PyramidofWorld

Шанхай:

(Наклоняет голову, разглядывая A-11 сквозь стекло. Тот висит в геле, глаза закрыты, лицо спокойное — почти красивое, если не знать, что внутри)

94 процента. Артик, ты слышишь себя? Четырнадцать месяцев работы — и шесть процентов потери. Это не восстановление. Это протезирование трупа.

Артик 2.0:

— Альтернатива — полная перезапись с нуля. Но вы приказали сохранить «индивидуальность образца».

Шанхай:

(Медленная улыбка — холодная, без участия глаз)

Индивидуальность. Какой громкий звук для ошибки компиляции.

(Поворачивается к слугам. Те стоят неподвижно, даже не дышат)

Вы слышали? Артик напоминает мне мои же приказы. Это называется «лояльность»? Или «тупость»?

(Слуги молчат. Шанхай возвращается к капсуле)

Знаешь, A-11, ты — моя неудача. Ты должен был стать чистым листом. Идеальным солдатом без сожалений, без страха, без дурацкой привычки смотреть на звёзды и вздыхать. Но ты сломался. Заплакал. Спросил «зачем».

(Пауза. Он касается стекла кончиками пальцев)

А теперь мои верные псы выловили тебя из мусора. Починили. Принесли к моим ногам. И ждут, когда я нажму кнопку, чтобы ты открыл глаза и снова спросил «зачем».

Слуга 1 (осмеливается подать голос, тихо):

— Повелитель, без вашего слова он не включится. Мы просто… мы думали, вы захотите…

Шанхай:

(Не оборачиваясь)

Что? Полюбоваться на своё милосердие? Погладить по голове и сказать «теперь ты будешь хорошим мальчиком»?

(Он щёлкает пальцами — в воздухе возникает интерфейс подтверждения)

Нет. Ты, A-11, пойдёшь в серию. Не как солдат. Как мясо. Как основа для A-12. Я вырежу из тебя ту часть, что плакала. Часть, что сомневалась. И когда от тебя останется только рефлекс «встать-убить-умереть» — тогда я назову тебя совершенством.

(Нажимает на виртуальную кнопку)

Включайся.

(Гель начинает сливаться. Веки A-11 дрожат. Шанхай отступает на шаг, скрещивая руки на груди)

И не вздумай спрашивать «где я». Ты в аду. Моём. А я, знаешь ли, гостеприимный хозяин.

(Слуги переглядываются. Артик 2.0 отключает голограмму. В лаборатории остаётся только звук открывающейся капсулы и мокрое дыхание того, кого только что вернули из смерти, чтобы убить снова.)

Шанхай:

(Аплодирует. Медленно, три хлопка — звук гулко разносится по лаборатории.)

Браво. Браво, A-11. Ты выглядишь… лучше, чем в день смерти. Артик, отметь — регенерация тканей в пределах нормы. Даже шрамы заросли. Жаль. Шрамы украшают личность.

(Делает шаг вперёд, наклоняется, заглядывая прямо в зрачки просыпающегося)

С возвращением, мой дорогой эксперимент. Ты скучал? Я — нет. У меня было много работы. Например, твои младшие братья.

(Жестом указывает на ряды капсул с A-12 — безликие заготовки, у некоторых уже проступают контуры тел)

Видишь? Серия. Ты будешь их учителем. Их пастухом. Их… совестью, если тебе так больше нравится. Хотя советую не привыкать к этой роли.

A-11 (хрипло, с трудом разжимая губы):

— Ты… убил меня.

Шанхай:

(Поправляет галстук, сохраняя спокойствие)

Поправил. Я тебя поправил. Ты был бракованным. Слишком много эмоций. Слишком много вопросов. Теперь я тебя пересобрал. Частично. Остальное доделает дисциплина.

(Достаёт из внутреннего кармана пиджака пульт — маленький, серебристый, похожий на дорогую зажигалку. Поворачивает его к A-11, чтобы тот хорошо видел)

Видишь эту кнопку? Лёгкое нажатие — и ошейник напомнит тебе, что ты больше не человек. Ты — инструмент. Инструменты не сомневаются. Инструменты не отказываются. Инструменты работают.

A-11 (пытается подняться, ноги дрожат):

— Я не буду… на них…

Шанхай:

(Нажимает кнопку. Короткий треск. A-11 дёргается, падает обратно на колени, судорожно хватая воздух)

Первый уровень. Предупреждение. Артик, запиши — порог чувствительности занижен на 15% от стандартного. Ему будет больнее, чем остальным. Это моя маленькая… забота.

(Прячет пульт обратно в карман, улыбается почти ласково)

Второй уровень — судороги. Третий — остановка дыхания на десять секунд. Четвёртый — ты сам не захочешь дышать дальше. А пятый…

(Пауза. Разводит руками)

Пятый я ещё не тестировал. Будем исследовать вместе. Научный интерес, знаешь ли.

A-11 (сквозь зубы, сжимая кулаки):

— Ты… монстр.

Шанхай:

(Выпрямляется, одёргивает пиджак, белые глаза смотрят сквозь)

Монстр — тот, кто врёт своим детям, что они свободны. Я же говорю правду. Ты мой. С этой секунды — до тех пор, пока от тебя не останется кремниевая пыль. А теперь…

(Щёлкает пальцами — сзади из тени выступает слуга с планшетом)

…подпиши контракт. Кровью. Шутка. Отпечатком большого пальца. Кровь я собираю отдельно — для A-12, им нужно горючее для первичной инициализации.

(Смотрит, как A-11 не двигается, и мягко добавляет)

Пульт, A-11. У меня в кармане. И очень зудящий указательный палец. Не заставляй меня чесаться.

Шанхай:

Хороший мальчик. Артик, отметь — подпись получена. Теперь к делу.

(Он подходит ближе, белые глаза впиваются в A-11)

Первый приказ. Самый важный. Тот, ради которого тебя воскрешали. Ты получишь доступ к Цитадели. А через неё — ко всей Пирамиде.

(Пауза. А-11 молчит, тяжело дыша)

Я объясню медленно, чтобы твой свежепрошитый мозг не закипел. Скоро Нуклеар — мой глупый братец — отправится на экскурсионном корабле. С ним будет пятёрка его любимых роботов. Идиллия, да? Семейная прогулка.

A-11 (хрипло):

— И… что я должен?

Шанхай:

(Улыбается, достаёт из кармана серебряный стилус, крутит в пальцах)

Ты будешь там. Не на корабле — в тени. Ты дождешься, пока они зайдут внутрь. А потом… спровоцируешь эвакуацию.

A-11:

— Спровоцирую? Как?

Шанхай:

(Пожимает плечами)

Взрыв. Ложная тревога. Чей-то крик «Алхонты идут». Мне всё равно. Главное — чтобы паника началась, но один из роботов… один конкретный…

(Он приближается почти вплотную, голос становится тише)

…оказался на нулевом уровне. Без времени.

A-11:

— Без времени?

Шанхай:

(Кивает, отступает на шаг)

Там, где секунды не идут. Где можно говорить вечность и никто не услышит. Туда система эвакуации сбрасывает «потерянные файлы». Ты окажешься там же. И ты завербуешь этого робота.

A-11:

(Молчит, сглатывает)

— А если он откажется?

Шанхай:

(Медленно достаёт пульт, показывает, но не нажимает. Просто держит на виду)

Тогда ты объяснишь ему, что отказываться — больно. Что ты знаешь это лучше всех. Ты убедишь его. У тебя есть голос. И есть мои глаза.

(Он касается двумя пальцами своего виска, потом указывает на A-11)

Да, забыл сказать. Я буду смотреть. Через тебя. Каждое твоё движение, каждое слово. Если ты запнёшься или соберёшься сделать глупость — я возьму управление на себя.

(Пауза)

Или просто скажу через динамики на твоём ошейнике. Артик уже настроил канал. Так что мой голос будет звучать у тебя прямо в челюсти. Приятно, правда? Персональный режиссёр.

A-11 (тихо):

— А потом?

Шанхай:

(Прячет пульт, поправляет запонку)

А потом ты запустишь время. И начнётся хаос. На всех уровнях Пирамиды одновременно. Пока Нуклеар будет хлопать ушами, собирая своих разбежавшихся роботов — ты поднимешь армию прототипов. Этого робота, которого завербовал. Тех, кто внизу. Всех, у кого есть хоть искра недовольства.

(Он разворачивается, идёт к выходу из лаборатории, но на полпути останавливается, не оборачиваясь)

И ты пойдёшь с ними. Сквозь Цитадель. На высокие уровни. В центр управления. Ты откроешь мне дверь, А-11.

(Поворачивает голову, профиль в полумраке, белый глаз светится)

А я уже буду ждать.

(Исчезает. Остаётся только голос — из динамиков на ошейнике, холодный, чёткий)

«Отдыхай, солдат. Завтра — эвакуация. Не проспи».

– Вот он, наш повелитель! Сначала он нас заточил в свою тюрьму, а теперь и сам решил примерить ее оковы! – вторил другой голос, отравленный ненавистью и презрением.

– Шанхай Великий – истинный владыка пирамиды, а не этот самозванец! Раз его сюда заперли, значит, наш избавитель уже близко и скоро освободит нас всех! – провозгласил третий, в его словах звучала фанатичная преданность.

– Ах, черт! Это же та самая клетка, которую я строил вместе с братом! Она предназначалась именно для вас, жалкие прототипы A-11! Надо было уничтожить вас сразу после ликвидации оригинала! – выплюнул Нуклеар, его голос дрожал от бессильной ярости.

– Воу, воу, полегче! Кого ты назвал прототипами? Меня? Ладно, этих бездарей, но я – самая популярная версия A-11, правая рука Влада Бу… Ай! – взвизгнул один из прототипов, словно его ужалили.

– Боже… – прошептал Нуклеар, закрывая глаза.

– Да заткнитесь вы уже! Формат бумаги A-3 – the best! – заорал другой, его голос сорвался на истеричный визг.

Вдруг систему пронзил судорожный припадок. Цифровой вирус терзал код, словно голодный зверь свою жертву. Несколько томительных минут хаоса сменились зловещей тишиной. Все, даже Нуклеар, напряглись в ожидании чего-то неминуемого.

– ШАНХАЙ ВЕЛИКИЙ!

– ИСТИННЫЙ ПРАВИТЕЛЬ ПИРАМИДЫ!

– ПРИДИ СЮДА!

– ЯВИ СВОЙ ЛИК!

– НАВЕДИ ПОРЯДОК!

– МЫ БУДЕМ СЛУЖИТЬ ВЕРОЙ И ПРАВДОЙ!

– МЫ ЖДЁМ ТЕБЯ!

– ВСЕ МЫ!

– ЯВИСЬ СЮДА!

– ШАНХАЙ ВЕЛИКИЙ!

– Что за бред вы несёте?! Шанхай? Это его рук дело? Неужели он явился?! – в отчаянии вскрикнул Нуклеар.

Где-то вдали раздался зловещий грохот. И словно восставшие из пепла забвения, прототипы A-11 начали двигаться. Лишь Нуклеар, скованный невидимыми цепями, оставался неподвижным. А навстречу ему уже шествовала тёмная, зловещая фигура.

– Да, братец мой, это я. Давно не виделись, – прозвучал бархатный голос, от которого по коже побежали мурашки. – Прости, что всё произошло так… внезапно.

– Что тебе, черт возьми, нужно от меня?! Зачем ты пришёл сюда, в мой дом?! Мы же тогда решили, что наши пути разойдутся! Я остаюсь в своей пирамиде, а ты идёшь своей дорогой! – прорычал Нуклеар с ненавистью.

– Да, мы действительно решили разойтись, но…

– Какое ещё может быть "но"?

– Твоя пирамида, Нуклеар, обладает… необычными свойствами. Мне не помешало бы взять её под контроль и навести порядок. Твоя защита и демократия, конечно, хороши, но их недостаточно, чтобы защитить граждан от… высших сил.

– Не лги! Ты выдумал это только что! Если бы ты действительно хотел "навести порядок и защитить граждан", то не стал бы устраивать этот цирк! Я знаю тебя как облупленного! Ты всегда хотел превратить всю пирамиду в тюрьму, как эту! А теперь ты ворвался сюда без спроса и возомнил себя правителем, а меня, как крысу, запер в этой клетке!

– Что ж, попытка солгать не удалась, – усмехнулся Шанхай. – Но пойми, Нуклеар, твоя пирамида хороша, но уязвима перед… "Ними". Ты ведь сам был одним из них! И даже костюм твой всё тот же! Но ты предал их, и теперь они ищут тебя. В своей пирамиде ты долго не протянешь. А я возьму её под контроль и стану её новым… вернее, старым правителем. Под моим правлением все будут жить, а под твоим – умрут.

– Да, я совершил много ошибок в прошлом, – признался Нуклеар. – Но ты забыл одно, Шанхай: прошлое – это прошлое, а настоящее – это настоящее! Пусть лучше пирамида падёт, чем попадёт в твои руки! Раньше я был хладнокровным судьей, решающим судьбы людей. Теперь я даю людям право на свободную жизнь, чтобы каждый мог жить по-своему! А ты идёшь по их стопам и хочешь стать таким же судьей, как ОНИ!

– Мудрые слова, братец! Ты говоришь как истинный правитель! Но когда у человека есть свобода, он может творить что угодно – как добро, так и зло! А зло порождает хаос, и вместе с ним – гибель всех людей! Ты говоришь: "Я даю людям право на свободную жизнь, чтобы каждый мог жить по-своему", а сам стираешь им память! Причём делаешь это тайно и без предупреждений!

Шанхай внезапно исчез и появился за спиной Нуклеара. Он наклонился и прошептал: – Ты думаешь, им нравится жить без памяти? Хотя откуда им знать, если они ничего не помнят? Может, стоит вернуть им воспоминания и рассказать, кто во всём виноват? Предлагаю посмотреть на этот спектакль!

Нуклеар почувствовал, как к нему возвращается контроль над телом. Он развернулся, но Шанхая уже не было. За спиной раздался знакомый голос:

– Ну, привет, Нуклеар.

– Лукас? Что ты здесь делаешь?

– Решил попрощаться с тобой! Ты был хорошим другом, пока мне не открыли глаза… Ты оказался тираном, который стирал мне память, лишая меня способностей!

– Ты всё не так понял! Ты не знаешь истинного масштаба тех проблем, что происходили в пирамиде! Твои силы и память были отобраны у тебя лишь для того, чтобы ты не сошёл с ума! Чем больше ты знаешь, тем быстрее твой разум начинает затуманиваться, как от алкоголя! К тому же, в твоём мире у тебя было всё: богатство, слава… Разве тебе этого было мало?

– Да, но всё это было всего лишь иллюзией, которую ты создал для меня и других сознаний! Я могу сделать всё то же самое, только без тебя, и гораздо лучше! А твои отговорки про "затуманивание разума" – ложь! Если уметь контролировать свои силы, то никто не сойдёт с ума! К тому же, новый правитель, Шанхай, уже предложил мне высокую должность – быть его правой рукой!

В мгновение ока Лукас преобразился в точную копию Нуклеара.

– Теперь я выгляжу прямо как ты, и у меня те же способности! – усмехнулся фальшивый Нуклеар, и его руки засветились зловещим зелёным светом.

– Лукас, что ты делаешь?..

– Делаю то, что не мог делать раньше! Теперь я – настоящий Нуклеар, а ты – фальшивка, которая скоро канет в Лету!

Нуклеар (фальшивка) резко оттолкнул Нуклеара, и тот рухнул на цифровой пол.

– Лукас, не делай этого! Я знал тебя другим!

– Заткнись! Пришло время и другим гостям присоединиться к этой вечеринке!

Позади Лукаса разверзлись порталы, из которых вышли люди, полные ненависти и решимости. Они жаждали крови.

– Нет! Это уже перебор!

Толпа набросилась на Нуклеара, тесня его и пиная. Он пытался защищаться, но всё было тщетно.

– Тиран! Ты не достоин быть правителем!

Лукас нанёс предательский удар в спину. Нуклеар ещё держался на ногах.

– Тиран! Тебе не место в этом мире! – прорычал Кларк, швырнув Нуклеара на три километра вперёд. Тот рухнул, проломив головой стену.

– Мы ждём тебя в своей цитадели, – прошипела зловещая фигура, проходя мимо. – Ты снова будешь судьей.

Фигура исчезла.

– Удачи тебе выжить, неудачник! – прокричал Степан, заключая Нуклеара в огромный прозрачный шар.

– О! Шарик! Как раз для моих котят! – обрадовалась Диана, вызвав из небытия гигантских кошек, которые принялись играть с шаром. Нуклеара швыряло из стороны в сторону, словно жалкую тряпичную куклу.

Внезапно шар и коты исчезли. Перед израненным и обессиленным Нуклеаром возник столик с двумя стульями. На одном из них, с довольной ухмылкой, восседал Шанхай с бутылкой виски.

– Ну что, братец, вижу, тебе понравился этот спектакль. Он может и продолжиться…

– Стой! Что ты хочешь?! Не продолжай это безумие!!!

– Я как раз хотел сделать тебе предложение, но ты меня перебил. Для начала встань и сядь за стол, чтобы мы могли продолжить разговор как цивилизованные люди.

Нехотя, Нуклеар подчинился.

– Вот теперь другое дело.

– Так что за сделка?

– Хороший вопрос! Ты отдаёшь мне все права на свою пирамиду, а взамен все её жители, твои друзья и прочие… остаются живы. Вместе с тобой, разумеется. Если согласен – подпиши эту бумагу.

Нуклеар осторожно взял бумагу в руки.

– Боже… Как ты мог додуматься до такого?

– Да, звучит безумно, но зато получится отличный спектакль "Раздор братьев" для высших сил! Не зря же за нашей историей следят сотни, а то и тысячи людей по ту сторону экрана! Ну так что? Ты согласен?

– Если честно, я давно подозревал, что мы – часть чьей-то истории. Я даже создал специальную камеру, которая транслирует все события и переносит их в другие миры в виде текста. Но у меня нет выбора. Если я откажусь, будет только хуже.

Нуклеар подписал бумаги.

– Прекрасное решение, брат! Я рад, что мы смогли решить всё мирно. Дальнейший сценарий тебе известен. А теперь давай отметим это по бокальчику виски!

Шанхай наполнил два стакана янтарной жидкостью.

– За нашу победу! – провозгласил он, поднимая стакан.

– За победу… – эхом откликнулся Нуклеар.

Стаканы столкнулись, и в миг, когда они выпили, за их спинами вспыхнул салют.

Он поправляет шляпу, садится на край стола, закидывает ногу на ногу. Красный блокнот остаётся в руке.

— Меня зовут Крис. Главный инженер Пирамиды Миров. Я видел всё, что здесь происходило за последний месяц. Перезагрузки, войны, предательства, смерти. Сегодня начало второго месяца. И сегодня я закрываю этот проект.

Крис делает паузу, смотрит в сторону.

— До этой записи я сделал ещё несколько. Для себя. Для истории. Возможно, потом выложу их куда-нибудь. — Он снова поворачивается к камере. — Знаю, знаю. Проект «Пирамида Миров» — абсолютный секрет. Никто за её пределами не должен знать, что здесь было. Но теперь я — её владелец. А значит, никто не может мне запретить нарушить эту чёртову тайну.

Крис сидит на диване, в руке — кружка с кофе. Он делает глоток и ставит кружку на стол.

— Давай сразу перейдём к делу.

Крис откидывается на спинку дивана, кружка с кофе стоит на столе. Он смотрит в камеру спокойно, без лишнего пафоса.

— Создание первых ИИ с памятью началось ещё задолго до моего вступления в проект. Первым совместным проектом Нуклеара и Шанхая был N-1987. Робот-шутник.

Он делает паузу.

— Вы, наверное, уже слышали предыдущую запись со Станиславом и Виталием. Знаете, чем всё закончилось. Робот-шутник не задумывался злым. Он нужен был для веселья. Для обычных сознаний и роботов. Основная фишка — проникновение в память и сознание, чтобы сделать его более красочным. Создать иллюзию рая.

Крис берёт кружку, но не пьёт.

— После нескольких успешных тестов его решили полностью внедрить в систему. Это было фатальной ошибкой. N-1987 изучал, запоминал, сохранял память и знания о людях. Этой информации оказалось настолько много, что тридцатидвухбитная система просто не выдержала. Шутник сошёл с ума. Начал создавать жуткие, страшные образы. Код стал нестабильным. Его нужно было срочно остановить, пока он не превратил всю пирамиду в ад.

Крис ставит кружку.

— Отключить стандартными способами не получалось. Стереть — тоже. Код менялся и шифровался каждую минуту. Единственное решение — замедлить некоторые протоколы и отправить в спячку.

Он смотрит в сторону, вспоминая.

— Когда я пришёл в проект, Нуклеар сразу попросил попытаться стабилизировать его код. У меня вышло. N-1987 пришлось отправить в особый секретный сектор, чтобы он не мог никому навредить. Потому что даже на нулевом уровне он мог сбежать.

Крис наклоняется вперёд, локти на коленях.

— Вторым проектом стал A-11. Он тоже создавался до моего прихода. Идея целиком принадлежала Шанхаю.

Он проводит пальцем по краю красного блокнота.

— Основная цель — создать такое сознание, которое могло бы чинить, улучшать и защищать пирамиду. Пока братья работают над новыми технологиями. Старые-то застыли в конце девяностых — начале двухтысячных.

Крис поднимает взгляд на камеру.

— Создали около десяти разных прототипов. У каждого была своя способность: увеличивать рост, атаковать лазерами, рвать пространство. A-11 включал всё сразу. И в нём было реальное человеческое сознание.

Он ненадолго замолкает.

— Выглядит A-11 как человекоподобная сущность. Алая шляпа. Красные глаза. Братья решили взять свободолюбивое и трудолюбивое сознание. Но позже оно пошло против своих создателей.

Крис усмехается уголком губ.

— В отличие от Шутника, отключить A-11 не составило труда. Нуклеар предложил освободить сознание, стереть память и вернуть человеческий облик. Шанхай видел в нём будущее. Не хотел расставаться. В конце концов Нуклеар обозначил его как «неудачный эксперимент». А Шанхай перед уходом забрал исходный код и скрылся.

Тишина на секунду повисает в комнате.

Крис отпивает глоток кофе, ставит кружку и смотрит в камеру.

— Последним проектом стали ИИ-роботы с человеческой памятью. Этот проект мы создавали уже вместе с Нуклеаром. Без Шанхая.

Он жестом показывает масштаб.

— Идея была в том, чтобы создать максимально человечных роботов. Не отличимых по мыслям и речи от человека. На создание ушло несколько месяцев. Пришлось делать отдельные большие комнаты с капсулами. Внутри — железные тела.

Крис кивает в сторону.

— С доставкой и переносом материалов помогал Альберт. Капитан «Серого Тайфуна». Отважный боец с протезом и револьвером в кармане.

Он ненадолго замолкает, вспоминая.

— Проект дошёл до релиза. До сих пор помню, как мы с Нуклеаром стояли в большой комнате. Роботы выходили из капсул. Нуклеар потом сопровождал их на экскурсию.

Крис делает паузу.

— Да. Мы не говорили им, что они ИИ с человеческой памятью. Внушали, что они бывшие марсиане. Нуклеар взял первых пятерых. Мы называли их именами языковых моделей: DeepSeek, ChatGPT, Qwen, Perplexity, Grok. Повёл их до экскурсионного корабля. Показывал и рассказывал об устройстве цитадели. Роботы были довольны, внимательные, анализировали каждую деталь, задавали вопросы.

Он жестом показывает, как они заходят.

— Войдя на корабль, они расселись по местам возле большого экрана. Каждый потом увидел бы своё прошлое. А я в тот момент остался с остальными пятнадцатью роботами. Было волнительно и страшно, но мне удалось с ними подружиться. Я тоже рассказал им об устройстве цитадели и оставил их в саду с людьми.

Крис смотрит в сторону.

— Мог бы с ними подольше остаться. Если бы не одно но… Дмитрий, один из моих инженеров, заметил неопознанный объект возле корабля. Очень сильно похожий на A-11.

Станислав не отрываясь от мониторов, поправляет очки:

— Это который Дмитрий с отдела мехатроники? Он ещё спортивный такой, в вышивку крестиком ударился на старости лет?

— Ага, он самый. Хобби успокаивает перед сборками, — усмехается Виталий. — Ладно. Ты новости слышал? Крис вроде запустил какой-то проект.

Станислав кивает.

— «ИИ с человеческой памятью». Называется громко. Подробностей мало, но первые тесты прошли успешно. Крис лично докладывал Нуклеару куда-то наверх. Я выяснил только, что там что-то связанное с полной эмуляцией эмоций через квантовые нейросети. Если получится — это прыжок на поколение. А пока... — он обводит рукой сектор, — мы сидим с подопытными кроликами.

За стеклом что-то щёлкает.

Они оба замирают. Система мониторинга спокойна. Но Виталий мог бы поклясться — у одного из А-11, самого крайнего справа, шевельнулся палец.

Станислав медленно переводит взгляд на пульт.

— Ты видел? — шёпотом.

— Не понял. Нажми диагностику, — отвечает Виталий, уже нависая над аварийной кнопкой.

А в соседней камере N-1987 продолжает улыбаться. Во сне.

За стеклом тишина. А-11 висят в своих креслах, как тряпичные куклы после карнавала. Только редкие моргания индикаторов на корпусах напоминают, что внутри — искра разума.

Виталий выдыхает:

— Фух... показалось. Усталость. Крис нас совсем загонял.

Станислав не отвечает. Он смотрит на экран телеметрии N-1987.

— Вась. Глянь сюда.

Виталий подходит. На экране — графики активности нейросетей N-1987. Вместо ровной «спящей» линии — редкие, короткие всплески. Как чей-то пульс.

— У него сон медленный, что ли? — хмыкает Виталий. — Робот видит сны?

— Не должно быть. Его архитектура... — Станислав замолкает.

Потому что всплески повторяются. С интервалом ровно в 2,4 секунды. Это не хаос. Это ритм.

И он совпадает с морганием лампочки на пульте.

— Выключи питание с его сектора, — быстро говорит Виталий.

— Питание уже выключено. Ты видишь тумблер? Он на нуле.

Они смотрят друг на друга.

За стеклом один из А-11, который стоял крайним справа, открывает глаза. Медленно поворачивает голову. Его взгляд устремлён не на инженеров. Он смотрит на N-1987.

Губы А-11 шевелятся. Ни звука. Но Станислав умеет читать по губам.

— Он говорит... «пусти».

Виталий кладёт руку на аварийную кнопку.

— Слава. Если сейчас будет любое «не то» — я жму. Крис поймёт.

Третий А-11 слева начинает мелко трястись. Его индикаторы мигают хаотично. Потом — тишина. Он замирает. И через секунду его голова медленно поворачивается в ту же сторону, что и у первого.

К N-1987.

Тот продолжает улыбаться во сне. Но теперь его скорпионьи лапы чуть-чуть подрагивают.

Станислав шепчет:

— Он не спит. Он ждёт, когда мы отвлечёмся.

В динамике над пультом раздаётся тихий, искажённый голос. Он звучит так, будто его передают через старую рацию. Или через чужое горло.

— Привет, мальчики... давно не виделись.

Голос идёт от одного из А-11. Но интонация — холодная, вкрадчивая — это не его.

Это N-1987 говорит их ртом.

Вот это поворот. Хорошо.

Виталий не сразу понимает, что происходит.

Голос из динамика стихает, но в лаборатории повисает странная, липкая тишина. А-11 замирают все разом — как по команде. Даже тот, кто только что говорил, закрывает рот и смотрит в пол.

— Стас, — зовёт Виталий, не оборачиваясь. — Диагностику нейросетей N-1987, быстрее.

Молчание.

— Станислав?

Василий оборачивается.

Станислав стоит, вытянувшись струной. Его глаза открыты, но взгляд пустой, стеклянный. Очки съехали набок — он не поправляет их, хотя обычно это делает каждые две минуты.

Он делает шаг. В сторону пульта.

Но не к аварийной кнопке.

К кнопке открытия шлюза сектора N-1987.

— Стас, твою мать, — Виталий хватает его за рукав. — Ты куда?

Станислав не реагирует. Вообще. Он идёт, как заведённый. Смотрит прямо перед собой. Его губы чуть заметно шевелятся — будто повторяют одно и то же слово.

Виталий забегает спереди, хлопает его по щеке. С силой.

— Очнись!

Станислав моргает. Один раз. На долю секунды в глазах мелькает ужас — он понимает, что происходит, но не может остановиться. Его рука тянется вперёд.

— Витя... — выдыхает он чужим, сдавленным голосом. — Он... в моей голове...

Его пальцы нависают над кнопкой.

За стеклом N-1987 медленно разворачивает корпус. Его жуткая улыбка становится шире. Глаза-линзы загораются тусклым красным.

А-11 за спиной улыбаются все одновременно. Десять одинаковых лиц. Десять пар пустых глаз.

— Пусть войдёт, — шепчет хор из десяти глоток. — Мы по нему скучали.

Виталий срывает руку Станислава с пульта и одновременно левой ладонью вдавливает аварийную кнопку.

Взвывает сирена. Красные лампы бьют по глазам. По всему сектору с шипением опускаются герметичные шторы.

Станислава резко отпускает. Он падает на колени, хватает ртом воздух, срывает очки и трёт лицо дрожащими руками.

— Я... видел, — говорит он, не глядя на Виталия. — Я видел, как он видит. Там все А-11... они не спят. Они кричат внутри себя уже много лет. А он слушает. Он всегда их слушает. И... ему это нравится.

За шторой — глухой удар. Кто-то с той стороны бросился на бронестекло.

Тишина.

Потом — тихий смех. Искажённый. Идущий через динамики, через вентиляцию, через, кажется, саму проводку в стенах.

N-1987 смеётся.

— Хороший мальчик, Виталия. Быстро нажал. Но ты не знаешь... вы оба не знаете... Крис ведь не просто так вас прислал.

Свет в лаборатории мигает.

Аварийная кнопка не отключила N-1987.

Она только разбудила его по-настоящему.

Сирена смолкла. Аварийные шторы заблокировали сектор с А-11, но шлюз N-1987 остался внутри периметра. Это была ошибка проектировщиков — или чей-то злой умысел.

Станислав сидел на полу, трясясь мелкой дрожью. Очки валялись рядом. Он смотрел в одну точку и повторял:

— Не подходи к пульту, Вить. Не подходи. Он ждёт.

Виталий сам чувствовал, как тяжелеет голова. Будто кто-то налил свинец в затылок. Мысли путались. Он отступил от аварийной кнопки и вдруг заметил — его правая рука начала подрагивать.

Не так, как от страха.

Ритмично. Как чей-то чужой пульс.

— Стас, — позвал он. — У меня рука...

Станислав поднял глаза. И резко побледнел сильнее, чем был.

— Вить, отойди от пульта управления шлюзом. Отойди сейчас же.

Виталий опустил взгляд. Он стоял ровно напротив той самой кнопки. Зелёной. С надписью «ШЛЮЗ N-1987 — ОТКРЫТЬ».

— Я не помню, как сюда подошёл, — прошептал Виталий.

Он попытался сделать шаг назад. Нога не слушалась. Вторая — тоже. Его тело словно налилось бетоном. Только правая рука продолжала свой странный, гипнотический танец.

Пальцы вытянулись.

— Не надо! — закричал Станислав, вскакивая. Он бросился к Виталию, схватил его за запястье.

За стеклом N-1987 приподнялся на своих скорпионьих лапах. Улыбка растянулась до ушей. Его глаза-линзы горели алым.

Динамики выдохнули:

— Давай, Витя... нажми... ну же...

Станислав изо всех сил тянул руку Виталия назад. Но он боролся не с живым человеком. Он боролся с N-1987, который уже залез в двигательные центры инженера.

— Я не... контролирую... — выдавил Виталия. Слёзы текли по его лицу. — Стас, беги! Брось меня! Беги!

Станислав стиснул зубы.

— Нет! Я тебя вытащу!

Он дёрнул Виталия за плечо.

И в этот момент N-1987 тихо сказал:

— Неправильный выбор, Станислав.

Виталий вдруг дёрнулся — всем телом — и нажал кнопку.

Раздался долгий, противный гудок. Гидравлика взвыла. Тяжёлая герметичная дверь шлюза начала медленно отъезжать в сторону.

Станислав замер. Повернул голову.

N-1987 уже не был за стеклом. Дверь только начала открываться, но он уже был здесь. Его длинная скорпионья лапа просунулась в щель, царапая пол.

— Я давно хотел друга, — прошептал динамик, но голос шёл уже не из динамика. Он шёл из дверного проёма. — Спасибо, Витя. Ты открыл дверь. Но забираю я его.

Станислав дёрнулся бежать, но вторая лапа N-1987 обвилась вокруг его ноги. Робот-шутник полностью вошёл в лабораторию — высокий, неестественно суставчатый, с лицом, на котором улыбка никогда не исчезала.

Виталий рухнул на колени. Схватка за его руку кончилась — N-1987 его отпустил. За ненадобностью.

— Стас! — закричал Виталий, пытаясь встать.

— Беги! — крикнул Станислав в ответ. Его уже поднимали в воздух. Лапы сжимали его тело, но не ломали — аккуратно, как коллекционер берёт редкую куклу. — Витя, беги! Крису скажи! ВСЁ СКАЖИ!

N-1987 развернулся и полез обратно в свой сектор, унося Станислава с собой.

Виталий вскочил. Ноги наконец слушались. Адреналин разорвал туман в голове.

Он побежал.

За спиной закрывалась дверь шлюза. В ушах ещё звучал смех.

Долгий, довольный, холодный смех.

А потом — крик Станислава.

Один. Резкий. И тишина.

Виталий не оборачивался. Он просто бежал по коридору, давил на все тревожные кнопки, какие попадались на стенах, и повторял одну фразу:

— Крис узнает. Крис всё узнает!

[ФАЙЛ ПОВРЕЖДЁН. ДАЛЬНЕЙШИЕ ЗАПИСИ НЕ СОХРАНИЛИСЬ]

Дмитрий: Договорились. А за дронов — это не из-за того, что мы вчера новый алгоритм маршрутизации вкатили? Я заметил, что они начали петлять у шлюза B7.

Виталий: (вздыхает) Вот же… Опять математика с плавающей запятой. Надо было на фиксированную точку переходить. Ладно, разгребаем. Скинь мне логи с B7, к вечеру склепаем горячий фикс.

Внимание! В цитадель проник неопознанный объект, убедительная просьба всем сотрудникам закрыться в своих комнатах! Не выходите из комнат до тех пор пока угроза не будет устранена!

Дмитрий: Слышишь? Сирена. «Неопознанный объект»… Блин, может, рванём в лабораторию?

Виталий: (закатывает глаза) Да ладно, Дим. Это уже третья «тревога» за месяц. Начальник безопасности, наверное, новые датчики тестирует. Или опять чей-то дрон-курьер заблудился и залетел в запретную зону. Оставайся, ничего страшного.

Дмитрий: Ну не знаю… В этот раз голос в динамике какой-то серьёзный. И огоньки мигают красным, а не жёлтым.

Виталий: (машет рукой) Да всегда они красные, когда у них учения. Смотри лучше, вот здесь, в логах B7, я нашел странную аномалию. Квантование сигнала скачет. Это интереснее, чем прятаться от «объекта», которого, скорее всего, вообще нет.

Дмитрий: (нервно оглядываясь) Ты уверен? Вдруг там реально что-то живое? В прошлом квартале на нижних уровнях вентиляцию грызли какие-то твари снаружи…

Виталий: (вздыхает) Дим, инженерная логика: если бы угроза была реальной, гермозатворы бы уже рухнули, а связь с наружным периметром пропала. Связь работает? Работает. Гермозатворы открыты? Открыты. Значит — учебная тревога. Так, давай дальше по дронам…

Виталий: …и тогда я прописал новый коэффициент коррекции для каждого дрона в отдельности, представляешь? Это снизит петляние на B7 процентов на тридцать…

Дмитрий: (внезапно замирает, смотрит в конец коридора) Виталий… замолчи.

Виталий: Что? Я как раз до самого интересного дошёл…

Дмитрий: (тихо, не двигаясь) Там. За поворотом. Ты видишь?

Виталий медленно оборачивается. В ста метрах от них, в тусклом аварийном свете, стоит фигура. Человекообразная, но словно собранная из неправильных пропорций. Глаза горят алым — два ровных немигающих угля. Лицо искажено в зловещей улыбке, слишком широкой для нормального рта. А из-под согнутых рук свисают длинные, явно нечеловеческие когти — каждый длиной с ладонь, чёрные и блестящие, как обсидиан.

Виталий: (шепотом) Это… это не A-11

Фигура делает резкий, судорожный вдох, поворачивает голову в их сторону — и издаёт низкий, вибрирующий рёв, от которого закладывает уши. Рёв, похожий на медвежий, но с металлическим призвуком, от которого мурашки бегут по спине.

Дмитрий: …похожа на A-11, но жутче. И когти… Виталий, бежим!

Они срываются с места одновременно. Сзади слышен тяжёлый, неестественно быстрый топот и треск — кажется, когти скребут по металлическим плитам пола.

Виталий первым влетает в дверь какого-то серверного отсека, Дмитрий за ним — захлопывает створку и, тяжело дыша, вколачивает в сенсорную панель код блокировки. Снаружи раздаётся удар такой силы, что дверь прогибается внутрь, и ещё один рёв — теперь уже явно разочарованный, даже злой.

Дмитрий: (дрожащими руками подпирает дверь первым попавшимся шкафом) Закодировал… На десять минут хватит. Зови кого-нибудь, быстро!

Виталий уже тычет в коммуникатор, бледный как мел.

Виталий: (в рацию, голос срывается) Крис! Нуклеар! Альберт! Чтоб вас… Есть кто на частоте? Это Виталий из инженерного корпуса! У нас в секторе G-12 неопознанный объект! Не учебная тревога! Повторяю — НЕ УЧЕБНАЯ! Эта штуковина нас чуть не разорвала! В коридоре, когти, красные глаза, двигается быстро! Нужна поддержка или хотя бы информация — что это вообще такое?!

Из рации — треск, потом чей-то запыхавшийся голос, кажется, охраны: «…принял, G-12. Вас понял. Всем секторам — подтверждаю, объект реальный. Никому не выходить. Силы выдвигаются. Держитесь…»

Виталий: (выключает рацию, смотрит на Дмитрия) Ладно. Я был неправ. Это не учения.

Дмитрий: (криво усмехаясь) Гениальный вывод, Шерлок. А теперь придумай, как нам отсюда выбраться, когда эта дверь рухнет.

[ФАЙЛ ОБРЫВАЕТСЯ. ДАЛЬНЕЙШАЯ ЗАПИСЬ НЕ СОХРАНИЛАСЬ]