Cravalnyi07

Очередной выпуск нашего ретродетективного сериалы мы построим не на архивном уголовном деле, а на обзоре дореволюционной прессы.

В «Оренбургском листке» конца XIX века имелась такая рубрика: «Изъ дневника полицiи». Там кратенько рассказывалось о делах, которые приходилось расследовать местным сыщикам. Интересно, что большая часть преступлений 130-летней давности выглядит очень современно – оно и понятно: декорации меняются, а люди-то остаются такими же людьми.

В «Оренбургском листке» конца XIX века имелась такая рубрика: «Изъ дневника полицiи». Подобные материалы публиковались в каждом номере газеты.

16 января купец Федор Валявин заявил, что 15 января, в 9 часов вечера, на родственника его, гимназиста Сапожникова, возле гостиницы «Эрмитаж», напали двое неизвестных, зажали ему рот и сняли с него форменное пальто.

Гостиница «Эрмитаж» считалась второстепенной, плохонькой, останавливалась там по большей части публика простая. Для состоятельных господ были «Европейская» (на пересечении Никольской и Инженерной (сейчас – Советской и Володарского), «Централь» (тоже на Никольской), «Американская» (на Гостинодворской/Введенской, теперь – Кирова/ 9 января)… А «Эрмитаж», несмотря на громкое название, располагался на Троицкой улице (теперь это улица Кобозева) и относился к заведениям второго сорта. И то, что с какого-то гимназиста там сняли пальто, никого, похоже, особенно не удивляло.

Тут и комментировать-то особенно нечего. История, которая могла бы произойти в любом городе и в наше время: несколько мужиков взялись пьянствовать в «трактирном заведении» (читай – в баре), потом вышли на улицу и одного из собутыльников побили, сняв с него ту одежу, что получше, и отобрав деньги. Злоумышленников (по крайней мере, одного из них), конечно, легко нашли по горячим следам – потерпевший назвал, с кем пил, а дальше уж дело техники…

Можно разве что разъяснить, кто такой «хивинский подданный». В XIX веке существовало такое государство – Хорезм. Русские называли его Хивинским ханством – по названию столицы Хивы. Располагалось это ханство на территории нынешнего Узбекистана. В 1873 году русские войска взяли Хиву, после чего правитель Хорезма Сеид-Мухамед-Рахим-Богадур-хан признал себя российским подданным, а ханство попало под протекторат России. В общем, арестованный Юсуп Исниязов был, судя по всему, узбеком. Почему его назвали татарином? В традициях того времени так называли практически всех мусульман – и собственно татар, и кавказцев, и выходцев из Средней Азии.

Ударно потрудились воры ночью 25 января. 13 пудов – это, между прочим, 208 килограммов! Впрочем, сейчас охотники за металлом тоннами наворованное растаскивают…

Судя по имени и фамилии, обокраденный был евреем. Как известно, представителям этого народа (за некоторыми исключениями: например, на купцов первой гильдии, евреев с высшим образованием, отслуживших рекрутов и пр. это не распространялось) до Февральской революции разрешалось постоянно жить лишь за чертой оседлости. И белорусский Могилев как раз был таким местом, евреев там жило очень много. Вот и Янкель Цейтлин числился могилевским земледельцем. Приехал в Оренбург, попытался заняться то ли производством мыла, то ли его торговлей, но был обокраден.

Чем интересна эта новость? Прежде всего, наверное, словом «выдернутие». Удивительное слово! Такое же, как слово «отобрание» (помните, в 2020 году официальные лица стали часто его употреблять в связи с изъятием детей из многодетной семьи в Домбаровском районе, и мы подозревали, что они сами его выдумали, а потом оказалось, что слово это есть, и даже в законе закреплено).

Так вот: ночью злоумышленники, действуя очень тихо, оторвали доску, держащую заложенный изнутри засов, проникли в сени и стащили из них все, что сын чиновника Пилина нажил непосильным трудом: от вилок мельхиоровых до тулупа саксачьего. Саксак, к слову, это овечья шкура с особо длинным, «майским», мехом. Теплый тулуп был, наверное…

Просто удивительно, как крепко Оренбургская гимназия в начале 1889 года притягивала к себе мелкий криминал. Сначала с одного ученика форменное пальто сняли, потом мещанин Исаев учудил, принялся средь бела дня от стены рукомойник откручивать…

Видимо, очень спешил кучер священника – на главной улице города сбил лошадью человека. Странно, что хроникеры тогда не сообщили, какие травмы получил «один старик». Да и к какой ответственности был привлечен кучер, тоже было бы интересно узнать…

А вот и еще одна вечно актуальная история. Интерьеры XIX века, а по сути – и сегодня могло бы такое произойти, ничего удивительного.

Орчанин приезжает в Оренбург в командировку, останавливается в дешевой гостинице (постоялый двор – это не гостиница даже, это, по-современному говоря, хостел), ложится спать, и у него другой орчанин с дембелем крадут кошелек. Из нижних брюк (то бишь кальсон, нижнего белья) вытянули, не побрезговали. А обокраденный ничего и не заметил – очень крепко спал. Устал, наверное.

А вот тут происшествие страшное: ребенок пропал. Это действительно страшно. Читаешь – и думаешь: уж не маньяк ли? Может, орудовал тогда в Оренбурге? Жуть!

Но нет, не переживайте, родная дочь Ивана Антонова благополучно нашлась месяц спустя. Вот что об этом в газете сообщалось 5 марта:

Улицей Орской тогда называлась нынешняя Пушкинская – в конце нее находились ворота, за которыми начиналась дорога на Орск. Что его понесло туда в 3 часа ночи? Вероятней всего, немолодой ученый решил пройтись по увеселительным заведениям – проституция тогда была разрешена, и бордели действовали вполне легально… Потому он и не удивился, когда к нему подошла неизвестная молодая женщина. А вот когда она вдруг прекратила разговор и пустилась бежать, он заподозрил неладное и принялся кричать.

На крик прибежали стражники – была в полиции такая должность, они патрулировали улицы, примерно как нынешние сотрудники ППС. Понятно и почему оказались поблизости в 3 ночи: район веселый, мало ли что произойдет… Воровку, в общем, поймали, а она при задержании «скинула» добычу – трюк старый, но до сих пор применяемый преступниками. Мол, не знаю, откуда часы взялись, может, знаток латыни сам часики потерял, а на меня теперь сваливает!

А такие случаи у нас частенько происходили в 90‑х годах прошлого века: пришел наркоман в какой-то притон, укололся там – и умер. А чтоб не объясняться с полицией, не привлекать ее внимания к «хате», товарищи его вынесут на улицу, да бросят… А за 100 лет до того крестьянин Ершов умер не от героина, а от алкоголя, но собутыльники с ним поступили точно так же.

45 рублей – дорогущее пальто! Помните, тулуп-то на саксачьем меху стоил всего 17 рублей… Но, в общем, и не удивительно, что одежка дорогая: брандмейстер – это руководитель городской пожарной команды, человек в городе не последний. Почему «городской полиции»? Да потому, что пожарная охрана входила в полицейскую структуру и подчинялась полицмейстеру.

И вот у такого-то большого человека пальто сперли! В гардероб надо было сдавать, как всем зрителям – целее было бы.

Землянка – самое бедное жилье. В отличие от избы, которая строилась на поверхности, землянка сооружалась в выкопанной яме – так получалось и дешевле, и теплее. Земля была за стенами, она же была и на потолке – самая примитивная, но эффективная теплоизоляция. В земляном потолке небогатый крестьянин Никитин и прятал свои сбережения.

А нищий-то Шахов каков подлец! Человек его принял, приютил, обогрел, а он этого человека обокрал и даже отпираться не стал – признался во всем. Впрочем, признавался он, вполне возможно, и с умыслом: куда было идти бродяге в октябре, где пережидать морозы? А тут все удачно совпало: казенный дом подвернулся с казенными харчами… В общем, как в известном фильме, снятом сотню лет спустя: «Украл-выпил‑в тюрьму! Романтика!»

Подробнее: https://berdskasloboda.ru/obzor-kriminalnyh-proisshestvij/

#Оренбург #БердскаяСлобода