killasmoll

- Опиши меня. - Она стоит на столе, единственный способ стать гораздо выше меня. В джинсах и майке, босая.
Я замираю. Описать? В голове толкутся тысячи глупостей, избитые и затёртые тысячекратным повторением. Я смотрю на неё.
- И где твоё умение говорить? - Я непроизвольно улыбаюсь. Когда у немки заканчиваются слова, она либо переходит на родной язык, либо вот так пространно сообщает, какое слово она хотела бы сказать. Иногда это походит на энциклопедические справки.
- Ну? - Её терпение иссекает мгновенно – и она легонько толкает меня ногой в грудь, очень слабо, скорее гладит ступнёй. Я вижу белую кожу, аккуратные косточки и коротко стриженные, розовые ногти, покрытые бесцветным лаком.
Я начинаю говорить.
- Центральная, - говорю я – Центральная, как слышите? – и сам удивляюсь, какую глупость сказал.
- Слышу – чуть приглушенно, отвечает немка.
Если я подниму голову, что я увижу? Любопытство? Удивление? Разочарование? Я не поднимаю взгляд.
- Центральная, фильтры не выдержали. Я ничего не вижу. Полная темнота. Слышите?
- Слышу – с явной растерянностью в голосе отвечает Аня, продолжая подыгрывать мне.
- Я видел – меня, всё ещё несёт, хотя я и не знаю, что скажу в следующую секунду – Я видел звезду. Её свет, пробил всю мою защиту, все экраны, фильтры, заслоны, стены и рвы – (какие рвы и стены на космическом корабле, звенит в голове одинокая, мысль и исчезает в пустоте, рождающей новые слова).
– Её свет, голубое пламя Сириуса, тепло Солнца, сминающий пространство блеск Сверхновой, багровая красота Бетельгейзе и бурлящий котёл излучений бурого карлика. Всё в одном и больше их. Я смотрел на неё и глаза мои сгорели. Я – (боже, что я несу?) – Я продолжаю видеть её ...
- Глаза твои сгорели – тихо, почти шепотом, напомнила мне она.
- Да, но я всё равно вижу. Белый, голубой, красный. Протуберанцы и пятна. И обжигающий ветер, сбивающий с курса, и… Я замолчал. Идиотские слова кончились. Надо было поднять глаза, и увидеть, что же я натворил своей речью.
Аня стояла надо мной и, поглаживая волосы, смотрела на меня взглядом, не восторженным, как я втайне надеялся, и не презрительным, чего боялся. Не безразличным и не удивлённым. Она смотрела так, словно увидела меня в первый раз.
- Это было – она спрыгнула на пол – это было, самая глупость, что я слышала в своей жизни.
Я стоял, несколько ошалев от того, потока идиотизма, что вышел из моих уст. Хлопнула дверь холодильника.
- Думаю, нам стоит поесть – вещала она из недр хранилища продуктов, основательно забитого её стараниями – Иначе, совсем ослабеем.
- Но – она вынырнула с целой охапкой пакетов – Но это было оригинально. Хорошо. Мне понравилось – и она улыбнулась
– Звезда говоришь?