Timesthetics

В своём романе Михаил Булгаков описывает, что Воланду понадобился Герберт Аврилакский, чтобы разобрать рукописи чернокнижника десятого века. Упоминание Герберта в контексте Воланда было использовано для того, чтобы произвести каламбур и подчеркнуть интересный парадокс в истории: колдун, который становится главой католической церкви. Но Булгаков не сразу избрал Герберта в качестве персонажа, которого искал Воланд. В ранних версиях романа были и другие кандидаты. Итак, устраивайтесь поудобнее, начнём.

Зачем же Воланду понадобился Герберт Аврилакский? Герберт, будущий папа римский Сильвестр II, был настоящим магом своего времени, хотя современники называли его по-разному: то учёным, то изобретателем, а то и чёрным колдуном. Представьте, монах, который путешествовал по таинственным землям мусульманской Испании, где вместо молитвенной книги он нашёл арабские манускрипты, полные тайных знаний! Герберт изучал там математику, астрономию и механику, что тогда было практически магией.

Слухи всегда оживают. Рассказывали, что Герберт заключил договор с самим дьяволом! Будто он получил от демона волшебную книгу, с помощью которой мог вызывать духов и управлять временем. Люди шептались, что Герберт создал металлическую голову, которая говорила и предсказывала будущее.

А как он стал папой римским? Ну, тут слухи приняли самый смелый оборот: мол, демоны помогли ему занять святой престол. И именно потому, что его считали колдуном, после смерти Герберта боялись, что его душа не отправится в рай, а демоны заберут её к себе. Легенда гласит, что однажды, молясь перед крестом, Герберт понял, что скоро умрёт, потому что, дескать, дьявольский договор подошёл к концу.

Так вот, Воланду, известному ценителю человеческих страстей и тайных знаний, такие персонажи, как Герберт, определённо были бы интересны. Ведь рукописи древнего колдуна могли скрывать секреты и ответы на вопросы, которые влекут тёмные силы с незапамятных времён.

Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494) - юный гений итальянского Ренессанса, которого даже в свои 23 года прозвали «чудом природы». Он был очарован идеей соединить всю человеческую мудрость, от античных философов до христианских и каббалистических учений, в одну великую философскую систему. В 1486 году Мирандола предложил публично обсудить свои «900 тезисов» (философских и религиозных утверждений) уверенный, что может защитить их перед кем угодно. Католическая церковь в ужасе от этой дерзости запретила дебаты, а некоторые идеи сочла еретическими. Но Джованни не смутился, и его работы в итоге изменили взгляд на многие философские вопросы.

Почему он мог заинтересовать Воланда в ранней версии «Мастера и Маргариты»? Для Воланда, который легко блуждает между мирами магии, философии и демонов, Мирандола был идеальным образцом: человек, пытающийся раскрыть все тайны мира, включая самые сокровенные, почти запретные знания. Вольная философия Пико и его жажда объединить человеческое знание вполне могли привлечь Воланда. Тем более, он активно интересовался мистицизмом и магией, так что его труды легко могли оказаться у Воланда в списке любимых рукописей, которые «не горят».

Иоганн Рейхлин (1455–1522) – фигура в истории, которая могла бы вызвать особый интерес у Воланда, загадочного визитёра Москвы. Рейхлин был выдающимся гуманистом, юристом и философом, жившим в эпоху Возрождения. Но что делало его приманкой для тех, кто интересовался магией и древними знаниями?

Рейхлин был одним из первых европейцев, кто всерьез занялся изучением еврейского языка и Каббалы, мистической традиции иудейской мудрости. Это, конечно, не могло не привлечь внимания "знатоков тёмных наук". Рейхлин считал, что понимание еврейских текстов откроет скрытые истины о божественном мироздании. Он утверждал, что, постигая язык и древние писания, можно приблизиться к истокам магии и знаниям, доступным лишь избранным.

В своём труде "De Arte Cabalistica" ("О Каббалистическом искусстве"), написанном в 1517 году, Рейхлин старался объяснить принципы Каббалы для европейских читателей и считал, что в ней заключены важные ответы на вопросы о Боге, мире и человеке.

«Каббала — это мудрость сокрытая, запечатанная древними как в книге природы, так и в книге Писания, и может быть раскрыта лишь через особое постижение, доступное немногим избранным».

В ранних версиях романа Воланд мог бы интересоваться рукописями Рейхлина не из простой научной любознательности, а в поисках секретов, которые Рейхлин так старательно изучал. Ведь в этих текстах могли скрываться ключи к силам, недоступным обычным смертным.

Рейхлин не был чернокнижником в прямом смысле, но его жажда постижения скрытого и запретного, его интерес к каббалистическим тайнам и древним мистериям вполне могли привлечь Воланда. Интеллектуальная игра со смыслами и стремление к знанию – это то, что их обоих объединяет.

Фрэнсис Бэкон (1561–1626) - фигура, словно сошедшая со страниц мистических книг. Он вполне мог бы попасть в поле зрения Воланда, вечного искателя тайн. Бэкон был философом, ученым и государственным деятелем, но в глубине души он был человеком, которого манили загадки мироздания и неведомое.

«Тот, кто стремится к тайнам природы, должен быть подобен искателю сокровищ, а не пугливому зверю, боящемуся своей же тени».

Воланд мог бы заинтересоваться Бэконом из-за его революционных идей о том, как следует познавать мир. Этот учёный предложил отказаться от догм и традиционного схоластического мышления. Вместо этого Бэкон призывал к наблюдению и эксперименту, к поиску истины через природу. «Знание - сила», - утверждал Бэкон, и эта сила могла быть как светлой, так и тёмной. Это утверждение наверняка бы нашло отклик в сердце Воланда.

Но что делало Бэкона особенно интригующим для магов и философов тёмных искусств? Помимо научных трудов, он увлекался оккультными исследованиями. В своих работах он обращался к древним тайнам, алхимии и древнеегипетским мистериям. Его научная метода была не просто логическим анализом - в ней был элемент мистики, желание понять скрытые механизмы мироздания.

«Истинное знание проникает за пределы того, что может видеть разум. Познание требует смелости, ибо оно ведёт человека в глубины, неведомые никому».

Воланд, изучающий работы Бэкона, мог искать не только философские идеи, но и ключи к трансформации реальности. Ведь если знание – это сила, то зачем ограничиваться обычной наукой, если можно раскрыть секреты алхимии и познать суть самой магии?

Для Воланда Фрэнсис Бэкон был бы идеальным союзником: оба искали истины, которые скрыты от большинства. Оба хотели понять глубинные законы природы, не только видимой, но и тайной, скрытой от простого человеческого взгляда.

Ах, Гильдебранд! Человек с историей, которую, кажется, сам Воланд мог бы перелистывать с легким ехидным прищуром. Этот монах, позже ставший известным как Папа Григорий VII (1020–1085), был не просто церковным деятелем, он был тем, кто на грани магии и политики перевернул всю католическую церковь и вписал свое имя в самые мрачные страницы истории.

Представьте себе молодого монаха, который начинает с молитв и размышлений, но затем его внутренний огонь разгорается настолько, что он решает перетрясти весь христианский мир. В это время церковь напоминала уютный клуб знатных людей, где Папы спокойно уживались с правителями, а князья с удовольствием вмешивались в церковные дела. Гильдебранд, словно человек, внезапно открывший магическую книгу, сказал: "Нет!" Он увидел, что духовная власть не должна быть игрушкой в руках светских владык.

И вот, в один прекрасный момент, этот монах превращается в настоящего реформатора! Он становится Папой Григорием VII и начинает вести жесткую политику. Его самая известная битва - конфликт с германским императором Генрихом IV, когда Папа отлучил императора от церкви. Вот это поворот! Генрих даже был вынужден униженно просить прощения у Папы, стоя на коленях в замке Каносса. Сцена такая, что хоть сейчас пересказать Воланду за бокалом вина, и тот точно бы оценил: уж Воланд понимает силу контроля и унижения!

Но почему Гильдебранд мог привлечь интерес Воланда? Гильдебранд был не только политическим игроком, но и человеком, который изучал тексты, манипулировал словами, создавал законы и каноны, словно колдун, который изменяет реальность одним движением руки. Для Воланда это был бы достойный соперник в искусстве влияния на человеческие души.

Сама история Гильдебранда – это мистический танец между святостью и безумием власти. И кто знает, может, среди старых рукописей Воланд искал именно те, что содержали магические приемы, с помощью которых Гильдебранд завладел умами королей и князей. Ведь даже для князя тьмы, такие уроки могут быть бесценны.

Как вы считаете, кто ещё из исторических личностей мог бы подойти на эту роль в романе Михаила Булгакова? Пишите в комментариях. Очень интересно.

Веду телеграм-канал на историко-литературную тему. Присоединяйтесь.

— Мячик? Ты говоришь?

— Конечно! — ответил мяч. — Я скучаю по нашим играм. Помнишь, как ты с друзьями забивал голы, бегал наперегонки? Мы столько всего успевали за день! А теперь ты всё время сидишь и ничего не делаешь. Разве это весело?

Петя задумался. Он посмотрел на смартфон, а тот вдруг тоже заговорил:

— Петя, не слушай его! Со мной можно играть, смотреть интересные видео. Зачем тебе бегать, если тут столько всего интересного прямо в руках?

Петя задумался ещё больше. Смартфон был прав, там действительно было много интересного. Но ведь и мячик напоминал ему о тех временах, когда он бегал, прыгал и веселился с друзьями на улице.

Тогда Петя решил спросить у себя:

— Смартфон, ты мне нравишься, но почему, когда я долго сижу с тобой, у меня начинают болеть глаза и спина? И почему я всё реже вижу своих друзей?

— Ну… — пробормотал смартфон, — ты просто должен иногда отдыхать и разминаться. Но если хочешь, можешь сидеть со мной и дальше.

Мячик, который тихонько катался по полу, вдруг подскочил:

— Петя, давай пойдём на улицу! Там твои друзья, солнце светит, и можно вдоволь попрыгать и побегать. А потом, когда устанешь, вернёшься домой, и можно будет немного поиграть на смартфоне. Всё нужно в меру.

Петя улыбнулся. Он взял мячик в руки, и они вместе побежали на улицу. Там его уже ждали друзья, и вскоре Петя совсем забыл про свой смартфон. Он бегал, прыгал, смеялся, и чувствовал себя очень счастливым! Вечером, вернувшись домой, Петя понял, что день был замечательным, потому что он смог и побегать, и немного поиграть на смартфоне.

С тех пор Петя всегда находил время для игр с мячиком и прогулок на улице. Смартфон тоже был ему полезен, но только когда он пользовался им в меру.

Поддержите TG-канал подпиской. Я стараюсь писать посты в контексте взаимосвязи истории, литературы, искусства. Не говорю, что всё получается, и на канале супер-мега-контент. Нет. Мне далеко до совершенства, но тем интереснее путь. Спасибо всем, кто зашёл и остался)

Жвачка завивалась кольцами, показывая трюки:

— А я смогу тебе подарить радужные пузыри! Просто пожуй меня!

Кола шипела и пенилась, притворяясь сказочной рекой:

— Я утолю твою жажду быстрее всех, только попробуй!

Маша задумалась. Но тут Каша встала вперед и строго сказала:

— Маша, помни, кто тебе всегда помогал становиться сильной и бодрой. Я, Каша, делаю тебя здоровой и крепкой!

Яблоко подскочило и весело добавило:

— А я даю тебе витамины и силу! Со мной ты всегда будешь весёлой и не устанешь.

Печенька подмигнула и произнесла:

— А я, хоть и маленькая, но полезная, когда съешь меня в меру!

Маша посмотрела на добрых друзей, а потом на Чипсы, Жвачку и Колу. Вспомнила, как иногда после них у нее болел живот и не было сил играть. И тогда она сказала:

— Спасибо, Чипсы, Жвачка и Кола, но я лучше съем свою Кашу, Яблоко и Печеньку! Они заботятся обо мне и моем здоровье.

Чипсы шуршали от обиды, Жвачка сдула свои пузыри, а Кола перестала шипеть. Они ушли ни с чем, потому что знали: Маша сделала правильный выбор.

С тех пор Маша всегда слушала своих добрых друзей и ела полезные продукты. Она росла сильной и здоровой, а Чипсы, Жвачка и Кола больше не могли её обмануть.

Поддержите, пожалуйста, канал подпиской https://t.me/godum

Обломов — это тот человек, у которого планы на день выглядят так: 1) Полежать. 2) Полежать и подумать. 3) Полежать, подумать, и, может быть, что-нибудь сделать, но не факт. Всё его существование — это грандиозный протест против суеты мира. Зачем бегать, куда-то стремиться, если можно просто сидеть и ждать, когда всё само собой разрешится? В его мире забота о хозяйстве и делах — это какой-то диковинный спорт, которым увлекаются только "штольцы" — те, кто почему-то думает, что активность полезна.

Но "обломовщина" — это не просто про физическую лень. Это целая философия уклонения от жизни! Обломов не просто не хочет двигаться, он не хочет ничего решать. Для него жизнь — это бесконечная череда сложностей, с которыми лучше не сталкиваться. Ему намного комфортнее мечтать о том, как он будет жить на своей родной усадьбе, окружённый тишиной и покоем, чем действительно что-то делать для этого. Мечты у него такие сладкие, такие уютные, что реальная жизнь ему кажется ненужной помехой.

Но, что самое удивительное, в этом есть некая магия. Обломов живёт в своём идеальном мире, где никто его не трогает, никто не требует от него подвигов, и он может бесконечно "обдумывать" свои планы на будущее. У него есть секретное оружие — диван, на котором он проводит большую часть времени, и который стал символом его философии. Это как его трон, его крепость спокойствия, его убежище от всяческих проблем.

А теперь представьте, как бы выглядел Обломов в современном мире. Он бы точно стал мастером откладывания дедлайнов и королём удалённой работы, которая всегда остаётся "на потом". Возможно, он бы прославился как эксперт по тайм-менеджменту... по управлению временем, которое никогда не наступает! "Как организовать день так, чтобы ничего не сделать, но при этом не чувствовать вины" — это был бы его главный семинар.

В общем, "обломовщина" — это талант ничего не делать и при этом находить в этом своё счастье. Илья Ильич Обломов — герой, который учит нас тому, что иногда можно просто расслабиться, закрыть глаза и немного полежать… годик или два.

Буду рад видеть вас в своём Telegram-канале https://t.me/godum

Чехов любил Крым за его уникальный климат и красоту природы. Гурзуфский пейзаж — с его оливковыми рощами, морем и величественными горами — оказывал глубокое воздействие на писателя, помогая ему погружаться в созерцательные размышления. Сам Чехов в письмах называл Крым «роскошным местом» и говорил, что здесь можно жить «по-настоящему свободно».

Литературное влияние Гурзуфа

Гурзуф стал для Чехова не только местом отдыха, но и творческого возрождения. Именно здесь он закончил многие свои произведения, включая пьесы «Три сестры» и «Вишнёвый сад», которые считаются шедеврами русской драматургии. Влияние Крыма и Гурзуфа на эти произведения очевидно: в атмосфере и пейзажах пьес ощущается тишина, медитативность и постоянное ощущение приближающегося конца — метафора, возможно, связанная с чеховским восприятием своих последних лет жизни.

Образы природы Крыма пронизывают творчество Чехова тех лет. Гурзуфские вечера с тёплым морским ветром, звуком прибоя и видом на горы вдохновляли его на создание ярких, атмосферных описаний природы, которые стали характерной чертой его произведений. Здесь, в уединении, Чехов мог вдумчиво работать, уходя от светской суеты и ближе ощущая гармонию с окружающим миром.

Взаимоотношения с местным населением

Интересен и тот факт, что Чехов активно взаимодействовал с местным населением Гурзуфа и окрестностей. Он был известен как врач и гуманист, оказывая медицинскую помощь бедным жителям, часто бесплатно. Его участие в жизни крымских поселений укрепило связь между писателем и местной культурой. Чехов не только занимался лечением, но и помогал развивать общественную жизнь в Крыму: участвовал в благотворительных инициативах, поддерживал местные школы и больницы.

Наследие Чехова в Гурзуфе

После смерти писателя в 1904 году дом в Гурзуфе стал местом паломничества его поклонников. Сегодня в этом доме действует музей, где сохраняется память о последних годах жизни Чехова и его вкладе в русскую культуру. Дом-музей стал символом не только творчества Чехова, но и его личной связи с Гурзуфом и Крымом в целом.

Крымский период жизни Чехова остаётся одним из важнейших для понимания его зрелого творчества. В этих тихих, тёплых местах он нашёл вдохновение для создания своих самых значительных произведений, ставших классикой мировой литературы.

«Три сестры» (1900) — одна из его самых известных пьес, законченная в Ялте. В ней отражаются темы отчуждения, несбывшихся надежд и поиска смысла жизни.

«Вишнёвый сад» (1903) — последнее крупное произведение Чехова, которое он написал в своём доме в Ялте. Это прощание Чехова с русской усадьбой и уходящим миром.

«Дама с собачкой» (1899) — одно из самых известных его рассказов, написанное в Ялте. История о внезапной и глубокой любви между двумя людьми на курорте.

«Архиерей» (1902) — рассказ, написанный в последние годы жизни, который раскрывает тему духовного одиночества и жизни православного епископа.

«На святках» (1900) — рассказ, который также был написан в период его жизни в Крыму.

Связь Чехова с Гурзуфом — это не просто географическая привязанность, но и глубокое творческое единение с природой и культурой Крыма. Этот маленький уголок на берегу Чёрного моря сыграл важную роль в жизни и творчестве писателя, став для него своеобразным оазисом, где он смог не только восстановить силы, но и создать произведения, которые по сей день волнуют читателей своей тонкостью и глубиной.

Если понравилась статья, поддержите, пожалуйста, подпиской на Telegram-канал https://t.me/godum