CoffeGitanes

Опять отлив... Отхлынула вода,

Всосала ночь, тасуя звёзды слепо,

Погасли блики мёртвого огня -

Они в реестрах. Посерело небо.

Касания тепла я не нашёл:

Мир поделён. И море, и границы.

Здесь каждый вздох заранее учтён,

А свет расписан весь в таблицах.

И я ушёл туда, где смолк прибой,

За горизонт событий, за названия,

Где изначально пустота жива,

Свободная от чуждых очертаний.

Где речь течёт свободно и сама,

Не превращаясь в метки и печати,

И я шепнул сквозь шум и темноту,

Почти теряясь в тихом эхе связи:

«Возьми не снятую с небес лазурь.

Возьми простор до первого раздела.

И пламя то, где точно нет клейма,

И тишину, которой нет предела.

Пускай вокруг распроданы миры,

Где звёзды скопом внесены в обзор -

Ведь пустота всегда меняет код,

Когда два взгляда сходятся в упор.

Когда во мраке ощутим мы пульс,

И мысли отодвинут эту тягость,

Из темноты начнёт сгущаться мир,

Который создаём сейчас мы сами.

Зови его хоть шумом, хоть ничем.

Ему не нужно имени и формы.

Зажгутся звёзды новые, поверь,

Не признавая меры и платформы.».

Спросила ты: «Но если свет остыл?

И пустота окажется немою?

Если за краем вымерших орбит

Не вспыхнет мир, воссозданный тобою?

Если распад окажется сильней,

А вечность разнесёт кубиты,

А мы растаем, временем забыты?»

Я вижу — ты греешь руки над золой,

А тьма вокруг уже идёт на выдох.

Нет, мы не станем чьим-нибудь числом,

Не растворимся в собранных заказах.

Мы создаём не пристань для двоих -

Мы собираем мир поверх распада.

Мы пишем имена не на камнях —

В дыхании, в случайных совпадениях.

Как две частицы, скованные тьмой,

Противятся и мере, и делению.

Пусть прежний мир распределён,

А всё вокруг сдано по квотам —

Пока ещё встречаются глаза,

Пространство не свернётся в холод.

И мы стоим у кромки пустоты,

Распутывая квантовую сложность.

Не потому, что кто-то разрешил —

А потому, что тьма сменила плотность.

(С) май, 2026

Another World

We stood on the spine where the tide turns back,
Where water drinks the dark and calls it sky.
A thousand drowned suns shiver on the black,
Each one is numbered, weighed, and sold outright.
I sought a single ember for your open hand,
But the sea is a mirror fastened with chains.
Every gleam is borrowed, every spark is bound,
And only a rented light remains.

So I stepped to the hush where the breaking waves cease,
Let the wind erase the names they gave.
And I didn’t speak to claim you - I spoke to ask you plain:

Take this world, not a stolen star,
These are skies no ledger ever signed.
Fire that burns without a deed or scar,
Quiet that no crown can bind.
It’s yours and mine by the vow we keep,
A quiet realm they’ll never find.
Call it absence, call it a passing sound -
The only world that stands is the one we raise.

You whispered: what if the vault is cold and thin,
Just a hollow house where echoes fall and break?
What if silence goes where no light’s ever been,
And every vow we make the dark won’t take?
But I’ve seen you shelter a faltering flame,
I’ve felt the deep breath draw in ancient night.
We don’t wait for heaven’s light to call our name,
We strike the spark when the maps burn bright.

We carve our names where no surveyor looks,
In the fault lines of earth, in the unwritten page.
Let the ink bleed sideways, let the old laws smoulder,
This is the fire we shoulder.
Two quiet wills align when the outer world fades,
When the borrowed light dies, the true begins.

Take this world, not a stolen star,
These are skies no ledger ever signed.
Fire that burns without a deed or scar,
Quiet that no crown can bind.
It’s yours and mine by the vow we keep,
A quiet realm they’ll never find.
Call it absence, call it a passing sound -
The only world that stands is the one we raise.

We don’t beg for light - we keep the watch.
We don’t count the stars - we stretch the dark.
We are the world we chose beyond the tide,
We are the world.
And we keep the watch till the waters still.
(C) 2026

Обычный снег — холодный и немой,

Лежит на проводах и на дороге.

Фонарь дрожит над снежной тишиной,

И звук шагов теряется в тревоге.

В стекле возник неясный отблеск дня,

Он движется, как будто ждёт кого-то.

Почти сигнал, но не зовёт меня,

Лишь тянет вниз неведомая нота.

И в глубине меняется узор,

За кромкой льда — иные очертанья.

Сдаётся сумрак, трескается взор,

И входит свет иного мирозданья.

Меня ведёт едва заметный сдвиг,

Ломая строй привычного закона.

И в свете, что почти уже возник,

Мир делится, не выдержав канона.

Рассудок строг — он держит чёткий счёт,

Даёт вещам устойчивые формы,

Он бережёт, но не переведёт

К тому, что скрыто за пределом нормы.

Но всё равно я чувствую в груди

Под слоем слов глухое колебанье,

Как будто всё готово ввысь взойти,

Оставив только голое звучанье.

И вот уже иная глубина

Стирает прежний контур и опоры,

И белизна, что холодом полна,

Сдвигает наши трещины и шоры.

Сквозь каждую утрату — дальше путь,

Туда, где взгляд не делится на части.

На самом дне привычного «чуть-чуть»

Мелькнёт забытый признак соучастья.

(С) 22 апреля 2026

Ты вышел за грань, где не стало примет,
И в отраженьях мелькает дискретный объект.
А небо давно потеряло края,
И свет утонул в белизне полотна.
Осталась лишь мысль: модель пустоты,
Что сотрёт без следа — кто искал в ней черты.

Ты видишь не образ — лишь эхо луча,
Где шаг растворился, не встретив плеча.
А звук неизбежно вплетается в код,
И время не ждёт — печатает ход.
В молчаньи не страх — лишь биение масс,
Что ртутью вливаются в хладный каркас.

Звучит за спиной монотонный ритм,
Где сны на износ ковыряют лимит.
Рассвет алгоритмом творит пустоту,
Оставив касаниям лишь наготу.
Ты понял: в системе, где правит разрыв,
Не ищут слиянья, а роют мотив.

(с) апрель 2026