geser83

А местный люд — он такой, совсем другой закалки. Выросли-то у земли, и ко всему привычные. Да и дел летом по горло: курей, свиней покорми, воды принеси, козу подои, за детишками и не углядишь.

Вот они и жрут все подряд, кто на спор, кто на интерес, кто по дурости. А потом приводят их в больницу: вот, с горшка второй день не слезает и все грядки заблевал.

Об этом часто идут разговоры в ординаторской.

— Сааань, смотри, какая! — новенькая терапевт Марина подмигнула мне и показала на край распахнутой форточки. — Ишь, здоровая! А ты видел когда-нибудь такие крылья?

Я посмотрел туда, куда указывал ее изящный пальчик, и внутренне содрогнулся. По оконной раме неспеша вышагивала крупная бабочка с крыльями неравномерного цвета гематомы.

Отвратительное, жуткое создание.

Со мной, наверное, многие не согласятся, но вы когда-нибудь были летом в большой теплице? Бабочки, эти тупые создания, влетают туда, бьются в полупрозрачный полиэтилен, заставляя трепетать его под напором крыльев и упругих телец; бьются, ища выхода, и не находят его, и рассыпаются в своих панических конвульсиях. И вся земля между кустами помидоров усеяна изорванными, высохшими от жары крыльями и иссыхающимися тельцами.

Вы рассматривали их тельца? Плотные, мохнатые, тяжелые. Вызывающие животное отвращение сами по себе и на контрасте с изящными разноцветными крыльями. Вы когда-нибудь держали бабочку за крылья и смотрели, как это уродливое создание шевелит лапками и таращит на вас огромные выпученные глаза?

Я уже видел эти сизые с разводами крылья, да и не я один. Они появились года четыре назад, говорят, по всей области. Местные, было, испугались: мол, пожрут капусту, но ущерба урожаю так и не случилось, и земледельцы успокоились. Единственное, что досаждало — кладки этих созданий были повсюду, где свойственно и где нет, и нужно было внимательно смотреть, прежде чем отправить что-то в рот прямо с грядки.

Маринка симпатичная. Жизнерадостная, веселая девушка. Но не хабалка, как наши, местные, да и я ей, кажется, по душе. Выхожу на перекур — бежит за мной, истории рассказывает, смеется над моими глупыми шутками. И смотрит, пронзительно так, с задорным прищуром. Неделю назад перед концом дежурства напрямик предложила выбраться как-нибудь в город, погулять. Говорит — не была там толком, интересно. На днях поехали. Погода чудесная, нагулялись вдоволь. Когда расставались, она прямым текстом мне — мол, давно такого не чувствовала, Сань. У меня от тебя как будто бабочки в животе.

А сегодня она не вышла на работу. И позвонить, узнать, что случилось, некогда — с утра очередного привезли.

Мальчишка, лет семи, дачников сын. На заплаканном застывшем личике выражение ужаса и боли, а живот — сплошная гематома. Внутри кровавое месиво, будто органы искромсаны обоюдоострым ножом-бабочкой в лоскуты. Родители еще не знают, отдыхают на каких-то тропических островах, и родня никак не может дозвониться.

Он такой не первый, за последние годы было уже несколько случаев. Почти все не местные, почти все дети, иногда взрослые. Все происходит всегда одинаково, в считанные минуты. Несчастных скручивает жестокий приступ боли, и добивает внутреннее кровотечение и разрыв селезенки, желудка и кишечника. Их привозят сразу ко мне, я набираю четыре года назад записанный в личный мобильный номер, и на задний двор больницы подъезжают «газели» без опознавательных знаков, чтобы забрать мертвецов в другую больницу. Я пишу липовый отчет для руководства и «забываю» о случившемся.

А вечером привезли Марину. Люди, у которых она снимала комнатку, услышали безумный крик и прибежали на помощь, но было уже поздно. Марина со вчерашнего вечера жаловалась на недомогание, ночью ее похоже сильно тошнило. Потому и на дежурство не вышла.

Я не стал звонить. Я должен был сделать это сам. Я знал, что именно увижу и знал, что так же, как и в прошлый раз, никому об этом не расскажу. Чтобы меня не посчитали сумасшедшим. Чтобы не лишиться работы, с таким трудом найденной, чтобы, чтобы, чтобы... А, да черт с ним.

Я сделал надрез по центру гематомы, в которую превратился ее живот. Ткани разошлись, и из кровавого месива на меня выпорхнула стая бабочек с неравномерно сизыми крыльями.

Французы ведут войны, строят заговоры и получают образование исключительно для того, чтобы продемонстрировать свой интеллект в разговоре на заданную тему. У них даже термин специальный для этого есть: le discours (дискурс, рассудочная речь), хотя на самом деле слово это может обозначать все что угодно - от пустой болтовни до торжественной речи. Впрочем, французы предпочитают употреблять его в следующем значении: «разумная аргументация». Владеющих этим мастерством (а их среди французов примерно 95 процентов) здесь ценят и уважают. Француз (или француженка) демонстрирует отменное владение словом с той же гордостью, с какой иные демонстрируют принадлежащие им полотна импрессионистов, пасхальное яйцо работы Фаберже или севрскую вазу.

Для французов достигнуть особых высот в области культуры значит стать практически недосягаемыми для других. Стычки между интеллектуалами во Франции не менее динамичны, чем международные матчи по боксу, и вызывают у французов в высшей степени живой интерес.

Кино

Итак, французы умудряются даже самые обыденные предметы и явления превращать в произведения искусства; однако с тем же успехом они превращают явления искусства в нечто повседневное и обыденное.

В десятках французских фильмов на экране появляется всего несколько человек (скучающих, одиноких, ревнивых, безумных, растерянных - но чаще все-таки скучающих), которые молча сидят за удивительно затянувшейся трапезой.

Если бы подобные произведения искусства создавали не французы, а представители киноиндустрии любой другой страны, фильмы эти, конечно же, были бы практически лишены смысла, однако французским кинорежиссерам чудесным образом удается из скучнейших банальностей сотворить шедевры.

Французские зрители непременно досмотрят такой фильм до конца, а затем отправятся в ресторан, чтобы обсудить увиденное и соотнести его с собственным жизненным опытом. Можно, конечно, спорить, но, видимо, у этой традиции есть свое разумное объяснение.

Именно французы впервые ввели понятие кинорежиссера как АВТОРА фильма, человека, который как бы ставит на данной ленте свое всемирно известное клеймо, отражая в фильме свое собственное видение мира и оставляя во всемирном кинематографе свой собственный, исключительный след.

Французы всегда чрезвычайно серьезно воспринимали свой кинематограф. В 1940 г., например, правительство Виши объявило: «Если мы и проиграли войну, то исключительно из-за „Набережной туманов“!» - имеется в виду архетипическая французская мелодрама 30-х годов, где в главных ролях снялись Жан Габен и Мишель Морган; фильм рассказывает о дезертире, спасшем молодую девушку от банды мерзавцев, и заканчивается так, как больше всего любят французы, - несчастливо.

Радио и телевидение

На французском радио есть поп-передачи, передачи местных радиостанций, передачи в стиле ретро, передачи, посвященные серьезной музыке, спортивные и новостные передачи, а также всякие лотереи и игры-угадайки, когда нужно самому звонить в студию или же ведущий звонит из студии по частным телефонам. Однако там нет ни одной передачи, обладающей стопроцентной лояльностью по отношению к государству - как, например, передачи 4-й программы Би-Би-Си в Великобритании.

Одна из форм многочисленных и весьма популярных радиопрограмм заключается в том, что ведущий звонит кому-то из слушателей, стремясь застать человека врасплох. Этакий вариант радиовуайеризма. Надо сказать, что во время подобных передач действительно возникают довольно интересные темы для обсуждения, поскольку французы обожают поговорить обо всем, что касается поведения человека.

В основном же французское радио занимается тем, что копирует наихудшие американские радиопередачи, поэтому французы и включают его почти исключительно тогда, когда едут на работу или с работы - как звуковой фон.

Самые лучшие передачи французского телевидения - это обращения де Голля к соотечественникам, некогда довольно частые, с просьбой успокоиться, разойтись по домам и предоставить все ему. С тех пор никому не удавалось столь же успешно использовать данное средство массовой информации. Сегодня французы смотрят телевизор исключительно потому, что там показывают новости (а новости, с их точки зрения, - это события, имевшие место во Франции, и/или деятельность французов в любой другой точке земного шара), передачи на спортивные темы (Тур де Франс, выступления французской команды регби, скачки в Шантийи) и старые французские фильмы.

Все остальное телевизионное время занимают в основном скучноватые и дешевые шоу и телеигры, которые смотрят лишь совсем отчаявшиеся, да чудовищные утренние программы «к завтраку»; единственный светлый огонек - программа «Апострофы», которая привлекает миллионов шесть зрителей. Это, если можно так выразиться, некий «окололитературный треп», в котором нашел время поучаствовать и Жискар д'Эстен, уже будучи президентом Франции: вместе с прочими участниками шоу он рассуждал на тему творчества Ги де Мопассана .

Впрочем, в связи с тем, что президента куда больше занимали проблемы нескольких одновременно происходивших политических кризисов, он касался данного вопроса лишь поверхностно, но был, как всегда, обходителен, спокоен и, что самое главное, производил впечатление большого эрудита. И выступление это принесло следующие результаты: правительство не развалилось, позиции самого президента еще более упрочились, а по всей стране началась невероятно широкая продажа произведений Мопассана.

Главная проблема с телевизором такова: он заставляет людей сидеть дома, а там количество потенциальных участников дискуссии весьма ограничено. Поэтому французы постарше предпочитают ходить в кафе, бар или ресторан (где, собственно, и смотрят большую часть телевизионных программ) или же смотрят телевизор в гостях у друзей, с которыми всегда можно обсудить интересную передачу или фильм.

Литература - от Тентена до Тартюфа

Французы преданно любят «bande dessinee» - свои замечательные, ставшие истинными произведениями искусства, книжки-комиксы о приключениях Астерикса, Тентена, Счастливчика Люка и других.

В комиксах французы в кои-то веки отказались от строгого соблюдения всех правил своего родного языка и используют язык живой, разговорный, исполненный юмора, словно обрадовавшись предоставленной, наконец, возможности безнаказанно писать и произносить все те выражения, которые более нигде использовать не разрешается.

Франция славится своей литературой (весьма многоречивой, надо сказать) и поэзией. Особенно французы любят Пруста (знаменитого романиста и шизофреника, подверженного депрессиям) , Вольтера (знаменитого проповедника гуманности и тюремную пташку) , Верлена (знаменитого поэта и дебошира), Мольера (знаменитого комедиографа, которого даже похоронить не позволили в освященной земле) и Флобера (знаменитого романиста-перфекциониста, тратившего часы или даже целые дни на поиски одного-единственного нужного слова или выражения). Любят они также Бодлера , Расина, Гюго, Дюма (обоих, отца и сына ), Рабле, Паньоля и вообще почти всех, кто писал по-французски.

Читатели Пруста с прискорбием открывают для себя ту истину, что душа наша - всего лишь скопление воспоминаний, и мы живем и действуем, на самом деле будучи только рабами этих воспоминаний, как бы далеко в глубину души мы ни старались их упрятать.

В одном из романов Пруста есть сцена, когда герой, находясь в гостиничном номере у своей любовницы, прижимает к губам хрустящее крахмальное полотенце и неожиданно погружается в воспоминания о детстве и таких же крахмальных полотенцах. В другой сцене тот же герой нечаянно роняет чайную ложечку в чашку, и этот звук будит в нем воспоминания о звонком голосе колокольчика в его загородном поместье. Всё это очень по-французски - всякие прикосновения, запахи, звуки, отпирающие двери в прошлое и пробуждающие воспоминания полувековой давности.

Трагедия Пруста в том, что для описания всего этого ему потребовалось двенадцать томов, но никто ещё так и не сумел сколь-нибудь удовлетворительно перевести на любой иностранный язык хотя бы первое предложение из самого первого тома.

Пресса и «Пари Матч»

У французов великое множество местных газет и несколько общенациональных, выходящих ежедневно - одна для крайне правых, одна для крайне левых, одна для правого крыла правого центра, одна для левого крыла правого центра и так далее.

По мнению французов, газеты - это, прежде всего текст, а не картинки; они должны нести действительно серьезную информацию, а не печатать объявления, должны содержать солидные материалы, а не пикантные сплетни. И все же в жизни лучше поддерживать равновесие, а кто, как не французы, были всегда лучшими канатоходцами в мире? Вот потому-то у французов есть и столь любимые ими комиксы, и еженедельник «Канар Аншене» (буквально «пойманная лиса») - этакий французский вариант «СПИД-ИНФО».

Есть у них, разумеется, и «Пари Матч», хотя это, скорее, социальный институт, а не журнал. Французы очень любят его - ведь он подтверждает именно то, во что они сами так хотели бы верить: это они, французы, самые умные, самые ловкие, самые красивые, самые артистичные люди в мире, и, кроме того, они всегда в центре всеобщего внимания.

Французы совершенно не желают, чтобы этот журнал вскрывал ошибки государственных деятелей или описывал недостатки и слабости великой Франции. Так что если «Пари Матч» напишет, что 71 процент его читателей считают французов расистами, во Франции это сообщение мало кого потрясет. И дело тут даже не в том, хорошо это или плохо с точки зрения морали; эта информация касается ФРАНЦИИ - вот что самое главное.

«Пари Матч» неустанно доказывает, что Франция всегда была и есть впереди планеты всей, а остальные тащатся за ней по пятам, выбирая для себя в сокровищнице французской культуры и науки маяки для развития абсолютно любой сферы жизни - моды, кино, литературы, политики, дизайна, технологии, транспорта, градостроения, а также, разумеется, широкого использования чеснока в кулинарии.

Чтобы преуспеть в Англии, нужно быть похожим на немцев. Чтобы преуспеть в Германии, нужно быть похожим на американцев. Чтобы преуспеть в Америке, нужно быть похожим на японцев. Чтобы преуспеть во Франции, нужно быть похожим на французов.

«Пари Матч» в точности такой, как сами французы.

Музыка

Французы умудряются по-прежнему сохранять приверженность к своей традиционной музыке. Достаточно пробыть во Франции всего несколько минут, и вы, скорее всего, успеете услышать переливы аккордеона, пение саксофона-сопрано, звуки скрипки, гитары и барабана - то есть классический французский ансамбль. И пусть весь остальной мир одержим современной английской или американской музыкой, к французам это совершенно не относится.

Во Франции все ещё поют песни о юных влюбленных, встретившихся весной в парке и едущих в фиакре - в точности, как пели и сто лет назад. Все французские певцы великолепно владеют модуляцией, а каждая французская песня - это одновременно и небольшое произведение драматического искусства.

Продолжение следует

Французы чрезвычайно общительны, но собственную частную жизнь ценят и всячески оберегают. Они ревниво блюдут свои права на священные мгновенья раздумий, на ежевечерние семейные дискуссии, на возможность посидеть в одиночестве за столиком кафе, уставившись в стакан любимого перно и не думая о том, что жизнь катится мимо.

Они строго соблюдают необходимые правила этикета и следят, чтобы определенные вещи ни в коем случае не делались прилюдно. Здесь не принято, чтобы мужчины причесывались на улице, а женщины поправляли макияж. Какой бы жаркий ни стоял день, француз, идя по улице; никогда не снимет пиджак и не распустит узел галстука; одежда его всегда будет в полном порядке.

Однажды французский парламент довольно долго всерьез обсуждал вопрос о том, стоит ли мужчине, голова которого возвышается над стенками уличного писсуара, приподнимать шляпу и здороваться со знакомой женщиной, если она в этот момент проходит мимо.

Во французских автобусах и метро есть специальные места для инвалидов войны и беременных женщин. И если какой-нибудь наглец со жвачкой во рту плюхнется на такое место, его быстренько попросит встать тот, для кого оно предназначено, пользуясь при этом явной моральной поддержкой всех остальных пассажиров.

Французы уважают жизненное пространство других, уважая, прежде всего, свое собственное жизненное пространство и тщательно определив, какие именно функции отправляются ими в этих конкретных пределах, - они поступают так отнюдь не потому, что кто-то наблюдает за ними, однако уверены, что любому может захотеться за ними понаблюдать. Так что если, например, англичанин за рулем, попав в пробку, от скуки принимается ковырять в носу, то француз в такой ситуации тут же начинает прихорашиваться, поглядывая на себя в автомобильное зеркальце : тщательно поправляет узел галстука, причесывается, приглаживает взъерошенные брови или усы. Подобные различия в поведении - тоже вопрос стиля.

Единственным исключением является священный для французских мужчин процесс Опорожнения Мочевого Пузыря. Французы позволяют себе мочиться где угодно - на обочине дороги (как отвернувшись от встречного транспорта, так и лицом к нему), в реки, озера и каналы, подойдя к любому дереву, кусту или фонарному столбу, у задней стены магазина, гаража или вокзала. Они осуществляют этот процесс, когда курят, разговаривают, удят рыбу, работают в саду, ремонтируют карбюратор своего автомобиля, замешивают бетон или вываживают лошадь после прогулки верхом.

Один человек приехал отдыхать во Францию. И вот однажды, поздним вечером, ближе к полуночи, прекрасно пообедав в местном ресторанчике и выпив немало доброго вина, он почувствовал, что жизнь бесконечно прекрасна. Море было объято тишиной и покоем, в небесах сияла полная луна, и нашему герою показалось, что он почти в раю - насколько это вообще возможно, разумеется, на нашем свете. И тут из темноты вдруг выныривают трое французов и у него перед носом начинают… мочиться прямо в море!

Очарование прелестной ночи развеялось как дым. Но больше всего этого человека потрясло то, сколь сердечно все трое пожелали ему «Bonne nuit» («Доброй ночи!») и удалились прочь, застегивая молнии на брюках.

Приветствия

Иностранцы зачастую не в силах бывают правильно понять и оценить привычку французов строго исполнять необходимый ритуал приветствования друг друга, обмениваясь рукопожатиями буквально со всеми (с членами семьи, с детьми, с незнакомцами) - дома, по пути на работу, придя на работу, уходя с работы домой, на пути домой с работы и т.д. В конторе, где трудится человек десять-двенадцать, первые полчаса вообще никто не работает - те, кто со вчерашнего дня еще не виделись, радостно напоминают друг другу, кто они такие.

Однако весьма важно помнить также, с кем ты в течение дня уже успел обменяться рукопожатиями. Французы считают проявлением крайней невоспитанности пожать кому-то руку дважды за день, словно в первый раз ты этого человека попросту не заметил.

Здесь по-прежнему принято говорить «бонжур» (добрый день) и «оревуар» (до свидания), обращаясь ко всем присутствующим, когда входишь в магазин или кафе и выходишь оттуда. И вовсе это не значит, что французы чересчур вежливы. Просто они, признавая, что существуют и другие люди, изыскивают тем самым возможность обойтись без излишней грубости.

В одних магазинах хозяину полагается говорить: «Bonjour, monsieur» (Добрый день, месье), в других - следует сказать: «Bonjour, monsieur. Ça va?» («Добрый день, месье. У вас все хорошо?»); есть и такие, где необходим более тонкий подход: «Bonjour, monsieur Ça va?…» («Добрый день, месье. Ну, и как ваши дела?…») И подобных вариантов великое множество.

Кому-то может показаться, что особой разницы здесь нет, однако для французов едва уловимые оттенки различных приветствий чрезвычайно важны. Вообще же манеры , с точки зрения французов, это и есть цивилизация. Они уверены, что без строго установленных рамок и норм поведения верх над цивилизованностью непременно возьмет дикий примитив.

А вот поцелуи играют в светской жизни французов отнюдь не столь существенную роль, как это принято считать. Но если вы все-таки целуетесь, то поцелуй должен быть сделан как следует, в полном соответствии с правилами.

А правила эти таковы: сперва вы слегка касаетесь левой щеки, затем правой и снова левой - очень формально, очень стилизованно. В Париже иногда разрешаются четыре поцелуя: левая щека, правая, левая, правая. Горе тому беспечному разнузданному иностранцу, который сперва коснется правой щеки, тогда как должен коснуться левой! Или же, не дай бог, позволит себе чересчур интимный контакт: коснется щеки губами. Французский приветственный поцелуй - в отличие от «Французского поцелуя» - понятие весьма относительное.

Настоятельная потребность французов непременно обменяться рукопожатиями со всеми знакомыми людьми порой страшно отягощает их личную жизнь. Представьте себе: пляж под Биаррицем; на чистеньком песочке, подстелив под себя хорошенькие купальные полотенца, лежат и загорают восемь французов. К ним подходит девятый. Все восемь встают и пожимают ему руку или дружески обнимают его. Затем все девять снова ложатся на песок. И тут появляется десятый. Девять человек тут же вскакивают, чтобы его приветствовать, и этот кошмар продолжается до тех пор, пока пляжная компания не разрастается до двадцати трех человек. Естественно, эти двадцать три француза вряд ли оказались способны хоть сколько-нибудь загореть.

«Ты» и «вы»

Одна из немногих вещей, которые большинство людей усваивает о французах сразу - наличие во французском языке двух местоимений второго лица («ты» и «вы»), которые в английском обозначаются одним «you». Но явно никому не дано как следует усвоить, когда и какое именно из этих двух местоимений следует употреблять.

Безусловно, вполне допустимо, с точки зрения вежливости, говорить «ты» собаке, даже если вы с ней абсолютно не знакомы. Однако безопасности ради никогда не говорите «ты» французу, пока он сам не обратится к вам на «ты» - если уж во Франции вам стали «тыкать», значит вы допущены в святая святых французов, в их частную жизнь, вам полностью доверяют и даровали звание близкого друга.

«Ты» - это не просто грамматическая форма. Это весьма важный, хотя и трудноуловимый социальный знак. Есть такие люди, к которым просто невозможно обратиться на «ты», как невозможно засадить за вязанье солдат Иностранного Легиона или заставить французского булочника торговать английским мармеладом .

Между прочим, в некоторых французских семьях супруги никогда не говорят друг другу «ты» в течение всей долгой совместной жизни.

Продолжение следует...

Пока были совсем маленькими, мы не обращали на эти рассказы и разговоры никакого внимания. Придумывали свои игры. Ходили на рыбалку, за ягодами и за грибами. Мать его относилась ко мне как к сыну. Мои тоже Кольку любили, и мы с ним практически жили на два дома. Где застал обед, там и обедаем. Кто из нас захворал, так суетились все: его мать, мои родители.

Побегут к медичке или в район отвезти — это всегда, даже среди ночи. Мы бегали босиком по росе, купаться начинали с мая. К этому ещё молоко от своей коровы и сало домашнее. Одним словом, мы с ним росли крепкими детьми и болели очень редко.

Когда подросли, я уехал в Смоленск, но почти каждые выходные приезжал домой к родителям. Другими словами, мы дружбу не теряли. В народе, в деревне упорно говорили, что мать его ведьма. Я пропускал это мимо ушей, считал всё сплетнями.

И только через несколько лет стал задумываться: "Правда ли это?" У друга спросить сначала стеснялся, а потом спросил. Приехал на выходные к родителям и утром в субботу побежал к ним. Мать его поехала в район к своей сестре, и он был один дома.

— Давай за встречу выпьем по рюмашке. У меня есть отличный самогон.

Выпили, закусили, потом повторили. Я решился задать свой вопрос.

— Скажи, Николай, а что люди говорят про тётю Машу? Правда, она ведьма?

— Знаешь, Вить, как я к этому отношусь? Ведьма от слова ведать. Сколько к ней людей приходят с проблемами? Да ты и сам знаешь. Видел небось, что постоянно идут с просьбами. Кого вылечила, кому помогла по жизни? А злые языки всегда были.

— Ну ты понимаешь, что травами можно лечить? Допускаю, что какими-нибудь заговорами. Но чудес, о которых говорит народ, не бывает. Не могу поверить.

— Пойдём, покажу что-нибудь. Мать мне решила знания передать. Постепенно учусь у неё.

Мы вышли с ним во двор, и он пригласил меня зайти в сарай. Потом, спустя время, я себя спрашивал: "Боялся ли я? Дрожал от страха?" Нет! Абсолютно. Это же Колька, как брат мне.

Он подошёл к столбу, который подпирал крышу сарая, где было место для коровы. Столб от боков коровы за годы так был отшлифован, что блестел как лакированный. Что-то сказал очень тихо и рукой сделал в воздухе какой-то знак. Нашёл на столбе маленький сучок и с усилием, с треском отломал его.

Никому никогда я бы не поверил, если бы кто начал подобное рассказывать. А тут я видел своими глазами. Из обломанного сучка брызнуло молоко и побежало по столбу, как сок берёзовый, но только очень обильно. Я опешил и несколько мгновений смотрел на него как на фокусника. Потом он сказал:

— Я не волшебник. Я только учусь. Пошли за стол.

Шёл за ним и молчал. Что мне думать? Как мне не верить своим глазам?

В следующий свой приезд я пришёл к ним поздравить Николая с днём рождения. Попал за накрытый стол. Тётя Маша, Николай и я. Гостей они приглашать не любили. Я никогда не видел, чтобы у них собиралась компания, приходил кто-нибудь на праздник. Даже сестру тёти Маши не видел никогда.

Сидим втроём за столом. Один тост, потом второй, и вдруг стук в дверь. Тётя Маша подхватилась из-за стола и пошла открывать. Заходит в дом женщина, в большой тоске и видно, что недавно плакала.

— Ты принесла, что я просила?

— Да, вот. — Она достаёт из пакета поллитровую банку с водой и отдаёт тёте Маше.

— Подожди здесь. Я сейчас.

Сама с банкой зашла в чулан и прикрыла дверь. Я понимаю, что меня, как и сына, она не стесняется, не таится. Держит за своих. Прошло не более пяти минут. Тётя Маша вышла из каморки с таким видом, будто она в одежде сидела в парилке, в бане. Пот градом и вся распаренная, красная. Отдуваясь, она сказала женщине:

— У вас в усадьбе завелись ёжики. Целая семья. Живут под сараем!

— Да, пришли два взрослых ежа. Скорее всего ежиха и ёж, а теперь у них семья. Родились маленькие и очень симпатичные ежата. Мы их молоком подкармливаем.

— Они не пришли! Их подбросили в ваш двор. Вспомни, с чего у вас начались раздоры и пьянки мужа? С какого времени всё пошло наперекосяк?

Женщина задумалась ненадолго. Что-то подсчитала про себя и ответила:

— Да. Я не обращала внимания, но по времени так оно и было. Всё совпадает. Что же делать? Как поступить, чтобы вернуть всё?

— За свои действия нужно платить, — сказала тётя Маша. — Не всегда деньгами можно откупиться. Поступай, как хочешь, но чтобы поставить на место свою жизнь. Вернуть, как всё было, тебе придётся переступить через свои чувства и отношения к окружающему миру. Прежде чем отвечать, отказываться, подумай о детях.

— Детей люблю, мужа люблю и мне кажется на всё готова, чтобы счастье вернулось в наш дом.

— Хорошо! Делать много не надо. Поймай всех ежей. Два больших и всех маленьких. Смотри не упусти никого. Посади в мешок и, когда утром будешь топить печь, брось его туда в огонь. Сгорят ежи, и всё вернётся.

Женщина стояла с открытым ртом и неморгающими глазами. Ужас отражался на её лице. Через несколько минут она прошептала:

— Как и их деточек пожечь?

Отдуваясь от своей парилки, тётя Маша выдохнула:

— Да, это и есть плата за своё счастье.

Женщина, сразу постарев на несколько лет, согнувшись, вышла из хаты. За столом все мы сидели молча. Никто не говорил ни слова. Я сидел молчал и думал: "Что нового я узнал? Она ведьма. Я это знал и от меня ни Николай, ни сама тётя Маша не скрывали этого. Поступает так, как умеет."

Но теперь, пользуясь случаем и, наверное, расслаблением от алкоголя, я стал расспрашивать её:

— Тёть Маш? Она спалит ёжиков? И, как вы узнали всё это? Что за напасть на эту несчастную женщину навалилась?

— Муж её подгулял в соседней деревне. Ну что по пьянке не бывает? А там вдовушка. Живёт одна. Вот и захотелось ей простого бабского счастья. Пошла, я полагаю, к местной ведунье с просьбой и оплатой за услуги. Та всё сделала, и вот теперь мне приходится работать.

— А не обидится та знахарка из той деревни на вас? Что мешаете ей?

— Нет! Нисколько. Мы как весы. Она сделала, я отшептала. Я сделала, она поработала. И у этой женщины своя семья. И ради неё она согрешит, бросит ежей в печь.

Тётя Маша под хмельком разговорилась:

— Кстати сказать, то, что я делаю, назад повернуть никак не могу, и она своё не может. Когда есть необходимость, я посылаю людей с моим наговором к ней, чтобы отговорила, и наоборот.

А узнать? Узнала просто. Если, конечно, знаешь своё дело. Она по моей просьбе принесла мне воды, которая отстояла в её хате неделю. Вода видит всё и запоминает больше, чем люди. В чулане я раскрутила воду и определённым заговором попросила тёмную силу показать мне суть дела. Почему такое произошло и как сделано? В воде всё видно.

— Тёть Маш, а что вы всегда норовите при встрече человека вокруг обойти? Даже меня пытаетесь. Мне приходится выкручиваться.

— Так, забавы.

— Но в деревне говорят, что когда обойдёте кого вокруг, то обязательно случится неприятность. То палец порежешь, то телега сломается, а то украдут что-нибудь.

Помолчав немного, она с горькой улыбкой ответила:

— Не сделай подлянку, потом всю ночь меня колупают, щипают, пихают и мучают. Не спрашивай, перед кем я отвечаю за свои поступки и кто меня наказывает.

— Вы сказали забавы, а что же тогда не забавы?

— Это когда нечисть или сущность отправляешь собирать к кому-нибудь песок под порог. Заговорённый песок и высыпанный прошлой ночью. Все домочадцы перешагивают через него за день много раз. Жизни у них нет. Достатка никогда не будет. Болезни и скандалы. Ничего хорошего. Сущность, собирая песок по песчинке, на всю жизнь беды хватит. Но самое страшное — это мак. Он чёрный и найти его ночью сложно. Нечисть злится. Очень злится, и в этом доме никому не жить. Покойник за покойником. Все уйдут.

Я заметил, что тётя Маша старается избегать слов "ведьма", "нечистая сила", "колдовство", называя всё более мягко, сглаживая углы.

— А как говорят в народе, что в конце жизни вы должны передать свои знания другому человеку?

— Ну у меня таких проблем нет. Я спокойна. Учу своего Николая всем своим премудростям. У него способности от рождения. А передавать обязательно тому, кто моложе тебя, чтобы наши знания молодели и жили. Достаточно прикоснуться к руке того, кому хочешь передать. Эстафета своеобразная.

— Не верится мне, что можно передать знания просто прикосновением. Даже таблица умножения не передаётся по крови или простым касанием руки. Обязательно надо учить наизусть каждому в отдельности.

Тётя Маша засмеялась, покачала головой:

— Да! Да! Да! Знания не грипп, вирусами не передаются. Я не зря сказала "эстафета". После сорока дней к вновь посвящённому обязательно придут те, кто рядом. Если человек уедет, то всё равно рядом будет кто-нибудь из знающих, где бы он ни был. Они всему научат.

— А если не захотел учиться? Отказывается от таких знаний?

— То передача умирает вместе с ним. Потому многие, кто не желает обрести такие способности, стараются не допустить, чтобы к ним прикоснулись перед смертью. Про крышу ты знаешь, что ломают, когда дают умереть ведунье. Это всё байки. Девятая плаха на потолке по счёту от умирающей. Выбивать её нужно с определённой молитвой.

— А как же иконы, у вас висят дома и в церковь вы ходите?

— Иконы иконам рознь. А в церковь ходим, чтобы не отличаться от простых людей. Хотя это наше слабое место. В городе ты только в церкви можешь определить, кто есть кто. Повернись спиной к иконостасу — сразу начинает гореть позвоночник. Терпеть нельзя. Поэтому из церкви выходят ведуньи задом наперёд, то есть спиной в дверь.А когда молятся, то крест за спину закидывают.

— Как это за спину?

— Представь, будто ты в воде по пояс, и правой рукой после того, как перекрестился, внизу живота воду за спину быстро загребаешь.

— Тёть Маш? Подскажите для меня лично. Если что-то не клеится или не здоровится, есть подозрение на подклад, то с чего начинать? Что искать, перед тем как пойти к специалисту?

— Первым делом надо проверить подушки. Это самое главное. Пуховые подушки, перины — это то, на что ты сам добровольно в конце дня кладёшь свой мозг, своё тело. Если надо получить власть над тобой, то лучшего места не сыскать.

— Как проверить подушки? Если они зашиты на фабрике и к ним никто не подходил.

— Кого послали для этого дела, тот подойдёт и сделает всё, что надо, не распарывая наволочки.

Здесь за весь разговор у меня впервые побежали мурашки по спине. Так что выходит, мы беззащитны? Вокруг нас мир, которого мы не видим?

— А что в них может быть? Пух, перья?

— Гнилые щепки от гроба, нитки цветные, кости куриные, пух свалявшийся. Что угодно может быть. Вытащи и сожги, только не в квартире. А лучше к специалисту отнеси. Узнаешь, кто и за что на тебя взъелся. здесь https://jutkoe.ru/otkroveniya-vedmy — самые жуткие истории из жизни.

- Знаешь, я сирота и всю жизнь провела в детском доме. Это были тяжелые годы. В 18 меня естественно отправили во взрослую жизнь, но хорошо хоть квартиру дали. Естественно, на нормально образование денег не было и я училась в училище на повара. Замуж вышла рано, но удачно. Муж был совладелец крупной компании и деньги в семье водились. Однако случилась беда... У мужа обнаружили рак лёгких, операцию делать было поздно и он, буквально, за пару месяцев сгорел на глазах. На мне осталась его доля бизнеса и всё сбережения. Так я жила месяц, но однажды возле дома на меня напали и ограбили. Мне нанесли несколько ударов ножом и бросили умирать.

Брюнетка печально вздохнула и продолжила свой рассказ:

- Я потом узнала что это был заказ от партнёра мужа, чтобы и его долю захапать. В тот момент больше всего на свете я хотела жить... Только умирая понимаешь истинную цену жизни.

Девушка ненадолго замолкла, задумчиво глядя в окно. Люда, всё так же смотря словно сквозь гостью, отхлебнула чаю и закурила. Кухня наполнилась едким сизым дымом, а брюнетка продолжила:

- Вот тогда впервые я увидела его. Это был красивый молодой мужчина с тёмным волосами и очень добрыми, внимательными карими глазами. Одет он был в чёрный костюм с белой рубашкой и чёрные галстуком. Мне бы насторожиться, но... Помню как он сказал: "Жить хочется, да? Я могу тебе помочь, но услуга за услугу. Ты согласна?". Еще бы я была не согласна! Да я на всё готова была, лишь бы жить. здесь. Он мне рассказал кто организовал покушение и сказал что я смогу отомстить, но взамен должна добыть для него 60 душ. Мужчина пообещал наделить меня силой для этого, а потом я потеряла сознание. Когда очнулась не было никаких ран, даже одежда оказалась цела... Естественно я пошла домой. Спустя пару дней я поняла, что люди почему-то не обращают на меня внимания, словно нет меня и что я могу попасть куда угодно, стоит лишь об этом подумать. Три дня я потратила на то что бы выследить Сергея - это партнёр мужа. Тогда же я поняла что стоит мне приказать и он сделает всё. И я приказала ему повеситься. Сергей сделал это.

А спустя еще два дня пришел тот мужчина и дал наводку на первую жертву. Это была молодая девушка. Она перерезала себе вены. Потом были еще жертвы. Молодые парни и девушки, старики и дети... Я честно делала свою работу и все они умирали. Детей убивали родители, а взрослые заканчивали жизнь самоубийством. И вот ты и твой сын мои последние жертвы, после вас я буду свободна и вернусь к прежней жизни. Я уже и так пол года угробила на это дерьмо и каждый раз больно вспоминать. Ты первая, кому я это рассказала, больше некому. Ты и так умрёшь, а теперь пора заканчивать с этим. Иди и убей сына.

Людмила словно сомнамбула взяла нож и с отрешенным видом пошла в комнату сыночка. Женщина словно не понимая что делает, как под гипнозом, перерезала малышу горло. Мальчишка издал лишь слабый предсмертный хрип и затих навсегда, а белое постельное бельё быстро окрасилось в красный. Брюнетка стояла в дверях и с сожалением наблюдала за этим. В её миндалевидных серо-зелёных глазах читались боль и раскаяние.

- А теперь брось нож, открой окно и прыгай. Не бойся, ты быстро умрёшь, - приказала странная гостья, которая уже успела одеть своё чёрное пальто.

Люда в точности выполнила её указания и не издав ни звука полетела вниз. Бедная женщина так и не поняла, что она сделала. Смерть была мгновенной. Тем временем в её квартире, за спиной брюнетки, словно из ниоткуда возник тот самый мужчина, которого она описывала в разговоре.

- Молодец, хорошо поработала. Даже отпускать не хочется, но я обещал. Ты свободна, - сказал мужчина и девушка превратившись в чёрную дымку растаяла в воздухе.

Тем временем в реанимации больницы скорой помощи, после трёх месяцев комы, пришла в себя Анна Кудрявцева - та самая брюнетка.