alexey.berezin

alexey.berezin

Пикабушник
поставил 915 плюсов и 51 минус
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
Награды:
более 1000 подписчиков
35К рейтинг 1593 подписчика 833 комментария 63 поста 51 в горячем
1252

Леонид Куравлёв

Одна из множества великолепных и запоминающихся ролей, что довелось сыграть Леониду Куравлёву – роль жулика Милославского в «Иван Васильевич меняет профессию».


Интересно, что изначально эта роль была немного длиннее. В фильме нам так и не показали, чем завершилась история ловкого вора. А ведь эти кадры были отсняты! И они весьма забавны!


Зато они сохранились в неожиданном месте. Некоторые из этих эпизодов, не вошедших в фильм, смонтировали для 8-миллиметровой любительской копии. Такие пленки в СССР печатали для домашнего просмотра. Фильм «Чёрные перчатки» — это перемонтаж «Ивана Васильевича», но сюжет в нем сосредоточен на Жорже Милославском. По большей части это просто весёлый винегрет из кусочков полнометражного фильма, но в конце есть сюрприз — развязка всей истории, тот самый финал роли, который был вырезан.


Лет 10 назад я уже оцифровывал эту 8-миллиметровую плёнку (она есть в моей коллекции). Как выяснилось, к тому времени о существовании этих кадров уже основательно забыли, и они произвели некоторый эффект. Ко мне даже приезжали журналисты с местного ТВ, чтобы снять об этом сюжет, а оцифровку на диске увезли в Москву, устраивали показ для самого Леонида Куравлёва. Кажется, даже подарили копию ему на память.


Узнав печальную новость, я решил заново оцифровать и выложить киноплёнку. В прошлый раз качество было крайне невысоким (да и в этот раз не стало намного лучше), но лучше так, чем никак.


Пусть это совсем маленький кусочек творчества Леонида Вячеславовича. Но это незаслуженно малоизвестный кусочек.


Давайте посмотрим и вспомним.


И скажем Леониду Куравлёву огромное спасибо за все прекрасные роли, которые он для нас сыграл.

Сразу предупрежу. Фильм немой, с интертитрами. Да, так и было задумано. В СССР 8-миллиметровые фильмокопии не имели звуковой дорожки.


Плёнка, увы, досталась мне в очень плохом состоянии. Мало того, что цветные плёнки выцветают со временем и превращаются в сепию (мне пришлось потрудиться, чтобы вытянуть хоть какие-то цвета). Так ещё и предыдущий владелец самым жестоким образом исцарапал и изодрал плёнку. Увы, это то, что у меня есть, и лучшей копии не имеется.


На Ютубе, вроде бы, есть и другие оцифровки похожих плёнок, но качество оцифровки там всё же чуть ниже, чем у меня, и картинка менее чёткая.

Показать полностью 1
22

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание)

В первой части мы узнали, как несчастливая XIII династия просрала все древнеегипетские полимеры, после чего власть захватили кочевники-гиксосы. Во второй поговорили о странной сказке, которая будто бы рассказывала о восстании египтян против иноземного ига (но на самом деле нет). Настало время выяснить, как же в действительности египтянам удалось одолеть супостатов.


Камос берётся за дело


Царь Секененра, по давно устоявшейся в Египте традиции, был женат на собственной родной сестричке Яххотеп. А та была и не против, и родила братцу четверых отпрысков: двух девочек, мальчика и ещё мальчика. Всех назвали одним именем: Яхмос. Может показаться, что сказка была недалека от истины, и у Секененры действительно было не очень с фантазией; но на самом деле это была довольно обычная практика. Старший из мальчиков (по имени Яхмос) умер во младенчестве, а второй (этого звали Яхмос) выжил.


Когда Яхмосу было около 7 лет, Секененра приказал долго жить — как вы помните, недобровольно. Кто-то понаделал в царском черепе несколько новых отверстий, несовместимых с управлением государством. Может это были гиксосы, а может и заговорщики — этого мы не знаем.


Тем не менее, Яхмосу пришлось ждать целых три года, чтобы унаследовать трон отца, потому что бразды правления подхватил некто Камос — человек, чьи родственные связи с домом Секененры до сих пор до конца не ясны. Предполагается, что он был скорее братом, чем старшим сыном Секененры. Его жену звали (неожиданно) Яххотеп, и вполне возможно, что он женился на вдове своего почившего брата. Ну, и на своей сестре, получается, тоже.


Кукушка накуковала Камосу править всего три года. Первые два он пролежал на печи, набираясь сил, а на третий поднялся, умылся, высморкался и наворотил дел больше, чем его братан Секененра за тридцать лет. Подвиги его увековечены на двух стелах в Карнаке (от одной дошли только жалкие обломки, но к счастью, был найден фрагмент переписанного с неё текста на так называемой «табличке Карнарвона).

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Карта Египта времён Второго Переходного периода. Рисунок автора на основе карт (c) Google Earth.

— Так дальше жить нельзя! — заявил Камос своим придворным и советникам. С севера подпирают проклятые азиаты, с юга — не менее проклятые нубийцы, а честному египтянину ни вздохнуть, ни пукнуть! Восстанем, товарищи, и выпустим кишки буржуям иноземцам!

Вельможи, однако, сомневались.


— Да ладно тебе, царь, — морщились они. — Нормально живём, чего ты начинаешь? Всего у нас в достатке. Хлеба завались — свиней кормим! А азиаты даже позволяют пасти нашу скотину на лугах дельты! Вот если бы кто вторгался на наши земли, тогда, конечно, на штыки его… А самим лезть на рожон?..


Но царь твёрдо вознамерился показать всем соседям кузькину мать. Возможно, в качестве последнего аргумента даже постучал сандалией по столу. Придворным пришлось браться за оружие и возглавлять войска.


Как можно заключить из некоторых источников, первый удар Камос нанёс на юг, по стране нубийцев (возможно, это была даже не военная кампания, а мелкий разбойный налёт на приграничные поселения, просто так, чтобы уважали). А затем двинулся на север, перебросив войска по реке к городу Гермополю (который, видимо, стоял на южной границе владений гиксосов, поскольку источники говорят о стычках с пограничной стражей). Гермополь пал. Камос разрушил стены укреплений, ворвался внутрь, убил губернатора и захватил богатства, скот, продукты питания и даже, кажется, лично губернаторшу. Солдаты воодушевились первой победой и были готовы к новым свершениям.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

«Азиат мерзопакостный»


Аварисом в тот момент всё ещё правил гиксосский царь Апопи Ааусерра, тот самый, который (если верить сказке) требовал от старшего брата Камоса, Секененры, заставить бегемотов молчать. Вероятно, теперь ему удалось расслышать из своей северной столицы топот марширующих фиванцев и бренчание их медалей, и Апопи поспешил окопаться в городе Кинополе. Там у него был опорный пункт и, видимо, какие-то укрепления. Однако почуяв, что Камос настроен решительно, Апопи совершил стратегическое отступление, теряя по дороге тапки. В хвастливой победной надписи Камос злорадствовал: «Бежишь, азиат мерзопакостный! Моё войско видит твой жалкий тыл! Хотел звать меня вассалом? Рот не порви!..» Нет, серьёзно, у него на памятной стеле примерно так и написано.


Взяв Кинополь, войска Камоса навели шороху и там. Оказалось, что в спешке гиксосы позабыли у городской пристани корабли, гружённые «данью» — драгоценными металлами, лазуритом, бирюзой, медными топорами, ладаном, оливковым маслом, жиром, мёдом и ценными породами дерева — в общем, всяческим первосортным хабаром. Возможно, это были дары, присланные Апопи вассалами из Палестины, а может, собранные с подконтрольных территорий налоги — понять сложно. Так или иначе, Камос был очень тронут подарком.


Дальше — больше. Гиксосский царь оставил на произвол судьбы не только золотишко, но и персонал своей кинопольской резиденции, включая, кажется, даже собственных наложниц. Камос самодовольно замечает, что эти несчастные женщины наблюдали за его прибытием в Кинополь с крыш и стен дворца, «словно детёныши тушканчика».


Никто не оказал воинам почти никакого сопротивления. Им даже удалось захватить колесничное войско — не победить, а просто захватить! Празднуя бескровную победу, Камос со своими солдатами порубили на дрова садик при дворце, выжрали всё вино из дворцовых погребков и изрисовали стены похабными надписями.


Ладно, про стены я придумал, но остальное — правда.


Здесь, к слову, надо заметить, что Камос, даже производя разрушения и разоряя земли, всё же считал себя освободителем, а не завоевателем. Вся его агрессия была направлена не на коренных египтян, а исключительно против гиксосов и их преданных вассалов. Насколько серьёзный ущерб понесли от его военных действий простые люди — те самые коренные египтяне — неизвестно. Впрочем, как это часто бывает и в наше время, мнением простых людей забыли поинтересоваться.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Египетское войско времён Среднего Царства.

Гробница Месехти (CG258), Асьют. XI династия. Египетский музей. Фото автора.

Нубийская кампания


Итак, Камосу удалось прорвать оборону гиксосов. Казалось бы, самое время спланировать дальнейшую наступательную операцию, тем более что были все шансы на блицкриг. Однако Камос так и не двинулся дальше Кинополя. Не очень понятно — то ли он был удовлетворён достигнутым, то ли помешало внезапное обстоятельство. Дело в том, что в это время солдатам удалось перехватить гонца, направлявшегося на юг. Гонец нёс письмо, написанное царём Апопи царю Нубии. А в письме, цитирую почти дословно, было следующее:


«Братишка, вот ты сидишь и щёлкаешь царственным хлебалом, пока этот египтянин крошит батон на моё царство! Выдвигайся и напади на него с юга, пока его войска тут, на севере! Вдвоём мы возьмём его в клещи и сделаем секир-башка, а потом поделим его земли, его хавчик и его женщин!»


Камос поблагодарил гонца за ценные сведения, дал щелбан и прогнал обратно в Аварис — чтобы рассказал своему гиксосскому царю о кинопольском разорении.


Сам же Камос с войском отправился обратно на юг, в Фивы. Вполне возможно, царь предусмотрел, что гонец мог быть и не один. А значит, идти на гиксосов было бы неблагоразумно — пока египтяне сражаются за дельту, в спину им воткнётся нубийское копьё.


Так что вторая крупная военная кампания, которую Камос предпринял, была направлена на юг. Царю удалось продвинуться до Второго порога Нила и захватить древнюю крепость Бухен, выстроенную египтянами у Второго порога 300 лет назад, еще при XII династии. Укрепив таким образом границы Египта на юге, царь, возможно, намеревался продолжить более тесное знакомство с гиксосами, но увы. Анубис срочно вызвал его на доклад.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Сражение с нубийцами.
(c) Peter Bull, иллюстрация из книги Nic Fields. Soldier of the pharaoh. Middle Kingdom Egypt 2055-1650 BC.

Таким образом, именно Камос начал освободительную войну с гиксосами. Однако лавры сегодня, как правило, воздают его брату Секененре — и всё только потому, что про Секененру есть увлекательная сказка, а самого Секененру нашли с дырой в башке. Мумифицированную же тушку Камоса не сумели даже опознать при обнаружении — и попросту выкинули за ненадобностью, сочтя неинтересной!..


Казалось, что уже ни сказок о нём не расскажут, ни песен о нём не споют.


Ну, вот я спел.



Яхмос у руля


После смерти Камоса египетское царство опять оказалось без дееспособного монарха. Ни одного взрослого претендента на трон не нашлось, и его занял сын Секененры — Яхмос. Пацану к тому моменту было около десяти. На роль полководца он в таком возрасте ещё не годился. К счастью, его мать, царица Яххотеп (сестра/жена Секененры), была при нём регентом. Похоже, эта дама могла бы сама стать хорошим монархом. Она, если верить прославляющим её памятникам, «заботилась о воинах Египта; она защитила [Египет]; она вернула беглецов и собрала дезертиров; она умиротворила Верхний Египет и изгнала его мятежников» — короче говоря, выполняла в полном объёме царские задачи, к которым дитё было ещё не способно. Проверку властью она прошла успешно, и едва сын смог подхватить бразды правления, мирно уступила ему место.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

А если бы Яххотеп решила захватить власть, то вместо тёмного властелина у нас могла бы быть королева, не тёмная, а прекрасная и ужасная.

Тем временем и сам гиксосский царь Апопи захворал и попросил ухи. Вместо него правителем Авариса стал некто Хамуди. Об этом гражданине известно немногое, кроме того, что он оказался последним гиксосским царём — в принципе, это всё. Даже срок его правления является предметом споров — некоторые исследователи дают ему всего год правления, другие — чуть более десятилетия (а я бы дал пожизненный, и точно не ошибся бы). Ну да и чёрт с ним, не будем о нём, тем более, что скоро (спойлер) он закончится. Можете его не запоминать.


Юный египетский царь Яхмос рос, мужал, а потом и женился — как было принято в те годы, на своей родной сестричке. Её (вы же помните, да?) тоже звали Яхмос, но чтобы как-то различать сиблингов, девочке дали второе имя — Нефертари («Прекрасная компаньонка»). Яхмос-Нефертари стала его главной женой; ещё несколько родных и сводных сестричек (некоторых тоже звали Яхмос) стали второстепенными жёнами.


Но главным достижением Яхмоса (царя, не его жён) стала не шведская семья, а его военные походы против гиксосов.


Записи об этих кампаниях сохранились в погребальных текстах двух офицеров египетской армии, которых обоих звали (угадайте, ну, угадайте?) Яхмосами.


Популярное было имечко, да. Возможно, по древнеегипетскому ТВ в те годы шёл сериал «Просто Яхмос» или что-то в этом роде, и мамаши поголовно называли отпрысков Яхмосами.


Но не отвлекаемся, у нас тут как бы война с гиксосами.


Так вот. Первый офицер, Яхмос, сын некой Абаны, был потомственным военным: он с гордостью сообщает, что его отец, Баба, сын Раинет, служил в армии ещё при царе Секененре. Яхмос попал под призыв уже при царе Яхмосе и вскоре отправился на фронт. Его назначили на судно под названием «Дикий бык», а позже перевели на корабль «Северный».


Может показаться, что Яхмос Бабаевич был военно-морским (или, скорее, военно-речным) офицером (да и в переводах его именуют «начальником гребцов» или «chief of the sailors»), но это не так. Египетское войско не разделялось на «водные» и «сухопутные» подразделения. Нил был крупнейшей и самой удобной транспортной артерией, по нему перевозили и грузы, и войска. Как только солдат поднимался на судно, он становился моряком: садился за вёсла или принимался орудовать парусом. Добравшись до места высадки, вываливался за борт и превращался опять в пехотинца.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Египетские флот и пехота.

(c) Peter Bull, иллюстрация из книги Nic Fields. Soldier of the pharaoh. Middle Kingdom Egypt 2055-1650 BC.

Воспоминания Яхмоса разительно отличаются по содержанию от стел Камоса. Если риторика Камоса вертелась вокруг изгнания гиксосов и освобождения Египта, то простодушный бравый Яхмос видит в войне прежде всего возможность урвать добрый кусок добычи:


«Я был награжден семикратно золотом перед всей страной, а также рабами и рабынями. Я был наделен огромным количеством пахотной земли. Имя героя [живёт] в содеянном им, оно не исчезнет в этой стране во веки».


Солдафон до такой степени был доволен собой, что перечислил в своих воспоминаниях не только количество отрубленных у врага рук (по ним считали статистику), но и поимённо перечисляет полученных рабов. А вот о деталях войны он рассказывает крайне скудно, и опять-таки, в основном распространяется о том, какой он молодец, а не о тактических перемещениях и боевых операциях. Однако и из этих жалких обрывков можно составить более-менее ясную картину.


Царь Яхмос, по всей видимости, довольно рано возобновил походы против супостата — по нашим меркам, ещё несовершеннолетним. Скорее всего, ему было не более 14-15 лет, когда он предпринял поход на Аварис, в котором отличился его тёзка-солдат. Молодому царю удалось продвинуться гораздо дальше, чем его дяде Камосу: на кораблях египетский спецназ миновал Мемфис (еще одну древнюю столицу Египта), проплыл мимо величественных пирамид и наконец десантировался под стенами Авариса.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

План Авариса в эпоху гиксосов с раскопанными остатками строений (приблизительный). Рис. автора на основе схемы из статьи Miriam Müller. New Approaches to the Study of Households in Middle Kingdom and Second Intermediate Period Egypt / in: The World of Middle Kingdom Egypt (2000-1550 BC), Volume I, 2015, p. 241.

Аварис — цитадель гиксосов — был основательно укреплён и располагался на Пелузийском рукаве дельты Нила. Взять его с налёту не удалось: произошло несколько довольно крупных сражений в окрестностях города (солдат Яхмос упоминает по меньшей мере пять отдельных эпизодов, каждый из которых был, очевидно, отдельной битвой или стычкой, поскольку после каждого перечисляются трофеи и награды).


В конце концов Аварис тоже пал. Для закрепления успеха Яхмос продолжил наступление, пока не освободил дельту; затем он погнал отступающего врага дальше, в область Джахи, где осадил крепость Шарухен — вероятно, последнюю твердыню азиатских царей. (Джахи лежала приблизительно в тех же границах, что и современный Израиль. С севера её подпирал Ливан, а вместе с областью Амурру (совр. западная Сирия) они составляли земли, которые египтяне скопом называли Речену. Вот вам карта для удобства.)

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Карта Речену. Рисунок автора на основе карт (c) Google Earth.

Яхмос (солдат), как всегда, чрезвычайно лаконичен: «И осаждали Шарухен в течение 3 лет. И его величество овладел им. И я захватил там добычу: двух женщин и одну руку. И дали мне золото [за] доблесть. И вот, отдали [их] мне в рабы».


Второй офицер, Яхмос-Пеннехеб, тоже участвовал в боевых действиях. Он высказывается ещё короче:


«Я последовал за царём Неб-Пехти-Ра (Яхмосом). Я захватил для него в Джахи пленника и руку».

Собственно, эти слова подводят черту под историей гиксосского правления в Египте.



Гиксосы — всё


Яхмос (царь) правил около 25 лет. Он провёл ещё несколько успешных кампаний против нубийцев и подавил несколько мятежей на границах; возможно, был и ещё один (или не один) поход в Палестину. Однако, если не считать этих эпизодов, страна получила наконец долгожданный мир под властью одного сильного монарха.


Победы Яхмоса были столь значительны, что древнеегипетские историки считали его основателем новой династии — Восемнадцатой (несмотря даже на то, что царский род XVII династии не прерывался), а с начала его правления отсчитывается новая эра истории Египта. Яхмос I стал первым царём Нового царства.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Фараон Яхмос рубит в капустку гиксоса. Ритуальный топорик, погребение царицы Яххотеп II.

XVIII династия пришла к власти примерно в 1569 году, и сойдет со сцены лишь 250 лет спустя. Среди потомков Яхмоса будут Тутмос III — великий завоеватель, царица Хатшепсут, объявившая себя мужчиной и царём, религиозный реформатор Эхнатон и его прекрасная жена Нефертити, юный фараон Тутанхамон…


Тем не менее, демонизировать гиксосов не будем. Столетний период их владычества вовсе не был кромешным адом для населения дельты, как бы ни плевались ядом египтяне. Зря они подрисовывали гиксосам усы в учебниках и писали на их монументах слова из трёх иероглифов! Нам-то с вами виднее, что было и кое-что хорошее.


Для начала, египтяне, получив по щам с неожиданной стороны, от презираемого ими народа, раз и навсегда избавились от ложных ощущений безопасности и собственного превосходства. Что может быть полезнее, чем помочь потерявшему берега мажору осознать своё место в международном социуме?..


К тому же, вступив в более тесное, чем им хотелось, взаимодействие с азиатами, египтяне приобщились к современным веяниям в тактике ведения войны и вооружениям. Раньше даже считалось, что именно гиксосы привезли в Египет лошадей и боевые колесницы. Сейчас это мнение уже не котируется (доказано, что коняги были известны уже несколько раньше), но тем не менее, именно Камос первым из египтян упоминает конные боевые тачанки колесницы. Кроме того, египтяне, вероятно, переняли от азиатов составной лук, бронзовые топоры и мечи нового типа.


Хапнули египтяне свежака и в культурном плане — религии, искусстве, философии, а также в технологиях. При всей своей заносчивости и спеси, египтяне были чудовищно консервативны и не любили перемен. Гиксосы показали им такие нанотехнологии, как продвинутый ткацкий станок, ножные кузнечные мехи, новый тип бритвы и колодезный журавель (шадуф). Да! Египтяне построили голыми руками пирамиды, но не додумались до журавеля!

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Садовник поливает сад с помощью журавеля-шадуфа.

Удобно тебе, египтянин?.. Удобно?!.. Скажи «спасибо» гиксосам!

Гробница Апи, Фивы. Прорисовка из книги: Norman de Garis Davies. Two Ramesside tombs at Thebes. New York, 1927 plate XXIX.

Азиаты принесли в Египет новые, неведомые прежде музыкальные инструменты — струнные, духовые и ударные (лютню, гобой и бубен). С ними, несомненно, пришло и новое звучание в египетскую музыку.


Да и сами гиксосы не были дикими и невежественными троглодитами. Азиатские цари быстро переняли и египетскую модель управления страной, и образ жизни, и даже религиозные представления. (Хоть они и избрали покровителем Авариса бога Сета, но это был всё же египетский бог!) Царь Апопи, кажется, даже покровительствовал наукам — во всяком случае, в его правление развивалась математика (это подтверждается находкой математического папируса Ринда).


Тремя столетиями позже, во времена XIX и XX династий, египетские цари переосмыслят значение гиксосов для Родины. Эти цари (по имени основателя династий, Рамсеса I, они получили общее имя Рамессиды) происходили, видимо, из дельты, и тоже почитали Сета. Рамсес II даже перенёс столицу в город Пер-Рамсес, выстроенный в непосредственной близости от пришедшего в упадок Авариса. В эпоху Рамессидов гиксосов начали считать до некоторой степени предшественниками новых царей, и уже не называли «мерзопакостными азиатами». Их легитимность как правителей Египта была признана. Именно в это время появилась, видимо, сказка про царей Апопи и Секененру: хотя в ней Апопи всё ещё антагонист, но его титулатура в сказке подтверждает не только легитимность его правления, но и ставит его «выше по званию», чем Секененра!..

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Египетское войско. Колесницы и пехота.

Гробница Иурхи, Саккара. XIX династия. Египетский музей. Фото автора.

Куда уехал цирк?


А что же стало с гиксосами после ухода из Египта? Не всех же их перебили подчистую?..


Вероятно, не всех. Но увы, определённых сведений об их дальнейшей судьбе нет. Есть только мифы и легенды.


Иосиф Флавий, например, считал, что гиксосы были предками древних евреев. Подтверждение этому он находил в трудах Манефона (правда, сам Манефон ничего подобного не писал, но когда это останавливало пытливых искателей Истины?..) Флавий сообщал, что в Аварисе проживало целых 240 тысяч человек (причём, возможно, он имеет в виду только воинов, и не считает ни женщин, ни детей, ни стариков!) По договору с царём Яхмосом эти граждане, будто бы, мирно собрали чемоданы и удалились в Палестину, где взяли и построили (а почему бы и нет?) город Иерусалим.


Флавий не имел перед собой тех документов, которые есть у современных египтологов, и ему простительна эта ошибка. Конечно же, Аварис не мог бы вместить столь огромную армию (или даже просто иметь такую популяцию) — хотя бы потому, что во всём Египте тогда жило немногим более миллиона человек, и невозможно представить, чтобы четверть населения страны просто встала и ушла. К тому же сообщения Яхмосов (боевых офицеров) исключают возможность мирных договоров.


Иерусалим к тому времени тоже существовал уже несколько веков, хоть и не достиг ещё пика своей славы.


Однако, в чём Флавий прав — так это в том, что среди разношёрстных персонажей, наводнивших дельту Нила во Второй Переходный период, почти наверняка были и предки евреев. Можно даже предположить, что смутные воспоминания об этих славных деньках могли сохраниться в их памяти, превратившись со временем в библейские мифы про Иосифа, египетский плен и Исход… Но тут я и сам уже выхожу на тонкий лёд фантазий и домыслов.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

«Маска Агамемнона». Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Фото автора.

Ещё одна (тоже мифическая) история пришла к нам из Древней Греции. Греки классической эпохи полагали, что легендарный царь Данай пришел в Арголиду из Египта — и стал предком данайцев (то есть, в первом приближении, древних греков вообще). От него производили героев Персея и Геракла.


Миф рассказывает, что Данай, убоявшись сыновей своего брата Эгипта, бежал из Ливии на Родос, а оттуда — в Аргос, где и стал царём.


Персонаж этот, конечно, полностью мифологический. Однако некоторые учёные полагают, что образ Даная мог быть навеян грекам смутной коллективной памятью о каких-то реальных событиях прошлого. Невозможно подтвердить такую гипотезу, но есть вероятность, что изгнанные из Египта и Ханаана гиксосские правители, помыкавшись по свету, осели в Греции, принеся местным жителям — на тот момент ещё не слишком цивилизованным — кое-какие технические и военные новшества, вроде колесниц и резных погребальных плит. Из Микенских шахтовых гробниц, принадлежащих этому периоду, происходит найденная Шлиманом «маска Агамемнона», подозрительно напоминающая египетские золотые погребальные маски… Уж не потомок ли какого-нибудь царя-гиксоса изготовил её для себя?..


Ау, гиксосы!.. Вы где?.. Куда ушли?..

Чёрт знает.

Молчат.

Царь Апопи слушает бегемотов (окончание) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Для тех, кому понравилось - у меня есть Телеграм-канал «Слон в колесе», в котором я публикую как свежие тексты, так и старые. Подписывайтесь!

Показать полностью 13
32

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение)

Предыдущий пост был о том, как гиксосы захватили власть в Древнем Египте, и о сказке про царя Секененру и царя Апопи с большими ушами, который за 700 километров слышал, как орут бегемоты. Теперь поговорим о том, что с этой сказкой не так. А потом разберёмся, что же происходило на самом деле.


Египетский школотрон делает вклад в историю


Текст сказки сохранился в единственном экземпляре, и, увы, это всего лишь школьный папирус — остатки «тетрадки», на которой египетский оболтус малевал свои каракули. Школотрон-хотеп жил в эпоху XX или XXI династии — спустя примерно 400 лет после гиксосского правления. Магнум опус антикварного двоечника сегодня называется «папирус Салье I» и хранится в Британском музее.

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Папирус Салье. Фивы, XX-XXI династия. Британский музей.

Среди прочих упражнений по чистописанию учёные обнаружили и начальный кусок сказки про Апопи и Секененра. Обрывается он ровно на том месте, где Апопи отправляет свое второе послание. Ни реакции Секененры на это послание, ни, тем более, войны с проклятым гиксосским мордором там нет и в помине. Хуже того, этот папирус — вообще единственный источник, по которому известна сказка, поэтому её середина и конец так и остаются неизвестными.


Почему юный охламон бросил переписывать сказку, тоже неясно. Дальше в папирусе идут другие школьные записи — в частности, диктант на тему «Учиться в вузе хорошо, а служить в армии не очень» (тема, актуальная и сегодня), а также, внезапно, «Инструкция по поставкам крупного рогатого скота и сельскохозяйственной продукции». Остается только надеяться, что однажды египтологи отыщут ещё какой-нибудь папирус, на котором будет присутствовать недостающий кусок сказки.


Но откуда же современные учёные взяли финал сказки? Получается, его тупо выдумали из головы?..


Выдумали, да. Но не тупо.


Чтобы с этим разобраться, надо познакомиться с фараонами, о которых идёт речь в сказке.


Фараоны сказочные и не сказочные


Для начала разберёмся с династической путаницей.


Как вы помните, сначала на престол ещё пока единого Египта сели цари XIII династии. Потом в дельте Нила возникли отдельные царства, где рулили фараоны-однодневки Четырнадцатой династии (начиная с Нехеси-Нубийца). Они правили некоторое время параллельно, а затем вторгшиеся гиксосы закрыли вопрос с Тринадцатой и Четырнадцатой династиями и основали сразу две собственных, с порядковыми номерами XV и XVI. Нафига сразу две, спросите вы? Ну… Надо было.


В Дельте правили так называемые «великие гиксосы», Пятнадцатая династия. Под их владычество попала также часть долины вплоть до Гелиополя.


Земли южнее Абидоса принадлежали фиванским монархам, которых причисляют к XVII династии, и которые приняли эстафету от царей XIII династии. Они были вассалами великих гиксосов, но, судя по именам, оставались чистопородными египтянами. Вот как получилось, что Апопи из Пятнадцатой династии правил одновременно с Секененрой Таа из Семнадцатой.


Между царством фиванцев и царством гиксосов воткнулось ещё одно условно независимое государство, которым правила так называемая Абидосская династия. У этой династии нет собственного номера, и о её существовании вообще заговорили только в конце XX века. Продержались эти товарищи недолго, всего лишь около 50 лет, а потом их земли перешли под власть Фив, а всю династию забыли к чёртовой бабушке. Вы тоже можете их не запоминать, они не нужны.


Наконец, земли к северо-востоку от Дельты, в Синае и Палестине, попали под власть «малых гиксосов» из Шестнадцатой династии, вассалов предыдущей. Вероятно, они также вели свое происхождение от азиатов-интервентов. (По другой научной традиции, Шестнадцатой династией могут называть нескольких царей, правивших Фивами непосредственно перед царями Семнадцатой династии. Однако это всего лишь значит, что разные учёные присваивают №16 двум разным группам правителей, которые правили разными регионами примерно в одно и то же время.)


Надеюсь, вы ещё не запутались в нумерации династий и их последовательности. Я, к примеру, в попытках разобраться, ху из ху, преждевременно поседел. Чтобы с вами не случилось то же самое, вот вам наглядное пособие.

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Карта Египта времён Второго Переходного периода. Рисунок автора на основе карт (c) Google Earth.

Но теперь вернемся к нашим баранам царям.


Царь Апопи, или, вернее, Апопи Ааусерра, был вполне историческим персонажем, довольно успешным гиксосским царем, правившим около 40 лет. Его отец не мог похвастаться царским происхождением, так что, возможно, Апопи занял престол Авариса в результате переворота.

Секененра Таа тоже персонаж реальный. Настолько реальный, что у нас имеется его мумия. В момент смерти ему было около сорока, и ученые, осматривавшие его останки, сошлись во мнении, что отхватил мужик по самое не балуй. Его череп несет следы пяти ударов топором и одного — копьем, скулы и нос раздроблены, на лбу и висках не хватает фрагментов кости. Короче, на несчастный случай такое не спишешь. Царь явно погиб в серьезной заварушке — возможно, в бою.


А с кем мог воевать Секененра?..


«Разумеется, с гиксосами», — отвечали на этот вопрос ученые XX века.


Выглядит логично. Есть оккупированная территория, есть оккупанты, есть царь, который всеми своими дырочками в черепе недвусмысленно намекает, что ласты склеил не от простуды. Логично предположить, что был военный конфликт. Добавляем сюда кусок сказки, где этот самый царь конфликтует с враждебным кациком…


Хоба, и пазл сложился. Еще Дж. Брестед в 1905 году охарактеризовал сказку как «народную и традиционную версию того эпизода, который рассматривался как причина продолжительной войны между фиванскими князьями и гиксосами из Авариса». В 1911 другой египтолог, Гастон Масперо, задался вопросом, не могло ли быть развязкой сказки военное столкновение и смерть Секененра?.. Следуя генеральной линии партии, некоторое время спустя сказку дополнили в заданном ключе, чтобы поместить её в одном из сборников египетской прозы. И вуаля, текст получил распространение как сказание о Секененре — герое освободительной войны.


Тем не менее, надо быть честными: мы понятия не имеем, кто на самом деле порешил Секененру. Топоры в голове, говорите вы?.. Не факт, что топор в голове — происки врагов. Мне не верите — Троцкого спросите. С тем же успехом Секененра мог пасть от рук заговорщиков.

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Больше того, после смерти Секененры ему наследовал его брат (или, менее вероятно, сын) по имени Камос. Некоторые надписи, оставленные Камосом, подразумевают, что начало его правления было вполне мирным и не было омрачено войной с гиксосами. Разумеется, такое сложно себе представить, если бы Секененра погиб в битве.


Откуда у сказки ноги растут


Примирить сказку с реальностью помогают исследователи фольклора.


На Древнем Востоке гуляло множество историй о состязании в мудрости: это был чрезвычайно популярный фольклорный мотив. В первую очередь можно вспомнить историю Ахикара, который прославился умением разгадывать трудные загадки и решать неразрешимые задачи.


Когда царь Египта потребовал от царя Ассирии Синаххериба построить дворец между небом и землей, Синаххериб отправил к нему своего советника и мудреца Ахикару. Тот усадил нескольких детей на орлов и выпустил орлов в небо. Дети принялись оттуда кричать: «Подавайте камни и известь, насяльника, мы готовы строить!» Никто не догадался швырнуть в них камнем, и царю Египта оставалось только признать, что Ахикар его уделал. Впрочем, он попытался взять реванш и заявил Ахикаре, что когда в Ассирийской столице ржёт царский жеребец, то египетские кобылы волнуются и преждевременно рожают жеребят — сделай уже с ним что-нибудь!.. Ахикар в ответ на это поймал и вздул какую-то несчастную кошку под предлогом того, что она прошлой ночью удавила любимого петуха Синаххериба. Фараон гневно воскликнул: «Как могла кошка за ночь смотаться в Ассирию и обратно?!» — и получил ответ: «Да тут недалеко, ваши кобылы наших жеребцов слышат».

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Ахикара готов строить дворец в небе.

Иллюстрация: (c) Генри Джастис Форд, 1913

Здесь не только сюжетный мотив, но и сам посыл совпадает со сказкой про Апопи и Секененру: там были фиванские бегемоты, рёв которых мешал спать царю Апопи в дельте Нила, а тут ржание жеребца в Ассирии беспокоит кобыл в Египте. Уже это одно наводит на мысль о близком родстве истории Ахикары и нашей сказки.


(Между прочим, история Ахикары была пересказана на множество языков; существует и древнерусская версия — «Повесть об Акире Премудром». В I-II веках история была переработана и включена в столь же мифологическое жизнеописание знаменитого Эзопа. В этом тексте тоже фигурирует царь Египта.)


В древнеегипетских текстах имеется, как минимум, ещё один похожий сюжет — из цикла историй о Сатни-Хемуасе. Негритянский колдун является к царю Египта и ставит ему задачу: прочесть текст в запечатанном свитке папируса. Пока придворные невнятно блеют и разводят руками, является маленький сын Сатни-Хемуаса, Са-Осирис, и без проблем читает свиток, не разворачивая его.


Иосиф Флавий сохранил для нас выдержку из некоего Дия, «основательного знатока финикийской истории», в которой говорится, что «иерусалимский царь Соломон посылал [царю Тира] Хираму загадки и предлагал ему обмениваться загадками с тем, чтобы тот, кто не в состоянии будет разрешать их, уплачивал разгадчику денежную пеню». Хирам загадок Соломона разгадать не мог, и вынужден был метать деньги, как лосось икру. Но потом некий тирянин по имени Абдимон (не путать с Димоном! Он вам не Димон!) не только решил загадки Соломона, но и выдвинул встречные. Соломон с ними не справился, и вынужден был раскошеливаться. Возможно, Абдимон спросил его: «Что это у меня в кармане?»

Царь Апопи слушает бегемотов (продолжение) Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Нечестно!.. Это против правил!.. Загадай другую загадку!..

Сюжет про эти «состязания в мудрости» не ограничился распространением на Востоке и просочился в фольклор многих народов. Его можно отыскать и в русских народных сказках (например, сказка №322 из сборника Афанасьева). И — да! — что-то похожее есть даже в «Хоббите».


Отличительной чертой всех этих историй является то, что ни одна из них не заканчивается серьезным кровопролитием (исключением можно считать историю про Сатни-Хемуаса и Са-Осириса, в которой зловредному колдуну все-таки приходит кирдык — но он сам дурак, нечего было в запечатанном папирусе ругать фараона-батюшку). Как правило, история заканчивается тем, что персонаж, загадывавший сложную загадку, проникается уважением перед тем, кто её разгадал, признает его превосходство и всячески заискивает.


Ещё одна особенность, которая бросается в глаза — как правило, тот, кому загадка задана (часто это какой-то царь), сам не способен с ней справиться, но ему приходит на помощь мудрый советник (иногда вообще ребенок).


Таким образом, сказка про царя Апопи и царя Секененру должна была заканчиваться тем, что Секененре приходит на помощь какой-то башковитый помощник, который сводит идиотский запрос о рёве бегемотов к столь же идиотскому ответу, и таким образом побеждает в этом рэп-баттле. Уже упомянутый Масперо в примечаниях к сказке пишет: «Надо полагать, ответ Секененры был не менее абсурдным, чем требование Апопи». В конце истории Апопи, несомненно, был вынужден не только признать превосходство Секененры, но и поклониться Амону-Ра, поскольку именно таким и было условие в начале сказки (это чеховское ружьё там не просто так повешено, оно должно шмальнуть!)


Чего в сказке точно быть не могло — так это военного столкновения. Во-первых, аналогов нет в других сказках (и нет причин, почему эта конкретная сказка должна развиваться как-то иначе, чем весь мировой корпус фольклора). Во-вторых, зачем вооруженный конфликт, если супостат уже и так признал, что Секененра молодец, а Амон-Ра — лучший бог форева?..


Тем не менее, как утверждал классик, «сказка ложь, да в ней намёк». Раз в памяти народа остались имена именно этих царей, и сказка говорит о противостоянии между ними (пусть даже в фольклорном, явно лубочном контексте) — значит, вполне вероятно, что между Секененрой и Апопи действительно не всё было гладко.


Вряд ли стоит удивляться, что правлению гиксосов пришел капут вскоре после того, как Секененра отбыл на небесные пажити.


Египтяне наконец созрели для того, чтобы нанести ответный удар.


(Окончание следует)

Показать полностью 5
34

Царь Апопи слушает бегемотов

Середина II тысячелетия до нашей эры.


Египетское Среднее Царство приближается к своему финишу. Страна скатывается в разруху и уныние.

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

(с) J.-C. Golvin. Пирамида Сенусерта I (XII династия).

Среднее Царство было удачной эпохой в жизни страны. Могучие Одиннадцатая и Двенадцатая династии, управлявшие из своей столицы Ититауи (неподалеку от Лишта), почти на три века вернули Египту величие и порядок, вновь объединили раздробленную страну от дельты Нила до Второго порога, и даже начали было, впервые со времён древних царей Гизы, строить пирамиды — правда, с трубой пониже и дымом пожиже. Казалось, царство поднялось с колен и даже заставило окрестные народы немножечко склонить головы и чуточку покориться. Но в этот момент на трон вскарабкались, вереща и подпрыгивая, цари Тринадцатой династии — и история Египта снова решительно свернула на рельсы Трансректальной магистрали.



Как азиаты в Египет понаехали


Поначалу отлаженная государственная машина не замечала веток, сунутых Тринадцатыми в колеса, и продолжала работать. Однако поколение за поколением бездари у власти делали свое дело. Едва ли не меньше, чем за столетие, им удалось снова порвать единое государство на отдельные территории. Ни один из этих царьков не сумел усидеть на престоле дольше нескольких лет. Почти заглохли работы по добыче камня и металлов. Ни о каких серьезных государственных проектах и речи не шло. Очередного египетского царя заботило лишь одно: сумеет ли он продержаться у корыта дольше предшественника, и не закончится ли его правление новым переворотом. Многие из них, вероятно, захватили власть насильственным путем, и так же с нею и расстались. Под конец царские персоны сменяли друг друга с такой частотой, что подданные не успевали запомнить их имена, а вскоре прекратили и считать — потому что пальцев не хватало уже не только на руках, но и на ногах. Даже пирамиды этого периода начали строить из грязи и веточек — на что-то более масштабное банально не хватало ресурсов, да и эти кизячные монументы в большинстве своём не были закончены.


Цари предыдущих династий крепко держали Синайский полуостров — единственный сухопутный проход из Азии в Египет — в своих руках, не позволяя всяким нежелательным элементам шататься туда и сюда. Но Тринадцатая династия ослабила контроль, и в плодородные земли дельты Нила начали осторожно просачиваться азиаты.


Синай и Палестина были в те годы населены скотоводами-бедуинами, заинтересованными в удобных пастбищах. Горные склоны Синая были вполне пригодны для того, чтобы пасти на них барашка, но ещё лучше для этого подходили роскошные зеленые поля и влажные луга Нильской дельты. Бедуины приходили, восхищённо цокали языками, произносили на бедуинском: «Вах!» и выпускали свои стада на поля египтян.

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Процессия Ааму (бедуинов) из гробницы Хнумхотепа II в Бени-Хасан, время XII династии. Прорисовка с сайта Madain Project.

Правители прошлого, наученные горьким опытом, поучали потомков, и каждое поколение писцов с детства знало строки: «Подл азиат, плохо место, в котором он живет — бедно оно водой, трудно проходимо из-за множества деревьев, дороги тяжелы из-за гор. Не сидит азиат на одном месте, ноги его бродят из нужды. Он сражается со времен Гора, но не побеждает, и сам он не бывает побеждён. Не объявляет он дня битвы, подобно грабителю…»


Казалось бы, прямым текстом было сказано: братцы, держите ухо востро, эти бедуины — те еще крендели. Но даже самые образованные из египтян были исполнены такого презрения к азиатам и такой уверенности в своей ослепительности, что не видели дальше собственного носа.


Тем временем персонажи без национальности невозбранно проникали и в более высокие слои общества. В дельте оседали азиатские торговцы, ремесленники и прочие гастарбайтеры. Умный и дальновидный переселенец мог рассчитывать даже попасть на государственную службу — например, контролировать других иммигрантов, присматривать за иностранной рабочей силой, следить, чтобы азиатские купцы исправно выплачивали налоги в казну, ну или просто орать на бригаду штукатуров: «Эшельме-бешельме, шайтанама!» Такие чиновники-азиаты в совершенстве знали семитскую феню, умели найти подход к соотечественникам, имели огромную мотивацию и не нуждались в KPI, а главное — были готовы вообще иметь дело с презренными азиатами, на которых египтяне смотрели как на просроченный сюрстрёмминг.


Выбравшись в люди, вчерашние овцеводы моментально богатели и строили себе роскошные резиденции и гробницы по египетскому образцу. У некоторых были даже монументальные статуи, изображавшие их в национальной одежде.

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост
Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Сохранившаяся голова статуи этого периода и её современная реконструкция. Статуя разбита и лицо уничтожено намеренно ещё в древности. Интересно отметить модельную стрижку под «грибок» и цветные одежды (на задней стороне плеча статуи всё ещё сохранилась оригинальная краска!) Изображение с сайта Madain Project.

Через некоторое время оказалось, что контроль над товарными потоками, морской и сухопутной логистикой и даже отчасти армией в значительной степени принадлежит азиатам. Простые египтяне, не очень хорошо умевшие в геополитику, винили во всём правительство, атлантов, зловредное влияние планет и чипы в вакцинах — но только не собственную пассивность.


Ослабление власти египетских царей и укрепление азиатов привело к неизбежному. Отдельные территории в дельте начали отпочковываться, и, как грибочки, повылезали там и сям маленькие государства. Около 1700 года до н.э. некий Нехеси с погонялом «Нубиец» обнаружил, что в городке Аварис нет, представьте себе, никого в очереди в цари.


— Так я первым буду! — обрадовался Нубиец и захватил власть в Аварисе.

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Это не Аварис, а Пер-Рамсес, выстроенный тремя столетиями позже примерно в том же месте. Но вид, должно быть, весьма похож. (с) J.-C. Golvin.

Кстати, запомните этот городок — ему предстояло большое будущее! Аварис был удачно расположен на Пелузийском рукаве Нила, тогда еще судоходном, и контролировал как водные, так и сухопутные торговые пути. Через него проходил в Египет весь азиатский импорт, а в обратную сторону шли золото и товары. Нубиец-Нехеси объявил регион Авариса своим собственным царством, с престолом и царицами, и установил там поклонение божеству — помеси египетского Сета и палестинского Ваал-Цефона. Этот царь считается одним из первых в Четырнадцатой династии — правившей в дельте одновременно с Тринадцатой. Правда, наслаждаться простыми фараонскими радостями Нубийцу пришлось недолго — он не усидел на троне и года. Царей Четырнадцатой династии насчитывают, по разным спискам, от 56 до 76 человек. При самом благоприятном раскладе в среднем на рыло приходится по нескольку месяцев — это если предположить, что они правили один за другим. Однако возможно, что дельта в этот период развалилась на множество отдельных мини-царств, в каждом из которых сидел свой наноцарёк, повелевавший горсткой подданных и стадом коров.


Фараоны Тринадцатой династии продолжали щёлкать царственными хлебалами и ответных мер не предпринимали. Ну, и собственно, дождались.



Откуда есть пошла земля гиксосская


Примерно в 1665 г. до н.э. наступил закономерный финал. Бедуинские цари Синая, почуяв безнаказанность, вломились на территорию Египта и захватили дельту, положив предел этой чехарде на престолах. С этого момента времена Среднего Царства закончились и начался Второй Переходный период.


У Манефона (в изложении Иосифа Флавия) вторжение описано так:


«…неожиданно с Востока захватчики из неведомого народа вторглись, уверенные в победе над нашими землями. Превосходящими силами они легко захватили их, не нанеся (ни одного) удара; одолев правителей страны, они затем безжалостно сожгли наши города, сровняли с землей храмы богов и жестоко обошлись с местным населением, убивая одних и обращая в рабство жен и детей других…»

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

Примерно так, по представлениям египтян, должны были выглядеть правильные, добропорядочные представители восточных стран. Коленопреколонённые и с подарками.

Сирийцы с подношениями. Фивы, гробница Себекхотепа (no. 63). XVIII династия. Прорисовка (c) Nina M. Davies / Ancient Egyptian paintings. Volume I.

Иностранных царей (не только бедуинов-интервентов, а вообще всех оптом) египтяне называли «хекау-хасут», то есть «чужеземные правители», и до нас этот термин дошел в виде «гиксосы» (с ударением на «о»). Постепенно, однако, египтяне начали подразумевать под этим термином непосредственно иностранных повелителей Египта во Втором Переходном периоде (а не всех подряд), а ещё позже, уже в наши дни, словом «гиксосы» часто стали называть и те народы, которые заполонили дельту. Ученые всё ещё не сошлись во мнении, какие сорта бедуинов входили в их число. По их именам понятно, что это были представители семитских племен (что неудивительно, учитывая, откуда они понаехали). Ещё Иосиф Флавий, пытаясь доказать древность еврейского народа, ставил между гиксосами и евреями знак равенства; но сегодня считается, что это таки грешно и ненаучно.


Гиксосы подмяли дельту Нила и часть долины вплоть до Гермополя. Аварис они расширили и превратили в свою столицу. Египтяне окончательно попали в военную и экономическую зависимость от азиатов — небывалое дело, невиданная трагедия! Цари Тринадцатой династии, несомненно, сгорели бы от стыда за своё геополитическое фиаско, если бы гиксосы предусмотрительно не завершили своим вторжением историю Тринадцатой династии. Столица Среднего царства, Ититауи, утратила свой статус.


Здесь на сцену выходит древняя религиозная столица Египта — Фивы. Расположенные далеко на юге, Фивы стали резиденцией новых египетских правителей, однако подвластная им территория сократилась весьма существенно. Теперь в их распоряжении была лишь часть Верхнего Египта от острова Элефантина на юге до Кус на севере (неподалёку от Гермополя). Впрочем, и на этих землях правителями они были лишь по милости своих северных соседей, ибо стали их вассалами, а значит, ради сохранения своей власти были вынуждены признавать главенство гиксосов, приседать и делать «ку» два раза.


Хуже того: Египет потерял ещё и земли к югу от острова Элефантина. Эта часть Нильской долины прежде находилась под защитой мощной крепости Бухен, построенной у Второго порога Нила. Крепость построили при XII династии для защиты от южан-нубийцев. Но стоило фараонам убрать колено ослабить хватку, как в нубийской глубинке вспыхнуло движение BLM и местные активисты захватили Бухен, выбили все витрины и сделали крепость столицей земли Куш (так в то время назывались нубийские земли). А затем отжали и всю северную Нубию вплоть до Первого порога.

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

(с) J.-C. Golvin. Крепость Бухен



Сказка про Апопи и Секененру


Но время шло. Спустя 60 лет после вторжения в Аварисе, в дельте, сел на трон гиксосский правитель Ааусерра Апопи. На юге, в Фивах, египетский престол занял царь Секененра Таа II. Опять наступал переломный момент египетской истории: открытая борьба между коренными египтянами и гиксосами вот-вот начнётся…


Существует едва ли не единственный литературный памятник, который рассказывает о том, как началось это противостояние. Как ни странно, это детская сказка.


Вот о чём она рассказывает.


Царь Секененра был человеком благочестивым и поклонялся Амону-Ра. Хоть и был он вассалом своего северного соседа, и вынужден был постоянно платить огромную дань и отправлять тому подарки, но не роптал, а только молился, крестился и слушал радио «Ра-донеж».


Апопи же, поклонявшийся злокозненному богу Сету, по натуре своей был пряником мутным и аморальным. Давно уже он размышлял — как бы ему побольнее унизить своего вассала-египтянина.


— Хочется, знаете, написать ему какую-нибудь гадость! — говаривал он. — Чтобы прямо обидно было до глубины души!


Сам он, правда, ничего такого придумать не мог, потому что ума был небольшого. Поэтому созвал он совет, на который пригласил всех своих придворных советников и генералов. Те нахмурили брови, наморщили лбы, но, поскольку тоже были все сплошь дураками, ничего не надумали.


— А ты, царь, спроси у учёных писцов! — посоветовал кто-то. — Чай, образованные люди! Вот и пусть думают!


Царь призвал писцов, среди которых, и правда, были люди толковые и грамотные, и поставил им государственную задачу. Те живо накропали письмо египетскими письменами и прочитали вслух Апопи. Тот гаденько захихикал и приказал немедленно отправить гонца к египетскому царю.


— Посмотрим, как он теперь попляшет! — сказал царь. — Если не сумеет он сделать то, что тут написано — пусть тогда признает, что нет более великого бога, чем Сет, и поклоняется только ему!


— А если сумеет? — резонно уточнил гонец. — Тогда ты, царь, начнешь поклоняться Амону-Ра?


Апопи махнул рукой.


— Ну, такому не бывать! Но ладно уж — если справится, то я склонюсь перед Амоном-Ра!


Благочестивый египетский царь Секененра принял посланца с дорогой душой: приказал подать самые сочные беляши и самый роскошный шашлык, поставить на стол лучшее вино из погребка.


— С чем пожаловали? — спросил он.


Однако, прочитав письмо, Секененра побледнел и стал задумчив.


На папирусе было написано:


«Царь Апопи имеет тебе сказать следующее. Есть вокруг Фив оросительные каналы и водоёмы, а в них сидят бегемоты, и рёвом своим не дают они мне спать ни ночью, ни днём. Разгони их, чтобы мог я спокойно вздремнуть!»

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

«Кто орал ночью?.. Я не орал!»

Гиппопотам Уильям, маскот музея Метрополитен (Нью-Йорк).

Фаянсовая статуэтка, XII династия, гробница B3 (Мейр, Асьют). The Metropolitan Museum of Art, New York.

Издевательство, а не письмо, клянусь честное слово!..


— А не охрене… — начал было Секененра, но, вспомнив о своём статусе вассала, мудро закончил фразу: — …ненная ли идея, а?.. Ступай, гонец, и передай царю Апопи, что мы непременно займёмся бегемотами. Вот прямо сейчас, после ужина, и приступим, только финики доедим.


Посланник взял с блюда последний беляш и удалился, а Секененра принялся думать. Думать ему было трудно, потому что Секененра хоть и был царем благочестивым, но тоже не семи пядей во лбу. Он призвал своих придворных, военачальников и мудрецов, но и они все, услышав о требованиях Апопи, раскрыли варежки, не зная, что ответить. Целый месяц морщили они свои умные головы, но так ничего и не надумали.


Тем временем гонец достиг Авариса и передал Апопи слова Секененры. Апопи захихикал, потер ладошки и вручил гонцу новый конверт с папирусом.


— Разгонит, сказал? Ну-ну!


Гонец снова помчался в Фивы и вскоре снова появился на пороге дворца царя Секененры.


— Да какого!.. — закричал было Секененра, но, справившись с первым порывом, сумел закончить: — …какого бога мне благодарить за такую радость?! Опять ты? Я ведь, вроде, обещал, что расшугаю бегемотов — и, кстати, расшугал!


Секененра бессовестно врал, но рассчитывал, что проверять его слова никто не станет.


— Да-да, царь Апопи в курсе, — согласился гонец. — Только теперь те бегемоты перебрались в Нил, и они плещутся и шумят, и царь Апопи не может уснуть из-за этого шума…


Вот тут терпение Секененры наконец лопнуло.


— Да он точно охренел! — сказал царь. — Ну всё, пусть готовится к войне!..


И действительно, немедленно собрал своё войско и отправился на север, к столице гиксосов.


Гонец же, вернувшийся к Апопи, сообщил своему господину неприятные новости. Обиделся, понимаешь!.. Раскричался, армию собрал — истеричка, а не царь!.. Апопи тотчас мобилизовался и выступил навстречу Секененре.


Битва была долгой и кровопролитной. Ни одна сторона не могла одержать победу. Но вот нескольким воинам-гиксосам удалось прорваться сквозь строй противника и подобраться к самому египетскому царю. Набросившись на него, они скинули его с колесницы и изрубили боевыми топорами.


Увидев это, египтяне воспылали праведным гневом, осатанели и удвоили свой натиск. Гиксосы, увидев такой оборот событий, дрогнули и побежали. И хоть египтянам не удалось разбить их окончательно, однако же поле боя осталось за ними, и дани гиксосскому царю они больше не платили. Власть гиксосов в Египте пошатнулась, и теперь уже недалёк был тот час, когда потомок Секененры, царь Яхмос, изгонит их окончательно…

Царь Апопи слушает бегемотов Рассказ, Авторский рассказ, История, Древний Египет, Длиннопост

«Упс. Сорян, не буду больше орать. Не думал, что дойдёт до такого…»

Так заканчивается сказка о двух царях и о том, как началась освободительная борьба египетского народа против гиксосских захватчиков.


Самое замечательное в сказке то, что добрую половину этой истории сами египтяне никогда не знали. Её присочинили уже в XX веке, и в следующий раз мы разберёмся, как так получилось.


(Продолжение будет завтра. Не переключайтесь!)

Показать полностью 9
91

Плавание эффективного пингвина

Рыболовецкое судно «Пингвин» вернулось в родной порт почти без улова.


Технически рыбу ловили, но ее оказалось так немного, что практически вся она была съедена скромной командой «Пингвина» за время плавания.


Владелец судна, человек мудрый и справедливый, лично встретил капитана в порту, когда тот сходил по трапу, и, крепко пожав руку, заверил, что никакой вины за капитаном не видит. Более того, старый морской волк, должно быть, ужасно устал и измотался. Наверняка, сказал владелец, небольшой оплаченный отпуск пойдет капитану на пользу.


Две недели спустя капитан, бодрый и подтянутый, вернулся на мостик. «Пингвин» снова вышел в море.


И снова вернулся почти без улова.


— Старею! — сокрушенно признался он владельцу судна. — Старею и утрачиваю хватку. Пора признать это. Могу ли я просить вас нанять для меня старшего помощника, который сможет подменять меня на мостике?


Старшего помощника наняли в тот же день. Это был деятельный молодцеватый моряк, правда, теоретик, но с изумительным резюме и чрезвычайно внушительными рекомендациями. Первым делом старпом настоял на найме боцмана, и лично привел в контору владельца молодого человека, которого отрекомендовал наилучшим образом. Опыта работы у юноши не было, но ведь и лучшие моряки с чего-то начинали…


— С юнги? — уточнил владелец.


— Лучшие начинали с боцманов, — уверенно заявил молодой человек, и немедленно был нанят.


Следующий рейс «Пингвина» оказался даже немного убыточным. Зато старпому и боцману удалось выявить множество недостатков в работе судна и организации труда. Для систематизации этих недостатков и поиска путей решения персонал пришлось расширить.


Часть трюма отгородили, чтобы устроить дополнительные каюты для бизнес-аналитика и пиар-менеджера. Оба были веганами, и для них пришлось предусмотреть двойную порцию овощей и фруктов на время плавания, а также установить в рубке кофе-машину и блендер для смузи.


Мерчандайзеру места на судне не нашлось. Владелец «Пингвина» отдал ему старый стол в своей конторе.


Отправление «Пингвина» в очередной рейс было назначено на вторник, но на утреннем понедельничном брифинге пиар-менеджер изложил свои соображения. Во-первых, сказал он, необходимо запретить использовать унизительное слово «судно», и именовать плавсредство как минимум «траулером» или «дрифтером», а лучше «промысловой яхтой», а также обозначить принадлежность яхты к рыболовецкому флоту.


— Но у меня только один «Пингвин» и есть, какой же это флот, — робко заикнулся было владелец, однако на него посмотрели с печальным сочувствием, и он умолк.


Во-вторых, желательно немедленно выделить средства на перекраску корпуса яхты. Пиар-менеджер уже отправил техническое задание дизайнерской студии на разработку корпоративного стиля, включая брендбук и логотип, хотя вопрос о корпоративных цветах все еще можно обсудить.


Наконец, само название яхты «Пингвин» более не соответствует корпоративному имиджу, и его необходимо поменять.


После бурного обсуждения, в которое владельцу удалось вставить только два «но» и одно «послушайте!..», яхта была переименована в «Посейдона». Пиар-менеджер не вставая с кресла позвонил дизайнеру и сообщил о последних изменениях в жизни яхты.


— Дизайнер предлагает в качестве основного корпоративного цвета цвет морской волны, коллеги, — сообщил он, пряча айфон в карман. — Я думаю, хорошее решение, а вы? К пятнице брендбук будет готов, к понедельнику перекрасим яхту и напечатаем визитки, а в следующий вторник — уже выйдем в море. И за работу!


Бизнес-аналитик покачал головой. Нет, сказал он, давайте не будем спешить. Для него было очевидно, что компании необходим опытный эйчар. А вот бухгалтерию и клининг вполне можно передать на аутсорс.


При этих словах владелец компании поперхнулся и закашлялся, и пиар-менеджер предложил перенести митинг в антикафе по соседству, чтобы не отвлекать руководителя холдинга мелкими вопросами от работы. Сотрудники поспешно удалились, и владельцу «Посейдона» так и не удалось сообщить, что бухгалтерию ведет его жена, а полы в конторе они моют по очереди.


Два месяца спустя «Посейдон» наконец вышел в открытое море. На его борту красовался узнаваемый логотип корпоративных цветов, в трюме оборудовали коворкинг для сотрудников, на мостике установили современную навигационную систему. Правда, бизнес-коуч и корпоративный психолог были недовольны своими каютами, но потом им разрешили съехаться и жить вместе, и всё наладилось.


Через восемнадцать дней промысловая яхта вернулась в порт.


В пути выяснилось, что оба матроса уволились еще за месяц до отплытия. Эйчар, правда, писал об этом боцману в фейсбук, но сообщение затерялось в спаме, а бизнес-аналитик замотался в делах и просто забыл передать это на словах. Короче говоря, неудачное стечение обстоятельств привело к форс-мажору.


Один из уволившихся матросов оказался такой сволочью, что даже истребовал компенсацию за неиспользованный отпуск.


— Вот пидор неблагодарный! — сказал о нем бизнес-аналитик. — А у нас теперь из-за него минусовой рост прибыльности.

Показать полностью
39

Ответ dinamint в «Такие разные средства "небесной" связи»

Не могу пройти мимо благодатной темы. Вот вам лучший ракурс на калининградский собор Христа Торговца Спасителя.

Ответ dinamint в «Такие разные средства "небесной" связи» Церковь, Антенна, Наука, Религия, Выбор, Фотография, Мобильная фотография, Скрепы, Ракурс, Ответ на пост
3299

А вот когда выберет...

Зашел я в антикварную лавочку, поглазеть на виниловые пластинки.

Рядом стоит дед, роется в коробке со значками.

Я насмотрелся, говорю продавцу:

- Кое-что интересное для себя нашел, так что подумаю и попозже вернусь.

Дед, не отрываясь от значков:

- Потом может уже не быть. Надо сразу брать!

Я: Чтобы сразу брать, надо приносить с собой деньги.

Он: Или автомат Калашникова.

Я ему: А что же вы сами без автомата?

А он так меланхолично:

- Так я еще ничего не выбрал...

178

Когда придет мама

1.

Мальчику было всего пять, и он жил в маленькой избушке на берегу таежного озера. Днем играл, иногда заходя в тайгу довольно далеко от дома, но всегда с легкостью находил дорогу назад, потому что хорошо знал эти места. Часто его головку с волосами льняного цвета, которые ворошил ветер, можно было видеть у самой кромки воды, где он мог часами бросать в воду камешки. Иногда он забирался на старую сучковатую березу — такую удобную для лазания, точно она была создана специально для этого. Береза склонялась над берегом озера, и тонкие веточки ее чертили на поверхности воды непонятные письмена. Когда приходила осень, ее желтые листья падали в воду, и мальчику казалось, что это маленькие корабли под желтыми парусами плывут в неведомые страны, куда-то далеко-далеко…

Когда придет мама Рассказ, Авторский рассказ, Длиннопост

А потом приходила зима, долгая, вьюжная. Избушку засыпало снегом почти по самую крышу, и тогда мальчик забирался на высокое кресло-качалку с подлокотниками, поближе к окну, укутывался шерстяным пледом, и разглядывал картинки в книжках. Читать он не умел, но в книжках было много картинок — это были книжки со сказками. Впрочем, он и так знал их почти наизусть — столько раз он слышал их когда-то давно, ложась спать. Он переворачивал шелестящие страницы, и губы его шевелились — он повторял про себя едва слышным шепотом слова из сказок, и ему слышался мамин голос, рассказывающий волшебные истории про Кота в сапогах и Дюймовочку.


Глаза его начинали слипаться; он тер их кулачком, но сон наконец одолевал его, и он затихал на кресле, выронив книжку. Приоткрыв рот, мальчик спал, и в завывании вьюги за окном ему чудилась нежная и тихая мамина песня:


Спи, малыш, спи, мальчик мой,

Мама рядышком с тобой.


Когда-то она пела эту песню каждый вечер, когда солнце пряталось за высокие сосны на том берегу озера, и их длинные тени протягивались по тихой воде. В лесу печально кричали какие-то птицы, прощаясь с последними предзакатными лучами солнца, и мыши поднимали беспокойную возню в подполе. Отец, сидящий в кресле в углу, поднимал глаза от книги и говорил, что нужно бы завести кошку.


Мама пела, чуть покачивая головой, ее длинные волосы падали на его подушку, задевали его щеки и лоб. Волосы пахли чем-то приятным, душистым, словно бы летним. Так пахнет летний вечер на лугу, когда теплый ветер шевелит шелестящую траву. И мальчик вздыхал сладко, зарываясь лицом в прохладную еще подушку, и шептал:


— Мама! Ты не уйдешь?


— Конечно, нет, — с улыбкой отвечала мама полушепотом.


— Ты будешь со мной всегда-всегда?


— Буду, — обещала мама. — Я всегда буду с тобой.


— Расскажи сказку, — просил он.


Мама улыбалась, брала со столика книжку и вполголоса читала. Он закрывал глаза, и зажав в кулачке прядь маминых волос, засыпал под звуки ее голоса.


Скрылось солнце за горой,

Спи, малыш, спи мальчик мой.


А потом однажды мама ушла.


2.

Он не помнил точно, как это получилось. В его памяти сохранились лишь обрывки воспоминаний, и он не мог, да и не пытался понять, что из того, что он помнил, произошло раньше, а что позже.


Он помнил, что лето было жарким, очень жарким. День за днем воздух раскалялся все сильнее, вода в озере была похожа на парное молоко, и он мог купаться целыми днями. Даже две или три грозы, обрушившие на лес потоки холодной воды, не смогли умерить жару. В одну из гроз молния разбила верхушку высокого кедра шагах в двухстах от избушки. Грохот тогда раздался такой, что он ужасно испугался и даже забрался на кровать под одеяло. Мама улеглась рядом и поглаживала его по спине, и шептала ему что-то, пока гроза не кончилась. А назавтра лес уже стоял сухой, словно одним исполинским глотком выпил всю воду, обрушившуюся на него. И снова потекли жаркие дни, солнце неистовствовало вовсю.


Лето продолжалось, и оно было жарким и прекрасным.


Но это было обманчивое впечатление.


Он помнил, как мама плакала, сидя за столом, уронив голову на руки, до боли сжимая пальцы в кулаки. Папа сидел в своем кресле молча, не двигаясь, словно марионетка, у которой обрезали веревочки, застыв в одной позе. Лицо его было бледным и издерганным, как после болезни.


Мальчик стоял, поглаживая маму по волосам, разметанным по столу, сам чуть не плача, не понимая, что случилось, но чувствуя горькую, страшную мамину боль. К горлу его подступал комок, слезы наворачивались на глаза, а он надрывающимся голосом утешал ее, уговаривая не плакать. Мама не слышала его.


Потом они исчезли. Наверное, прошло несколько дней — два, может, три. Днем был короткий дождь. Он пришел с прогулки и сразу заметил, что что-то изменилось.


Машины больше не было под дощатым навесом, где папа обычно ставил ее.

Сердце его забилось сильнее. Он вбежал в дом, уже зная, что не найдет их там, но все еще надеясь ошибиться. Вот сейчас он откроет дверь, и мама выглянет из кухоньки…


Но он знал, заранее знал, что ее там нет. Дом выглядел как-то иначе… Словно бы ослеп.


Много позже он понял, почему ему так показалось. Уезжая, мама сняла с окон оранжевые клетчатые занавески.


Дом был пуст. И тогда он побежал по дороге вслед уехавшим родителям.


Он помнил, как долго бежал, оскальзываясь на мокрой после дождя дороге, падая, размазывая по щекам грязь и слезы. Он звал маму, срывая голос. Но мама не услышала.


Он бежал, пока хватило сил — совсем не так далеко, как иной раз убегал во время своих прогулок, — но упав в очередной раз, он понял, что не сможет подняться. Он лежал на мокрой траве у обочины, захлебываясь слезами и растирая покрасневшие глаза грязными кулачками.


Потом он уснул прямо в траве, и ему приснилось, как мама поет ему песню.


Спи, малыш, спи, мальчик мой,

Мама рядышком с тобой…


— Ты не уйдешь?


— Конечно, нет, — улыбалась мама.


Она всегда так говорила, когда мальчик видел ее во сне.


Он не помнил, как вернулся в осиротевшую избушку, уже начавшую остывать. На кухонном столе лежала половинка буханки хлеба, но есть ему не хотелось. Мальчик забился в уголок, обнял колени руками и долго сидел, плача — без слез, в полном молчании, лишь иногда чуть слышно поскуливая, как плачут собаки, потерявшие хозяина. Так он и уснул, и проснулся лишь поздно утром, когда солнце уже давно пекло вершины сосен. Наступил еще один жаркий день.


Дни без мамы и папы текли медленно, тягуче, словно остывающий приторный сироп. Сколько их было?.. Вряд ли он сумел бы сказать. Постепенно жара сменилась осенней прохладой, а потом пришли заморозки; затем выпал снег, и растаял, и снова пришло лето, а за ним — снова зима. Один долгий день сменялся другим, и было их без счета. Время не имело значения. Постепенно изгладилось горе, а за ним истерлась и самая память. Мальчик еще помнил маму и папу, но видел их словно сквозь дымчатое стекло, словно смутные призраки, не то из далекого прошлого, не то из странного сна. Теперь лишь по ночам они приходили к нему, протягивая туманные руки, чтобы поправить одеяло или убрать со лба лезущие в глаза волосы. Мама улыбалась, садилась на его кровать (он даже чувствовал, как прогибались пружины под ее тяжестью) и пела ему песенку, и снова, снова повторяла ему, что никогда его не оставит.


А утром, когда он просыпался, ее не было рядом.


3.

Рано или поздно заканчивается все, и этот закон, безусловно, касается и зимы. В тайге она сдается напору весны неохотно, цепляясь за каждую ложбинку и прячась в каждом овраге от ясного неба и теплого солнца. Но теплый ветер выгоняет ее оттуда, согревает и растапливает. Лес наполняется ручейками, тут и там на высоких местах появляются проталины, а на них спешат пробиться из земли первые нежные травинки.


Избушка стояла на открытом месте, шагах в ста от леса и в двадцати от озера. В тайге снег еще лежал огромными сугробами, в некоторых из них мог бы провалиться с головой даже взрослый человек. Но на берегу озера снег уже стаивал, и мальчик открывал дверцу избушки, выходя из пятимесячного снежного плена. Он лепил из мокрого снега снеговиков, используя для носа вместо морковки обломанные веточки. Он строил из снежных кирпичей длинные крепостные стены, делал запас снежков для обороны от воображаемых врагов. Но стены его крепостей редко бывали доведены до конца — солнце, с каждым днем все более жаркое, успевало растапливать укрепления быстрее, чем они возводились. Солнце словно выедало снежные глыбы изнутри — на поверхности оставался тонкий кружевной ледок, но стоило задеть его рукой, он рассыпался на звонкие льдинки, а внутри кирпичи были рыхлые и влажные.


Тогда он находил большой слежавшийся сугроб, прячущийся в тени за избушкой или за зарослями кустарника, брал в руки лопатку и выкапывал в сугробе снежную пещеру, в которой запросто могли спрятаться еще двое-трое мальчишек его возраста. Он воображал себя великим исследователем пещер (слово «спелеолог» ему было, конечно, незнакомо), храбро бросаясь в снежную полутьму, в которой его ждали слепые подземные чудища. Обломок ветки был его автоматом.


Наконец, солнце уничтожало и пещеру — потолок ее проваливался, внутри образовывались лужицы воды.


А мальчик запускал в ручьях кораблики — деревяшек и веточек, пригодных для того, чтобы вообразить их корабликами, было у него даже больше, чем нужно. Он устраивал грандиозные морские сражения, в которых всегда побеждал. Он делал запруды, строя на пути ручьев плотины из веток и грязи.


С каждым днем воздух все теплел, пробивалась из сонного небытия первая нежно-зеленая трава, и старая береза выбрасывала из почек тонкие липкие листочки — лишь одна ее ветка, сухая и немного подгнившая, оставалась черной и голой. Оттаявший лес наполнялся птичьими трелями. Сердце мальчика ликовало вместе со всеми лесными обитателями. Скоро, уже скоро лето, жаркое, солнечное, зеленое, озаренное хрустальными брызгами озера и увенчанное белыми барашками облаков!


И конечно же оно приходило, долгожданное, доброе, как мама, лето.


Солнце жарило все сильнее, день становился длиннее, но время, казалось, ускоряло свой темп. Странная природа у времени: оно летит, как птица, когда нам хорошо, и кажется, почти останавливается, когда мы грустим или скучаем.


Мальчик убегал с утра в лес или купался в озере. Он возвращался лишь поздним вечером, усталый, но счастливый… пока не засыпал.


«Спи, малыш, спи, мальчик мой», — пела мама во сне.


И утром, когда он просыпался, подушка была мокрой от слез.


4.

А где-то далеко, в нескольких сотнях километров к югу, в большом городе, где небо никогда не бывает таким же ярким и синим, как над таежным озером, где сухой и душный воздух наполнен выхлопными газами и пылью, несутся по улицам потоки машин.


Пожилая женщина с сумкой, полной продуктов, торопливо переходит дорогу.


На середине дороги у нее прихватывает сердце и она медленно оседает на асфальт. Из сумки выпадает прямо под ноги другим пешеходам половина буханки хлеба.


«Скорая» приедет слишком поздно.


5.

Ночью прошел легкий дождик. Утро было свежим и в воздухе пахло мокрой травой, хвоей и еще чем-то, прохладным, душистым, сладким. Небо, бледно-голубое и высокое, сегодня было таким просторным и необъятным — казалось, оно так и зовет: раскрой крылья! лети ко мне! И в вышине, едва видимый глазом, разливал свою песнь внявший этому призыву жаворонок.


Слабый ветерок играл в траве. Озеро было гладким, словно зеркало; лишь изредка рыба выхватывала с поверхности с тихим плеском крошку или насекомое, и тогда по воде шли круги, но скоро все опять успокаивалось. Вершины елей и величественных кедров замерли.


Мальчик с утра убежал в лес. Вчера он нашел гнездо какой-то пичуги с тремя маленькими птенцами, и теперь ему не терпелось проверить, как там поживают птенчики. Идти было далеко; несомненно, в лесу были и другие гнезда, гораздо ближе к его избушке, но он нашел пока только это одно. Почти полчаса понадобилось ему, чтобы добраться до цели. Вон та приметная сосна со сломанной верхушкой, рядом – кустарник, а в нем, если проползти на животе в самую его середину, гнездо…


И вот тогда у него появилось ощущение, что что-то должно произойти. Он еще не знал, что именно, но ощущение было таким сильным, что он, ни секунды не задумываясь, повернул назад, к избушке. Сначала он шел не торопясь. Потом, не в силах справиться с волнением, кинулся бегом. Дверь в избушку была открыта.


А в дверях…


Он остановился, боясь вздохнуть, боясь поверить собственным глазам. И тотчас снова побежал, растирая кулачком нахлынувшие слезы.


— Мама!


Мама обхватила его обеими руками и прижала к себе. Она тоже плакала. Слезы катились по ее щекам, падали на рубашку мальчика и попадали за ворот.


— Не плачь, мама, — говорил он ей.


— Я не буду, — обещала мама.


— Ты не уйдешь больше? — спрашивал он.


— Не уйду.


— Никогда-никогда?


— Никогда-никогда, — обещала она.


— А почему у тебя белые волосы? — снова спрашивал он.


— Я постарела, сыночек, — отвечала мама.


— Это ничего, — утешал он ее. — Ты не плачь. А я покажу тебе гнездо с птенцами.


— Не буду плакать, — говорила мама, но все равно плакала.


Вечером она уложила мальчика спать и спела ему песню. Она помнила ее так же хорошо, как и он сам. И все было так же, как когда-то.


Под полом шептались мыши, далеко за озером ухала сова, ветер шумел в кронах деревьев и луна бросала желтый луч на пол у кровати. Обнявшись, мама и сын лежали в тишине.


— Ты расскажешь мне сказку? — спрашивал он.


— Конечно. Слушай: жили-были… — но он прерывал ее:


— Мама! Ты не уйдешь?


— Конечно, нет. Спи, мой маленький.


— Я люблю тебя, мама.


— Я тебя тоже, — говорила мама и целовала его в лоб.


Мальчик прижимался к ней, глубоко вздыхал и говорил, уже в полудреме:


— Ты не плачь.


— Не буду, — тихо обещала мама, утирая глаза, но мальчик ее уже не слышал. Он снова был на берегу озера, как когда-то давно…


Он ходил по берегу, собирая черные обломки дерева, обкатанные водой, и бросал их в озеро. Он бегал по мелководью, поднимая тучи брызг. Он даже пытался забраться поглубже, туда, где вода подступала к самому горлу…

…оскальзывался…

…руки над поверхностью воды, холодная вода попадает ему в рот…

…ему не хватает воздуха, он судорожно глотает воду…

…и просыпается.


Мама гладит его по льняным волосам и тихонько плачет.


Спи, малыш, спи, мальчик мой,

Мама рядышком с тобой…


И мальчик засыпает снова, без кошмаров, без страхов, прижавшись к теплому маминому боку.

Показать полностью 1
32

Серпы, любовницы и Иоанн Богослов

В конце II века н.э. среди христиан были чрезвычайно популярны рассказы об апостолах и святых, о знамениях, чудесах и обращениях в правильную веру. Истории о путешествиях и приключениях Христовых апостолов передавались из уст в уста, обрастая байками, легендами и откровенным враньем, ибо клюква в те годы была развесистой и могучей, как борщевик. Некоторые рассказы оказывались настолько неправдоподобны, что даже современники недоуменно поднимали бровь и вопрошали: «Что за долбаная дичь?!..»


Тем не менее, дичь продолжала гулять по миру, завоевывая сердца и умы доверчивых верующих. Некоторые из легенд в конечном итоге оказались записанными на бумагу, и, хоть Церковь не признала их подлинными, всё же остались в истории как апокрифические сказания.


К примеру, апокриф «Деяния апостола Иоанна» содержит прелюбопытную историю, которая, будто бы, случилась с Иоанном Богословом в малоазийском городе Эфесе.
Серпы, любовницы и Иоанн Богослов Юмор, Религия, Святые, Апостолы, Авторский рассказ, Текст, Рассказ, Длиннопост

Апостол пришел в Эфес, чтобы нести язычникам слово Господне. Попутно он совершал разные мелкие чудеса, чтобы эфесские ротозеи побыстрее уверовали — к примеру, читал мысли и воскрешал умерших. Подобными вещами промышляли, если верить многочисленным «деяниям», все апостолы, так что ничего нового в профессию Иоанн не внес, но и от работы не бегал.


Однажды ночью апостолу приснился странный сон, будто вышел он из города и прошлепал по сельской дороге три мили без происшествий. Проснувшись, он подумал: «Приснится же такая долбаная дичь!» — и, повернувшись на другой бок, снова уснул. Тут ему во сне явился Господь и гневно ткнул его пальцем в бок.


— А ну поднимайся, ленивая задница! Три мили, шагом марш! Совсем разучился намеки понимать?..


Пришлось Иоанну подниматься и выдвигаться на марш-бросок.


А покуда он ворчал и кряхтел, выходя на дистанцию, в маленьком селении близ Эфеса случилась ссора между стариком-крестьянином и его взрослым сыном.


Сын, видите ли, оказался великовозрастной дубиной. Наплевав на семью и дом, он повадился гулять к замужней бабенке, жившей по соседству, и крутить там роман. Отец увещевал обормота вернуться к жене и детям. Обормот возвращаться не желал. Конфликт поколений набирал обороты. Наконец, раздосадованный отцовскими поучениями, сын схватил серп и нанес удар, который оказался смертельным. Парень понял, что что-то пошло не так, и окручинился.


— Ну, теперь и мне жизнь не мила, — решил он и отправился за сарай, чтобы совершить там сэппуку.


Тут-то его и заметил апостол Иоанн.


— Что за долбаная дичь тут происходит?! — воскликнул он. — Эй, парень! Ты зачем прячешь окровавленный серп за спину? Ты кого порешил, ирод?..


Ирод не стал таить греха и во всем повинился. В нескольких словах он обрисовал ситуацию.


— Ну, а серп зачем?


— А вот, — объяснил юноша. — Собирался пойти, значит, к своей любовнице, и зарезать сначала ее, потом ее мужа, потом ее детей. А то вишь, зараза, что она со мной сделала! Я из-за нее стал отцеубийцей! Видеть ее не могу, проклятую! А мужа и раньше не мог…


— What the fuck is going on?! — возопил апостол, ибо дан был ему от Господа дар языков, и мог он охреневать на всех языках мира. Теперь же охренел он так знатно, что сгоряча попутал языки. — Да что ты, чёрт побери, такое несешь? А ну, показывай, где труп, уголовник!


Юноша отвел его к тому месту, откуда недавно сбежал. Вокруг мертвеца уже собралась небольшая толпа зевак и свидетелей, цокавших языками и обменивавшихся впечатлениями.


Склонившись над телом, апостол принялся изо всех сил молиться. Господь только этого и ждал, и немедленно оживил старика. Тот хрипло выдохнул, выпучил глаза, сел и произнес:


— Ничего себе, неделька начинается. Ну и долбаная дичь со мной приключилась, скажу я вам!..


Тут все бросились поздравлять апостола с успешным воскрешением.


— Ну что вы, что вы, — смущался Иоанн. — Видели бы вы, как я оживил жреца-язычника в прошлый вторник. А это так, пустяки.


— Кому как, знаете ли! — возмутился воскрешенный старик. — Мне вот не пустяки!


Про юношу все на время забыли, и он поспешил удалиться за сарай. Подвиг апостола, его святая вера и могущество Господа так его поразили и впечатлили, что ему хотелось тоже сделать что-нибудь выдающееся. Возвышенное. Что-нибудь поразительное. В руках у него был серп. Решение пришло быстро. Одним движением парень отхватил корень всех своих проблем, и, пока не пришло раскаяние в содеянном, побежал к любовнице.


Да, в тексте «Деяний» так и написано: «побежал». Вероятно, автор полагал, что человек, оскопивший себя серпом, непременно почувствует приятную легкость в теле и захочет пробежаться.


Так или иначе, добравшись до дома любовницы, молодой человек швырнул отрезанный орган ей в окно, крикнув:


— Это ты во всем виновата! Всё из-за тебя! А меня Бог спас, а тебя — фигушки! — и помчался обратно.


— Что за долбаная дичь? — воскликнула любовница.


— Да, Маруся, что это за долбаная дичь? — воскликнул ее муж.


И только их дети охреневали молча, ибо еще не знали таких слов.


А юный кастрат вернулся к апостолу Иоанну и рассказал о своем подвиге во имя веры. Апостол опустил лицо в ладони и несколько минут сидел молча, потому что устал повторять одно и то же.


— Ну и нахрена же ты это сделал? — наконец спросил он.


— А что? — обеспокоился юноша. — Не стоило?


Иоанн тяжело вздохнул.


— Дурак дураком, и уши холодные, — заключил он.


— А можно мне… — юноша помялся. — Ну, типа, обратно приставить… Я б сгонял, принес.


— Ну, вот уж хрен! — возмутился апостол. — Вы, идиоты, будете серпом махать, а я исправляй? Будешь впредь думать головой! А теперь иди домой и перевяжи тряпочкой. И больше не греши!


И уже в спину удаляющемуся юноше крикнул:


— И положи серп!..



Что было с юношей дальше, и думал ли он впредь головой — об этом «Деяния» молчат. Известно лишь, что, вдохновленный мудрыми словами апостола, он крепко уверовал и с тех пор уповал на спасение своей бессмертной души.


И вы уверуйте, негодники! Хватит ржать!


Ибо послан я к вам, чтобы явить вам знамения и чудеса, и обратить вас в правильную веру. А чтобы убедить вас, я прочту ваши мысли. Вот о чем вы сейчас думаете: «Что за долбаную дичь я сейчас прочитал?!»


Угадал?..



P.S. Подписывайтесь на мой Телеграм-канал «Слон в колесе»! Там вас ждут ежедневные обновления – как свежие тексты, так и уже публиковавшиеся, а также кое-какой эксклюзивный контент.

Показать полностью 1
12

Шпион из Флитби

Вообще-то сэру Руперту незачем было ехать в этот замшелый городишко, завалившийся в узкое ущелье между двух прибрежных скал. Не было в городишке ровным счетом ничего интересного. Две сотни домов, теснившихся на скалистом пятачке, населяли рыбаки да контрабандисты. Однако же улов первых был так мал, что самим горожанам едва хватало на пропитание; а противозаконный промысел вторых был столь ничтожен, что даже самый строгий судья с презрением фыркнул бы и выгнал преступников из зала суда. Если, конечно, в городке появился бы хоть один служитель закона, готовый арестовать негодников и привести их в суд.


Одним словом, городишко был настолько никчемным, что даже сборщики налогов обходили его стороной, почитая путевые расходы более значительными, чем вся сумма налогов, которую можно было выдоить из населения.


И все же сэра Руперта занесло в Рэтсхолл, хоть и сам он не мог понять, что подтолкнуло его на этот шаг. Вероятно, было что-то неуловимо тревожное в словах крестьянина:


— Эта-то дорожка?.. На Рэтсхолл, сударь. Да только чего там делать вашей милости? Дыра и дыра, и ничего там нету. Скучное место, сударь. Право слово, скучное.


А может, дело было в том, как старикан отводил глаза, словно ему было отчего-то стыдно за собственные слова?..


Как бы там ни было, но сэр Руперт, размышлявший до того, разобраться ли ему с разбойными людишками в окрестностях Флитби, или же сперва наведаться в Лудборо, где совсем уж заворовался мэр, вдруг передумал и направил коня по разбитой и грязной дороге на Рэтсхолл.


В ущелье он въехал, когда солнце садилось, а первые дома приметил уже в темноте. Над крайним домом покачивался фонарь на столбе. Под фонарем на цепи висела деревянная вывеска, гласившая: «Трактир». Названия у трактира не было, из чего сэр Руперт сделал вывод, что трактир один на весь город — и не ошибся. Он спешился, привязал лошадь и вошел.


Комнату удалось снять без проблем, а вот с вином возникли сложности.


— Вино, сударь? — трактирщик нахмурился. — Этого не водится. Уж простите.


И, отвернувшись, принялся протирать тряпкой стол.


— Тогда кружку эля, — снизошел рыцарь.


— И эля нет, — буркнул под нос трактирщик. — Ничего спиртного не держим. Нельзя. Запрещено.


— А что же пьют эти господа? — изумился сэр Руперт.


Пятерых или шестерых потертых жизнью рыбаков и контрабандистов за всю их жизнь никто не называл господами. Сизоватые мясистые носы вынырнули из кружек, мутные глаза уставились на рыцаря. Клочковатые бороды замерли в недоумении.


— Кто что, — пожал плечами хозяин трактира. — Могу предложить воды. Есть молоко, оно уже начинает скисать, но ежели вы любитель… Или вот еще настой ромашки. Дрянь редкая, но говорят, для мяса полезно.


Сэр Руперт начал подозревать, что над ним бессовестно издеваются.


— Что за чушь? — возмутился он. — Какого мяса? Что за глупости?.. Чтобы в трактире, да не было эля?.. Ты что это, негодяй, шутить надо мной вздумал?


— Упаси боже, сударь, — отозвался трактирщик, не отрываясь от своего занятия. — Про мясо — это я не подумавши сказал. Вы ведь не местный. Местные-то все знают. Господин людоед, дай бог ему здоровья, утверждает, что спиртное вредит чрезвычайно, и на вкус пагубно влияет, а мы перечить ему не можем, мы люди маленькие, да и нам-то откуда знать?.. Раз он так говорит, стало быть, так оно и…


— Людоед? Ты сказал — людоед?


— Дай бог ему здоровья, — подтвердил трактирщик.


Рыцарь раздул ноздри. Нет, кажется, сама судьба привела его в этот забытый городишко!


— Так у вас, значит, завелся людоед? Что же вы сразу не сказали?


Он обвел взглядом зал. Рыбаки и контрабандисты уткнулись носами в кружки.


— А чего тут такого? — снова пожал плечами трактирщик. — Где сейчас их нет? Везде людоеды.


— Чушь и глупости! На сто миль вокруг всех людоедов давно истребили. Разве что где-то в глуши, вот вроде вашей… Но почему же, черт возьми, вы его не прибьете или не прогоните?


— Эк у вас, сударь, всё просто. «Прогоните»! Думаете, можно сказать ему: «Уходи-ка ты, людоед» — и он вот так запросто уйдет?.. Он, сударь, ростом четыре метра, и шкура как у слона, и силища… Да и потом, ежели, предположим, уйдет этот — так ведь новый заявится. Голодный, еще злее. Этот по человеку в неделю употребляет, а тот по двое, по трое жрать будет! И ладно, один явится, а ну как целая орава?.. Этот хоть нажрался уже. Дай ему бог здоровья, — добавил он. — Какой-никакой, а защитник. Не пускает он к нам соседских-то людоедов.


Рыцарь едва верил своим ушам.


— Что ты такое говоришь?.. Какие еще людоеды? Я ведь только что объяснил…


— Как это «какие»? А вот во Флитби, люди сказывают, целая банда орудует.


— Так там разбойники. Тоже дрянной народ, конечно, но людей-то не едят, а только грабят.


— А Хоксхилл, сударь?.. В небе-то над Хоксхиллом висит огромная лошадь, из которой на землю падают черные перья, кто тронет — сразу паршой и покроется.


— Бред! Я только что из Хоксхилла, и ничего подобного там нет.


Трактирщик покачал головой.


— Есть… Нет… Я, положим, сам не видел. Но господин людоед — дай ему бог здоровья — врать нам, что ли, станет? Ему зачем врать-то? Мы его, слава богу, сколько лет уж знаем. Он у нас порядочный, чего бы он врал? А вас, сударь мой, мы впервые видим.


— Порядочный? — рыцарь растерялся. — Порядочный?.. Людоед?.. Он же людей жрет!


— Ну, и жрет. А чего вы от людоеда хотели-то, сударь — чтобы не жрал?.. Конечно, жрет, дай ему бог… Ну и что?.. Жрет-то ведь только плохих. А хороших и не трогает. Да оно и к лучшему, сударь. Он и сам уж нам говорит: вот скушаю, говорит, всех плохих, заживете как в раю. Хорошим-то людям от дурных ведь жизни нет. Плохие-то люди, они, это, знаете… Так и стараются, чтоб, значит…


Трактирщик неопределенно махнул рукой — вот, так стараются, значит.


— Дай-ка угадаю, — сказал сэр Руперт. — Кто дурной, а кто хороший, вам тоже говорит сам людоед?


Трактирщик наконец прекратил наводить глянец на стол и выпрямился, не выпуская, впрочем, тряпку из рук.


— Это вот обидно сейчас было, — сурово произнес он. — Обидно, сударь. Вы уж, должно быть, совсем дураками нас считаете. Думаете, мы добра и зла не различаем? Еще как мы различаем. Это уж извольте. Думаете, легко жить-то, когда кругом злодеи?.. Да ведь не всегда и поймешь, что человек-то… Вон Эрни сидит, вон тот, рыжий — эй, Эрни, вынь нос из молока! — видите его, сударь?.. Так его брат оказался предатель. Легко, думаете, про родного-то брата такое узнать?.. А моя жена, царство небесное — вот уж о ком не подумал бы никогда… В своих-то труднее всего разглядеть. Думаешь, знаешь человека. Всю жизнь знаешь. А он оказывается хуже врага. Лучше уж пусть людоед, чем… Чем, знаете… Вот как во Флитби.


— Не могу поверить, — сам себе признался сэр Руперт. — И вы что же, все так думаете?


Он снова посмотрел на рыбаков и контрабандистов. Носы поспешно нырнули в кружки. Рыжебородый Эрни так поспешно поднял кружку, что ударил себе по зубам.


— Вы же взрослые, сильные мужчины, — сказал сэр Руперт. — Неужели вы не способны объединиться и дать отпор чудовищу, которое жрет ваших родных? Это же позор! Да вам должно быть попросту стыдно за себя! Целый город молча мирится с поганой нечистью! Всего-то и надо — взяться за вилы и скинуть эту скотину в море с утеса! Он же не бессмертный, в конце концов! Ну, здоровый, сильный — и что? Вас ведь больше! Но нет!.. Целый город!.. Молча!..


Трактирщик посмотрел на него исподлобья. Брови сошлись на переносице. Тряпку он машинально принялся скручивать в жгут.


— А вот знаете что, ваша милость? Езжали бы вы подобру-поздорову, и не полоскали почем зря наш город. Может, у нас и не столица, может и есть какие недостатки, да только мы свой городок любим. А то повадились, знаете, некоторые — приедут и давай хаять, на чем свет стоит. И городок-то им не такой, и народец-то дрянь, и людоед им не нравится… Дай бог ему здоровья. Мы тут, знаете, таких не очень-то. Вы, сударь, может и рыцарь, да и мы тоже не в помойной куче себя нашли. Кое-какое достоинство и у нас имеется.


— Так почему же вы, дьявол вас побери, терпите такое издевательство над собой? — заорал наконец сэр Руперт, грохнув кулаком по столу. — Можете не трудиться, не отвечать. Я и сам вам скажу: вы просто трусы! Вы трусливые, жалкие крысы! Вы ничего не делаете, лишь жметесь по своим углам, дрожа от ужаса, и придумываете себе тысячу нелепых причин и оправданий, чтобы и дальше ничего не делать. Ваших братьев, жен, детей хватают, чтобы сожрать, а вы сами толкаете их чудовищу в пасть, и радуетесь, радуетесь втайне, что сегодня сожрут не вас! Неужели вы не понимаете, что однажды наступит и ваша очередь? Неужели вы не видите, что в этот день и от вас отвернутся, и вас назовут негодяями, предателями! Скажут, что без вас даже лучше. И кто скажет?.. Ваши же вчерашние друзья!


Раздался треск. Трактирщик скрутил тряпку в такой тугой жгут, что она не выдержала и разорвалась пополам.


В наступившей тишине сэр Руперт еще раз ударил кулаком по столу.


— Что ж, — сказал он. — Я вижу, тут для меня найдется дело. Раз вы на это не способны, значит, я сам займусь вашим людоедом. Может, я и погибну, но по крайней мере, погибну, как мужчина, сражаясь со злом. А вы…


Он еще раз взглянул на рыбаков и контрабандистов, но не встретился взглядом ни с кем из них. Тогда он развернулся и решительно зашагал к выходу, задевая столы крепко сжатыми кулаками.


До входа он, впрочем, не добрался. На голову ему опустилось что-то тяжелое, и рыцарь, даже не охнув, грохнулся на грязный пол.


— Вот и правильно, — одобрил трактирщик. — И правильно. Кружку только жалко. Хорошая была кружка. А этих вот так и надо. А то повадились…


— Угу, — подтвердил рыжебородый Эрни, уставившись на деревянную ручку от кружки в своей руке. — Сволочь, а?..


— Да он сюда специально приехал, — подал голос из угла один из рыбаков. Или контрабандистов. — Шпион, должно быть.


— Из Флитби, — добавил другой.


— Из Хоксхилла, балда, — беззлобно поправил третий. — Он же сам сознался.


— Наврал наверняка.


— Откуда бы ни был, а фунтов двести в нем есть.


Присутствующие понимающе хмыкнули. Трактирщик взвесил на руках половинки тряпки, выбирая кусок побольше. Со вздохом отбросил второй кусок и принялся снова протирать стол.


С улицы донесся шум. Рыбаки и контрабандисты вздрогнули, а трактирщик выронил тряпку и забился под стол; но это всего лишь заржала лошадь сэра Руперта, которой наскучило стоять у коновязи. Раздались смешки. Трактирщик, выбираясь со смущенной улыбкой из-под стола, сказал, непонятно к кому обращаясь:


— Дай бог ему здоровья.



P.S. Подписывайтесь на мой Телеграм-канал «Слон в колесе»! Там вас ждут ежедневные обновления – как свежие тексты, так и уже публиковавшиеся, а также кое-какой эксклюзивный контент.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!