ОТВЕТ⁠⁠

Цели смещались - как тени,

их не догнать, не вернуть.

Шли мы совсем не за ними -

старались не бросить путь.

И стало не больно - спокойно,

без резких провалов и дна,

где боль не имеет названия

и потому не слышна.

Потом становилось всё уже,

без новых причин и примет,

как будто сжимался глубже

один и тот же просвет.

Мы пробовали зацепиться,

но пальцы сжимали свет.

Чтобы с пути не сбиться,

мы руки тянули в ответ.

Мы звёзды трогали просто,

не думая, что найдём,

и холод их оставался

на коже чужим пятном.

Прошли пионерские смены:

костры, от которых ноль,

и вдруг пришло понимание -

терпение - наша роль.

Полста натощак - не мера,

просто объявлен срок,

когда исчезает разница -

важен последний глоток.

Но если сидеть у берега,

и долго смотреть в поток,

то можно увидеть точно,

чему не наступит черёд.

А тот, кто нёсся течением,

без имени, без лица,

стать мог тобой со временем,

но счёт не шёл до конца.

Есть память - но без рассказа,

и не для чужих ушей:

там нет ни событий, ни связок,

лишь сдвиги и шорох вещей.

Два метра - и этого хватит:

ни больше, ни меньше - впритык,

чтоб всё уместилось, чем жили,

и чем мы сходили в тиши.

И всё же без объяснения,

без правильных слов и тем:

мы - не итог и не гении,

мы - окопавшиеся в земле.

Мы там оставались молча,

когда прочие шли ко дну,

не будучи даже порочными -

долбили одну черту.

Без смысла и без названий,

без права на окрик и бег.

Лишь тишина расставаний

растаявших лиц, без границ...

(C) март 2026