В библиотеке под светлым деревянным столом мотыляется длинная нога, закинутая на другую. На столе лежит рука с тонкими пальцами, унизанными кольцами. Вторая рука ритмично выстукивает ручкой по столу. Тук, тук, тук.
Над книжными полками круглые часы. В тишине они шагают стрелками. Тик-так, тик-так, тик-так.
Возле входа стол библиотекарши. Из-за монитора компьютера выглядывает высокая прическа, вышедшая из моды много лет назад. Наманикюренные пальчики постукивают по клавиатуре. Клац, клац, клац.
Худой, почти изможденный, юноша, сидящий за столом, потягивается, протяжно зевая. Студенческая форма на нем мятая, но чистая, из дорогой ткани. Браслеты на запястьях позвякивают, ударяясь о столешницу.
– Максимилиан, – над монитором возникают очки в роговой оправе, спущенные к носу, – пока ты не займешься делом, час твоего наказания не начнется.
Оправа повернулась к часам, выразительно сверкнув линзами с множеством диоптрий.
– Долгов у меня нет. Если кому-то не нравится как я разговариваю, подавайте в суд Морали. Свободно общаться с друзьями у нас пока не запрещено.
Библиотекарша тцыкнула, музыка комнаты обогатилась еще одним звуком.
– Я тоже не в восторге от того, что господин Левандовски поручил мне твое моральное перевоспитание, – женщина вздохнула, и откинулась на спинку стула. Это максимум вольности, которую она себе иногда позволяла, – давай так, ты пойдешь в секцию номер 99-А и наведешь там порядок. Тогда можешь быть свободен.
Парень еще некоторое время поклацал ручкой, помотылял ногой, позевал. Принудить его к работе не могли - это был последний бастион личной свободы, установленный кодексом и прочим скучным словесным мусором закрепленный. Но вот придумать нечто по-настоящему изощренное и унизительное - это профессор Левандовски мог, в этом он был виртуоз. Максимилиан мысленно взвесил: час тупой возни с пыльными бумажками против потенциально бесконечного часа публичного позора и нравоучений. Геометрия выгоды выстраивалась в унылую, но четкую прямую. С проклятием, выдернутым из самого неприличного слоя лексикона, но не озвученным, студент поплелся в дальнюю секцию библиотеки.
Между стеллажами было прохладно, кондиционеры гоняли сухой, полезный для книг, воздух. Он вызывал одно из его детских воспоминаний. Мама, компенсируя походы к врачам, включала в их с сестрой комнате солевую лампу. Макс помнил сухой воздух от которого першило в горле, и все время хотелось пить. Потом Лиза как бы «случайно» разбила соляную глыбу, выкинув с балкона их маленькой квартиры.
Проходя между книжными полками, он все оттягивал момент, когда нужно будет приступить к наведению порядка. Большинство надписей на корешках не соответствовало своему местоположению, а книги лежали небрежными стопками возле секций. Пальцы прощупывали гладкие обложки, иногда натыкаясь на дорогие экземпляры с тиснением. Макс посмотрел вверх. Камер тут не было, место вполне уединенное. Можно бездельничать без опаски быть застуканным. Из чувства противоречия он еще немного походил между стеллажами, не приступая к работе. Сочтя, что продемонстрировал достаточно нонконформизма, Макс стал рассматривать книги более пристально.
Из стопки на полу он выуживал томик за томиком, пока рука не прошлась по мятой обложке, ощутив смутное тепло. Парень вытащил потрепанную, с торчащими листами то ли брошюру, то ли тетрадь. Похожая на самодельный дневник книжица сильно отличалась от вышколенных идеальных учебников и пособий, с которыми он обычно имел дело.
Пролистал и лукаво улыбнулся. С разворота ему улыбалась демоница такой сладострастной наружности, что даже волоски на теле приподнялись. Сложно было назвать ее красивой, в классическом понимании этого слова. Небольшие рожки и розовая, будто слегка прожаренная говядина, кожа, вызывали смутное отвращение, тем не менее приковывая взгляд. Округлые бедра, тонкая талия и внушительных размеров грудь. Ее формы, будто выточенные скульптором, одержимым идеей соблазна, были прикрыты лоскутами кожи, расположенными с таким расчетным бесстыдством, что они возбуждали сильнее, чем любая нагота. Казалось, над этим образом трудился не художник, а инженер-эротоман. Улыбка обещала наслаждение, о котором стесняешься думать даже в собственных фантазиях. В изгибе брови читалась насмешка над всеми человеческими табу, а в глазах плескалась муть порока, в которой так и хотелось утонуть.
Улыбка, обращенная к манкой прелестнице, поползла на его лице сама собой — реакция организма на заряд адреналина и тестостерона, вброшенный в кровь. Может, мелькнула извращенная мысль, заняться тем, что он обычно делает, когда не хочет учиться? Получить быстрое удовольствие, что затмит унижение от необходимости подчиняться скучным правилам. Представив, что совсем рядом сидит чопорная библиотекарша и наивно полагает, что студент прилежно перекладывает учебники, Макс еще больше возбудился.
Остальное не заняло много времени. Вязкая жидкость оказалась прямо на пожелтевших страницах. Такое часто случалось с экраном его телефона. Макс досадливо вздохнул. Далекоидущие планы в очередной раз были испорчены приступом сладострастия. Жаль, демоница была хороша, он хотел забрать книженку домой. Но реанимировать слипшиеся страницы не было никакого желания.
Пока размышлял, книга задрожала. Макс выронил ее и инстинктивно глянул на руки - не от них ли эта дрожь? Нет. Спокойные, как всегда. А на полу уже лежала, подрагивая и кашляя, демоница, поразительно не похожая на ту, что была изображена на развороте.
День Лизы был загружен под самое не могу. Вдобавок к бесконечным рабочим обязанностям по обеспечению безопасности сети, ей в нагрузку дали общественно полезные работы как самой морально ответственной и исполнительной сотруднице. Намеренно изолировавшись от коллег, Лиза легко поддерживала идеальный образ. Вот только стоило в офисе кому-то узнать о том, что она живет с парнем без заключения официального брака, как идеальная картинка взорвется мелкими осколками, что разорвут и ее имидж, и всю тщательно выстроенную стратегию продвижения по карьерной лестнице. Лиза всерьез опасалась публичного разоблачения. Тем более в последнее время начальник недвусмысленно намекал, что незамужняя и нерожавшая девушка вряд ли займет высокую должность. А Влад, каким бы чудесным не был, все еще не спешил делать Лизе предложение. В дверь постучали, возвращая Лизу в рабочий настрой.
- Проходите, - сухость тона не могла компенсироваться дежурной улыбкой, - присаживайтесь.
- З-здравствуйте, - молоденькая сотрудница, видимо впервые приходила сдавать ежемесячный отчет, - в эт-т-том месяце они были, ну, как обычно…
- Меня зовут Лизавета Викторовна, - мягко перебила ее Лиза и замолчала, давая время успокоиться. Она делала вид, что забыла, когда сама была на месте этой девушки. Прошло относительно немного времени с момента ее устройства в Минбезопасности. Но Лиза быстро приспосабливалась к любой обстановке.
- Саша, то есть, Александра Татьяновна, - девушка чуть расслабилась.
“Отчество матери, - отметила Лиза про себя, - возможно возникнут трудности”. Женщины, сами воспитывающие дочек, часто вкладывают в их установки ненависть к мужчинам. Это могло значительно затруднить продвижение Саши в Министерстве, оставив ее на низких должностях на многие годы.
- Давай на «ты», - на этот раз улыбка получилась более приветливой, - не стоит переживать, все данные конфиденциальны. Министерство просто заботится о своих сотрудницах, ты же понимаешь насколько важно женское здоровье для нашей страны?
Замаскированное дружелюбием сомнение испугало Сашу еще больше. Лиза слегка поморщилась. Предстояло еще долго практиковаться, чтобы преуспеть в этой деятельности.
- Я полностью осознаю свою роль и ее важность, - начала Саша, встрепенувшись.
- Хорошо, ты молодец, - попыталась подсластить пилюлю Лиза. - Перейдем к делу? Когда были последние месячные?
Получив всю возможную и исчерпывающую информацию о репродуктивном здоровье сотрудницы и ее планах, Лиза устало откинулась на спинку кресла. Это только начало. Рабочий день подходил к концу, и завершить утомительную обязанность хотелось поскорее. Она быстро написала Владу: «Завал на работе. Буду поздно. Целую» и пригласила следующую женщину.
