Houndorf

пикабушник
поставил 869 плюсов и 130 минусов
проголосовал за 0 редактирований
1434 рейтинг 11 подписчиков 2320 комментариев 7 постов 0 в "горячем"
4

Мечты о Японии (1)

И снова(ладно, на пикабу это первый раз) заметки "что я сделал чтобы узнать Японию". Ну или "что проходит в Москве в этот год". Сразу несколько событий опишу, так как долго не было.

Во-первых, концерт Кейко Мацуи в Международном Доме Музыки. 22 марта. Я составил программу концерта, насколько я расслышал(в процессе узнавал мелодии на слух, где-то объявляли названия где-то нет, на следующий день уточнил, конечно, но по программе не смотрел). Кейко приехала с новым альбомом "Echo", в прошлом году представляла за 2017(Journey to the heart), в моём списке из первого "Viva life", "Spirit dance", "Moon over Gotham", со второго "Casablanca". Всё это в концерте было. Особенно, конечно, "Viva life" - тут уже аплодировал весь зал, с подачи самой Кейко - выглядело это достаточно естественно, но и хулигански(где-то в начале, сами представьте где :). "Deep blue" и "Casablanca" закрывали концерт, в общем весьма органично.

Мечты о Японии (1) Дневник, События, Длиннопост, Япония

Во-вторых, (может, кто-то не знает) по случаю интронизации нового императора Японии(аж 1 мая он официально взошел на престол) объявлен новый девиз - Рэйва 令和 - и по случаю сего события в Отделе Японской Культуры(Japan Foundation) выступал Мещеряков с лекцией, посвященной в целом фигуре императора и связанной с ним системе эпох в летоисчислении Японии. В принципе, лекция рассчитана была на человека не слишком знакомого с темой, так что для меня не слишком познавательна, так как книгу Мещерякова "Император Мейдзи и его Япония" я уже читал, а речь шла именно об этом периоде и был перекинут мостик к нашему времени.

Мечты о Японии (1) Дневник, События, Длиннопост, Япония

В-третьих, я планирую сходить на J-Fest 20-21 июля. Туда обещали привести лису О_о в общем, у кого-то есть ручная лиса. Обещают танцы бон-одори, ярмарку и много всякого-разного. Прошлый фестиваль мне запомнился именно танцами - в определённые моменты приглашают участвовать всех. Также там будут барабанщики, парад косплееров(ну они и так там под деревьями сидят, в принципе).

В-четвертых, я уже полгода планирую сходить на выставку японских кукол(куклы, сделанные по мотивам японских сказок, а не натуральные) в Измайловском Кремле. Пора бы уже.

В-пятых, но и в самых удивительных, я уже год планирую добраться до Сходни, там есть на входе в парковую зону тории(!) и какого черта они там делают, мне лично не понятно. Сцена есть, пруд, каток, даже Т-34 на постаменте. Ну и возле Преображенской площади сакуру пофотографировать надо, если не убрали(вы спросите, что это вообще там творится, так вот отвечаю - она пластиковая. Выглядит так себе, если приглядеться, но мимокрокодя ничего так. Фонариками подсвечена, вечером тоже неплохо).

А всё остальное - это в шестых и неважных. Хотя, если кому-то хочется почитать интересного по средневековой истории Японии, но не мангу - «Честь самурая», Эйдзи Есикава. В форме литературного произведения рассказана жизнь Тоётоми Хидэёси(один из лучших сподвижников Нобунаги), аж на 1200 страниц, читается - за уши не оттащить. А у Эйдзи ещё много такого есть.

Вот так вот.

Показать полностью 1
-5

Дворянское гнездо.

Вместо предисловия.

Роман-то прочитал, а вот написать что-то толковое уже пороху не хватат; а ещё надо по Чаадаеву писать, хушь плачь. Что получилось, то получилось.

А ещё я там вместо кавычек-ёлочек поставил лапки, но удалять лень всё равно никто не заметит. Курсивом выделены цитаты из текста, если кто не понял.

Хотел вроде картинку вставить, но забыл какую. Поэтому запилил название позаковыристей:


"Дворянское гнездо - христианский пафос в реалистическом романе".


Название романа можно толковать(на мой личный взгляд) немного двояко: это и усадьба «Лаврики», принадлежащая семье Лаврецких, и дом Марьи Дмитриевны Калитиной, в котором разворачивается действие. Хотя, судя по эпилогу, Тургенев имел ввиду всё-таки: «…дом Марьи Калитиной не поступил в чужие руки, не вышел из ей рода, гнездо не разорилось…». В целом, под «гнездом» тут разумеется скорее нечто большее – фамилия, семья.

Но это больше мои домыслы.

В доме Марьи Дмитриевны(в девичестве Пестова), которая является дальней родственницей, последовательно собираются герои романа, из которых я бы выделил в первую очередь Лизавету, Паншина, Лаврецкого, и, наконец, саму Марью Дмитриевну – на мой взгляд, она не играет существенной роли, она обычная тихо доживающая свой век вдова, сентиментальная и немного чопорная, но она связывает воедино всех персонажей, становясь кем-то вроде серого кардинала. Так что при разборе романа приходится поминать её через слово: достаточно того, что она пытается помирить Лаврецкого с его женой, активно участвуя в этой сцене.

Главный герой, как обычно, появляется не сразу – это Лаврецкий. Именно ему уделяется большая часть романа: подробно описана его жизнь, и даже описан его род начиная со Смутного времени(кстати, о Марье Дмитриевне сказано, что у Ивана Грозного в синодике было отмечено трое Пестовых – тоже намёк на давность происхождения её дворянства); сам роман формируется за счёт любовной линии Лаврецкого и Лизаветы, с одной стороны, и различных рассуждений о Лаврецком, рассуждений Лаврецкого и других(Михалевича, Паншина) о России и более частных вещах – так, с Михалевичем(студенческий друг) они обсуждают, по сути, «нового человека»: "-А ты себя вправь! На то ты человек, ты мужчина; энергии тебе не занимать, стать! \ Ты эгоист, вот что! – гремел он(Мих.) час спустя, - ты желал самонаслажденья, ты желал счастья в жизни, ты хотел жить только для себя… \ -Ибо – пожалуй, смейся, - ибо нет в тебе веры, нет теплоты сердечной; ум, всё один только копеечный ум… ты просто жалкий, отсталый вольтериянец – вот ты кто!" – всё это говорит Михалевский о Лаврецком, и заканчивает фразой «Помещик, дворянин – и не знает, что делать! Веры нет, а то бы знал; веры нет – и нет откровения».

Чтобы раскрыть образ Лаврецкого, надо дополнить, что воспитан он был в прозападной манере(вот куда нацелена фраза «а ты себя вправь» - Л. утверждает, что он «вывихнут воспитанием»), став исключительно европейским внешне, и долго путешествовал по Европе после женитьбы; его жена в сюжете также присутствует, но больше заочно, её зовут Варвара Павловна, и она выступает поначалу как бы олицетворением греха, а затем почти что дьяволом во плоти. Лаврецкий, несмотря на всю свою европеизированность, выступает как патриот, и, стакнувшись с Паншиным, своим антиподом, в словесной перепалке у Марьи Дмитриевны, говорит, что приехал «землю пахать»; и в эпилоге также указывается, что он «…выучился пахать землю и трудился не для одного себя; он, насколько мог, обеспечил и упрочил быт своих крестьян». Его жена, в противоположность, желает жить только для себя – она прекрасная актриса, исключительная светская дама, интриганка, наконец, порочная и корыстолюбивая женщина. После того, как она жила в Европе, устраивая лучшие приёмы, ей не составляет никакого труда обвести вокруг пальца Лаврецкого и Калитиных в своих целях.

Смутно получилось, но увы.

Я упомянул о том, что Варвара Павловна выступает как бы эмиссаром зла: антиподом ей выступает Лизавета Михайловна, дочь Марьи Дмитриевны; особое внимание следует уделить няньке Лизаветы, Агафье – смиренной, богомольной женщине: «Нагрубит ли ей кто – она только поклонится и поблагодарит за учение». «Калитин хотел было поручить Агафье домашнее хозяйство, но она отказалась «ради соблазна»; он прикрикнул на неё: она низко поклонилась и вышла вон». «Агафья, вся в чёрном, с тёмным платком на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но всё ещё прекрасным и выразительным лицом, сидит прямо и вяжет чулок; у ног её, на маленьком креслице, сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь работой или, поднявши светлые глазки, слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, - и царей не боялись, Христа исповедовали». Лиза выросла богомольной, религиозной, она свободно молится и часто ходит в церковь, в отличие от своей матери, Марьи Дмитриевны, считающей, что это не слишком прилично, не по-дворянски. В религиозном чувстве ей(Лизе) противопоставлен Лаврецкий, который молился кажется, только в детстве, в церковь не ходит, а зайдя в церковь, чтобы увидется с Лизой(а не с Богом, кстати) также не произносит ни вслух, ни в уме ни одного слова молитвы «…попытался молиться, но сердце его отяжелело, ожесточилось, и мысли были далеко». По словам Михалевича, Лаврецкому не хватает веры; я когда выписывал цитаты, это только заметил. Вообще у романа получается сильный христианский подтекст – увы, атеисту понятный не вполне, или непонятный вообще. Одно только описание Агафьи, няньки Лизаветы, даёт понять, что нянька была, по сути, практически монахиней, а в конце жизни ушла в скит(уже после того, как её сменила гувернантка). Также и Лизавета, когда говорит с Лаврецким о смерти(мнимой) его жены, то говорит о прощении в христианском ключе:

«-[…]На что вам ваша свобода? Вам не об этом теперь надо думать, а о прощении…

-Я давно её простил, - перебил Лаврецкий и махнул рукой.

-Нет, не то, - возразила Лиза и покраснела. – Вы не так меня поняли. Вы должны позаботиться о том, чтобы вас простили…

-Кому меня прощать?

-Кому? Богу. Кто же вас может простить, кроме бога?»

В своей богомольности, чистоте Лиза отчасти противостоит Варваре Павловне, женщине падшей; также следует отметить, что Лаврецкий простодушен по части женщин: он не презирает женщин(если и презирает, то совсем немного, скорее он просто не интересуется), и не разбирается в них – жена его – его же первая любовь, которую он увидел и влюбился. Этой женщине Лизавета противопоставляется в таких его словах: «[…]-в течение этих двух недель я узнал, что значит чистая женская душа, и моё прошедшее еще более от меня отодвинулось».

Наконец, следует заметить, что роман написан под влиянием натуральной школы: детальное описание жизни Лаврецкого, пространные описания различных мелочей, особенно в Васильевском, куда приезжает Л.: «Тонконогие белые диванчики в гостиной, обитые глянцевитым серым штофом, протёртые и продавленные, живо напоминали екатерининские времена; в гостиной же стояло любимое кресло хозяйки, с высокой и прямой спинкой, к которой она и в старости не прислонялась. На главной стене висел старинный портрет Федорова прадеда, Андрея Лаврецкого; тёмное, желчное лицо едва отделялось от почерневшего и покоробленного фона; небольшие злые глаза угрюмо смотрели из-под нависших, словно опухших щёк; черные волосы без пудры щёткой вздымались над тяжёлым, изрытым лбом. На угле портрета висел венок из запылённых иммортелей. «Сами Глафира Петровна изволили плести», - доложил Антон».

В целом, читается немного скучновато; однако интересен христианский контекст(я очень вовремя прочитал «Несвятые святые» арх.Тихона(Шевкунова) и этот текст повлиял на моё восприятие Лизы и её няни, ну и некоторые элементы о духовной жизни Лаврецкого тоже мимо не прошли), гражданский пафос временами присутствует(например, Лаврецкий и Паншин спорят у Марьи Дмитриевны о России, но это уже более политика, и «народный дух», как-то, на мой взгляд, неинтересно. «Тюрьма народов», всё такое, увольте от пересказа).

Показать полностью
-1

Рудин. Рассуждения о герое.

Вместо предисловия.

"Вы хотите песенку - есть у меня", как говорится.

Тут некоторые решили, что я могу им написать про Флобера.

Докладываю: про Флобера я буду писать чуть позже, через пару недель. Может чуть больше. Но обязательно. А пока что вот, на том материале, который я пытаюсь освоить.

Тут ещё "Дворянское гнездо" Тургенева и "Философическое письмо №1" Чаадаева на подходе в эту неделю.

А теперь собственно основной текст. Еду как могу, пишу как умею, а в литературоведение я умею довольно плохо. Да и не хочется, слишком у меня это занудно выходит.


Рудин. Рассуждения о герое.

Персонаж одноимённого романа И.С. Тургенева, которого традиционно относят к «лишним людям». Это типаж такого человека, который «выломался» из общей жизни, традиций, и, подобно романтическому герою, смотрит свысока на общество.

В первую очередь, Рудин создаёт образ Дон-Кихота – романтичный чудак, на котором пальто висит на палке, с имением в полтора дома; он странствует по миру в надежде изменить этот мир, сделать его лучше. Удаётся это обычно никак – то есть вообще не удаётся, и одна из причин этому – Рудин не может найти общего языка с людьми, хотя ему и известны правила приличия, поведения, он вообще ведёт себя нормально, просто он слегка «не от мира сего», романтик, и порой это неумение найти общий язык выливается в «служить бы рад, прислуживаться тошно. Во главу угла Рудин ставит Идею, и следующее за ней Дело, что, по его мнению, должно быть достаточно для людей.

Однако, хоть я бы и сам хотел, чтобы такого расклада было достаточно для общения, но простых правил вежливости всё же недостаточно, так как отношения часто выходят за рамки чисто деловых. Рудину же недостаёт личного тепла, личного мнения; самое смешное, что они у него есть, но в извращённой форме: так он стал объяснять Лежнёву и его пассии, что ему делать с дамой сердца, и какие у них должны быть отношения(закончилось это всё, естественно, скандалом, так как в итоге Рудин написал отцу девушки о любви между этими двумя); а впоследствии Рудин приходит к Волынцеву, чтобы засвидетельствовать почтение своему сопернику в любви и сказать «прости брат, так уж получилось, я стал первым, но ты не обижайся, ты же не обижаешься, правда?»(вольная интерпретация). В целом, Рудин человек «нового склада», но тут в уме возникает идея брака на базе коммуны: «Водой тот город окружён, / И в нём имеют общих жён»(Хлебников). Во всяком случае, договориться до такого варианта вполне возможно, было бы желание поговорить, и Платонов такую идею высказал лет через пятьдесят примерно.

Но возвращаясь к нашему герою, вот что он этим хотел сказать Волынцеву, и зачем всё это было?

Рудин. Рассуждения о герое. Рудин, Иван Тургенев, Литература, Текст, Типа_литобзор, Длиннопост

В любви Рудин оказывается таким же сухим и нерешительным: говорит горячо, но даже не думает хоть что-нибудь сделать. Мне в какой-то момент показалось, что Рудин решил просто устроить интрижку, аки герой-любовник, но тут текст романа сделал поворот в нужную автору сторону, и больше мы не узнаем, как и во что оно могло б развиться. Против этой донжуанской идеи говорит исключительная честность Рудина: в разговоре с Лежнёвым, рассказывая ему о своей жизни, Рудин описывает и эпизод, когда он жил у одного помещика, на что Лежнёв замечает, что ничего не мешало просто подлизаться к помещику, и жить так до скончания века. Вообще эпилог оправдывает Рудина, Лежнёв почти поёт дифирамбы его честности, уму, интеллекту, энергичности - пусть ограниченных, недостаточных и бесплодных, но имеющих место быть, в отличие от "прочей Росии", двигающих её вперёд. Рудину мало прожить до скончания своего века – он жаждет Истины.


Глупая совершенно идея, и приводит она его на баррикады французской революции, где Рудин и умирает, подстреленный одним из солдат короля. Как говорится, жил без страха и умер нахер.


В общем, человек честный и идеалистичный до глупости.


На мой взгляд, Тургенев достаточно реально изобразил персону Рудина: со всем его донкихотством, со всем его идеализмом, Рудин, живи он реально, он испытывал бы такие же трудности. Даже, я думаю, такие люди и существуют – просто книга даёт возможность куда конкретнее узнать о человеке, через призму авторского текста, а значит – авторского опыта.


«Но самый лучший вот какой случился с Рудиным анекдот. Беспрерывно развиваясь (эти господа всё развиваются: другие, например, просто спят или едят, - а они находятся в моменте развития спанья или еды[…])… Итак, развиваясь постоянно, Рудин дошёл путём философии до того умозаключения, что ему должно влюбиться. […] Познакомился он с одной француженкой, прехорошенькой модиской. Дело происходило в одном в одном немецком городе на Рейне. […] Француженка согласилась: приоделась получше и поехала с ним в гондоле. Чем же, вы думаете, занимался он всё это время? Гладил француженку по голове, задумчиво глядел в небо и несколько раз повторил, что чувствует к ней отеческую нежность. Француженка вернулся домой взбешенная […]».


Этим отрывком можно иллюстрировать, насколько Рудин «развивался»: дело-то происходит после основных событий, то есть – Рудин второй раз наступает на те же грабли, что и с Натальей, которая его надо сказать, отчитывает:«Когда я шла сюда, я мысленно прощалась с моим домом, со всем моим прошедшим, - и что же? Кого я встретила здесь? Малодушного человека…». Сам герой романа в отношениях склонен к излишнему резонёрству(нравоучению) и пространным философским письмам.


В общем, мужики, не будьте как Рудин. Редкой даме достаточно большого сердца.


Отдельной темой проходит реформаторская деятельность Рудина: несколько раз в романе упоминается, что где-то вроде как есть принадлежащая ему деревня, но сам герой в неё, кажется, ехать и не думает, а все его улучшения и начинания касаются каких-то сторонних вещей в чужой стороне. Получается, что Идея уводит его не только от чувств(а, ещё раз напомню, Рудин – романтик, а ранний романтизм – это вообще государство чувств и никакой логики: казалось бы, цитирование Байрона и Фауста в оригинале должно бы развить эмоциональную сторону, а поди ж ты) но и от его собственного дома, и домой он едет в самом конце романа, седой и сгорбленный, надеясь увидеть разве что полтора двора с одной старухой.


Всё как в песне:

Рудин. Рассуждения о герое. Рудин, Иван Тургенев, Литература, Текст, Типа_литобзор, Длиннопост

«И сгорят мои годы и вовсе дотла

Под пустые, как дым, разговоры…»

Так и случилось с Рудиным: промотавшись по стране, отчаявшись принести пользу хоть где-нибудь, не могучи извлечь пользу из своего красноречия вернулся он в родную землю. А ведь поиски горних высей вели его через Германские университеты, через Российские университеты, где он только не был, чего только не отведал, а не вылилось это ни во что; так вот и получается, что и Тургенев вынес ему приговор через любовь, и титул «лишнего человека» Рудин получил вполне заслуженно.

Показать полностью 2
4

Развод с заменой электросчетчиков.

Вот такая вот шляпа, товарисчи.

Теперь меняют не счетчики воды, а счетчики электроэнергии.

Ахтунг! Компания в Default-City предоставляющая электроэнергию - Мосэнергосбыт, а мошенники - Мосэнергоконтроль. Как обычно, разница невелика, а одним словом меняется вся суть.

ПАО "Мосэнергосбыт" - ООО "Мосэнергоконтроль".

Пришел усатый дядька, усы седые, вид почтенный, давайте, говорит, счетчик поменяем, а то срок годности истёк, новый закон вышел, все дела, КАРЫ НЕБЕСНЫЕ. А я вам сейчас всё поменяю, опломбирую, будет щясте. А у него сумка гражданская, и формы никакой, со стороны посмотреть - обычный человек, а не госслужащий, не коммунальщик вообще.

Дал мне такую вот бумажку, на прощание. И сказал, цитирую: "ну как же я буду заниматься мошенничеством в таком-то возрасте".

Пошарил в интернете - информация датируется серединой 16 года. Видимо, теперь решили ставить лохов на электросчетчик. Раньше просто в подъезде вешали и в ящик сували.

Сайт с бумажки не работает.

216-ФЗ это набор поправок, связанных с пенсиями.

Развод с заменой электросчетчиков. Развод, Счетчик электроэнергии, Мошенники, Жулики, Вор
15

Про Long Dark

Все-таки лучшая игра для успокоения нервов это The Long Dark.

Появляешься среди заснеженного леса, везде мороз и северное сияние, и *** волки. Топаешь по кустам в обход этих серых уродов, находишь дом, там ружьё, но никакой одежды нет, а ты в рубашке и тапочках на босу ногу. Ёкарный бабай. И жрать нечего.

Вообще в этом плане лонг дарк - симулятор тамагочи. Герой конечно не ссыт под себя, зато может на ровном месте вывихнуть руку и ногу. Особенно весело, когда спускаешься в долину, куда можно попасть только по альпинистскому тросу - а тут хренак и чел руку вывихнул. Имбецил. И ведь ничего не предвещало. Сиди теперь в пещере, кукуй пока не выздоровеешь. Зато можно наловить кролей, набрать веток и сидеть готовить хавчик - герой-то есть хочет. Причем хочет он не меньше трех кролей в день, а бегает только два - проблема. Вообще еда поначалу - офигеть проблема. Даже если в начале, в тапочках и рубашке, подстрелить волка(он от тебя не шарахается в ужасе, в отличие от оленей, что несколько упрощает задачу), то пока его будешь свежевать - околеешь от холода. Или по пути обратно. Ну да, ещё дрова нужны. Пока дрова рубить будешь - точно околеешь от холода, если ещё в процессе свежевания тушки не успел кони двинуть. При том, что в волке всего-то пять кило с небольшим, чего хватает на два с половиной дня, так можно ещё и трихинеллёзом заразиться, в качестве бонуса. Меня, правда, рандом миловал.

Хотя с другой стороны, за эти два дня можно сделать крюк по местности, пошарить по окрестным домишкам, вытащить из сундуков пару штук ношеных кальсон и приличную куртку, и уже смело можно вечерами топать за кролями. Утром не надо, утром колотун звездец. С другой стороны, кролей хватает только чтобы кони с голоду не двинуть. Хотя их прикольно бить камнями, и ловушками можно поймать, и вообще даже если их ловить оптом - жрать все равно хочется. Но зато можно сшить оптом варежки из кроля, к концу месяца можно свой маленький бизнес открывать - кроли просто десятками изничтожаются. На одни варежки нужно две(или четыре?) шкурки; в общем, жаль, нельзя варежки кролёвые на ноги надеть. Вместо носков. И на голову. И почему шубу из них сделать нельзя, не понимаю, это же вполне нормально, Гринев же отдал Пугачёву заячий тулуп - вот факт, даже в мировой литературе отображён.

Короче, я с кролей только мясо срезаю а тушками волков подманиваю. Ну их нафиг, этих кроликов. Лучше лося подбить, в нем мяса много, и есть его можно сколько хочешь. Вообще, в ранних версиях было хорошо - запинал волка до смерти, и жуёшь. Вышел из дома где-нибудь на Прибрежном Шоссе, ё-мана, волк ходит, ну ыпьтуюмэмэ, приходится убивать, надо же как-то выйти. А мясо жаришь потом, не пропадать же добру. А если медведя, то вообще лафа, в нем сорок с лишним кил, и эти сорок кг ходят возле заправки на том же Шоссе Прибрежном, срезай да утаскивай в нору. Я однажды так сдохнуть сумел, по дурости, первый раз медведю в башку не попал, он меня и потрепал. Я встаю, весь пьяный, поднимаю ружьё и хренак ему в задницу. Зачем!? Да переклинило что-то. Потом ещё и вокруг машины побежал, вместо того, чтоб внутрь сесть. Дней сто продержался где-то, прежде чем умереть так нелепо.

С лосем у меня тоже отношения не оч. Он меня всегда сначала потопчет, потом я его в обратку уже подбиваю, когда он на прицел агрится, но пока только землю роет невдалеке. Пытался с дерева поваленного лося подбить, так он всё равно добрался, гад, может надо было выше лезть. Я первого лося вообще всего пять кило мяса поимел, и больше ничего. Срезал эти пять кило, и замерз вусмерть, процентов до десяти, наверное. Ещё и жрать охота, и спать охота, с водой у меня обычно проблем не бывает... Пошел в дом, съел сырое мясо - ок, поспал, с утра ещё мясо съел - и поймал пищевое отравление при пяти хп. А дальше была комедия "Живой труп", потому что антибиотиков не было. Вообще. И грибов тоже, я их вокруг домика поискал, хорошо хоть на волков не напоролся, было бы последним, что я видел в той жизни. И вот этот живой труп поперся от домика возле лесосеки к избушке зверолова. Тут игра сыграла мне на руку(такой вот каламбур, хотя и неправильный), и я чуть ли не в тапочках дошел без обморожения. Жаль, повтора нет, очень напряжённый был момент.

В общем, лосей я недолюбливаю. Но мяса в них много, я потом ещё двух завалил, и со всех сторон этим мясом обкладывался. Две сумки сделал, а вторую сумку надеть нельзя, обидно однако. Чукча думал, что он сейчас будет как ездовая упряжка хабар таскать - а хрен там чукча думал. Тридцать кг потолок, ну тридцать пять в хороший день. Потом он до двадцати падает, а это только одежда и спички-топоры. Ну ладно. Зачем я вторую сумку тогда сделал, однако?

Приближаемся мы к главному, на мой взгляд, преимуществу The Long Dark. Потихоньку так ходишь-бродишь, и в какой-то момент можно уже спокойно бегать туда-сюда, отмахиваясь от волков. Сраные волки, не дай бог ходить с освежеванной тушкой чьей-нибудь, с кусками мяса - со всей карты сбегаются. Я так один раз пошёл к ГЭС по ручью, остановился труп полутать, и тут за мной выруливает аж четыре волка, а пятый дорогу к ГЭС подрезает. Сколько ни играл до того, но такого треша никогда не было, прямо-таки сюрпрайз мазафака, ВНЕЗАПНО ВОЛКИ, И МНОГО ИХ! Даже на Прибрежном Шоссе с запраки выйдешь, посмотришь на море - а там к тебе волки чапают издаля, медленно но верно. Как зомби. Но они там всегда, в общем-то. А тут прям какой-то целенаправленный питстоп, думал, мне прям там все шины поменяют... А трупик-то лежит, никого не трогает. И меня, главное, не трогает. Толку с них никакого теперь, ну и ладно. Главное, из администрации турбазы убрали со второго этажа этого примерзшего квартиранта, а то я, помниться, жить там брезговал из-за этого типа. Его ж не выкинешь.

И везде в игре так: ходишь, бродишь, иногда натыкаешься на трупы. И чего они подохли, что это за тела, неведомо; а живых никого нет, да и не надо их вообще. Спокойнее как-то. А то начнут орать "Хенде хох" или "Алярм" и кидаться чем-нибудь горючим, а ещё у них от северного сияния начнёт башню рвать, и глаза светиться будут, нуегонафиг, в самом деле... Волков хватает. Я под северным сиянием не гулял, но я вообще экстрима не люблю и по ночам не шастаю. Я и днем-то мечтаю преимущественно о пулемёте, чтобы от волков отбиваться, очень уж они меня нервируют.

В общем, на мой взгляд, это главный плюс The Long Dark -  отсутствие любых человекообразных созданий, окромя персонажа. Ходишь туда-сюда, выживаешь потихоньку, а чего там все прочие не выжили, это уже их личные трудности. И вообще их уже не спасёшь. Такие вот холодные игры.


В общем, сочинение на тему "Как я провел зиму в Long Dark".

Показать полностью
-21

Бабочка с каменными крыльями

Бабочка с каменными крыльями.

Рассказ.


Лес звенел. Лес был наполнен шумами и шорохами. Лес был настолько всеобъемлющ, что выползал в море, пытаясь захватить у него земли, и всегда шумел и двигался – днем и ночью. Качались лианы, качались огромные ветви в вышине, колыхались папоротники в рост человека. Неудивительно, что аборигены почитали этот лес как нечто святое, как саму жизнь и как пристанище жизни – лес поражал воображение своими красками, и занимал всё доступное пространство, и ещё немного малодоступного, расползаясь, словно тесто из квашни.

Но главным для Киуши было то, что здесь водились редкие существа. Он приехал сюда с целью достать для своей энтомологической коллекции уникальную, почти мифическую бабочку – с крыльями, сделанными из изумруда. Считается, что эта бабочка даёт мудрость, но вполне возможно, что это всего лишь местные легенды, всё-таки народ здесь до сих пор не выбрался из доисторических времен – пользуются неотёсанным камнем для построек, и деревянными инструментами, бог весть как им вообще удаётся отёсывать этот камень... Однако, чтобы добыть бабочку, необходимо было прибегнуть к их помощи – сам он моментально заблудился бы в джунглях.

Когда он сошёл в порту Коуррассокта, то для того, чтобы двигаться вверх по реке, ему пришлось нанять лодку – дорог в этой стране до сих пор не придумали, и каким образом перемещались жители, Киуши решительно не мог понять. Но ведь перемещались как-то! Лодочник был неразговорчив, лишь по временам шипел что-то своим соплеменникам на лодках, проплывавших мимо.

–Скажите, долго ещё плыть до деревни? Как она называется? – спросил Киуши.

Гребец ответил с явной неохотой:

–До полудни плыть…

–Но полдень уже прошел… Нам же плыть не до следующего дня?

–Нет-с, мы скоро будем-с. Всего плыть около полудни, но теперь нам осталось мало. Шш.

В голосе гребца слышалось отчётливое шипение, а речь его была исковеркана какими-то своими представлениями о жизни и о мире. Это был лизард, ящеролюд, и его сородичи населяли почти всю землю Коурассокта вдоль рек. Лизарды прекрасно плавали, помогая себе мощным хвостом, были покрыты зеленой чешуёй и вообще походили на драконов очертаниями, особенно вытянутой клыкастой мордой.

Киуши сошел в деревне лизардов, когда уже начинало темнеть. Спросив у лодочника, где он может остановиться на ночлег, получил неоднозначное указание «Там!» и пошел в ту сторону, рассудив, что лучше найти более словоохотливого лизарда.

–Приветствую, незнакомец, в нашей деревне. Скажи, чего ты хочешь, и мы с радостью дадим тебе это, – склонился в поклоне, нарочито церемонном, лизард перед Киушем, когда тот спросил его о гостинице.

–Я вполне могу заплатить, не беспокойтесь, – ответил растерянный Киуши, – мне только переночевать… И, если можно, немного еды. Только пожалуйста, никакого мяса – уточнил он на всякий случай. Подадут ещё лягушачьи лапки…

–Конечно, – ответил лизард – идите за мной, у нас есть отдельный дом для гостей.

Наутро Киуши пошёл искать проводника. Он не смог найти вчерашнего лизарда – оно и неудивительно, все ящеролюды казались ему на одно лицо, поэтому подошёл к одному из них, который сидел возле пристани, и казался кем-то вроде охотника.

–Прошу прощения, мне нужен проводник в джунгли…

–Куда вы хотите отправиться, господин? – спросил его лизард.

–Я бы хотел отправиться ещё выше по течению, поближе к горам, если можно.

–Эта дорога не для людей.

–Возможно, но я всё-таки хотел бы отправиться туда.

Лизард взглянул на Киуши долгим взглядом, и отвернулся.

–Уходи. Нам не о чем разговаривать.

И тогда Киуши услышал за спиной протяжно-шипящее «гос-спо-тиин». Сказавший это был не похож на ящеролюда, скорее он походил на человека, который покрыт чешуёй и у которого нет носа. Больше всего он похож был на змею.

–Я отведу тебя в любое место в джунглях, куда ты пожелаешь. Но мы пойдём пешком, по воде не пройти.

–Не ходи с ним, это опасно, – вдруг сказал отвернувшийся лизард.

–Тогда дайте мне проводника, который будет безопасным!

–Хорошо, пойдёшь со мной, – ответил лизард Киушу, вставая. Тому почудилось, что лизард зло взглянул на человека в чешуе, и даже явственно щелкнул челюстями в его сторону – но коротко, в следующий миг он уже шел к лодке.

–Садись, – потребовал он, хлопая по скамье.

–Но мой мешок… – растерянно ответил Киуши – я ещё не собрался.

–Нет времени. Просто садись в лодку.

Киуши услышал за спиной шорох железа, и всем телом ощутил скрип, издаваемый трением клинка по ножнам. Оглянувшись, он увидел, что змеелюд достаёт длинный волнистый нож, недобро глядя на него.

–У тебя нет времени, – повторил лизард. В руках он уже держал весло, которым слегка то подгребал, то табанил, виляя лодкой возле пристани.

–Черт бы вас побрал… – пробормотал Киуши. Решившись, он ступил на качающееся дно лодки, и сразу же сел, боясь её опрокинуть или упасть в воду. Лизард в тот же момент сделал мощный гребок, выводя лодку на середину реки, и начал равномерными мощными взмахами гнать её против течения. Казалось, он хочет поскорее исполнить эту повинность, и вернуться к обычной жизни.

Как его не расспрашивал Киуши, лизард ничего не отвечал, только гнал лодку по середине реки. Киуши боялся прыгать в воду, так как то здесь то там появлялись серые спины аллигаторов, выглядывали их любопытствующие глаза – или же Киуши просто чудились эти создания в сумерках джунглей. К тому же он вскоре понял, что они уплыли слишком далеко, чтобы ему можно было вернуться по земле… Он просто сидел молча, глядя вперед, на расступающиеся воды перед ним, на появляющиеся из-за поворота деревья и коряги, поросшие мхом, лианами, скрывающие собой топкие берега, на которых коренились деревья, высокие и ярко, ярко зеленые в этой высоте. В какой-то момент берег приблизился и лодка ткнулась в землю, встав между корягами слово у пристани, надежно и удобно.

–Выходи, – потребовал лизард. В его тоне слышались угроза и приказ.

–Но… – начал Киуши, однако лизард перехватил весло:

–Иди на берег и иди вперёд! Просто иди вперёд, для тебя этого вполне достаточно!

–Хорошо, хорошо, – Киуши перелез на корягу, и осторожно выбрался на берег, стараясь не поскользнуться на замшелом дереве. Лизард стоял на корме, и с весла капала вода.

–Я подожду тебя здесь, – сказал он, и сел в лодке, уложив весло вдоль.

–Но куда… – начал снова Киуши, и лизард рыкнул:

–Прямо!

Киуши ничего не оставалось, кроме как развернуться и идти в лес. Незнакомый, неведомый, загадочный. Покрытый тенью, и шуршащий огромными растениями, он прятался от незнакомца, втягивал свои руки, вглядывался мириадами глаз – настороженных, любопытных, изучающих. Кто этот незнакомец, с чем пришёл и чего от него ждать?

Лес расступился, и на открывшейся поляне Киуши увидел бабочку. Её крылья были ощутимо толстыми, нарочито сделанными из камня, они как будто вбирали своей толщиной солнечный свет, и испускали его обратно, мягкими изумрудными лучами. Глядя на бабочку, хотелось танцевать и смеяться, и Киуши так и сделал – он вбежал на поляну, и закружился вместе с бабочкой…

Бабочка… Великолепный экземпляр! И никакого снаряжения с собой! Киуши спиной упал на землю, на мягкий, пружинящий мох. Подо мхом ощущались стволы, но это уже не имело значения, имело значение только сияние крыльев бабочки, с которых опадала пыльца... Киуши летел над лесом, и видел неохватный простор, из которого он одолел всего лишь малую часть, и ему хотелось смеяться…

Через некоторое время он очнулся, дрожа от холода. Одежда намокла, солнце село, вылез мерзкий гнус, почему-то куда меньше докучавший днём. Киуши встал и поплёлся к берегу, надеясь, что проводник всё ещё ждёт его.

Действительно, лизард всё ещё сидел в своей лодке, в ожидании он водил хвостом по воде, вычерчивая странные знаки. Буркнул не глядя «Садись», и достал весло, с плеском опустив его в воду. В тишине они поплыли к дому, и на этот раз первым молчание нарушил лизард.

–Это была Ицпапотль . Это твоя судьба.

–И что это значит?

–Что ты будешь ловить бабочек, полагаю. И что однажды этот путь заведёт тебя туда, где легко сломить голову. Все мы смертны.

–Совершенно замечательный экземляр, – задумчиво сказал Киуши. Слова лизарда словно разбудили его мысли, которые вдруг начали движение – мне необходимо её поймать! Скажи, ты сможешь отвести меня завтра туда?

–Ни в коем случае.

–Но мне действительно необходимо…

–Что тебе действительно необходимо, так это подумать о змееголовых! Они легко доберутся до тебя в деревне. Тебе необходимо подумать взвешенно – либо бабочка, либо смерть. Бездумно гоняясь по джунглям за бабочкой, ты прозеваешь тех, кто желает тебя убить.

–А зачем, они собственно, хотят меня убить?

–Они ненавидят чужаков. Не обманывайся тем, что он хотел помочь. Ты бы просто пропал в джунглях навсегда.


Через несколько лет Киуши приплыл в Коурассок снова, и первым делом договорился с лизардом, чтобы тот подвёз его до деревни. Всё было так же, как и раньше – звенящие джунгли, свисающие с деревьев не то ветви, не то лианы, лодки лизардов, на которых они перевозили грузы и людей, как решил Киуши. Когда они приплыли в деревню, было уже темно, и Киуши с трудом нашёл дом-гостиницу, как он окрестил его про себя. Утром было не легче – никто не соглашался отправиться с ним выше по течению.

Все лизарды как будто сговорились не замечать его. Не отвечать. Не давать согласия, в конце-концов, когда он тем или иным способом вынуждал их к разговору. Казалось, они чего-то ждали. Немногочисленные змееголовые(Киущи казалось, что их всего двое, но он не мог точно поручиться) больше не причиняли ему беспокойства: их пугал меч, и тайный знак, который Киуши делал в их сторону, когда они приближались.

На третий день, выйдя на берег, он увидел сидящего возле пристани лизарда, как и раньше. Тот обратился к нему первым:

–Приветствую, господин. Полагаю, вы не узнаёте меня. Годы назад я показал вам Ицпапотль.

–Я не узнаю… но да, я помню, был тот, кто проводил меня к месту, где я смог встретить бабочку… Однако какое это имеет отношение?..

Лизард встал.

–Я могу снова проводить тебя туда, - сказал он – ты идёшь?

–Я иду, - сказал, подумав, Киуши. В конце-концов, он мог доверять этому лизарду.

Как и прежде, они поднялись по реке, и Киуши пошел в чащу джунглей, пробираясь сквозь лианы, перебираясь через замшелые поваленные стволы. Наконец он вышел на поляну, где некогда летала бабочка… Однако никакой бабочки там не было. Свет проходил сквозь листву, косыми лучами падая на мох и папоротники. Обыскав всю поляну, Киуши сел под деревом и задумался. Ничего не шло на ум, кроме того, что необходимо искать в другом месте. Или, может быть, подождать?

Когда он вернулся, лизард ждал его, сидя в лодке.

–Ты ничего не нашёл, - констатировал он бесстрастно.

–Ничего. Нужно искать где-то ещё.

–Хорошо, - кивнул лизард – но это может быть долго.

Они поднимались всё выше и выше по течению, день за днём, осматривая всё новые места, где могла встретится бабочка, однако Киуши так её и не встретил. Постепенно он начал терять веру, и прошлое казалось ему сном, иллюзией, словно бы он встретил что-то похожее на бабочку, но не бабочку… Поймать её стоило куда большего труда, чем ему когда-то казалось. Он стал похож на одержимого, обросший бородой, грязный, загорелый и худой.

И вот, однажды днём, удача улыбнулась ему. На поляне, в лучах света плясала бабочка, и на этот раз он смог поймать её. Аккуратно расправив крылья, он пришпилил её к куску картона, и осторожно убрал в рюкзак.

Затем была дорога домой. Киуши добрался до Коурассокта вместе с лизардом, и через неделю ожидания сел на корабль. Качаясь в трюме и маясь от безделья, он ловил себя на мысли, что хорошо бы посмотреть на бабочку, и только постоянная сырость останавливала его, страх испортить образец.

Когда он вошел в дом, то первым делом снял с телефона трубку и набрал номер.

–Алло? Профессора Квинки будьте добры… Здравствуйте, профессор! Помните наш разговор три месяца назад? Когда я собирался отплыть на Кураск ? Я поймал бабочку! Полагаю, вам лучше самому увидеть… Да, с собой. Вполне удобно, если вы подойдёте сегодня вечером. Всего хорошего, до свидания!

В радостном предвкушении он начал распаковывать вещи, первым делом разложив одежду – что-то в стирку, что-то в починку, потом разложил по местам снаряжение, и только затем поставил на стол коробку, в которой хранился образец.

До прихода профессора Квинки оставалось всего лишь два или полтора часа.

Киуши открыл коробку с образцом. Перед ним была обыкновенная бабочка, крылья которой ничуть не отличались от крыльев сотен её сородичей, такие же тонкие и ажурные, покрытые слоем ярко-зеленой пыльцы…

Показать полностью
-16

История лизардов (Хроники Коурасскота)

Решил попытать удачи на пикабу, и немножко замусорить его своим творчеством.

Хотел бы задать два вопроса:

1.насколько интересен данный текст? (мне кажется, слишком уж закрученно-философский) 2.насколько хорошо он читается? (изначальный вариант подразумевал включение старославянского, но он тут, во-первых, не нужен, а во-вторых, я его толком и не знаю. Но кой-какие артефакты остались, а-ля древне(библейский) текст)



Раса лизардменов древна, как мир. Некогда, когда из грязи вышли длинные водоплавающие хищники, которые так никогда и не стали ходить по земле, но всегда возвращались в воду, от этих хищников произошёл род Лизардов. Под сомкнутыми кронами жаркого леса, в тёплых водах маленьких извилистых рек плавали эти хищники, карауля зверей, подходящих на водопой, прятались в тени и цветущей воде, покрытой ряской, кувшинками и водорослями, притворялись корягой. В них не было ничего хитрого, только жестокость и терпение, когда они поджидали мелкую дичь, хватая зазевавшихся птиц, садившихся им на спины, или зверьков, бежавших по ним, словно по коряге.

Лизарды называли их Сеткх, и поклонялись им как своим предкам, и чтили их, как своих предков, и божество своё, ошибочно приписываемое им, называли «Сеткх», однако Сеткх это не божество, а род, преемственность поколений, существующая жизнь.


Лизарды считали, что суть жизни заключается в смерти, и, многажды перерождаясь, они будут жить вечно, покуда жив их род. Каждый из лизардов, умерев, проходил тёмными подземными путями, через время появляясь снова из яйца, и не терял памяти о прошлом. Молодые лизарды были слабы телом, но не памятью, и как каждый недавно рожденных мог весело играть в извилистой реке, так и задумчиво сидеть, размышляя о столетия назад сказанных словах. А как рождалось лизардов много, то и умирали они во множестве, и исполняли для этого кровавые жертвоприношения, не боясь смерти, и часто многие из них умирали в детстве, полагая эту пору жизни самой прекрасной и не боясь предсмертных страданий.


Жертвоприношения эти совершались на пирамидах, высотой не более двух ростов, сложенных из резного камня. Многие говорили, что пирамиды гораздо больше, чем есть, так как почти целиком ушли под землю, так как не могут стоять на влажной земле. Но никто не знал доподлинно, правда ли это, некоторые утверждали же, что так и должно быть, так души жертв уходят под землю и выходят из неё снова, что пирамиды есть не только на земле, но и под землёй.


Всеми руководил высший жрец, возраст которого исчислялся столетиями, а когда из подземной тьмы возвращался предыдущий верховный жрец, то, по достижении возраста, он совершал обряд над дряхлым, и, выступая в роли преемника, отправлял его в дальний путь. Тогда жрец умирал долго, больше дня находясь на алтаре с вырванным сердцем, а по смерти долго не возвращался из станы вод и огня под землёй. Когда же приходило время, он рождался снова, и тогда по достижении возраста совершал обряд над дряхлым жрецом.


Один из жрецов выступал в роли Солнца, а другой в роли Луны, и история лизардов всегда меряется отрезками жизни жрецов. Жрецы выступали в роли Толкователей, разъясняя молодым то, что узнали за время нахождения глубоко под землёй, как никто другой не мог опуститься в эти глубины и вернуться оттуда назад. Те, что пытались это проделать, почти всегда терпели поражение и развоплощались, исчезая в Космосе, или Мировом Эфире, тонкими нитями лёгкого полотна невидимо пронизывающем всё Сущее. Лишь самые умные, терпеливые, упорные и удачливые могли продвигаться медленно, шаг за шагом всё глубже и глубже в пучины смерти, принося из потусторонней тьмы ледяной холод и пылающий жар земных недр. Но и они рано или поздно терпели поражение, и их сущность растворялась в потоке времени без следа.


Они уже никогда не возвращались, как прошлые, лишь как новые.


Один из народов, с начала времён живший рядом с лизардами, были эльфы: воздушные создания, соткавшиеся из солнечного света, прошедшего сквозь сомкнутые кроны деревьев, и Мирового Эфира в самом начале времён. Их кожа была смуглой, как кора деревьев, а волосы их отливали зеленью. Они были стройными, как молодые побеги, а их черты были острыми, как длинный узкий лист. Они обладали вытянутыми лицами, заострёнными ушами и тонкими пальцами.


Чаще всего эльфы жили высоко под кронами, стараясь быть ближе к солнечному свету и безбрежной пустоте небес. Как они создались из Космоса, то срок их жизни был велик настолько, что многие сбивались со счёта в первом тысячелетии. Они черпали из Космоса силу и мудрость, и любимым их занятием было наблюдать потоки эфира в далёком пространстве, складывающиеся в неизвестные знаки. Записывая и трактуя эти знаки, они постигали мироздание, создавали магические трактаты, по которым обучали всех желающих, рассказывая терпеливо и неторопливо, и таким образом поддерживали и приумножали знания своего народа.


Каждый из наблюдателей рассказывал о том, что он видел. Такие назывались Свидетелями, их склонностью было наблюдать и рассказывать, они всегда рассказывали только то, что видели, не добавляя ничего от себя. Также, зарисовывали знаки, виденные ими, как и подробное описание. Этими записями занимались Толкователи, которые спорили, порой десятилетиями, о значении того или иного символа, но в конце-концов собирали символы в строки, составляя таким образом Книгу Бытия. Всякий Толкователь был способен наблюдать, и всё же его склонность заключалась в размышлении над увиденным.


Каждый из них был сам по себе, они чувствовали единство душ, но как всякий был непохож на другого, то и поклонялся каждый своим богам, редкая семья имела одного бога – но двух или трёх, в других же семьях поклонялись совсем другим богам, говорили другое и другими словами; но все знали, что сообщаются с Космосом, который сравним с огромным лесом, и в этом лесу нет ни одного дерева, похожего на другое. После смерти эльфы исчезали в Мировом Эфире, и больше уже никогда не возвращались как те же самые существа.


Поэтому Лизарды называли эльфов новорожденными.


Эльфы же называли лизардов живущими.


Некоторые из эльфов, волей случая, оказывались съеденными существами под именем Сеткх, или же выбирали участь быть принесёнными в жертву, или же иначе включались в круг перерождений. Так их мудрость смешивалась с мудростью лизардов, как и среди лизардов находились те, кто уходил жить в эльфийские хижины. Впоследствии от таких созданий произошёл народ Змееголовых.



Со временем верования лизардов начали искажаться, когда другие народы узнавали о них, о жертвоприношениях, они начинали бояться несправедливой смерти на алтаре. Многие слухи ходили о лизардах, так как редкие торговцы заплывали в их гавани и гавани эльфов, и мало узнавали, и не всё узнавали верно.


Тогда возникла легенда о боге Сеткхе, которую следует пересказать, чтобы различать правду от выдумки, а также осветить ту часть правды, что известна многим, и осветить ту часть неправды, что многим известна.


Лизарды и эльфы не рассказывают этой легенды, однако жители земли Накачи приписывают её им в своих книгах.


Она звучит так.


Сеткх появился из тины и застоявшейся воды на заре времён, когда поднялась земля, и поросла деревьями и травами. И на голове Сеткха была трава, и на спине ветки, чтобы прятаться и быть незаметным для своей жертвы. Маленькие зверьки выбирались на землю и шныряли в траве, и Сеткх поедал их при случае; питался же он рыбой, быстро догоняя её при необходимости, и хватал своими мощными челюстями, в которых помещалось много таких рыб. Все рыбы боялись его, и убегали в ужасе, едва завидев, но как не было от него спасения, то принуждены они были искать спасения на суше. Тогда появились те, кто остался в воде, и те, кто вышел на сушу.


Сеткх был жаден и злобен, и не желал, чтобы существа бегали по земле, так как презирал землю и деревья, считая тёплую тину единственно удобным убежищем, поэтому временами он выбирался на берег, притворяясь бревном, и хватал всякого зверка, обманувшегося его видом. Но время шло, и зверей развелось во множестве, а многие из них, зная дурной нрав Сеткха, научились лазать по деревьям и прыгать с ветки на ветку, не касаясь земли, и научились добывать пропитание, не касаясь земли. С тех пор происходит тот ужас, который гонит всё живое прочь из джунглей, прочь из царства тьмы и ужаса, созданного Сеткхом.


Время шло, и Сеткх, видя, что усилия его не приносят плодов и всё больше живых существ выходит на сушу, сотворил своих посланников, наделив их такой же мерзкой внешностью, но способных жить и перемещаться по суше лучше, чем в воде. Для этого им были использованы две коряги, одна побольше, другая поменьше, и одной он коснулся носом, а другой – хвостом, и сказал, которой коснулся носом: «Ты будешь конец», а той, которой коснулся хвостом, сказал: «Ты будешь начало». И ещё сказал: «Идите и ешьте всё живое на своём пути, если оно бегает, или прыгает, или летает, или плавает. Дайте урок всему живому, что оно достойно только смерти, и спастись от смерти оно не может, и своих сородичей убивайте ради этого урока. Всё живое должно дрожать в страхе за свою жизнь». И сотворил он затем пирамиды, у которых была вершина, но не было дна, и потому упирались они в самое сердце земли, черпая оттуда тёмную силу. Выдавались же эти вершины из земли всего-то на небольшую высоту, до середины взрослого дерева, или же на две трети. Но под землёй их основание всё ширилось и ширилось, и теперь на пирамидах этих стоит весь остров Куурассок.


И стали жить создания по воле Сеткха, и стали приносить ему жервы, восславляя смерть и проклиная жизнь, и начали пожирать всё вокруг без пощады, разрывая тела и выедая самые вкусные части. Тогда джунгли и впрямь стали отвратительным местом: везде валялись обрывки шкур, кости и объедки, и гнилостный запах стоял в воздухе. А как были создания эти созданы ящером, то и имя им было Лизарды.


В такой миг Солнце послало в джунгли эльфов, чтобы они урезонили лизардов. Появившись в кронах деревьев, они построили себе дома там же, и стали уговаривать лизардов прекратить охоту, жертвоприношения, и отвернуться от бога Сеткха, обернувшись к Солнцу и Свету, ради своего спасения из Тьмы. Те вняли их словам, и прекратили бесконтрольно поедать всё живое, но не вняли увещеваниям прекратить жертвоприношения и отвернуться от своего Бога, как Сеткх вложил в них ужасный страх смерти, и мог подплыть к каждому, и сожрать его, обрекая таким образом на вечные муки.


И по сей день идёт борьба эльфов с Сеткхом, полем которой выступают души лизардов.



Также ходит следующего содержания предание, составленное из речей лизардов и эльфов. Как правило, её изучают философы и книжники земли Накачи, так как события, изложенные в ней, требуют некоторых предварительных знаний.


Некогда Сеткх поднялся из глубин океана, и вслед за ним поднялась и сама земля Коурассокт, вытянутая наружу тем, что Секх растолкал своей спиной воду, и та не могла затечь под Сеткха. Но поднявшись над уровнем моря, земля стала понемногу отлипать от брюха Сеткха, и так появились трава и деревья – это те части, которые не отлипли ещё от брюха Сеткха, и на них попал солнечный свет в таком количестве, что смог изменить их. Из тех комков, что отлипали от брюха Сеткха и падали вниз, появлялись живые существа, и те, что упали в воду, стали плавать в воде, а те, что упали на землю, стали бегать по ней, и так зародилась жизнь. Сеткх же поднимался всё выше, исчезая в небесной дали, и наконец, удалился так далеко, что его невозможно увидеть, просто смотря на небо.


Будучи разумным существом, Сеткх тоскует по такой же разумной жизни, и временами способен говорить с теми, кто живёт на земле Коурассокт, неведомым образом достигая их разума. Однако его сила настолько велика, что те, с кем он говорит, умирают на месте, и уже не способны продолжать жизнь как то же самое тело. Известно, что Лунный и Солнечный жрецы всегда беседуют с Сеткхом в своём посмертии, и многие из Старейшин лизардов способны беседовать с ним, восходя на пирамиды, которые помогают им сконцентрироваться и достичь Бога, и, когда они слышат первое слово Бога, они умирают, а когда возвращаются, рождаясь вновь, рассказывают удивительные вещи. Многие пытаются достичь Бога, однако они настолько слабы и неопытны, что после первого слова запоминают очень немного, и дальнейшие их воспоминания бессвязны и противоречивы. Однажды, родившись вновь, они смиряются и начинают искать мудрости, а не Бога, и впоследствии становятся Старейшинами.


Также, некоторые утверждают, что Сеткх не отправился в небесную бесконечность, но избавился от некой части, которая ему мешала, и настоящее его место – под землёй, где горит яростное пламя, которое и следует называть Сеткхом. Именно поэтому его слышат только мёртвые, что спускаются под землю в своём необозримом путешествии.



Также, со слов эльфийских Толкователей составленные, ходят и легенды о Едином Боге, и хотя сами эльфы называют его Великим Духом, или духом Леса, многие книжники земли Накачи трактуют суть Великого Духа по-своему.


На заре времён Великий Дух блуждал среди звёзд, ничем не утруждаясь, и долго было его странствие. По времени, от него отделилась часть, которая устремилась к далёкой звезде и, оседлав свет этой звезды, попала в леса земли, называемой Коурассокт. Тогда Дух удивился, и спросил у самого себя «Для чего?», и та часть, что оседлала солнечный свет, услышала. Тогда ответ был «Любопытно», и Великий Дух принял его, а оставшаяся в солнечном свете часть его окончательно рассеялась на земле Коурассока, и потеряла способность по своей воле слышать голос Духа и отвечать ему, потому была рассеяна во многих телах.


Те, что появились на земле раньше, стали носить имя Ящеров, или Лизардов, и, как самые нетерпеливые, стремились постигнуть бытиё земель Коурассокта, и всех, окружающих его. Именно они знают о землях Накачи, лежащих на север от земель Коурасскота через море, сами жители земли Накачи называют свою землю Эрдфлюс.


Те же, кто двинулся к землям после того, как Великий Дух задал вопрос, были куда более терпеливы и склонны к размышлениям, они не бросались жадно на знания, и не включались в круговорот земных дел, помня о родстве с Духом, и по смерти поднимались к нему обратно, цепляясь за солнечный свет. Их долготерпение приводит к тому, что и живут они подолгу, знают многое, и способны ко многому, но редко сдвигаются с места и редко предпринимают что-либо.


Следующая часть этой легенды превратно истолкована книжниками Накачи, и в неё включены события из истории Коурассокта.


После того, как Великий Дух задал вопрос, и получил на него ответ, он создал Посланцев, чтобы они вернули всех, кто отправился на земли Коурассокта. И были посланцы мудры не по годам, хитры и ловки, и многих отправили они к Великому Духу обратно, но число беглецов было огромным, и по сию пору Посланники заняты своей миссией. Когда они находят беглеца, они приносят его в полночь на пирамиду, растягивают на алтаре и вырывают сердце заточённой клешнёй.


Узнав о этих ритуалах, часть беглецов, слабые волей, бежали из земель Куорассокта в земли Накачи, или же земли Эрдфлюс, и там осели в северных лесах. Тогда Посланники не стали преследовать их, но возрадовались, как тяжело было противостояние и это был знак их неминуемой победы, данный Единым. Они удвоили свои усилия.


Беглецы собрались, и решили изгнать Посланников из земель Коурассокта, и собрались, и гнали их, и не было спасения Посланникам, и было им тогда явлено, что это наказание за их гордыню, данное Единым.


Теперь Посланники пожинают Свет лишь на северных окраинах земель Коурассокт, и на южных землях Накачи – в болотах Уганд и вокруг вулкана Каро и прилегающих гор.



Настоящая же история выглядит так.


Змееголовые, называющие себя Посланниками, появились не так давно, но мир был ещё молод, и народы Коурассокта никуда не уходили.


Тогда, ради постижения мудрости друг-друга, ящеры и эльфы обменивались мудрецами и способами получения знаний. Так, некоторые из эльфов были принесены в жертву на пирамидах, чтобы услышать Бога, также и ящеры наблюдали за движением планет, чтобы узреть его Слово, но мало преуспели и те, и другие. Но по странному велению, некоторые ящеры и эльфы вступали в союз, и тогда рождались существа, наследовавшие признаки обоих родителей, и не похожие на обоих; имя было этим существам Змееголовые.


По времени, их становилось больше и больше, но как их внутренний поток замутился, они были порочны, лживы и жестоки. Обладая тонкой чувствительностью, они не помышляли о Боге, обладая силой и знаниями, помышляли создать такой круговорот, из которого живому никогда не вырваться, в котором живое обречено вращаться вечно, без надежды на спасение, вновь и вновь перерождаясь в одном и том же мире, в одном и том же месте.


Они единственные боялись смерти, и потому не слышали Бога. Память их, замутнённая быстрым потоком ящеров и медленным потоком эльфов, как они были рождены от тех и дургих, хранила малое недолговечно, и, возрождаясь, они не помнили ни прошлого, ни самих себя порой. Потому и склонялись они ко злу и страху.


Они первыми создали Культ на земле Коурассокта, и стали восславлять Единого Бога, который, по их помыслам, должен был вести их и направлять. Они первыми начали изощряться в кровавых ритуалах, проводимых ими под покровом ночи на вершинах пирамид, когда в жертву приносились схваченные накануне существа. Обладая высокой чувствительностью, они были способны услышать голоса мёртвых в тот миг, когда умирало существо, и голос Бога, который докатывался до них громовым раскатом безо всякого смысла, и тогда среди их появились жрецы Культа и толкователи Культа; хотя они называют так себя, они не жрецы и не толкователи, как память их ограничена всего одной жизнью.


Обладая изощрённым умом, они стремились продлить жизнь телесной оболочки, и достигли больших успехов в медицине, но всё же им было мало. Их желанием было входить в загробный мир и выходить из загробного мира в одном и том же теле, оставаясь самими собою, тогда как прочие ящеры становились другими собою, и для змееголовых как бы не существовали. В конце-концов, любое существо ограничено личным опытом, и не может вообразить ничего такого, чего оно не могло бы сделать само, или его сородичи. Ящеры же были родственны эльфам, но общее их потомство своим неразумением стало не родственно обоим народам, и отдалялось всё дальше.


Тогда Культ Клешни, иначе называемый Ассаруотх, и был создан, когда змееголовые осознали свою оторванность от родителей. Одна часть названия его восходит к слову «клешня», которой змееголовые пользовались для того, чтобы вспарывать существ от горла до брюха во время жертвоприношений, вторая часть восходит к самоназванию змееголовых, первая буква которого неизвестна, а оставшаяся часть слова искажена по образцу произношения, принятого в Накачи. Известно, что фонетически оно может быть записано как «о'от'т», однако человек произнести это не в силах. Также известно, что любой, пытающийся узнать это слово, будет убит змееголовыми, которые искренне считают, что в этом слове заключена их сила.


Суть Культа заключается в том, чтобы служить Богу, однако доподлинно известно, что все последователи и жрецы служат только сами себе. Благодаря происхождению, они умны, и способны улавливать тончайшие эманации Духа, и способны направлять их при должном умении, совершая таким образом необычайное. Такой талант неизвестен среди эльфов или лизардов, однако те и другие легко осваивают любые трюки змееголовых, однако считают, что в этом нет смысла. Также, Культ практикует жертвоприношения для того, чтобы получать Знаки, и накапливать Силу. То, что они считают Знаками, предназначено вовсе не им, они слышат лишь эхо божественного гласа, и это не приносит им никакой пользы, но они достигли умения отнимать чужую жизненную силу и удерживать её, совершая ею такие дела, которые вызывают дрожь и уважение у их соплеменников. Для этого они вырывают сердце, и для этого им необходимо распарывать грудь существ при помощи острой клешни, как своими руками они сделать этого не могут. Сердце затем складывается в горшочек, а тот убирается в потаённое место, тело же скидывается по ступеням вниз. С тех пор все жрецы Культа пользуются пирамидальными алтарями, потому как удобно.


Их загадочный Бог, как считается, наделён непроизносимым именем, и слышать его могут лишь избранные. Бог ведёт их к заповедной земле, где они будут жить вечно и счастливо, окружённые только сородичами. Некоторые толкуют это так, что они уже находятся на этой земле, нужно только лишь избавиться от тех, кто живёт на ней, но по этому вопросу согласия у самих змееголовых нет. Также Бог наделяет их силой на свершение своей воли, и карает непокорных, убивая на месте. Стоит ли упоминать, что угроза смертью – самая страшная угроза для змееголовых. Однако они с легкостью убивают, выказывая таким образом исключительное презрение к жизни.

Показать полностью

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Месяц музыки и звука на Пикабу. Делайте громче!

Рекламный отдел Пикабу и LG опять с конкурсами и подарками. Октябрь торжественно объявляем месяцем музыки и звука. На этот раз мы разыграем не только UltraWide-монитор (вот такой), но и умную колонку с «Алисой» (вот такую). Но обо всем по порядку.


Что происходит?

Вместе с LG мы устраиваем тематические месяцы. Сентябрь был посвящен учебе. Мы советовали сайты с лекциями, проводили мастер-класс по созданию гифок и рассказывали, что делают студенты-технари. Вы писали посты на конкурс и голосовали за лучший. Победителем стал @kka2012. Скоро он получит от нас ультраширокий монитор, чтобы еще быстрее писать свои юридические истории!


Как поучаствовать?

В октября ждем ваши посты на тему музыки и звука. Сделайте подборку любимых подкастов, аудиокниг или музыкальных клипов. Расскажите, как увлеклись монтажом, сделали пару крутых ремиксов или пошли на уроки вокала. Что угодно! Чтобы участвовать в конкурсе, нужно поставить в посте тег #звук или #музыка и метку [моё].


Еще раз коротко:

– Напишите пост на тему месяца (октябрь — музыки и звука) до 25 октября включительно.

– Поставьте тег #звук или #музыка и метку [моё].

– Все! Терпеливо ждите голосования.


За первое место дарим 29-дюймовый монитор LG, а за второе – умную колонку LG с «Алисой». Удачи!

Отличная работа, все прочитано!