Tenderopora

1. Комиссия получает часть документов не из вашего архива

При электронной процедуре постоянные сведения об участнике не нужно каждый раз загружать в заявку заново. По части 6 статьи 43 Закона № 44-ФЗ их направляет заказчику оператор электронной площадки через взаимодействие с ЕИС.

Документы о соответствии дополнительным требованиям тоже передаются площадкой из реестра аккредитованных участников.

Отсюда практический вывод: профиль компании на площадке — часть заявки, даже если участник воспринимает его как старую анкету, которую заполнили при регистрации.

Если полномочия подписанта устарели или документ об опыте лежит не в том разделе, ещё одна копия в приложении может не решить проблему.

2. Структурированное поле и приложенный файл — не одно и то же

Представим, что площадка просит указать характеристику товара. Поставщик вносит значение в поле, а затем прикладывает техническое описание производителя.

В поле одна цифра. В таблице другая. В паспорте третья.

Поставщику кажется, что комиссия поймёт правильный вариант по контексту. Комиссия видит три противоречащих друг другу значения и основание не угадывать намерение участника.

Поэтому я советую проверять не «все ли файлы прикреплены», а «совпадает ли одно и то же сведение во всех местах, где оно встречается».

Чем больше необязательных приложений, тем больше точек, в которых заявка может начать спорить сама с собой.

3. Российский товар ещё нужно правильно подтвердить

Особенно много ошибок возникает с национальным режимом. Недостаточно знать, что товар произведён в России, и написать это в свободной форме.

Нужно понять:

- какая мера стоит в извещении — запрет, ограничение или преимущество;

- к какой позиции она относится;

- какое значение требует площадка;

- какой реестровый номер или документ подтверждает происхождение.

Если предусмотренные сведения отсутствуют, статья 43 Закона № 44-ФЗ позволяет для целей национального режима приравнять заявку к предложению иностранного товара, работы или услуги иностранного лица.

Комиссия не может заменить собой участника и достроить подтверждение после окончания подачи заявок.

4. Опыт для допуска и опыт для баллов — разные вещи

Есть дополнительное требование к участнику. Например, оно установлено по статье 31 Закона № 44-ФЗ и постановлению Правительства РФ № 2571. Тогда подтверждение опыта связано с допуском к закупке и должно передаваться в предусмотренном порядке.

А есть документы о квалификации в электронном конкурсе. Они могут влиять на количество баллов при оценке.

В обоих случаях поставщик говорит: «прикладываем опыт». Для комиссии это два разных юридических механизма и два разных последствия.

Правильный вопрос звучит не «контракт приложили?», а так:

Для чего именно нужен этот контракт, соответствует ли он условиям, есть ли акты и откуда площадка передаст документы комиссии?

5. Низкая цена ничего не исправляет

В электронном аукционе комиссия рассматривает заявку вместе со сведениями, направленными оператором площадки. После этого соответствующим заявкам присваиваются номера с учётом ценовых предложений и правил национального режима — это следует из статьи 49 Закона № 44-ФЗ.

Цена начинает работать только после того, как заявка прошла проверку.

Можно предложить лучшую цену и не стать победителем из-за одной характеристики. Можно подготовить безупречный комплект и получить убыточный контракт, если до торгов никто не посчитал логистику, обеспечение, налоги и отсрочку оплаты.

Как я бы проверил заявку перед отправкой

За двадцать минут до окончания подачи не надо перечитывать все PDF по кругу. Нужна короткая проверка по маршруту данных:

1. Открыть извещение заново, а не полагаться на старый чек-лист.

2. Проверить профиль участника и документы, которые площадка берёт из реестра.

3. Сверить обязательные поля с приложенными файлами.

4. Отдельно проверить товарный знак, страну происхождения и национальный режим.

5. Удалить необязательные документы, если они создают расхождения.

6. После подписания убедиться, что заявка действительно подана, и сохранить подтверждение.

Последний пункт кажется очевидным, пока вместо поданной заявки в кабинете не остаётся сохранённый черновик.

Комиссия не видит, сколько вечеров поставщик собирал документы и что он хотел написать. Она видит только тот набор сведений, который площадка сформировала и передала по правилам процедуры.

Поэтому сильная заявка начинается не с папки. Она начинается с четырёх вопросов к каждому важному сведению:

кто его формирует, где оно должно находиться, кто его передаёт и что произойдёт, если оно отсутствует или противоречит другому разделу.

Автор — Михаил Кремнёв, основатель «ТендерОпоры», эксперт по тендерному сопровождению. 13 лет в закупках, шесть из них — на стороне заказчика.

Подробная биография и источники: https://tenderopora.ru/expert

Материал информационный. Перед участием проверяйте действующую редакцию законодательства и извещение конкретной закупки.

И больше ничем. В этом пункте нет ни фотографий цеха, ни договора с заводом, ни сертификата. Только номер записи.

Отсюда вывод, который я вывожу из практики, а не цитирую: в заявке спорят не о товаре, а о реестровой записи. Товар может быть трижды российским — если номера нет или он от соседней модификации, комиссия читает заявку как предложение иностранного товара. Дальше включается статья 14 закона 44-ФЗ, и там уже механика жёсткая.

Три разные меры, которые все зовут одним словом «нацрежим»

Их правда три, и последствия у них разные.

Запрет. Заявка с иностранным товаром подлежит отклонению. Безусловно, без оговорок, без «если». И заменить товар на запрещённый иностранный при исполнении контракта тоже нельзя.

Ограничение — то самое «правило второго лишнего». Заявки с иностранным товаром отклоняются, но только если хотя бы одна заявка с российским товаром подана и по результатам рассмотрения признана соответствующей требованиям. Не подана такая заявка — иностранное предложение спокойно участвует. Ограничение мягче запрета ровно на это условие.

Преимущество. Заявке, где предложен товар только российского происхождения, при ранжировании ценовое предложение снижают на пятнадцать процентов.

Вот на преимуществе я обязан остановиться, потому что здесь пугаются зря. Эти пятнадцать процентов — приём подсчёта, а не скидка. Контракт заключается без учёта этого снижения, это прямо написано в статье 14. То есть вы получаете лучшее место в ранжировании, а подписываете контракт по той цене, которую реально предложили. Я много раз видел, как поставщик из-за неверно понятых «минус 15%» закладывал их в цену заранее и терял маржу на ровном месте.

А теперь то, о чём почти не пишут.

Перечни товаров, к которым применяется запрет и ограничение, — это приложения к тому же постановлению. И у них есть отдельное правило вступления в силу, спрятанное в пункте 10.

Изменения в перечни, которые не связаны с исключением позиции, применяются не с момента подписания, а с 1 января следующего года. А если изменение принято в промежутке с 1 октября по 1 апреля — оно применяется с 1 июля следующего года. Исключение позиции из перечня под это правило не подпадает.

Что это значит для живого человека, который завтра подаёт заявку: перечень, который вы открыли сегодня в правовой системе, и перечень, действующий для вашей закупки, — не обязательно один и тот же документ. Позиция может быть уже напечатана, а работать начнёт через полгода. Или наоборот — вы читаете старую редакцию и не видите, что для вас правило уже включилось.

Поэтому проверять надо не «есть ли мой товар в перечне», а «в какой редакции перечень действовал на дату размещения извещения по моей закупке». Это две разные проверки, и первая регулярно даёт неверный ответ.

Что делать до подачи, если коротко.

Первое. Найти в реестре запись именно на ту модификацию, которую вы поставляете, и выписать её номер. Не «на такой же станок», а на ваш.

Второе. Посмотреть, какая мера применяется в вашей закупке — запрет, ограничение или преимущество. От этого зависит, чем вы рискуете.

Третье. Сверить редакцию перечня с датой размещения извещения, а не с сегодняшним днём.

Четвёртое. Если применяется преимущество — не закладывать пятнадцать процентов в цену. Их не удержат.

Шесть лет я сидел по другую сторону стола: руководил контрактной службой муниципального заказчика и сам отклонял заявки. Могу сказать честно — комиссия не ищет, к чему придраться. Она смотрит в документ и видит либо номер записи, либо его отсутствие. Всё остальное, что поставщик считает доказательством российского происхождения, до неё просто не доходит.

Если тема нужна глубже — пишите в комментариях, какая мера у вас в закупке. Разберу конкретный случай.

Михаил Кремнёв, эксперт по тендерному сопровождению. 13 лет в закупках, 6 из них — руководил контрактной службой муниципального заказчика.

Первое: объект. Требование о СРО живёт не в законе о закупках, а в Градостроительном кодексе, и работает только по объектам капитального строительства. Само это понятие в кодексе прямо исключает некапитальные строения и неотделимые улучшения земельного участка — «замощение, покрытие и другие». Благоустройство площадки, укладка покрытия — вопроса о СРО просто не существует.

Второе: вид работ. Кодекс говорит о строительстве, реконструкции и капитальном ремонте. Текущего ремонта в этом перечне нет. А граница между текущим и капитальным проходит не там, где кажется: капитальный ремонт — это замена или восстановление конструкций и их элементов, кроме несущих, а также систем и сетей инженерно-технического обеспечения. Я не раз видел закупки, которые назывались капитальным ремонтом, а по факту описывали работы текущего.

Третье: с кем заключается договор. Кодекс перечисляет закрыто: застройщик, технический заказчик, лицо, ответственное за эксплуатацию здания, региональный оператор. И тут же, следующим предложением, говорит вещь, которую читают редко: работы по договорам, заключённым с иными лицами, могут выполняться и теми, кто членом СРО не является.

И только четвёртое — деньги. Если размер обязательств по договору не превышает десяти миллионов рублей, можно работать без членства. По каждому договору отдельно. Не годовой оборот, не сумма всех контрактов за год. Ремонт кровли за четыре миллиона в этот порог укладывался с запасом.

Теперь две ловушки, ради которых я вообще сел это писать.

Ловушка первая. Тот самый порог в десять миллионов записан в отдельной части кодекса, и перечень заказчиков там короче, чем в части про саму обязанность. В обязанности перечислены застройщик, техзаказчик, ответственный за эксплуатацию и региональный оператор. А в освобождении по сумме регионального оператора нет. Просто нет в списке. Это значит, что подрядчик, который работает с региональным фондом капитального ремонта многоквартирных домов, не может рассуждать по схеме «у меня договор на три миллиона, значит СРО не нужно». Честно оговорюсь: это моё прочтение двух частей одной статьи, стоящих рядом, а не готовое решение суда. Но перед подачей заявки я бы эти два перечня сравнил своими глазами.

Ловушка вторая, и на ней горят чаще. Правило «до десяти миллионов можно» относится только к строительному подряду. На инженерные изыскания и на разработку проектной документации оно не распространяется вообще: в соответствующих статьях кодекса денежного порога просто не существует, там есть только исключения для отдельных видов организаций. То есть закупка на проектно-сметную документацию за два миллиона — членство нужно, и СРО нужно другое, проектное, а не строительное. Человек, применивший сюда привычный порог, получает отклонение заявки и совершенно не понимает, за что.

Что с этим делать практически. Открывать не описание объекта закупки, а проект контракта и техническое задание: там видно объект, вид работ, сторону договора и цену. Прогнать по четырём условиям. Если членство не требуется, а требование в извещении стоит — направить запрос разъяснений со ссылкой на конкретную норму.

И скажу то, что знаю с обеих сторон стола. Заказчики ставят такое требование не из злого умысла — они копируют прошлогоднюю документацию, и порог никто не пересчитывает под конкретную закупку. Поэтому запрос разъяснений работает чаще, чем кажется: требование снимают сами.

Одна заявка вместо десяти — это, между прочим, и проблема заказчика тоже. Цена без конкуренции, и объяснять её потом ему же.

Михаил Кремнёв, эксперт по тендерному сопровождению. 13 лет в закупках, 6 из них — руководил контрактной службой муниципального заказчика.

Сама статья 14 закона 44-ФЗ тоже переписана — с 1 января 2025 года, законом от 8 августа 2024 года № 318-ФЗ. Это важно для тех, кто гуглит: разборы, написанные в 2023 или в начале 2024 года, сегодня ведут прямо в отклонение. Проверяйте дату любой статьи, включая эту.

Мер всего три, и они по-разному злые.

Запрет. Товар из перечня — приложение № 1. Заявка с иностранным товаром отклоняется. Просто отклоняется, без условий, даже если вы единственный участник. Заменить товар при исполнении контракта на иностранный тоже нельзя.

Ограничение. Перечень — приложение № 2. Здесь мягче, и это место понимают неправильно чаще всего. Заявки с иностранным товаром отклоняют не всегда, а только если на закупку подана и признана соответствующей требованиям хотя бы одна заявка с российским товаром. Нет такой заявки — иностранное предложение остаётся в игре. В обиходе это называют «правилом второго лишнего».

Преимущество. Заявке, где предложен товар только российского происхождения, при ранжировании снижают ценовое предложение на пятнадцать процентов.

Вот на преимуществе стоит остановиться, потому что из-за него люди отказываются от закупок, где могли бы выиграть.

Пятнадцать процентов у вас не заберут

Самое частое возражение, которое я слышу: «то есть я должен отдать минус 15% — мне это невыгодно».

Нет. Снижение применяется только для того, чтобы расставить заявки по местам. В законе про это сказано прямо: контракт заключается без учёта осуществлённого снижения ценового предложения. Предложили 1 000 000 — при сравнении вашу заявку посмотрят как 850 000, и если вы выиграли, контракт подпишут на тот самый миллион.

Это не скидка. Это фора.

А теперь про строчку, из-за которой всё рушится

Дальше начинается настоящая причина большинства отклонений.

Закон не обсуждает, где физически собран ваш товар. Он спрашивает, чем это подтверждается. И постановление № 1875 отвечает на этот вопрос предельно узко: российское происхождение подтверждает номер реестровой записи из реестра российской промышленной продукции — того самого, что предусмотрен статьёй 17.1 закона «О промышленной политике». Если для вашего товара установлены баллы за операции, выполненные в России, в записи должно быть и совокупное количество баллов — это требования постановления № 719 от 17 июля 2015 года. Для товаров из стран Евразийского союза — номер записи в евразийском реестре промышленных товаров.

Больше в этом пункте не названо ничего. Ни сертификата происхождения, ни договора с заводом, ни фотографии цеха, ни письма производителя на бланке.

Отсюда вывод, который стоит перечитать дважды: для целей национального режима российским считается не тот товар, который сделан в России, а тот, у которого есть и правильно указана реестровая запись. Это моё практическое обобщение, а не цитата из закона, но работает оно железно.

Как это выглядит в жизни:

— номера записи в заявке нет вообще: производитель в реестр не входил или входил, но давно, и запись истекла;

— номер есть, но от другой модификации: реестр ведётся по конкретному исполнению, а поставляют соседнее — и это уже другой товар;

— номер переписан с ошибкой в одну цифру, и комиссия не обязана угадывать;

— товар свой, а вот баллы у него ниже порога, и в реестре это видно.

Во всех четырёх случаях заявка читается как предложение иностранного товара. Дальше судьба зависит от того, какая мера установлена: при запрете — отклонение сразу, при ограничении — отклонение, если пришёл конкурент с нормальной записью.

Что делать до подачи, а не после

Порядок, который экономит больше всего нервов, простой и скучный.

Сначала посмотрите, попадает ли ваш предмет закупки в приложение № 1 или № 2. Если попадает — дальше вопрос не «наш ли товар», а «есть ли действующая запись на ту самую модификацию, которую я повезу».

Потом запросите у производителя не письмо о том, что он российский, а номер реестровой записи и проверьте его сами, до подачи. Письмо в реестре ничего не значит, а номер значит всё.

Проверьте, что запись действует на дату подачи заявки, а не «была в прошлом году».

И отдельно: если контракт уже ваш, не меняйте товар по ходу исполнения на «такой же, но другой». При запрете замена на иностранный товар прямо не допускается, а при преимуществе менять можно только на российский, если контракт был про российский. Замена «по согласованию, мы же не хуже поставили» — это готовый материал для проверки, а иногда и для реестра недобросовестных поставщиков.

Коротко

Национальный режим проигрывают не заводу в Китае. Его проигрывают пустому полю в заявке. Товар может быть трижды нашим — если реестровой записи нет или она не от того исполнения, комиссия увидит иностранное предложение и будет права.

Если у вас была история, где заявку срезали по нацрежиму — напишите, как именно это сформулировали в протоколе. Формулировки там встречаются очень разные, и по ним хорошо видно, действительно ли комиссия применяла постановление или просто перестраховалась.

Обязанность обосновывать цену закон возлагает на заказчика не всегда, а по закрытому списку случаев. В части 4 статьи 93 44-ФЗ перечислены пункты, при закупке по которым заказчик обязан обосновать цену и включить это обоснование в контракт. Список конкретный: пункты 3, 6, 6.1, 11, 12, 16, 18, 19, 22, 23, 30–35, 37–41, 46 и 49 части 1 той же статьи.

Обычной малой закупки — той самой, по которой покупают двери, картриджи и подписку на справочную систему, — в этом списке нет. И следующего за ней пункта для закупок учреждений культуры и образования тоже нет.

Смета, если она есть, сама по себе является расчётом цены. Три коммерческих предложения к ней ничего не добавляют, кроме двух недель ожидания и трёх писем от людей, которые всё равно знали, что заказ уйдёт не им.

Откуда тогда взялась привычка? Из соседней статьи. Есть статья 22 — она про начальную (максимальную) цену контракта, и там метод сопоставимых рыночных цен действительно основной, и три предложения оттуда. Но НМЦК — это про процедуру: про то, с какой цифры начинается торг. Когда торга нет и цена уже определена договором, обосновывать нечего.

За чем в малой закупке действительно надо следить — так это за двумя лимитами, и вот их нарушают регулярно.

Первый — на один контракт: до шестисот тысяч рублей. Не «примерно», а ровно: шестьсот одна тысяча уже вне пункта.

Второй — годовой. Общий объём таких закупок за год не должен превышать два миллиона рублей либо десять процентов совокупного годового объёма закупок заказчика — и при этом не больше пятидесяти миллионов. Заказчик выбирает тот вариант, который ему подходит, но выбрать «оба сразу, что удобнее в моменте» нельзя.

Вот здесь проверка действительно приходит и действительно находит. А не в том, что к договору на восемьдесят тысяч не подшиты три бумажки.

Мне за эти годы попадались обе крайности. Одни заказчики оформляют малую закупку как большую и тратят на неё две недели. Другие дробят миллион на тридцать договоров по тридцать три тысячи и искренне удивляются вопросу про годовой лимит.

Первым — лишняя работа. Вторым — разговор с контрольным органом.

Оговорюсь честно: речь именно о 44-ФЗ и именно о закупке у единственного поставщика по малым суммам. Если у вашего учреждения есть собственный регламент или указание учредителя собирать коммерческие предложения — это внутреннее требование, и оно может быть строже закона. Тогда вы собираете их не потому, что так велит 44-ФЗ, а потому, что так велит начальник. Разница принципиальная: во втором случае это можно обсуждать и менять.

А в первом случае — вы две недели делаете работу, которую никто не просил.

Часть 4 статьи 93 действует в редакции с 1 июля 2024 года. Если вы сейчас посмотрите на неё и не найдёте там своего пункта — поздравляю, у вас стало на одну задачу меньше.

Михаил Кремнёв, эксперт по тендерному сопровождению

Первая — календарная. После итогового протокола есть период, когда контракт заключать ещё нельзя: он существует для того, чтобы проигравшие успели пожаловаться. Этот период считается подряд, вместе с субботами, воскресеньями и праздниками. Тут интуиция человека работает правильно.

Вторая — рабочая. Всё, что происходит дальше — размещение проекта контракта, подписание, протокол разногласий, — считается только в рабочих днях. И вот тут интуиция подводит всех. Человек по инерции продолжает считать по календарю и теряет два-три дня, которых у него не было.

Разница в конкретной ситуации бывает чудовищной. Проект контракта пришёл в пятницу вечером. По календарю пять дней — это среда. По закону пять рабочих дней, которые начинают идти со следующего рабочего дня, — это уже следующая неделя, и «среда» была бы просрочкой на двое суток. Тот же срок, та же цифра пять, разница между контрактом и реестром.

И третья тонкость, на которой спотыкаются даже опытные. В законе написано не «в течение пяти дней», а «не позднее пяти рабочих дней, следующих за днём размещения». День, когда проект контракта появился, в срок не входит. Отсчёт начинается со следующего рабочего дня. Люди по привычке считают день получения первым — и добровольно дарят себе минус один день на ровном месте.

Что с этим делать практически, без юридического образования.

Первое. В день, когда пришёл проект контракта, не считать в уме. Открыть производственный календарь на этот год и отметить дни физически, пальцем. Полминуты работы против двух лет запрета на закупки.

Второе. Никогда не ставить себе дедлайн в последний день срока. Ставить на два дня раньше. Электронная подпись отваливается, площадка ложится, директор уезжает в отпуск с флешкой — это не форс-мажор, это вторник. Закон эти обстоятельства не интересуют.

Третье, самое важное. Если вы видите в контракте ошибку и не согласны — не молчите и не тяните. У вас есть отдельный инструмент, протокол разногласий, и он размещается в тот же самый срок, что и подписание. То есть выбор всегда стоит так: либо подписал, либо возразил. «Ничего не сделал, потому что думал» — это не третий вариант, это уклонение.

И ловушка внутри ловушки, про неё знают единицы. Протокол разногласий многие воспринимают как паузу, после которой можно выдохнуть. Наоборот. Когда заказчик разместит доработанный проект, на подписание остаётся один рабочий день. Один. Это самый жёсткий срок во всей процедуре, и его нарушение — такое же уклонение, как и молчание в самом начале.

Знаете, что меня в этой истории задевает больше всего? В реестр попадают не те, кто хотел обмануть. Обманщики как раз обычно знают сроки наизусть. Туда попадают нормальные работящие люди, которые впервые выиграли, обрадовались и посчитали дни так, как считает их любой здравомыслящий человек — подряд, по календарю.

Закон здесь не на стороне здравого смысла. Он на стороне того, кто прочитал, как именно считается срок.

А у вас было такое, что срок вроде бы есть, а по факту его нет? Интересно, на чём именно спотыкались — на выходных, на дне получения или на подписи.

Михаил Кремнёв, эксперт по тендерному сопровождению