Mamushka

Пост http://pikabu.ru/story/a_skolko_vyi_mozhete_proekhat_na_velo... навеял.
Прогулка состоялась в пт после работы. Изначально нас было 10 человек, но до конечной точки дошел только 1.

На вокзалах не покупала билеты уже очень давно. Примерно месяц назад мне таки пришлось посетить данное заведение. Больше не хочу.
После полуторачасового сражения со всеми любимым и таким легким на подъем сайтом РЖД, звонков в техподдержку почему я под своими логином и паролем не могу войти в личный кабинет, я решила сдаться. После работы решила не пытать больше судьбу и поехать на Павелецкий вокзал. Приехала, беглым взглядом окинула очереди, примерно пыталась найти конец ... Увы! Оказывается после каждого последнего человека стоит еще человек десять «если что я за вами!». Ладно, фиг с вами, пойду куплю билеты в терминале. Если бы я знала порядок и особенность всего последующего…
Подошла к терминалу, легким движением вставила карту, далее кнопки «купить билет».. мдэ с третьего раза таки я дошла до раздела «выбрать поезд». Ну, собственно говоря, тут то я и застряла, а точнее застряла моя карточка. Думаю ну приехали: карточка в терминале, около меня крутится какой то грузинчик, косо поглядывая на кошелек и предлагая мне купить у него любой билет с рук. Караул просто! Попеременно нажимая на кнопку отказа и возврата на предыдущую страницу, мне все таки получилось спустя 5 минут выбить из терминала свою карточку. Ладно, думаю к этому терминалу я больше не сунусь. Благо их там стоит штук 10 в ряд. Подошла через 1 автомат, но увы ситуация повторилась. Тут как черт из табакерки выглядывает девочка ростом мне по локоть, и у нас завязывается диалог (Я – «Я», девочка – «Д»):
Д: Вечер добрый, я могу Вам чем нибудь помочь?
Я: Да, девушка, мою карточку терминал не выдает, а купить билет тоже не получается. Терминал завис, может…
Д: Да неееет! – с искренней улыбкой заявляет мне девочка, поддернув что-то где-то и выдав мне мою карточку. – Смотрите, я Вас всему научу!
Думаю ну ппц вроде еще и не старая, а со мной уже так говорит молодежь. Терминалами пользоваться всегда умела, и могла кому-то помочь сама.
А ТЕПЕРЬ ВОЗЬМИТЕ СЕБЕ НА ЗАМЕТКУ!!!! ЛАЙФХАК от Павелецкого вокзала!
Д: Вот эти 2 терминала и воооон тот работают от ноготка, вот эти 3 от костяшки, а вот эти 3 работают от пальчика… Ну а последний вообще не работает. – проговорила она это с такой радостью, что казалось у нее это прям развлечение такое любимое.
Я: Простите, но…
Д: Да я тоже думаю что это странное объяснение, но это инструкция моего руководства…
Далее я лишь могла наблюдать уходящую от меня девушку сияющую от счастья…..

Недавно бабушка попросила посмотреть письмо, которое она написала дальним родственникам из Волгограда (отредактировать, да и просто посмотреть ничего ли она не пропустила). Я до сих пор удивляюсь, как люди ее поколения способны писать письма больше 10 листов, у нас видимо эта способность уже атрофировалась.
Я знала, что бабушка рассказывает в своем письме о годах войны, но каждый раз, когда слышу описание всего ей пережитого, у меня наворачиваются слезы.
Хочу поделиться и с вами.
«Неля, несомненно тема о войне бесконечная и бесконечно будет окутана страхом...
Мне тогда было 10 лет. Сегодня современные дети в свои 10 лет знают устройство всей электротехники, а мы тогда кроме подола материнского и пути от дома до школы и обратно ничего. Внешний мир ни по слухам, ни по разговорам взрослых для нас не доступен и казалось, как будто кроме нашего маленького Дмитровска другого мира не существовало. Только там где-то в Москве жил «Любимый вождь народа».
И вдруг перезвон по радио. Важное сообщение и голос Левитана оборвал всё! Что дальше? Страх, неизвестность, все метались от безвыходности.
Затем последовала мобилизация мужского населения. Крики, слезы, прощание. Дети все тоже метались, мы в это время были мало замеченными родителями, а поэтому могли лишь догадываться о том, что происходит нечто страшное.
Около военкомата было очень много и провожавших, и провожающих. Кричали слова напутствия, рыдали… Я впервые видела слезы мужчин. Слезы, от которых становится еще тяжелее на душе, потому что до самого последнего момента мужчины держали себя и свой страх в «стальных перчатках», боясь напугать жен, детей, матерей, но в последнюю секунду будто переламывали тот барьер, и поток эмоций вырывался наружу.
Все они были в своих одеждах и с холщевыми сумками за плечами, построенные по 2 человека. Так они и пошли до самого Орла. Не знаю, как было дальше, может быть их посадили на какой-то транспорт, а скорее всего и нет.
Тогда в семьях детей было много. В основном матери оставались дома, занимались огородом, скотом, а муж был на производстве, зарабатывая на хлеб.
А теперь что делать?! Ушел воевать глава семьи! Тогда ни пенсий, ни пособий не было, а основное население (т.е. женщины) шли на работу, да и то за копейки, а бывало и вообще без нее. Детей оставляли или одних, или с престарелой мамой. Ели траву, бурак, старый картофель. В общем, выживали как могли. Самыми обеспеченными семьями были владельцы коровки. Дрова к печи надо было на горбу из леса носить летом, а зимой чуть-чуть легче было – на санках.
В доме было так холодно, что вода покрывалась ледяной корочкой, а детвора вся ютилась на русской чуть теплой печке.
Немного я заскочила вперед… Уж слишком пришлось хлебнуть в детстве горя не только с начала войны, но и в последствии. Да и до войны сказать честно жизни сладкой не было, существовал процесс выживания.
Сейчас не знаешь куда лишние вещи девать, а тогда все в латках ходили, да и если грязь не вымывалась то перекрашивали, чтобы не было видно. А если доставались какие-нибудь валенки или сандалики, то их берегли на учебное время, а в остальное время бегали босиком. Ноги от такой беготни все были в ранках и мозолях, да и помыть их было нечем (кто вообще мыло будет тратить на ноги?!).
Возвращаюсь к событиям войны.
Имеющиеся велосипеды отбирали на фронт. Тогда на каждом велосипеде был номер, закрепленный сзади на сиденье. Этот номер регистрировался в милиции. У частных лиц машин не было, только у организаций, да и там по одной. А вот в милиции и у первого секретаря райкома был «Черный ворон». Еще на пожарке была машина. Ни в одном колхозе машин не было, в основном пользовались все гужевым транспортом. Бывало если машина проезжает раз в неделю, то выбегали смотреть.
В городе стало пусто, радио сообщало ложные данные об отступлениях немцев, а он шел по России без препятствий. Вечером керосиновую лампу зажигали на короткое время и с условием чтобы окна были замаскированы. Если была щель и в нее виднелся огонь, то дежурный постовой постучит в окно и предупредит о нарушении. В небе гудели самолеты, но пока еще не бомбили.
Так продолжалось до 1 октября 1941 года.
На рассвете по Советской улице сплошным потоком ехала немецкая техника: там и танки, и машины, мотоциклы. Стоял грохот от которого закладывало уши, и сердце уходило в пятки. Такого наплыва никто не предполагал. Кто-то прятался, но нас никто не трогал. А вот райком был в сборе и им пришлось бежать в основном в лес, так и образовался партизанский отряд. В городе появилась немецкая речь. Солдаты группами расселялись по домам. Где надо жильцов вытесняли и занимали помещение. В нашем доме тоже разместили немцев: им отвели зал, а мы ютились в прихожей и на печке. В городе сразу обозначился глава города и их отряд полиции, куда призвали служить ребят 15-16 лет. Ребят забирали насильно, а кто не соглашался - сажали в карцер, угрожали, запугивали.
Девчат и молодых женщин конвоем гоняли на передовую копать траншеи. Моя мама от немцев спрятала деталь от мельницы, чтобы немцам не досталась мука. За это была вызвана на допрос в полицию.
По дворам немцы ходили свободно и ловили кур себе на пропитание. Они их забивали, потом отдавали на ощип хозяину, а себе забирали мясо. У нас была корова и они пришли ее забирать на забой. Только они взяли веревку, корова поняла в чем дело и перепрыгнула через забор. К вечеру, когда стемнело, она вернулась и стала лизать окно, мама это услышала и пустила ее в сарай. Корова за все время пока мы ее прятали, ни разу не издала и звука.
Немцы первым делом стали искать и уничтожать евреев. Одного мальчика расстреляли на глазах у всех жителей нашей улицы. Пока они за ним гнались он кричал во все горло: «Помогите! Скажите что я русский! Я русский!!!». Этот эпизод как и многие до сегодняшнего дня стоят в моих глазах.
Установив свою власть, накачав жителей страхом и покорностью, немцы устанавливали новые правила. Школы работали, но в учебниках упоминания о Сталине и Ленине вычеркивались. Я пошла в тот момент в 3-й класс и основными предметами для нас стали математика, русский и география. От бомбежки прятались под партами. Бомбили сверху по целям, где была немецкая техника.
В селах, а особенно где располагалось партизанское объединение, жизнь стала вовсе невыносимой: ночью грабили партизаны, особенно одежду, обувь, продукты, кур, скот, муку, картошку, а днем немцы отбирали последний кусок у ребятишек. Выживали только чудом и выносливостью.
В первые дни оккупации население огляделось, поняли что немцы их не трогают, да и пошли громить где и что можно: склады, магазины и т.д. Немцев не интересовали книги, тряпки, посуда, а местные тащили все, что попадало под руку…
Теперь коснусь самих немцев.
У нас непродолжительно они жили. Одни заселялись, другие выезжали. Были и подлые, а встречались и человечные.
Моей сестре Вале тогда было 13 лет и она очень хорошо рисовала с натуры, а особенно ей удавались портреты. Она рисовала портреты соседей, подружек, да и просто прохожих делала беглые наброски. Тогда немцы увидели это и попросили Валю нарисовать кого-нибудь из них. Им очень понравилось как она исполнила заказ и с тех пор она стала маленькой кормилицей в семье. Немцы просили нарисовать их портреты, после чего вкладывали в письма родным и отправляли в Германию. Спустя какое-то время Валя усовершенствовала свои навыки и стала это натурфото оформлять в виде открытки, накалывая вокруг рисунка иглой вензельную рамку, а в завершении всей работы обязательно рисовала розочку с бутоном. За это немцы приносили ей все необходимое: мыло, хлеб, шоколадки, крупы и т.д. Даже страшно было представить в мирное время что наступит такой момент, когда в центре нашего зала будет сидеть на стуле немецкий офицер во всех своих регалиях, а Валя хрупкая девочка будет говорить что, да как лучше сделать. Так и получалось: он сидел и боялся пошевелиться, а сестра моя ловкими движениями карандаша набрасывала его портрет. (до сегодняшнего дня ее рисунки хранятся в семейном альбоме и частично в краеведческом музее г. Железногорска, Курской области).
А еще хочу коснуться двух немецких солдатиков, которые ненавидели эту войну, и всячески помогали нашей семье не умереть от голода. Их звали Курт и Артур (30-35 лет). Они часто крутились около бабушки, спрашивая названия предметов обихода. Бабушку называли «мутор», а она их по именам.
И вот пришло время им уходить на передовую. Вижу такую картину: сидит Курт под святыми в углу, читая на ломаном русском «Отче наш», горит лампада, а бабушка молится за сохранение его души, крестит его, да приговаривает: «Господи, спаси и сохрани. И мой сыночек тоже там. Спаси их всех». Немцы ведь католики, но Курт и Артур искали спасения у нашей бабушки, а она искренне и от всего сердца просила за них Бога.
Долго они молились и у обоих были слезы на глазах, прощались с нами и просили прощения за всю войну. До сих пор стоят в глазах ребятки, уходящие все дальше и дальше от нашего дома.»

Еще могу сказать от себя, что не раз слышала эту историю. В ней есть и продолжение. Мне ее рассказывала и моя прабабушка от первого лица, и моя бабушка.
Когда немцы стали брать людей в плен, то пришли и в дом к моей бабушке. На тот момент в семье была мама, папа (ушел в партизаны) и 4 детей: Вера (моя бабушка), Валя, Саша и только недавно родившаяся Лена. Прабабушка знала, что немцы придут и за ней в том числе. Тогда она приказала детям забрать грудного ребенка и всем спрятаться как можно скорее. Когда дети были уже далеко за пределами дома, она растопила печку, поставила на него самую большую кастрюлю с водой и стала дожидаться немцев.
Немцы действительно за ней пришли, приказав собрать детей и выйти вместе с ними из дома. В этот момент прабабушка была рядом с печкой и опрокинула на свои ноги заранее подготовленный кипяток… Моя бабушка говорит, что они с братом и двумя сестрами в этот момент находились в яме соседского огорода и слышали тот пронзительный крик боли и отчаяния.
Конечно же, немцы сразу покинули дом, оставив ее умирать. Им не