DmitryPSH

Если бы меня спросили, чем пахнет Лхаса, я бы ответил: прогорклым маслом якшичьих лампад и можжевеловым дымом. Посреди площади, прямо на пути паломников, высятся огромные беленые ступы-курильницы — сангканги. Из их горлышек непрерывно тянется сизый шлейф. Густой дым стелется по каменным плитам, обволакивает ноги прохожих и поднимается к золоченым крышам. Ты делаешь вдох — и легкие наполняются плотным, сухим ароматом хвои, смолы и диких трав.

Стоит поднять глаза выше сувенирных лавок и резных уличных фонарей, как Лхаса напоминает, где ты находишься. Над плоскими крышами домов нависают горы. Голые, выжженные солнцем, монументальные. На их фоне величественно высится главная цель — дворец Потала, застывший миф этой земли.

Потала не кажется рукотворной. Кажется, что сама гора Марпо Ри за долгие века проросла окнами и золотыми крышами. Зимняя резиденция Далай-лам безмолвно хранит тысячи комнат, усыпальниц и тайн. Отсюда, снизу, бесконечные зигзаги лестниц кажутся вызовом — подъем к вершине холма становится настоящим испытанием для легких.

Внутри это сложнейший лабиринт. Огромные стены Белого дворца буквально вырастают из скалы. Окна кажутся крошечными бойницами на фоне массивной кладки, покрытой толстым слоем известки. Свернув в один из боковых проходов, оказываешься в глубоком каменном каньоне между зданиями, где стены настолько высокие, что солнце проникает сюда лишь на пару часов в день.

Сказка Тибета — это не застывший музейный экспонат. Здесь древние духовные практики и монументальные мифы легко переплетаются с обычными земными заботами.

У входа в Норбулинку — летнюю резиденцию Далай-лам — путников встречает яркий страж. Огромный Снежный лев, раскрашенный в белый, зеленый и бирюзовый цвета, грозно скалится с постамента. Его грива опутана белыми ритуальными шарфами хадаками — знаками почтения от сотен паломников. Яркие краски ворот внутри монастырских комплексов поражают контрастом с белой известью внешних стен.

И тут же, прямо во дворе, средневековье сталкивается с чистой физикой. Из-за разреженного воздуха и высоты солнце в Тибете жарит с невероятной силой. Местные жители давно приручили эту энергию самым простым способом: посреди двора стоит большая параболическая зеркальная тарелка, в фокусе которой закреплен обычный металлический чайник. Солнце Лхасы закипятит воду для чая всего за несколько минут.

Но главная душа этого пути — люди. Из пестрого уличного потока взгляд выхватывает целеустремленно бегущего мальчугана с забавным мазком сажи на носу — местная традиция, защищающая ребенка от дурных духов.

На узкой монастырской тропе можно встретить целые семьи. Женщины в широких светлых шляпах и тканевых масках, спасающих кожу от безжалостного горного ультрафиолета, неторопливо крутят в руках молитвенные барабаны мани-хорло и перебирают четки. В их лицах — удивительное, мягкое спокойствие.

А у монастырской стены, присев на каменный парапет, отдыхает пожилой мужчина в ковбойской шляпе. В его руке — небольшой, потемневший от времени молитвенный барабан, который он продолжает привычно вращать. На лице — едва заметная, невероятно теплая и мудрая улыбка человека, который никуда не спешит. В его прищуре — спокойствие целого поколения.

Покидая гостеприимную долину Лхасы, дорога начинает круто карабкаться вверх, преодолевая высокогорные перевалы. Воздух здесь становится еще прозрачнее и холоднее, а пейзажи приобретают поистине эпический размах.

Когда за очередным поворотом серпантина открывается вид на горное озеро, на секунду забываешь, как дышать. Это Ямдрок Юмцо — одно из самых священных озёр Тибета. Его вода имеет совершенно нереальный, насыщенный бирюзово-зелёный оттенок, который резко контрастирует с охристыми, выжженными солнцем и ветром холмами.

Именно здесь, на высоте под пять тысяч метров, нас ждал ещё один удивительный символ выносливости Тибета — домашний як. Местные жители богато наряжают своих животных: его рога укутаны яркой красной шерстью, лоб украшен пышным светлым плюмажем. Стоять рядом с этим заросшим густой шерстью исполином на фоне леденящей панорамы озера — момент абсолютного восторга.

А чуть дальше, в пустынных предгорьях, можно встретить легендарных тибетских мастифов. Огромный черный пес с подпалинами, преисполненный чувства собственного достоинства, выглядит как настоящий хозяин высокогорья. Его шею украшает пышный красный воротник из крашеной ячьей шерсти — дань многовековой традиции и яркий оберег

Дорога приводит нас в Гьянгдзе — город, который смог сохранить свой первозданный дух и аутентичную архитектуру лучше многих других крупных центров. Главная доминанта этого места, которая видна за многие километры — монументальный Гьянгдзе Дзонг. Эта древняя крепость, возведённая в XIV веке, буквально вырастает из вершины крутой, неприступной скалы.

Стены цитадели плавно повторяют изгибы каменного хребта, взмывая к самому небу. У подножия горы раскинулся старый город с белыми домами, над плоскими крышами которых развеваются тысячи разноцветных флажков лунгта. Внутри монастырских храмов царит глубокий полумрак, из которого на тебя смотрят грозные очи божеств-хранителей.

Когда уходишь из городов вверх, в сторону горных монастырей, современный мир окончательно осыпается. Здесь нет машин и неоновых вывесок. Только древние, грубо отесанные ступени, уводящие к тяжелым деревянным дверям. Фактура этих стен хранит память о тысячах людей, которые поднимались здесь до тебя.

( может потом продолжу)

А чего это я? У меня же есть пиво!! Отхлебну-ка я да аккуратненько да поставлю в сумку обратно.

Банка приятно пшикнула.

— Здравствуйте, предъявите документы. Я оглянулся и увидел, что недалеко от меня остановилась потрепанная полицейская машина. Из нее вышли два не очень крупных парня в полицейской форме. На их лицах была видна усталость и полное отсутствие предпраздничного настроения.

— Добрый вечер. Чем обязан? Паспорт дома, но у меня есть телефон и я могу показать, что я это я — сказал я, все еще в мыслях о скептицизме румынского философа.

Вы распиваете спиртные напитки в общественном месте. Вам придется проехать в отделение полиции.

Я оглянулся. Вокруг ни единой души.

Ну общественное, так общественное, надо так надо. Мы сели в машину и поехали в отделение.

В отделении было душно. На скамеечке сидели какие-то два «иностранных специалиста» с видом, как будто каждый из них пришел в дом к своей будущей жене знакомиться со своими будущими родственниками.

По середине комнаты стоял какой-то дед лет семидесяти пяти, седой и небритый, а в дверях стояли врачи со скорой в своих синих одеждах.

— Посидите пока, — сказала приятная, склонная к полноте девушка в полицейской форме.

Капитан полиции, который привез меня в отделение, что-то писал на каком-то бланке.

— Распиваете? — спросила меня блюстительница порядка.

— Выходит, что так, — ответил я, продемонстрировав почти полную банку пива.

— Закон есть закон.

— Ну что ж, закон есть закон, — ответил я.

За стенкой были слышны какие-то звуки, похожие то ли на мычание коровы, то ли на рев медведя.

— Му-уу-ээ. Каа-когооо. Ууу-ээээ.

— Что это? — спросил я. — Полтергейст?

— Украл бутылку водки в магазине, вот его к нам и привезли, — ответила девушка.

Из-за решётки было слышно, как «полтергейст» стучался, падал и опять мычал.

Врачи пытались запихнуть деда в скорую, но он, видимо, не очень понимал, вообще что происходит, где он и вообще зачем.

— А что случилось с этим пожилым человеком? — спросил я.

— Подрался с женой и дочкой из-за надоевших ему двух котов. Вот ему и «прилетело» то ли сковородкой, то ли еще чем.

Пока девушка писала и печатала какие-то документы, «дед» всё-таки предпринял попытку сбежать из скорой, и несколько сотрудников полиции, включая девушку, бросились его ловить.

Я, тем временем, созерцал скудную обстановку. За стенкой по-прежнему мычало «животное», а гастарбайтеры, положив руки на колени, как дети в детском саду на утреннике, уткнулись в пол, видимо вспоминая хлопковые поля и сочные фрукты.

— Уф, поймали, — сказала девушка, возвращаясь за стол. — Ну что ж, давайте продолжим.

Она посмотрела в компьютер :

— Ну что. Похож.

— Это я у вас там? — спросил я.

— Да, только, видно, тогда вы были моложе. А вот ваша фотография с усами.

— Время берёт своё, — ответил я.

— Ваш протокол.

— Да, спасибо, — сказал я.

— Нужна копия?

— Давайте. Будет что вспомнить. С наступающим!

Выходя из отделения, я шёл домой по пустынной улице.

«Странно, вроде скоро праздник, а ощущение какое-то совсем не праздничное», — подумал я.