DokAM

Алексей Страхенский, будучи человеком собранным и ответственным, не допускал никаких неточностей, собираясь в своё большое путешествие. Он тщательно проверил каждый карман куртки: в левом было, как положено, пусто; в правом лежала одинокая зажигалка. Похлопал по нагрудным карманам - тоже пусто. В левом внутреннем кармане он с удовлетворением обнаружил пачку сигарет, а вот правый внутренний карман его подвёл - там лежал смятый чек недельной давности. Цокнув языком, Алексей выудил бумажку из кармана и опустил её в мусорное ведро. Алексей отлично помнил о своём фатальном желании набирать с собой чрезмерное количество ненужных вещей, и в прошлом путешествии это чуть его не погубило: когда настало время побегать, он растерял половину своего скарба. Повторные ошибки были недопустимы, поэтому Страхенский решил идти налегке.

В левом кармане застиранных брюк привычно ютился телефон; правый же был свободен. Немного подумав, Алексей насыпал в него десяток рублей мелочью: всё же, предосторожность никогда не помешает.

Закончив повторный осмотр, Алексей закрыл глаза, глубоко вздохнул, сделал медленный, шумный выдох, и отправился к выходной двери.

Закрыв свою квартиру на ключ, великий путешественник вприпрыжку спустился по лестнице тёмного и узкого подъезда на первый этаж, остановился у двери и медленно её приоткрыл, высовывая свой нос на улицу.

Оглянулся. Погода, по мнению Алексея, стояла удовлетворительная, хотя влажность могла бы и быть поскромнее. Солнце скрывалось за пеленой ранних весенних туч, и вид у двора был довольно серый; но Страхенского это вполне устраивало. Он открыл дверь и вышел на крыльцо.

На подкашивающихся ногах, но с благородным видом, Алексей пошёл по дороге. Двор, к счастью, был совершенно необитаем, что было только на руку. Пройдя до конца дома, путешественник замедлился и украдкой заглянул за угол. Подождав, пока по следующей улице пройдёт пожилая парочка, он с ускоренным шагом прокрался вдоль стены, и заглянул за следующий угол. Там было столь же удовлетворительно пусто.

Тогда Страхенский вернулся к своей благочинной походке, дошёл до крыльца, и поднялся на него, чувствуя, как с каждой ступенькой его благочинность нарушается трясущимися коленями.

Не сдаваясь, он открыл дверь и вошёл в магазин.

— Здарова, Лёх! — привычно поприветствовал его продавец.

— Здравствуйте, — отозвался Алексей, промямлив начало слова, но форсируя тон в конце.

— Чего тебе сегодня?

— Б-батон.

Продавец, не сходя с места, взял с полки вчерашний багет, и положил его на стойку.

— Тридцать, — произнёс он цену.

Едва Алексей полез в нагрудный карман, как сердце его остановилось. Кошелёк! Как он мог забыть кошелёк!

Продавец с ухмылкой смотрел на стоящего перед ним соседа, который истерично бил себя по всем карманам.

— Чего, опять кошелёк забыл?

— Н-н-нет..., — промямлил дрожащим голосом Страхенский, засунув руку в карман с мелочью, — сейчас.

Он вывалил на стойку все монетки из кармана, и принялся нервно считать. К голове прилила кровь, и взгляд начал туманиться.

— Да ладно тебе, Лёх, потом занесёшь.

— Нет! — нервно вскрикнул ему в ответ Алексей.

Пересчитал. Мелочи было четырнадцать рублей и пятьдесят копеек, а нервы были на пределе.

— Ну давай остальное потом занесёшь...

— Нет! А-ар!, — со странным сдавленным криком Страхенский выбежал из магазина, забыв и батон, и мелочь. Он моментально преодолел путь до дома, взобрался по лестнице, трясущимися руками вытащил ключи, со второй попытки открыл дверь в квартиру, захлопнул её за собой, задвинул все замки и рухнул в изнеможении на пол.

Немного отдышавшись, Алексей Страхенский решил больше никогда в своей жизни не отправляться ни в какие чёртовы путешествия.

Тёплые солнечные лучи пронзали пыльное пространство обитого дешёвым пластиком застеклённого балкона, наполняя его изнутри душным сиянием. Среди выжженных мутной краской хрущевок барахталась в лужах весна, добродушно мурлыкая жителям района отдаленными звуками автострады.

Я сидел на табурете и вдумчиво курил, а напротив меня своими неуклюжими лапами месил тесто в старой советской миске толстый зелёный бегемот.

— Где-то я тебя уже видел, — сказал я, безуспешно пытаясь пускать колечки.

— Ты видел не меня, а мой референс, — бегемот раздосадованно поводил лапой по тесту, — и на такое сравнение, между прочим, я мог бы и обидеться, если бы мне было не пофиг.

— Да нет, именно тебя. Причём именно здесь. В какой-то другой день.

— Ага, в каждый другой день, что ты сюда приходил.

— А, ну да...

Я потушил бычок и достал следующую сигарету. Бегемот брезгливо погрыз своё копытце, и сплюнул в миску.

— А почему ты зелёный?

Животное остановилось, и уставилось на меня большими, налитыми глазами.

— Чтобы ты придумал сам себе отсылку, и посчитал себя очень умным, — он ещё раз смачно харкнул в миску, и продолжил месить тесто.

— Да, начинаю вспоминать...

С этими словами я стал рассматривать балконного жителя. Неестественный цвет придавал его коже привлекательное свечение, отвлекавшее от её грубой, потрескавшейся текстуры. Каждые несколько минут он отводил свою мощную лапу назад, макал во что-то густое и подмешивал это в тесто.

Меня осенило.

— Стоп, я же действительно уже с тобой разговаривал. Каждый день, и разговор был...

— ...Слово в слово, — закончил за меня бегемот, — как ты ещё свой хвост не сожрал, не понимаю.

Я оглянулся. Хвост был на месте.

— А откуда ты здесь взялся?

— Я тут и до тебя был. Можно сказать, в наследство достался.

— А почему ты тогда не уйдёшь?

— Ну, должен же кто-то тесто месить, — усмехнулся он, неуклюже высморкавшись в миску.

Оставленный без внимания окурок в моей руке подобрался к пальцам и больно куснул их огнём. Пальцы разжались, и обиженный сигаретный бычок взлетел, полетал по комнате занудной мухой, и ловко приземлился в пепельницу.

Я медленно собирался с мыслями.

Бегемот тяжело вздохнул, положил миску на пол, и посмотрел на меня с серьезным выражением усталой, обвисшей морды.

— Но ты, конечно, можешь меня выгнать.

Мне стало страшно, но я старался не подавать виду.

— Кто же тогда будет месить тесто? — грустно передразнил я его.

Бегемот зашёлся в громогласном хохоте, от которого затрясся весь балкон. Затем он внезапно обратно посерьёзнел, и после короткой паузы и сказал:

— Я до сих пор не понимаю, на хрена вам тесто, из которого никогда не испекут пирогов.

— Но... кто-то же должен быть!

— Кто?

— Кто испечёт!

— Ну не из этого же дерьма, — снова расхохотался бегемот, водя лапой над своей миской.

— Но кто-то же должен быть! — закричал я в истерике, резко встав со стула со сжатыми кулаками.

— Мооожит, и ееесть ктооо-то, — передразнил меня бегемот, сплюнул в миску, и раздраженно пошевелил желваками, — мне откуда знать. Мне ж пофиг.

Я резко направился к выходу с балкона.

— Ты всё равно сейчас выйдешь и снова всё забудешь! — расхохоталось зеленое животное мне вслед.

— Это мы ещё посмотрим, — злобно пробормотал я, — я тебя ещё выгоню, и только тогда забуду навсегда, и посажу вместо тебя того, кто будет печь пирожки, и без твоей сраной мешанины.

Я шагнул за порог и обернулся.

За толстым балконным стеклом зеленеющая весна напевала свой ноктюрн автомобильными сигнализациями. Я пошёл на кухню за кофе, пытаясь поймать за хвост только что ускользнувшую от меня мысль.

Артем смотрел на кошмар инженерной мысли с трудно скрываемым сомнением.

— Ну, как? — спросил Боря с самодовольной улыбкой.

— Чувак, это твоя худшая идея ever.

Улыбка моментально пропала.

— Да ты чего, мы же с тобой это ещё неделю назад обсуждали!

— Блин, — закрыл глаза Артем, — я ж не думал, что ты эту шутку всерьёз воспримешь!

Борис замялся.

— Ну за идиота меня совсем уж не держи, я понял что ты шутишь. Но идея-то все равно годная!

— Смысл шутки в том, Боря, чтобы она оставалась шуткой! Эта херня реально может быть опасной!

— Да что ты на меня орёшь!

— Да потому что ты вечно так! Скажешь тебе какую-нибудь херню, а ты из неё целую историю придумаешь! Я ещё после случая с Маринкой не отошёл, а ты...

— Так, — начал повышать голос Борис, — вот про Маринку давай тут не это! Ты меня сам подначивал, помнишь?

— Это ты, тупица, не можешь отличить сарказм от серьезных предложений! А когда тебя нормально о чем-то просишь, ты все в какой-то фарс обращаешь!

— А какого хрена ты меня постоянно просишь о чем-то? Я тебе обезьянка что ли на побегушках?

— Да пошёл ты!

— Чего сказал, урод?!

— Чё слышал, пидр.

— Вот и уёбывай с моего гаража, — бросил Борис, отвернувшись к стойке с инструментами.

— Это наш общий гараж, умник. Забыл?

Его друг молча продолжал делать вид, что ищет молоток.

— Заебись, — процедил Артём, и начал рассматривать стоящее посреди комнаты устройство.

Промасленный воздух сгустился тишиной.

— А ты её заправил? — тихо спросил Артем.

— Угу. Хочешь затестить?

— Я что, дебил что ли?

— А что, нет что ли?

— Ну вот ты опять!

— Что опять?

— Ну опять!

Друзья уставились друг другу в глаза, будто готовящиеся к драке щенки. Тишина сгустилась настолько, что были слышны лающие вдалеке собаки.

— Ну что, заведёшь? — нарушил тишину Артём.

— Открывай ворота.

Через пару минут друзья с трудом выкатили из гаража старый дубовый шкаф, поставленый горизонтально на четыре велосипедных колёса. Его стенки были изрисованы скелетами, вместо половины створок торчал толстый руль перед драным креслом, а под оставшейся половиной громыхал старый двигатель от Оки.

Дряхлое здание, сбитое из ржавого морского контейнера, лежало между стеклом небоскрёбов, будто оставленный строителями мусор. Но из трапециевидного окна бил тусклый медовый свет, а древняя голографическая вывеска стабильно мерцала, хоть её языковой модуль и завис на надписи «Food Store».

Сакрум Ян, глубоко погружённый в себя, направился ко входу, не сбавляя темпа, и врезался с непривычки головой в древнюю дверь на петлях. Недовольно поморщившись, он вынул руку из кармана, и, подёргав дверную ручку, неловко потянул её на себя.

Внутри магазина Сакрум прошёлся между полок, с трудом нашёл среди обилия разноцветных энергетиков обычную воду, и направился обратно к выходу. Около терминала оплаты, в старом драном кресле сидел неопрятный пожилой человек в запачканной майке, со свисающими формами свиньи, откормленной на убой.

Сакрум Ян недовольно посмотрел на терминал.

— На Аутоматов, как и на нормальные двери, денег не хватило? — устало спросил он.

— Подерзи мне тут, пацан, — процедил сквозь зубы старик, выдернув воду из рук парня, и добавил немного тише: — Сломался он.

Набрав своими нездорово пухлыми пальцами что-то на терминале, хозяин магазина повернул его к наглому посетителю.

— Пятьдесят два биткоина.

Сакрум приложил к машине свой встроенный в запястье чип, и на экране терминала высветилось:

ИМЯ: Сакрум Ян

НАЛОГ: 23%

СТАТУС: Маргинальный

СТАТУСНЫЙ НАЛОГ: 19%

ИТОГО: 74 BitCoin

ОПЛАТА ВЫПОЛНЕНА

Сакрум пробормотал «Sorry, дед», сделал большой глоток из бутылки, и быстро ретировался.

Завернув за угол, он услышал в голове нежный женский голос с металлическими нотками: «До точки назначения осталось 10 метров, my darling. Хосуто-сан уже ожидает внутри. Вход в здание слева от тебя.»

Стерильное здание из синего стекла выделялось своей гладкостью на фоне остального нижнего квартала. Над светящейся жёлтой рамкой, выделяющей дверь, сияли ровные, рубленные символы названия корпорации «叔叔的Farm»

«Ты достиг места назначения, my darling. Хорошего тебе вечера.»

Ян пригладил прическу, сделал глубокий вдох, и прошёл сквозь голографическую дверь внутрь.

– Здравствуй! Сакрум Ян, верно?

К молодому человеку вышел невысокий мужчина в дорогой деловой куртке с логотипом компании.

– Добрый вечер, господин Хосуто.

– Что ж, пройдем сюда, проведу небольшую экскурсию.

Вдвоём они зашли в лифт, который с мягким шуршанием начал еле заметное движение вниз.

– Как ты уже знаешь, – официальным голосом начал вещать Хосуто-сан, – Шу-шу де Фарм является одним из ведущих производителей серверных и био-технологий. Мы в основном работаем с крупными бизнес-заказчиками, а не с потребителями напрямую, и только поэтому ты, возможно, раньше о нас не слышал. Но поверь мне, – мужчина проникновенно заглянул Сакруму в глаза, – в среде большого бизнеса наша репутация… беспрецедентна.

Двери лифта открылись, и они вышли в просторную, чистую комнату с креслом, напоминающем стоматологическое, но с более объёмным терминалом. Вдоль одной из стен стояли серверные стойки, мерцающие огнями, как рождественская ёлка.

– Твоя работа как испытателя будет довольно проста, но ты и сам об этом знаешь. Ты же сегодня не пил ничего, кроме воды?

– Да, господин Хосуто.

– Вот и отлично. Как ты понимаешь, мы работаем с крупными заказчиками, поэтому тебе необходимо будет подписать соглашение о неразглашении и о стирании информации касательно проекта. Деньги будут переведены тебе сразу после твоего согласия. Поднеси свой чип сюда.

Хосуто показал рукой на терминал рядом с креслом. Сакрум неуверенно подошёл к нему и приложил запястье к порту.

«Входящая информация с бизнес-сертификатом. Принять, my darling?», – прозвучал женский голос в его голове.

«Да», – подумал молодой человек.

«Информация о соглашении была загружена в твою память. Ты принимаешь его, my darling? Код для подтверждения: фиолетовый кот»

Сакрум надавил на кнопку подтверждения за ухом и представил фиолетового кота.

«Подтверждение дано. Даёшь ли ты согласие на доступ к твоей памяти, относящейся к работе в компании? Код для подтверждения: чёрный дельфин»

«Да сколько можно», – подумал он, и представил чёрного дельфина.

«Соглашение подтверждено. My darling, на твой счёт поступило сорок тысяч биткоинов.»

Сакрум довольно ухмыльнулся. На терминале загорелась зеленая лампочка.

– Что ж, всё готово. Ложись сюда и постарайся расслабиться, – сказал Хосуто, довольно улыбаясь, – Сейчас я всё расскажу подробнее.

Новоиспечённый работник лёг на кресло.

– Кстати, – сказал он, – А что…

Его речь прервали внезапно появившиеся ремни, плотно прижавшие голову к подголовнику, из которого в тот же миг вылез десяток телескопических проводов, вонзившихся в его черепную коробку с нескольких сторон.

Сакрум обмяк.

Хосуто нажал пару кнопок на терминале и задал вслух вопрос: – Коэффициент производительности?

– Девяносто семь, – ответил ему отрывистый электронный голос.

– Чёрт… Через сколько времени он окупится?

– Данный коэффициент позволит добыть сорок тысяч биткоинов за один год, три месяца, 2 дня и 7 часов.

– Сраные дегенераты… хрен с ним, клади его на ферму.

Кресло с Сакрумом мягко уехало в открывшееся отверстие в стене. Через пять минут путешествий по тёмным лабиринтам, кресло выехало в длинную комнату, в которой вдоль стены с неоновыми надписями стояли такие же кресла с людьми, и остановилось на ближайшем свободном месте. У его изголовья загорелось «D 714», а маленький экран на сопутствующем терминале высветил ритмично бьющуюся кардиограмму и надпись:

ИМЯ: Сакрум Ян

НАЛОГ: 0%

СТАТУС: Мертв

"Руины"

Над долиной, залитой туманом, лениво поднималась заря неопределенного цвета. Мемнон с трудом оценил примерное направление, недовольно и шумно вздохнул, и неспешно спустился с холма.

Достигнув широкого, искореженного временем дуба, он легонько приулыбнулся, и, проведя ладонью по шершавой коре дерева, ускорил шаг. Cквозь колючие заросли шиповника и пугающий своей густотой лес, Мемнон выбрался на поляну и замер, с болезненным досадным сомнением изучая увиденное.

Перед ним лежал в серых руинах небольшой дом, старый и неказистый; а сквозь него проросло тонкое и чахлое, но удивительно извилистое дерево с листьями непонятного за покрывающей их серой пылью оттенка.

Мемнон опасливо подошёл к крыльцу, проверил ногой остатки дощатых ступенек, и медленно поднялся на веранду, будто выверяя каждый свой шаг. С неожиданным влажным хрустом последняя ступенька все же провалилась под его весом, но Мемнон удержался, лишь тихо ругнувшись, и продолжил свой путь.

Изнутри дом представлял собой еще более удручающую картину: часть второго этажа провалилась, пол зарос мусором, а всё более-менее ценное вплоть до дверей было растаскано уже много лет назад. Уродливые разноцветные граффити на стенах будто бы издевались над серыми руинами с остатками оригинальной красной краски, а молодые, зеленые побеги потихоньку захватывали пространство по углам.

Мемнон неторопливым, но уверенным шагом подошел к лестнице, подергал перила, и аккуратно поднялся наверх. Там, внимательно смотря себе под ноги, он прокрался по коридору и зашел во вторую комнату слева.

Сквозь пол комнаты проросло то самое странное дерево, пробившее крышу, и пустившее ветки по всему дому. Здание словно душило это хилое растение, которому когда-то подарило жизнь в своих стенах.

Мемнон дотронулся правой рукой до дверного косяка, и ощупал его с внутренней стороны. Наткнувшись на несколько зарубок с буквами, он нежно погладил их кончиками пальцев, решительно сжал губы, и достал телефон.

– Алло! Да, привет. Да. Ох… Тут сплошные руины. Ага. Какое уж восстановление! Конечно жалко, но… Нет, не буду. О продаже и речи быть не может. Нет. Нет! Слушай, это всё-таки моя земля… Вот-вот. Какие вещи? Нет, может и найду чего… Да и какая разница, я не помню нифига, я ж отсюда мелким еще уехал. Да. Угу… Ну, как сносить…, – Мемнон покосился на дерево, – Понимаешь, тут… Давай, короче, лучше эти руины аккуратно разберем. Долго объяснять. Ну, надо так. Нет. Просто… Так правильно. Ладно, давай, до встречи.

Мужчина положил телефон в карман, и подошел к окну. Сквозь листву и редеющий туман пробивалось яркое, утреннее солнце.

Привет, Pikabu!

Недавно решил взять себя в руки и устроить себе ежедневное испытание: прошу друзей кидать мне рандомное слово, из которого я за вечер развиваю тему и сочиняю коротенький рассказ. Единственное условие: рассказ должен обладать цельной идеей и более-менее понятным сюжетом. Вы тут все такие солнышки, что я хочу поделиться и с вами. Критика приветствуется, похвала и ободрение приветствуется ещё больше.

"Межклассовый йогурт"

— А вы знаете, что йогурт придумали в Болгарии?

Сивый непонимающе нахмурился, растерянно держа в руке пистолет.

— Чё?

Стоящий перед ним на коленях молодой человек в модном, не по погоде легком пальто покрутил поднятыми в воздух руками так, будто вкручивал две невидимые лампочки.

— Йогурт. Не та паршивая смесь из сухого молока и вкусовых добавок, что продают в магазинах, а настоящий, несладкий.

— Чё?!, — агрессивно завыл Сивый.

— Так вот, — как ни в чем не бывало, продолжал парень, — по сути, изначально это было молоко, прокисшее от бактерий, которые попадали в него с вьючных животных. При перевозке оно ещё и взбивалось, отчего и получалась столь густая консистенция. Его начали использовать по той элементарной причине, что в таком виде йогурт хранится значительно дольше, чем просто молоко.

Сивый начал нервничать.

— Парень, это охраняемая территория...

— Подожди-подожди, я не закончил, — перебил его интеллектуал, — Таким образом, как вы могли бы понять из моей истории, временами приходится внедрять такие элементы, которые изначально...

— Ты дебил что ли?

— ... изначально могут показаться вредноносными, но служат они лишь одной, в перспективе благонамеренной...

— Те жить надоело? Я ща стрелять буду!

— Не перебивайте! М-м... Благонамеренной цели, да. Суть в том, что касательно вашего предприятия, я такой бактерией и являюсь, чтобы...

Сивый нервным движением перехватил пистолет, и ударил молодого человека рукояткой по шее. Моментально потеряв сознание, он нелепо рухнул на землю, оставив свою лекцию незавершенной.

— Бактерия, блять.

***

— Сашенька, господи! Слава богу, вы очнулись!

Парень приподнялся на кровати, разлепляя глаза и потирая отбитую шею. Пред ним предстала больничная палата, и стоящий над ним Вениамин Владимирович.

— Добрый день, господин генеральный директор.

— Сашенька, вы уж простите меня, что так получилось. Когда я отправлял вас инспектировать этих дуболомов, я же не думал, что они столь эффективны! Сами понимаете, завод у нас, конечно, секретный, но не настолько же... Ну да ладно, будем считать что инспекция прошла успешно, и вы можете позволить себе один дополнительный отгул. И я вам тут продуктов принёс, на всякий случай, — Вениамин Владимирович протянул маленький белый пакетик из дешёвого супермаркета, — Тут немного фруктов, йогурты всякие... Хотите йогурт?

— Йогурт? — сглотнул Сашенька, — Спасибо, не надо. Я бы лучше выпил.