DariaAristova

Чуть позже старатели догадались, что, если в речных отложениях встречаются алмазы, значит, река размывает алмазоносный коренной источник. В начале 1870-х были открыты кимберлитовые трубки в районе Кимберли.

Отложения Вааля заинтересовали нас прежде всего потому, что здесь хорошо выражены террасы разного возраста с разной концентрацией алмазов, и нам захотелось понять, как и когда эти террасы сформировались. Если терраса сформировалась, значит, в какой-то период прошлого происходило активное поступление речных наносов — но за счёт чего? Скорее всего, за счёт увеличения объёма речного стока, что могло быть напрямую связано с региональными, а может быть, и глобальными изменениями климата.

Экспедиция продлилась четыре дня, каждый вечер мы вставали палаточным лагерем в диких местах, разводили костёр и готовили ужин в котелке. Почти каждую ночь после изнуряющей жары приходила гроза — грозы тут не такие, как у нас: облака будто бы ниже и объёмнее, часто синевато-малинового цвета на закате с очень частыми и яркими разрядами молчаливых молний — гром доносился только если грозовой фронт подходил совсем близко. Здорово было, сидя у костра, смотреть на всполохи зарницы на горизонте, на совершенно незнакомые звёзды и яркую, как фонарь, луну.

Днём было невыносимо жарко, но даже в самый пик жары нам приходилось подолгу блуждать по речным террасам в поисках естественных обнажений. Эти террасы за последние 150 лет активно перекапывались — в настоящее время неподготовленному человеку сложно отличить старый карьер или отвал от нетронутых отложений.  

В Ваале не водятся опасные животные, поэтому в реке можно было спокойно купаться. Вода была всё ещё очень тёплой, правда, из-за недавних проливных дождей уровень реки заметно поднялся, и течение стало быстрым и опасным.

Весь первый день мы только осматривали намеченные объекты в местах старой алмазодобычи. Многие разработки покинуты людьми, а некоторая техника брошена и гниёт под открытым небом.

Цены на алмазы драматически обвалились на фоне активного выращивания синтетических алмазов, и добыча перестала приносить прибыль. Нам удалось посетить действующую разработку — люди здесь достаточно приветливые (хотя часто носят при себе оружие) и с готовностью показывают свои владения. Местный африканер-алмазодобытчик по имени Уолтер показал нетронутые отложения: под жёлтыми песками вскрывается слой галечника и гравия, относительно богатого алмазами. Он поделился с нами, что сегодня продать алмаз мельче четырёх карат практически невозможно, а всего в год удаётся добыть лишь небольшое количество алмазов. Он также похвастался, что недавно посчастливилось найти алмаз весом 40 карат, который удалось продать за сумму около 5 млн южноафриканских рандов, что почти соответствует 25 млн рублей. Но расходы тоже существенны: на предприятии работают 10 человек, нужно часто ремонтировать или докупать технику, а ещё 21% от прибыли приходится платить государству. Получается, что предприятие нельзя считать очень прибыльным, но этот человек продолжает дело отца и старшего брата, поэтому, наверное, это уже не просто работа, а семейное ремесло, имеющее для него большое значение.

В этом районе Южной Африки многие в первые секунды знакомства с нами упорно пытались завязать беседу на африкаансе, хотя ни Аксель, ни Алистер, ни я тем более не знаем этого языка. Наша компания вызывала удивление: немец, русская и англичанин.

В итоге, мы отобрали образцы из обнажения на действующем объекте добычи (владелец разрешил); образцы на люминесцентное датирование поместили в светонепроницаемые трубы, так как отбор проводили днём. А уже после заката вернулись на самый старый объект, где когда-то даже был музей под открытым небом (разворовали), — Кантин Копи (Canteen Kopje), и уже в темноте отобрали образцы из галечного горизонта, так как в такие отложения трубы вбить невозможно.

Отбор образцов (зачистка стенки от засвеченного слоя) из галечника при свете красных светодиодов, чтобы не засветить образец:

По пути из Баркли Вест в Йоханнесбург добыча алмазов сменяется добычей золота в хребтах Витватерсранда. Добыча ведётся в шахтах глубиной до трёх тысяч метров — ух, внизу начинается самое настоящее пекло, температура поднимается почти до пятидесяти–шестидесяти градусов из-за потока тепла из глубин нашей планеты.

На подступах к Йоханнесбургу мы решили перекусить в старом придорожном кафе, где, к своему удивлению, обнаружили старый телефон с высокой защитой от пыли, разработанный в СССР специально для связи в шахтах и карьерах.

Будем надеяться, что получатся хоть и предварительные, но многообещающие результаты!

В планах ещё одна поездка в конце года — уже на морские террасы с алмазными мега-россыпями в устье Оранжевой реки, на границе ЮАР и Намибии.

Изначально в поход собиралось пойти семь человек, но, как это обычно бывает, почти половина отсеялась: два человека сломали ноги, а третий вышел из предприятия без комментариев. И я уже надеялась, что поход не состоится. Нас осталось четверо: я, Мишель и Рэй (у ребят английские и швейцарские корни, я гостила у них на ферме в Лимпопо несколько раз, а с Рэем мы даже один раз лазили по скалам) и ещё одна дама (типичная южноафриканка — какой крови в ней только не намешано) по имени Меган из Кейптауна. Я была младше и меньше всех.

Рюкзак у меня был очень тяжелый, по ощущениям около 25 кг, потому что пришлось тащить запас еды на 12 дней и ещё потому что я, будучи опытным походником, почему-то решила взять очень много лишнего: книжку, записную книжку, две настольные игры, компас, плеер, два вида наушников, мои водительские очки, чтобы смотреть на звезды (стала плохо видеть в темноте — всё расплывается), кусок веревки и карабин (не пригодились), кроксы для лагеря (все смеялись, но что может быть лучше просторных тапочек после тяжелых и потных ботинок?). Без всех этих вещей можно было бы легко обойтись, хотя…

Каждый день мы вставали незадолго до восхода и шли до самого заката, а часто и по темноте. Первые два дня было особенно трудно, потому что в рюкзаке всё ещё было много еды. Я шла от валуна к валуну, чтобы прислонить рюкзак, с земли я его поднять не могла. Но чем легче становился мой рюкзак, тем я шла быстрее. Хотя я и с самого начала шла быстро, но удовольствия от похода я не получала — уж очень было тяжело. Ребята, посмотрев на меня и на мой рюкзак в самом начале маршрута, сказали, что у меня ничего не получится. Как бы не так! Нельзя недооценивать хоббитов! Ни Рэй, ни Мишель и ни Меган со мной в походы не ходили и не знают, что в альплагере « Узункол» (2023 г) на Кавказе у меня было прозвище «Терминатор». Даже хорошо подготовленный физически человек в горах быстро выдыхается, если с самого начала берет высокий темп. Но это совсем не про меня, я всегда с самого начала иду быстро, да, но это я только разгоняюсь. В момент, когда мой рюкзак стал оптимального для меня веса (около 20 кг), я набрала такую скорость, что каждые два-три километра мне приходилось ждать ребят по полчаса, особенно на подъемах. Почему я так торопилась? Потому что уж очень хотелось прийти в лагерь до заката, в темноте ходить очень опасно — можно не увидеть обрыв. Ночевали мы или в палатках (рис. 3 и 4) или же в пещерах (рис. 5 и 6), как самые настоящие троглодиты.

С погодой очень повезло — было солнечно и тепло, но не жарко. Ночью температура опускалась ниже нуля и на южных склонах Драконовых гор вода в небольших ручейках и водопадах оставалась замерзшей даже в течение дня, хотя воздух прогревался достаточно для того, чтобы идти только в футболке. Почему-то после ужина мне всегда было жутко холодно, и я заползала в свой спальник в двух куртках: тонкой пуховке и толстой высокогорной куртке производства нашего байдарочно-строительного кооператива, хотя в ночи обязательно просыпалась от невыносимой жары.

В некоторые пещеры вход был очень опасным, например, один раз надо было пройти шесть метров по узкой полочке над обрывом в 100 м. Мне было страшно, потому что с тяжелым рюкзаком трудно управлять своим телом, а один немец (мы встретили двух немцев на маршруте) отказался лезть в эту пещеру, сказал, что он не может так рисковать. А мы рискнули! И это была лучшая пещера — 5 звезд! Там было сухо, просторно и открывались необыкновенные виды на океан холмов и долин где-то там внизу (рис. 7). Интересно, что товарищ этого не очень смелого немца (но они оба хорошие дяденьки) оказался достаточно опытным альпинистом и путешественником, он был на пике Ленина, на Белухе, на Камчатке, в Патагонии, забирался на Монблан. Мы некоторое время шли вместе и многое успели обсудить, он даже немного говорит по-русски, сказал, что учил технический русский язык в университете, но подробно о своей специальности он рассказывать не стал, в итоге мы договорились, что он из Штази, а я из КГБ.

Воды на плато было много, пить можно было из любого ручья. Большую часть времени мы находились на высотах в диапазоне от 2900 до 3300 м (рис. 8), мы даже затащили наши рюкзаки на самый высокий пик в ЮАР — на гору Мафади (3446 м).

Наверное, я не зря брала с собой книжку. Это была первая часть «Властелина колец». В одной из пещер во время приготовления ужина мы читали книгу по кругу вслух. Это было замечательно, и я по-настоящему наслаждалась моментом, что со мной случается редко, обычно я никак не могу остановиться, я всё время тороплюсь, тревожусь и куда-то вечно иду.

“I want to see mountains again, Gandalf, mountains!”

Прозвучит странно, но совсем недавно я поняла, что география, горы, походы и альпинизм начались для меня на крыше гаража на даче, когда двенадцатилетний Вовка Паршин рассказывал девятилетней мне, как он ходил с отцом в поход на Зубья (Западные Саяны), и параллельно пересказывал сюжет «Властелина колец», который он в тот момент читал.

Всего мы шли восемь полных дней. Периодически нам встречались примитивные шалаши басуто (рис. 9), так называется народ, живущий в Лесото, и несколько раз мы встретили укутанных в пледы пастухов — мальчиков-подростков с причудливыми головными уборами. Дети басуто очень симпатичные и доброжелательные, по-английски они не говорят, знают лишь слово «sweets», потому что их непременно нужно угостить конфетами, иначе они обидятся. Мы видели лишь стада овец да небольшие табуны лошадей (рис. 10), хотя где-то должны были быть и коровы.

На четвертый или пятый день я вошла в состояние куража и шла совсем быстро, ведь рюкзак стал заметно легче, и тут уже в ход пошел плеер. Я уходила далеко вперед от ребят и во всю голосила песенки, особенно на спусках, когда удавалось контролировать дыхание. Очень хорошо и радостно было идти под песни группы «Би-2».

«Время пройдет, и однажды развеет пестрая лента дорог сомнения прочь».

Однако траверс мы не завершили: Меган начала жаловаться на боль в лодыжках, хотя Мишель (она физиотерапевт) уже и так и эдак обмотала её ноги тейпом. После утреннего восхождения на гору Замок гигантов (3315 м) мы провели ещё полчаса в пещере, в которой ночевали, рассуждая, как нам лучше поступить. Оставалось ещё 4 дня по 25 км, причем маршрут уходил вглубь Лесото, совсем далеко от любых перевалов-выходов с плато. После долгих споров было принято решение завершить поход и спуститься здесь, через перевал Гигантов (рис. 11). За первые два километра нам нужно было «сбросить» 700 м. Тропа была очень крутая, местами переходящая в развалы каменных глыб. Было тяжело, два раза я чуть не травмировалась. Как же здорово внизу, в подножье (рис. 12)! Здесь я почувствовала, что мы наконец-то вышли из «мертвой зоны»: появилась густая трава, кусты, весело шумела река… Здесь уже были слышны гневные крики недовольных бабуинов.

Мне было очень радостно. Такое же чувство я испытывала, когда спускалась с Эльбруса в долину Азау. Странно, но у меня не было амбиции завершить этот поход, я даже была рада уже закончить его — уж очень однообразные ландшафты. Для себя я решила, что глава под названием «Драконовы горы» для меня завершена. Наверное, я могу сказать это и про всю Южную Африку. Да, есть ещё интересные маршруты, по которым стоит походить, и интересные места, которые стоит посетить, но жгучей тяги у меня к ним нет, меня больше тянет в другие места, в зону альпийской складчатости, желательно с полным спектром высотных поясов: от лесов до ледников.

Уже в самом низу, в двух километрах от цивилизации мы заглянули в пещеру со знаменитой наскальной живописью бушменов, что стало хорошим финальным аккордом нашего путешествия (рис. 13–15).

Ещё ниже вниз по долине расположился очень живописный курорт с местами под палатки и отдельным зданием с душем с горячей (!!) водой, чем мы и воспользовались, а после обеденного чая нам пригнали наш автомобиль, и мы со спокойным сердцем уехали в Йоханнесбург. У Рэя и Мишель мечта пройти Большой траверс пока так и не сбылась, но они уже планируют предпринять попытку пройти его снова. Что ж, я им желаю удачи, но а я, а меня ждут Гималаи!

Башкортостан: Уфа (1)

Белгородская обл.: Белгород (1)

Владимирская обл.: Владимир, Петушки, Гусь-Хрустальный (3)

Ивановская обл.: Иваново (1)

Кабардино-Балкария: Нальчик, Тырныауз (2)

Калужская область: Боровск, Балабаново, Обнинск (3)

Карачаево-Черкессия: Черкесск (1)

Кемеровская область: Новокузнецк, Кемерово, Таштагол, Междуреченск, Мыски, Прокопьевск (6)

Краснодарский край: Краснодар, Анапа, Абинск, Сочи, Темрюк, Славянск-на-Кубани, Крымск, Геленджик (8)

Калмыкия: Элиста (1)

Костромская обл.: Кострома (1)

Курская обл.: Курск (1)

Ленинградская обл.: Выборг (1)

Магаданская область: Сусуман, Магадан (2)

Москва (1)

Московская обл.: Серпухов, Мытищи, Черноголовка, Дмитров, Можайск, Шатура, Кубинка, Верея, Королёв, Наро-Фоминск, Химки (11)

Мурманская обл.: Мурманск, Кировск (2)

Новгородская обл.: Великий Новгород (1)

Новосибирская обл.: Новосибирск, Бердск (2)

Республика Алтай: Горно-Алтайск (1)

Республика Карелия: Лахденпохья (1)

Республика Крым: Феодосия, Судак, Симферополь, Алупка, Ялта, Керчь, Алушта (7)

Ростовская обл.: Ростов-на-Дону, Сальск (2)

Санкт-Петербург (1)

Севастополь (1)

Северная Осетия: Беслан, Владикавказ (2)

Свердловская обл.: Екатеринбург, Первоуральск (2)

Смоленская область: Смоленск (1)

Ставропольский край: Ставрополь, Мин. воды, Кисловодск (3)

Тверская обл.: Тверь (1)

Томская обл.: Томск (1)

Челябинская обл.: Челябинск (1)

Чеченская Республика: Грозный (1)

Якутия: Якутск (1)

Ярославская обл.: Ярославль (1)

Заграница

Абхазия: Гагры, Сухум, Новый Афон

Австрия: Вена, Инсбрук (2)

Андорра: Андорра-ла-Белла (1)

Ватикан (1)

Великобритания: Лондон, Солсбери, Кембридж, Эдинбург, Брайтон (5)

Венгрия: Будапешт (1)

Белоруссия: Минск, Брест (2)

Бельгия: Льеж (1)

Германия: Котбус, Берлин, Дрезден, Бремен, Гамбург, Фленсбург (6)

Дания: Роскилле, Копенгаген, Орхус, Оденсе, Наксков, Свенборг (6)

Грузия: Тбилиси, Гори, Батуми, Кутаиси (4)

Испания: Барселона, Фигерас, Мадрид, Бильбао, Памплона, Севилья, Гранада, Ронда, Сержес, Таррагона, Калеллья, Портбоу, Сан-Себастьян, Герника, Сантонья (15)

Иран: Гомбеде-Кавус, Бендер-Торкеман, Бабольсер (3)

Ирландия: Дублин (1)

Италия: Турин, Милан, Генуя, Рим, Неаполь, Флоренция, Пиза, Сиена, Кунео, Вентимилья, Венеция, Верона, Бергамо, Комо, Сорренто, Салерно, Амалфи, Позитано (18)

Казахстан: Актау (1)

Кыргызстан: Бишкек, Чолпон-Ата (2)

Латвия: Рига (1)

Люксембург

Монако: Монте-Карло (1)

Нидерланды: Лейден, Амстердам, Роттердам, Гаага, Эйндховен (5)

Словакия: Братислава (1)

Турция: Стамбул (1)

Финляндия: Хельсинки (1)

Франция: Париж, Мец, Леон, Марсель, Монпелье, Арль, Бордо, Тулуза, Ницца, Мюлуз (10)

Швейцария: Цюрих, Базель (2)

Швеция: Стокгольм, Уппсала (2)

ЮАР: Йоханнесбург, Претория, Дурбан, Ричардс Бэй, Порт Эдвард, Изерфонтейн, Кейптаун, Блумфонтейн, Гаррисмит, Патерностер (10)

Сразу оговорюсь, что к ботанике, а тем более к дендрологии, я никакого отношения не имею, практически ничего в этом не понимаю, поэтому поделюсь лишь своими дилетантскими впечатлениями.

Баобабы широко распространены в области тропического засушливого климата между широтами 16 с. ш. и 26 ю. ш. (Patrut et al., 2022), а особенно их много на северо-востоке Южной Африки в провинции Лимпопо. Там, где мы проводили наши исследования, практически на границе ЮАР с Зимбабве, ландшафты крайне засушливые, а типичные для региона красно-бурые почвы малоплодородны.

В провинции проживает африканский народ венда, живут люди крайне бедно, здесь очень большая проблема с трудоустройством, работы просто нет, а фермерством тоже особо не займешься — агрокультуры растут очень плохо. Но, несмотря на тяжелые условия, люди народа венда открытые и доброжелательные, а дети в меру любопытные и, на удивление, очень воспитанные.

Наше путешествие началось в городке Луис-Тричард, откуда мы двинулись на север. Всего нас было трое: я, Сара и Стефан.

Каждый член экспедиции заслуживает отдельного внимания.

Сара — дама, посвятившая большую часть своей жизни баобабам. У неё даже был достаточно успешный бизнес по производству косметики из плодов баобаба, по её словам, часть продукции экспортировалось и в Россию, но она этот бизнес продала, решила посвятить себя науке. Интересно то, как она вела бизнес. Хоть в ней течет и английская кровь, родись и выросла она в провинции Лимпопо и владеет языком венда в совершенстве, она договорилась с местными о поставках плодов баобабов на её производство. Тем самым она создала хоть какое-то количество рабочих мест в регионе с минимальной занятостью населения, также она вкладывает свои средства в строительство детских садов и больниц в труднодоступных населенных пунктах провинции.

Стефан — руководитель лаборатории ускорительной масс-спектрометрии, в его ведении огромный ускоритель, с помощью которого можно измерить количество радиоактивного углерода в органическом веществе и не только, а ещё Стефан на досуге ловит крокодилов в Национальном парке Крюгера и бурит баобабы в провинции Лимпопо.

Вернёмся к баобабам. Мы изучали вид под названием Африканский баобаб (Adansonia digitata L.) — один из восьми видов баобабов. Африканские баобабы живут очень долго, иногда даже преодолевают рубеж в 2000 лет. Плоды баобабов богаты питательными веществами, что особенно значимо для территорий с неблагоприятным засушливым климатом, скорее всего, именно по этой причине баобабы привлекают внимание исследователей. В течение жизни деревья меняют своё внутреннее строение кардинальным образом. Молодые деревья возрастом первые десятки лет, как правило, обладают обычным строением — имеют одну сердцевину и расходящиеся от центра кольца, но по мере развития растения, появляются всё новые и новые центры роста, будто бы несколько деревьев одновременно растут внутри одного баобаба, и каждое такое дерево имеет свой собственный корень и ветви, а внутри баобаба образуются пустоты. До сих пор не совсем понятно, в какой момент и по каким причинам происходит такое изменение в строении дерева, связано ли это с какими-то региональными или глобальными изменениями климата. Часто деревья изменяют свою структуру из-за внешних повреждений, например, слоны очень любят употреблять в пищу кору баобабов. Кстати, много ли русских побывало внутри баобаба? А я была — это изумительно темное и влажное место, идеальное для змей и ос.

Итак, целью нашей небольшой экспедиции было описать несколько наиболее представительных деревьев, изучить их структуру и отобрать образцы на абсолютное датирование (как раз с помощью ускорительной масс-спектрометрии, что на фото выше), чтобы установить закономерности изменения структуры баобаба по мере его развития.

Образцы на абсолютное датирование мы отбирали двумя способами: живые деревья мы бурили специальным древесным буром, а погибшие деревья мы распиливали бензопилой.

Также мы посетили Национальный парк Крюгера — это огромная отграниченная территория на северо-востоке ЮАР, где можно увидеть всех «классических» животных Африки: крокодилов, бегемотов, жирафов, слонов, львов, гиен и т.д. в дикой природе. Парк можно проехать насквозь за два дня. Выходить из машины запрещается, однако внутри парка организованы места отдыха с богатой инфраструктурой, они включают в себя отель, ресторан, продуктовый и сувенирный магазины, а также заправку для автомобилей.

Мы проехали парк с севера на юг. Нас интересовал один старый баобаб в глубине парка, упавший из-за старости и из-за нанесенных слонами повреждений. Пришлось выпиливать «внутренности» упавшего баобаба бензопилой, это было забавно, потому что любопытные туристы останавливались и спрашивали, чем мы занимаемся, и Стефан один раз для смеха сказал: «Не видите? Мы только что повалили баобаб» — в Нац. парке — ага.

И под самый занавес нашего путешествия мы заехали в обычную школу в глубинке провинции Лимпопо. Дети были так впечатлены, очень хотели меня обнять, пощупать, я ради шутки решила от них убежать, но все эти дети начали за мной гоняться по всему школьному двору. В итоге они меня поймали и отвели к директору, как нарушительницу спокойствия.

Пока всё! Всем спасибо за внимание!

Ссылка в тексте:

Patrut A., Patrut R.T., Rakosy L., Rakosy D., Oliver W., Ratiu I.A., Lowy D.A., Shiimbi G., Woodborne S., von Reden K.F. Radiocarbon Investigation of the Historic African Baobabs of Omusati, Namibia. Forests 2022, 13, 1899.