражеского наступления «Сирена-Рекорд» и «Стелла-Рекорд», фактически под пулями, смогли эвакуировать свои матрицы в Апрелевку и там наладить производство пластинок.

В ситуации хаоса и неразберихи понять, что творилось в Синдикате, было крайне сложно, учитывая, что деятельность этой организации никогда не отличалась особой прозрачностью.

Несмотря на все проблемы фабрика в Апрелевке работала очень хорошо – пластинки печатали в две смены. Всё благодаря настоящему «чеху» – г-ну Лерчеру, который самостоятельно ничего не решал, а только слал телеграммы, испрашивая разные директивы и указания.

Глава 42. Предчувствие конца

В начале осени 1915 года, при приближении немецких войск к Вильно, российские власти принудительно эвакуировали в глубь России многие еврейские семьи, особенно состоятельные, чтобы те не попали под влияние или контроль противника. Братья Иссерлин переехали в Петроград. В столице они быстро освоились и занялись торговлей и различными поставками, в том числе военными. Никто не сомневался, что такие солидные и крупные купцы без дела сидеть не будут и на свои деньги найдут другие товары. К граммофонному делу они проявляли всё меньше интереса.

В руках Мазеля были сосредоточены все дела в Петроградском отделении Синдиката, которое работало очень эффективно. Покупатели ценили Лазаря Ионыча за его редкую сдержанность, любезность и уменье быстро ориентироваться и разрешать самые сложные вопросы. Мазель весь день бегал по делам в городе, сам отбирал товар, оформлял заявки и уставал до изнеможения. В апреле его состояние настолько ухудшилось, что хлопотную должность был вынужден занять г-н Финкельштейн.

Он вскоре охладел к своему детищу, переключившись на крупные финансовые операции с Рубинштейном и в контору практически не наведывался. Господин Темпель проживал в Москве на широкую ногу и в детали дела не вникал. Таким образом, фактическим руководителем Синдиката стал господин Мазель. Будучи человеком очень дельным и порядочным самостоятельно решить что-либо он, однако, не мог. И чуть что – необходимо собирать «кворум»: то позвонить Давиду Александровичу, то спросить у Владимира Григорьевича, то написать Филиппу Лазаревичу!

Глава 43. Конец синдиката

После прошедших Рождественских и новогодних праздников 1916 года в отрасли всё упорнее циркулировали слухи, что трон братьев Иссерлин сильно шатается и их дни уже сочтены. Для выработки позиции по текущему моменту члены Синдиката имели в Москве «пленарное» заседание, которое длилось целых семь дней. Но результаты заседания, как всегда, держались в тайне. Примечательно, что Иссерлины на этом заседании не присутствовали и «кворум» состоял из г.г. Финкельштейна, Темпеля, Лерчера и Мазеля.

В конце февраля в Синдикате, контора которого скромно приютилась в Петрограде на Екатерининском канале 69, творилось что-то не совсем хорошее. Немногочисленные сотрудники ходили с озабоченным видом и всё чаще почёсывали за правым ухом. Похоже было, что Синдикат вот-вот распадётся или преобразуется во что-то новое и станет наконец действительно союзом фабрикантов, избавленным от мелочной опеки Иссерлинов.

Так оно и случилось: в мае 1916 года Синдикат без шума и пыли прекратил своё существование. Вследствие чего братья окончательно излечились от граммофонной зависимости и вернулись к своим корням. Они снова занялись аптекарским бизнесом, и сумели на этом неплохо заработать.

Синдикат убила война, которая привела к потере Варшавы и Вильно – городов, в которых было сконцентрировано крупное производство дисков и их дистрибьюция. Синдикат убила конкуренция и внутренние неразрешённые проблемы.

На развалинах Синдиката возникло «Центральное бюро продажи граммофонных пластинок объединённых фабрик» с конторами в Петрограде и Москве. В его состав вошли две крупнейшие компании, основанные на русском капитале – «Сирена-Рекорд» и «Русское Акционерное Общество» Граммофонов». Сбылась давнишняя мечта Финкельштейна об их объединении.

О былом величии крупнейших отечественных компаний напоминали лишь обширные каталоги грампластинок, которые они когда-то выпускали. Чтобы как-то выживать в условиях войны и назревающей революции, киты отечественной граммофонной промышленности вынуждены были принимать старые пластинки и лом шеллака по 8 руб.50 копеек за пуд, чем прежде никогда не занимались.

Эпилог

После октябрьской революции братья Иссерлины пытались работать в Советской России в области лёгкой промышленности и химического производства, но найти себя в социалистической экономике им так и не удалось. Их попытки вписаться в рамки мелкотоварного производства были лишь кратким и безуспешным эпизодом на фоне полного исчезновения той экономической и социальной среды, которая породила и питала их промышленно-финансовый синдикат.

Так печально закончилась история предпринимательской деятельности братьев Иссерлин.

Александр Тихонов

📰 http://ргафд.рф/34-tovarishchestvo-bratev-m-i-v-isserlin-i-grammofonnyy-sindikat

В 1951 г., когда снимался сюжет, рядом со школой уже вырос и плодоносил сад, разбитый 15 лет назад на пустыре площадью более двух гектаров: яблони, вишни, малина, кусты роз. 1 сентября первоклассников угощали яблоками, выращенными в школьном саду. Этот сад ещё в 1941 г. описал в газете «Правда» писатель Лев Кассиль. Но не только фруктовым садом прославилась 201-я школа.

Образовательное учреждение было основано в 1918 г. как начальная школа для детей железнодорожников при станции «Подмосковная» (сейчас это район метро «Войковская»). Первой учительницей стала Анна Ивановна Шестова. В 1920-е школа переехала в бывший дом купца Кунина – двухэтажное здание с резными наличниками. В 1928 г. учреждение передали
в ведение Наркомпроса, и оно стала школой № 10 Октябрьского района.
В 1933–1935 гг. по проекту архитекторов И.А. Звездина и А.И. Антонова возвели новое школьное здание в стиле постконструктивизма, а позже сделали к нему пристройку. Именно это здание
и стало школой № 201 – такой номер ей присвоили в 1937 г.

Во время Великой Отечественной войны более 160 выпускников школы ушли на фронт, 58 ребят и четверо их учителей погибли. Звания Героя Советского Союза удостоены учившиеся здесь
Зоя и Александр Космодемьянские, Георгий Лашин, Павел Гражданинов.
Имя Зои Космодемьянской школе присвоили в 1944-м, а с 1956 г. школа носит имя Зои и Александра Космодемьянских. В 1961 г. здесь открыли мемориальный зал, а впоследствии – музей истории школы.

30 сентября 1966 г. трудовой коллектив учреждения награждён орденом Трудового Красного Знамени – за достигнутые успехи в обучении и воспитании. В 1981 г. на школьном дворе установили памятник ученикам и педагогам, погибшим в годы войны (скульптор – О.А. Иконников, архитектор – К. С. Шехоян). В 2000 г. введён новый четырёхэтажный учебный корпус.
В 2006-м школа получила статус гимназии и стала победителем национального проекта «Образование».

Вид на Успенский собор Свято-Троицкой Сергиевой лавры / Московская обл., г. Загорск. 1960-е гг. / Фотограф: Б.Е Вдовенко / РГАКФФД. Арх.№ 0-407463

28 августа Русская Православная Церковь отмечает великий праздник – Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. В этот день во всех православных храмах совершена торжественная служба. Праздничный колокольный звон, особенно трезвон, когда ударяют во все колокола, сопровождает ту духовную радость, которой наполнены сердца верующих.

В публикуемом сегодня документе звучит праздничный трезвон, записанный в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Голоса колоколов великой обители разносят по миру радостную весть о том, что Божия Матерь «вознеслась на небо», оставаясь с нами «во все дни».

Фото- и фонодокументы – из фондов РГАКФФД.

🔈