MrGoby

Артем и Марина купили обои. Артем на все руки мастер, ему всего лишь нужны выходные, чтобы красивые - по мнению Марины, куски бумаги украшали маленькую комнату. В субботу, надев старые тренировочные штаны, приступил к этому довольно противному занятию. К вечеру порядочно вымотался, и вот он - последний кусок, еще пока лежащий на полу. Всего десять минут и все будет закончено. А завтра утром, когда стены высохнут, можно занести мебель в комнату.
- Миленький, ты скоро заканчиваешь? Я ужин приготовила уже, – спросила зашедшая в комнату жена.
- Да вот последний остался, сейчас наклею и конец ремонту.
Марина придирчиво осмотрела комнату. Её взгляд остановился на куске старых обоев, большим пятном белеющим на непокрытом пространстве.
- Не помешает? – спросила она.
- Я отдирал этот кусок, никак не получается до конца, уж больно крепко прикипел, но я думаю все будет нормально если даже и наклеить на него сверху.
- Смотри, как бы переделывать не пришлось. Заканчивай и приходи на кухню, - недовольно поджав губы, Марина вышла из комнаты.

Разгладив по стене этот последний лист, Артем закрыл клей и прикрыл комнату. Помыв руки, он отправился на кухню, где его ждали чай, бутерброды с ветчиной и с сыром.
А ночью Артему почему-то приснилась первая жена. Обнимала его, уткнувшись лицом в шею, и плакала. Он, как мог, успокаивал ее, посадив на колени, ласково гладил по спине и говорил нежно, без конца повторяя: «Ну лапунь, ну не плачь, Вероня, всё будет хорошо, Никуль». А она не хотела успокаиваться, а еще сильней плакала и еще сильнее прижимала к себе. Он проснулся - шея вся мокрая то ли от слез Вероники, то ли от духоты в квартире. Разбередила его Вероника всю душу, и заснуть больше никак не удавалось. Словно из размытой дамбы хлынули воспоминания. Чистым потоком лились, отфильтрованные от взаимных обид и глупых претензий. Только не вода это была, а щелочь, сильно жгущая сердце.
А когда-то было все по-другому - он и Вероника летели по жизни, словно два попугая-неразлучника, а подрастающая дочь только добавляла семейного счастья. Все поменялось в один момент, когда в его жизни появилась Марина.
«Первая!» - говорил он всем. «Бывшая!» - поправляли его другие. А он, сколько ни пытался, не мог произнести это слово.
- Вы просто не понимаете! – спорил он до хрипоты. – Живой человек не может быть «бывшим». Есть же такие понятия как «первые слова», «первая учительница»! Да что говорить, когда дочь родилась, то из-за ее аллергии, своего кота пришлось отдать знакомым, разве мы могли его называть «бывшим»? Некоторые терялись, не знали что ответить, другие опять начинали спорить.
Слезы Вероники все никак не высыхали на шее, ощущение объятий тоже не уходило. Артем повернул голову и посмотрел на Марину. Уткнувшись носом в кулачок, жена спала спокойным сном. Хорошо ли ему с ней? Он знал – она от него без ума, а про себя такого сказать не мог. Что-то мешало ему построить отношения так, чтобы он всем сказал: «Да, я счастлив с этой женщиной!». Время шло, а в душе не ладилось и горечь разочарования не хотела исчезать.
Артем отвернулся к стене и закрыл глаза. Может у мужчин просто не бывает бывших жен? Дочь ведь не стала бывшей. Артем поднялся, тихо перелез через Марину и направился на кухню. Достал из шкафчика початый коньяк, отхлебнул несколько глотков, потом вернулся. Алкоголь слегка успокоил нервы, и он скоро заснул.
Утром Артем проснулся первым, сразу вскочил и пошел смотреть на результаты своего труда. Все полосы расправились по стене ровно, кроме той - приклеенной последней. Этот кусок бумаги сморщился и взбугрился посередине, вдобавок не хотел разглаживаться, несмотря на все старания Артема.
- Я же говорила! – раздался за его спиной голос Марины. - Переклеивай.
Артем, зацепив злосчастную полосу за уголок, резко оторвал от стены. Посмотрел на жену грустным взглядом и сказал:
- Ты права. Не держится хорошо новое, пока до конца не сдерешь все старое.

Memento mori

«Кукур-кум–кукур-кум» - крутился голубь возле голубки на скате окна. Сергей докурил сигарету и выбросил окурок в окно. Бычок, отскочив от рамы, упал рядом с птицами. Голуби вспорхнули и улетели.
- Сергей Михайлович, мой день закончился - я пошла домой.
Это сказала сиделка, которую он нанял для ухода за своей женой Таей. Она высыпала несколько одноразовых шприцов в мусорное ведро и пошла одеваться в коридор. Накинув пальто и повязав платок, она выглянула в проход и сказала:
- Тая попросила, чтобы вы к ней зашли.
Сергей вздохнул и несколько раздраженно спросил:
- Чего ей надо?
Сиделка не ответила, просто повернулась и ушла. Но дом в последнее время никогда не бывает пуст. Скоро должна подойти Таисина тётка, женщина добрая, но глуховатая, и он опять весь вечер будет орать ей в ухо. Сергею просто повезло, что в этот трудный час оказалось много добровольных помощников из числа родственников.
А я сижу рядом с Таей, то есть с тобой. Мы познакомились восемь месяцев назад. Как раз на приеме у врача.
- Савельева, где вы были раньше, почему не обратились к нам? – спрашивал врач.
- Но я ничего не чувствовала, - плакала ты. – Только худела, все думала – от нервов.
- Но сейчас вы… вы не… операбельны, будем говорить так…
Узнав дальнейший прогноз, ты кричала, что еще не все потеряно, что ты еще ходишь. Врач, опустив голову на сцепленные ладони, не хотел смотреть тебе в глаза, знал все, что ты скажешь дальше. Ты вспомнила о богатой сестре, о той, которая выйдя замуж за олигарха, прекратила с тобой все отношения, но ты  до конца верила, что она тебе поможет.
- Я заплачу! Миллион! Два миллиона! Режьте! Облучайте, делайте химиотерапию, хоть что!
- Хоть десять, медицина бессильна… - врач не умел утешать, понимал только  то, что ему придется как-то ей объяснить: четвертая степень это - всё…
Ты не поверила. Сестра потом привозила для тебя профессора из Москвы, но он тоже развел руками.
После посещения клиники мы поехали к тебе домой, и я поселился рядом с тобой. Теперь мне придется быть рядом с тобой до конца.
- Сережа! Я не хочу умирать! – плакала ты навзрыд.
Муж слушал тебя и только вздыхал. Приходили невестка Арина  с твоим сыном Антоном и маленькой внучкой Валерией или как ты звала её - Лёка. Обнимали, плакали вместе с тобой.
Болезнь, до этого прячась в организме, как опытный разведчик в траве темного леса, после обнаружения обрела иммунитет от всех попыток с ней бороться.
- За что так со мной? – спрашивала ты у всех, и у меня в том числе. Никто не знал. Я, честно говоря, тоже не знаю. Кто решает за всех - тому и известно.
Сейчас ты лежишь, и тебе уже все равно, ты знаешь, что жить осталось совсем немного. Боль, пронизывающая все тело, практически не отпускает ни на минуту. Муж, надо  отдать ему должное, все же заходит к тебе на минутку. Берет уже прозрачную от худобы руку, затягивает жгутом на локте и ловким движением делает тебе укол обезболивающего в вену. Муж, который тебя никогда не любил, остался  с тобой до конца. Я не хочу тебе говорить, что он достал эти шприцы из мусорного ведра. Он это делает не от того, что нет денег купить новые, просто ему надоело ждать, когда ты уйдешь, и он торопит тебя. Он  не понимает – нельзя ускорить, можно  только добавить страданий. К тому же я точно знаю – стремление Таи видеть Лёку гораздо сильней любой попытки добить до конца.
Он всю жизнь хотел с тобой расстаться, но ты пускалась на всё, лишь бы он не ушел. Удерживала  любой ценой. Когда был жив твой отец, было проще, папе достаточно сделать звонок, и сразу твой Сергей стихал надолго. Спустя какое-то время повторялось – Сергей находил новую женщину и опять собирался уйти. Твой папа был не последним человеком в городе. В администрации его до сих пор все помнят. Дочка самого Пал Саныча,  так со страхом и благоговейным трепетом звали тебя. В школе у тебя были одни пятерки, учителя физически не могли вывести рукой три или четыре. Потом пятерки в престижном институте. Я все про тебя знаю, да ты и сама мне рассказывала, как девчонка на танцах бросилась в драку и поцарапала ногтями твоё лицо, а ты даже не защищалась, всего лишь сказала кто ты такая. Драчунья, побледнев, грохнулась в обморок на деревянный пол танцплощадки. Ты повернулась и пошла своей дорогой, улыбаясь при этом.  Родители все подыскивали тебе пару, но ты влюбилась в Сергея, с которым училась вместе. Влюбилась без памяти, не обращая внимания на увещевания родителей – не ровня он нам. Сергей не хотел жениться на тебе, а родители, видя твои страдания,  смирились - боялись за здоровье дочери. В конце концов, папа, можно сказать, купил ваш брак одним звонком  «тому, кому надо». Сергея после окончания института устроили на высокую должность. Впоследствии этот свадебный подарок стал для него капканом, ему  не хотелось расставаться с благами, хорошей зарплатой, но мечтал расстаться с тобой. Брак по расчету оказался для него тягостным. Сергей был красивым, но довольно слабым мужчиной, бороться за себя он не умел. Родился сын Антон. Сергей любил его, отношение к тебе стало чуть лучше, но всего лишь как к матери его ребенка. Сейчас он в соседней комнате сидит на диване, смотрит телевизор и зайдет к тебе только по необходимости.
- Но почему я? Почему так рано? Может, из-за гордыни? – без конца ты спрашивала меня. Ты давно смирилась с моим присутствием, и я больше не слышу слов ненависти к себе.
Я не знаю, может быть из-за неё, ведь я не Бог, чтобы ведать такие вещи. Тогда болезнь тебя еще не до конца обессилила, и ты была готова держать внучку на коленях часами…
«Плебейка» - я догадываюсь, что ты имеешь в виду. Твой сын, профессиональный спортсмен по биатлону, привез девушку из дальнего городка. Увидев её в толпе болельщиков, просто позвал за собой, и она, не веря своему счастью, что на неё обратил внимание сам чемпион страны, с радостью откликнулась. На том соревновании Арина оказалась совершенно случайно – затащили подружки по техникуму.
Ты возненавидела её сразу. Хотя было бы за что – Арина очень красивая, скромная, на сына твоего смотрела как на бога. Да, это так - за душой у неё ничего кроме родителей проживающих в деревне, не было. Ты же получив всё от всесильного отца, считала себя королевой, а её – плебейкой, никак не подходящей вашей семье по происхождению. Антон твой, был мужчиной честным, но жестоким. Жил с ней несколько лет не расписываясь, и если кто-то из его приятелей говорил – «твоя жена», сразу грубо и резко одергивал – «она мне не жена!». Он был правильный: точно знал, что гражданский брак - это брак зарегистрированный в ЗАГСе, а все остальные люди, употребляя данное определение, только прикрываются, не желая употреблять некрасивое слово – сожители. Арина после очередной «зуботычины», сжималась как собачонка, которую пнул нервный хозяин. Ты злорадствовала, верила в то, что когда-нибудь наступит момент, и он возьмет Арину, отвезет за тысячи километров туда, где когда-то взял. Тебе нравилось видеть её униженной.
Время шло, но они как жили, так и продолжали жить. Даже удивляюсь, почему тебе стало жалко её? Может человек с годами становится мудрее или на секунду поставила себя на её место?
Да, я помню - после очередного «пинка» ты вспылила, заставила взять их паспорта и отвела обоих в ЗАГС. Антон не посмел ослушаться любимую маму, а счастливые глаза невестки запомнились тебе навсегда. Через четыре месяца Арина сообщила, что у неё будет девочка. Лёка родилась за полгода до того как мы познакомились с тобой. Валерия, Лера - казались тебе слишком взрослыми, и ты нашла для себя нежный заменитель – Лёка. Всем новое имя понравилось.
Ты была на седьмом небе, почувствовала, что и невестка стала, наконец, родным человеком. Сейчас раскаиваешься, но лучше поздно, чем никогда. Рождение внучки совпало с новым романом у мужа. Ты разрывалась – то бегала помогать к сыну,  то мчалась на разборки с любовницей. Всесильного папы уже давно нет, и остается только самой плести интриги. Нервничала, похудела, к тому же ни с того ни с чего почувствовала как тебе стало трудно проглатывать пищу. Ты не обращалась к врачам – некогда. Вот мы в клинике и встретились…

- Может, я плачу за чужие  грехи? За папины или мамины? – все пыталась найти причину. Ты искренне считаешь, что просто так ничего не бывает. Я согласен с тобой, но причины мне не известны. Твоя тетка привозила священника. Теперь, по её словам, ты уйдешь из жизни безгрешной. Но ты не веришь этому, как и я – человек всегда рождается и умирает виноватым.
В последнюю неделю, ты практически все время спишь. Просыпаешься и сразу начинаешь громко стонать. Сергей колет все чаще и чаще. Уколы снимают боль, но ненадолго. Сын с невесткой уже тоже не могут находиться длительное время рядом с тобой из-за запаха больного человека - Лёка начинает плакать. Да и тебе самой тяжело говорить.
В субботу я бужу тебя и говорю:
- Пора.
Ты открываешь глаза, смотришь на меня и, наконец, догадываешься кто я такой на самом деле.
- Можно я позову его в последний раз? – просишь меня.
- Зови, - я не отказываю.
- Сережа! – ты не кричишь, а шепчешь слабым голосом, но он не приходит. Я вижу, как он в другой комнате проснулся, приподнявшись на локте, слушает и не делает попыток встать.
Ты расстроено вздыхаешь. Вздыхаешь последний раз. Я беру тебя за руку, и мы идем к окну. Уже утро – за окном на карнизе поджидают два голубя.  Они помогут нам добраться до места назначения.
Ты оборачиваешься и видишь: Сергей встал с дивана, зашел в комнату и вышел оттуда улыбаясь. Ты просишь меня задержаться и смотришь на мужа голубиным глазом. Сергей прикуривает сигарету, опускает взгляд вниз. Счастливая улыбка исчезает, лицо принимает удивленное выражение, и Сергей наклоняется к стеклу, будто он узнал тебя.
- Мне, кажется, это он всю жизнь желал моей смерти, - говоришь ты.
Пытаясь рассмотреть голубку поближе, Сергей открывает раму. Мы, взмахнув крыльями, поднимаемся в воздух и, сделав прощальный круг над домом, улетаем. Я провожу тебя и вернусь – ведь ангелы смерти живут на Земле и всегда рядом с вами….

Кабинет следователя. Противная дама, сидящая напротив, из-под стрекозиных очков сверлит меня взглядом уже полчаса точно. Я вытягиваю ноги, сегодня страшно устал. Посетитель выходит, неприятная дама становится рядом… похоже боится, чтобы я не вошел раньше ее. Но, не переставая смотреть на меня, покачала головой. Как назло за очками не видно глаз… Я очень люблю женские глаза: они такие всегда разные… всегда красивые… у любой женщины…
- Вам хоть капельку стыдно? – спросила она, сняв эти огромные, очень старомодные очки.
Лицо, довольно приятное, но… с двумя синюшными кровоподтеками. В простонародье именующиеся «фингалами»….
Женщина, старше меня лет на пять кажется знакомой, хотя, причем тут я? Я растерян и не знаю, что ей ответить, может она что-то путает.
Наконец дама заходит. Следователь знаком мне еще с детства, я мог бы к нему зайти и без очереди, если бы не она. Когда дама выходит и садится опять напротив меня, я поднимаюсь и открываю дверь.
Сашка смотрит на меня, улыбается. Протянув для рукопожатия руку, приглашает сесть и придвигает сигареты.
- Как Новый Год? Хорошо погуляли?
- Нормально, а в чем проблемы?
-Рассказывай, что там вечером произошло позавчера.
Я начинаю вспоминать.
…второе января, вечер, жены давно уже спали, а мы с другом всё еще никак не можем вылезти из-за стола. Тогда кто-то постучал, дверь пошел открывать Костя, через некоторое время я услышал шум из коридора и выбежал туда. В квартиру кто-то пытался прорваться, Костя у двери с разбитым носом, отбиваясь, крикнул: «Звони в милицию!». Но за телефон вовремя не заплатили и его отключили за неуплату, мне пришлось через балкон пробираться к соседке…
- Всё? А дверь, почему не открыли, когда к вам милиция, стучалась? – спросил Сашка, после того как рассказал ему про этот злополучный вечер.
- Всё, что вспомнил… мы подумали - это они вернулись.
- А женщина та, что перед тобой заходила, по статье пойдет.
- Она-то причем? – удивляюсь я.
- Читай, - подал он протокол.
«Второго января примерно в районе двадцати трех часов я, Астафьева Надежда Николаевна, вышла для курения на свой балкон, находящийся на шестом этаже. Неожиданно сверху с седьмого этажа спрыгивает ранее незнакомый мне мужчина и пытается пройти в мою квартиру. Мне пришлось вступить с ним в борьбу, но он оказался физически сильнее меня и вдобавок локтем ударил в область левого глаза. Мужчина забежал в комнату и стал кричать: «Телефон!». Телефон находился возле кровати на тумбочке. Я первая схватила телефон и хотела вызвать милицию. В этот момент мужчина, пытаясь отобрать телефон, повалил меня на пол, закрыв одной рукой мой рот, чтобы я не кричала, а другой стал набирать номер. Набрав номер, я поняла, что он звонил в милицию. Назвав адрес, просил срочно приехать и сказал, что на них кто-то напал. Пока он лежал на мне, я поняла по алкогольному запаху, что он находится в нетрезвом состоянии. Затем мужчина выскочил на балкон и стал перебираться наверх на свой этаж. Испугавшись, что этот нетрезвый гражданин может упасть с балкона, я попыталась ему помешать. Но он крикнул мне, что у него там находится беременная жена и, перелезая, дернув ногой, ударил меня в область правого глаза. Потом я взяла пустую бутылку из-под шампанского, побежала наверх, для того чтобы спасти неизвестную мне беременную женщину. На площадке увидела четырех молодых людей, которые пытались ворваться в квартиру № 70 . Я ударила одного из них пустой бутылкой в область затылочной части головы. Он упал, а другие трое увидев меня, испугались и бросились бежать по лестнице. В дальнейшем я спустилась к себе, позвонила в «Скорую помощь», которая и оказала помощь пострадавшему…
С моих слов записано верно, мною прочитано… »
Читая протокол допроса, чувствовал, как с каждой строчкой краска заливает мне лицо. Сашка внимательно с ехидной улыбкой смотрел на меня.
- Ты, что вообще ничего не помнишь? – спросил, когда я, прочитав, отложил бумаги.
- Да плохо помню.
- Она вам помогала, а ты ее как уделал… а парень в ушанке был, повезло ему… Астафьева войдите!
Я не буду описывать, что я чувствовал… я пытался встать на колени, но она не разрешила…
- Ну что Владимир, пишите заявление на тех парней, иначе как вытаскивать ее будем? – сказал Сашка, которому просто уже хотелось хохотать надо мной.