Сейчас все будто помешаны на именах. В СССР никто не парился
Встретил соседку из 56-й. Она держала два увесистых пакета из Пятёрочки и выглядела как-то слишком задумчиво.
— О чём задумались? — спросил я.
— Саш, ты бы слышал, что в нашем подъезде творится. У Людки из 12-й родился внук. Три недели не могут имя выбрать. Сначала хотели Феликсом назвать, потом передумали и какого-то Светозара придумали. А вчера, говорят, вообще предложили Радомира. Я запуталась, что они хотят вообще.
— Что в этом такого? Пусть выбирают, — отвечаю.
— Ну как же, Саша, — она покачала головой. — Раньше же такого не было. Родился ребёнок, ему имя дали и всё. Кто вообще обсуждал, спорил, выяснял что-то там, что там у соседей?! А сейчас жить спокойно не могут.
В чём-то Ольга была права. Я помог ей донести тяжёлые пакеты до квартиры. Она пустила к себе и поставила чайник.
Разговорилась:
— Слушай, Саш, вот ты человек грамотный. Скажи, зачем эти сложности? Я в советской школе училась в 80-е годы. У нас в классе ходили пять Тань. Пять! Кто-то сопротивлялся? Нет. Таня Иванова, Таня Петрова, Таня Смирнова, Таня Козлова и эта…Морозова. По фамилиям как-то запоминали, различали. Учительница просто говорила, взглядом показывала «Таня к доске», мы сами понимали, кого она имеет в виду. Или вот, Серёж у нас было трое. Как сейчас помню, прозвали их Серёжа Большой, Серёжа Маленький и Серёжа Рыжий. Никто не комплексовал.
Улыбаюсь:
— Да понимаю, что ты хочешь сказать. У нас в параллельном классе то ли 3, то ли четыре Оли. Зелёная, Синяя, Красная, мы их по цвету курток запоминали. По две куртки каждого цвета. Привыкли как-то.
Ольга Петровна разлила чай и продолжила:
— А сейчас? Вот у меня племянница, назвала дочку Майя. Я говорю:
— Это ж западное.
А она мне:
— А что, Света типа наше? Света вот вообще, греческое.
Я говорю:
— Ну Света же привычно. А она «Привычно не значит правильно».
Действительно, раньше имена звучали проще или я ошибаюсь? Мария, Екатерина, Анна, что там ещё? Редкие имена типа Феодора или Параскева попадались, но я не помню, чтобы их особо обсуждали. Бабушку звали совсем по-простому, Фёкла. Никто это не удивлялся. Сейчас как будто любое нестандартное имя сразу у всех на слуху.
— Оль, а вы сами-то помните, как детей в вашем детстве называли?
— Ой, Саша, просто. Родится мальчик, если старший, то часто по дедушке или отцу. Или просто Коля, Петя, Витя… Если девочка, то Наташа, Таня, Оля, Ира. Я не помню, чтобы в книжках искали редкие имена, советовались с каждым встречным-поперечным. Зачем? Все в каком-то смысле одинаковыми росли, и это нормально воспринимали. А сейчас, говорят, если не оригинальное, то у ребёнка нет этой, «индивидуальности».
— А как же раньше-то жили? Без индивидуальности?
Ольга Петровна засмеялась:
— Жили. И не тужили, все Тани и Оли выросли нормальными.
Я допил чай и стал собираться.
— А что, сейчас реально все так заморачиваются? — спросил я уже в прихожей.
— А ты не слышал? У нас вон во дворе мамаша с коляской, она сына назвала Добрыней. Другие бабушки во дворе обсуждали «Зачем, зачем, надо было нормальное имя дать». А я им говорю: «А что такое нормальное? В наше время и Фёклой называли, и ничего».
Вышел от Ольги Петровны и пошёл домой. По дороге встретил друга, он прогуливался с ребёнком и объяснял кому-то, что его дочку зовут Нелли. Тут же подошла какая-то женщина и начала говорить, что Нелли не по-православному, вообще надо было Марией назвать. Знакомый отбивался как мог.
Почему сейчас каждый второй считает своим долгом прокомментировать, а то и осудить из-за обычного имени?