CamelLights

Эдди имел идеальный нюх. Нет, обоняние. У него было феноменальное обоняние. Он не спал без прищепки на носу. Эдди снимал комнату. Никакой мебели, только матрас. Эдди ненавидел утро. И ещё он ненавидел кокосы и мускус. Жена соседа пахла этим. Каждый день в семь утра кокос и мускус жгли ноздри. Эльза, так звали жену соседа, уехала вечером. Этим утром её не было.

Эдди заткнул ноздри ватой и пошёл на свою работу, которая его потрошила. Он зарабатывал тысячи долларов. Деньги оседали на счету. Эдди был аскетом. Деньги радовали его, только когда копились.

Эдди пробежал по коридору в свой кабинет мимо клиентов. Вынул вату из носа и брызнул слезами на стол. Он сидел, зажав нос где - то пол часа. Эдди через силу крикнул:

- Входите!

Клиент вошёл. Эдди убрал руки с носа.

- Горячая кожа, жирная. Потливость высокая. Каталог с собой?

Клиент стоял у порога.

- Да, с собой.

- Номер семь, двенадцать для вас идеальны. Номера три, десять, категорически нет. Остальное на вас будет пахнуть как дихлофос.

- Благодарю, могу заплатить наличными?

- У вас есть мои реквизиты.

- Но я могу прямо сейчас.

- До свидания, никакой налички.

Приём клиентов продолжался.

Через два часа вошла женщина в черной шляпе и красном платье. У неё были длинные ноги. Эдди сидел, покрытый сыпью и красными пятнами. Ведро было наполнено салфетками мокрыми от слез. Женщина испугалась его вида.

- О нет, вам нужна помощь?

- Нет, всё нормально.

- Я могу прийти потом.

- Я говорю, всё нормально.

Эдди убрал руки с носа. Ничего.

- Подойдите поближе.

Женщина подошла. Ничего.

- Номер… хм. - Эдди не знал, что делать. - приходите завтра. Я прошу прощения. На сегодня все.

Женщина приоткрыла дверь и

обернулась.

- Ничего страшного, Эдвард, я вижу, вам очень трудно.

- Идите.

Эдди заткнул нос, подождал несколько минут, подошёл к двери, открыл её.

- На сегодня всё!

Посетители зароптали.

Эдди закрыл дверь на ключ и ушёл прочь.

Эдди быстро поднялся по лестнице, вошёл в свою комнату и вынул вату из ноздрей. Снова ничего. Эдди принял душ, лёг и лежал, пока не заснул, забыв про прищепку. Он спал весь день и всю ночь. В семь часов он проснулся в ужасе, поняв, что дышит носом. Ничего не происходило. Кокос и мускус не жгли ноздрей. Эдди собрался на работу. Женщина в черной шляпе уже ждала его. Он пригласил её в кабинет первой.

- Я вынужден извиниться. Я ничего не чувствую.

Женщина стояла, не зная что делать. Эдди массировал нос.

- Позовите следующего.

Эдди потерял свой дар. Три клиента подряд были безлики. Ничем не пахли.

Эдди отменил все встречи. Он был в шоке. Целый день Эдди лежал на матрасе. Потом начал бродить по городу. Он ходил в кино, в рестораны, бары, музеи и не чувствовал запахов.

Так прошло две недели. Эдди больше не затыкал нос. Он ненавидел тратить деньги, но был в восторге от свободы.

Женщина в черной шляпе встретилась ему в баре. Он пригласил её к себе. Они прогулялись до его дома. На лестничной клетке он увидел Эльзу, жену соседа. Она стояла у двери своей квартиры с чемоданом, теребя связку ключей.

Эдди сказал женщине в черной шляпе:

- У тебя сухая кожа, холодная, крупные поры.

- Я знаю.

Эдди покраснел. Глаза заслезились. Нос горел изнутри. Кокос и мускус плавили мозг. Эдди подошёл ближе к соседке.

- Добрый день Эльза! Как поживаете? Я вас ненавижу.

Стиль. Очень емкое слово. Писатель искал стиль ночью. Он лежал на кровати и слушал гром. Иногда привставал и прислушивался.

“Только стиль важен, больше ничего. Содержание не важно, жизнь без стиля ничего не стоит.” - Писатель встал с кровати. Джинсы и рубашка висели на стуле. Он оделся. Печатная машинка была пыльной. Писатель сел на кровать но сразу же встал. Он считал себя писателем потому, что нигде не работал а писал.

“Как это прекрасно” - думал он - “что бы со мной не случилось, где бы я не оказался, всё сойдет. Обо всем напишу. Как Буковски, моя луна, как Лимонов, моё солнце. Напишу, как я нигде не работал, как терпел неудачи, какой я неудачник. Мне все позволено, я наблюдатель, летописец мира, мне подвластны судьбы. В слове заложена чудовищная мощь. Но слово нужно подчинить. Его нужно оседлать как дикого мустанга, пришпорить, ударить плетью. И эта плеть есть стиль. Магия соединит слова в нужном порядке.”

Писатель не на шутку возбудился. Он прошел по комнате взад и вперед. Губы беззвучно проговаривали слова. Он размахивал руками и разбил стакан. “Надо выйти навстречу тому, что меня ждёт” - Писателю стало тесно в комнате. Величие мыслей заполнило все пространство. Писатель надел ботинки, сунул портмоне в карман и вышел на улицу.

“Он шел по мокрой улице, освещенной неоном” - писатель придумывал, о чем напишет. Он шел по улице, освещенной фонарями. Ночная прогулка уже была началом романа. Писатель увидел скопление людей. Они толпились у входа в бар, окутанные дымом. Писатель прошел мимо них в бар и сел у стойки. Через два стула, слева от него сидела проститутка. Так он заключил. Справа, через один стул, сидел старый карлик с тремя пальцами на левой руке. Писатель заказал стакан виски. Отхлебнул. Дрожь прошла по телу. “Невероятно, это почти как у Буковски” - писатель думал и дергал ступнёй - “Сейчас будут происходить невероятные вещи” - писатель приложился к стакану.

Проститутка пододвинулась к нему. Писатель заказал два виски.

— Чем ты занимаешься? - спросил писатель у проститутки.

— Чем? Я пью.

— Ты знаешь, кто такой Буковски?

— Нет.

Писатель выпил. Карлик как будто посмеялся, тремя отдельными смешками.

— Слушай, ты как Линда из фильма “Пьянь”

— Ох, не смотрела. Так кто такой Буковски?

— Культовый американский писатель.

Проститутка прикончила виски. Бармен налил ей еще.

— А ты кто?

— Я писатель. Кто ты?

— Учитель. И как, пишется? - Проститутка пригубила из своего стакана.

— Я ищу стиль.

— Стиль? Редкий зверь. Так о чем пишешь?

— О жизни, только вот ничего не происходит со мной, мне не о чем писать.

Карлик сел поближе.

— Не хочу прерывать вас, кхмхмк, прошу прощения.

Писатель повернулся.

— Ничего, присоединяйтесь, уже вырисовывается история.

— История?

— Я писатель.

— Охохо, я тебе сейчас расскажу историю. - карлик пригубил пива.

Писатель и учитель - проститутка увлеченно развернулись к нему. Бармен тоже приготовился слушать.

— Рассказывайте.

Карлик заговорил.

“Мы шли на глубине четырехсот метров в Северной атлантике…” Проститутка сомкнула алый овал губ.

— Вы?

— Не перебивай. Так вот.

“Подлодка была совершенно секретной, как и операция. О ней знали только два адмирала и президент. А был я тогда метр семьдесят ростом. Здоровый был. Так вот мы идем на максимально возможной глубине, у нас на борту было двое ученых. Все шло по плану, две недели мы перемещались зиг - загами. И вот слышу - тревога. Не мое дежурство, но я сорвался помочь первому механику. оказалось, ремень какой - то соскочил. так я его натянул, только вот…” - карлик показал руку без двух пальцев. - “Ну, и что думаете, пальцы потерялись, мне руку так забинтовали. И тут подходят двое этих, странных, ученые эти. Говорят, мы вам дадим кое чего, и пальцы заново вырастут.” - Карлик демонстративно взял кружку пива тремя пальцами и отпил - “ А черт с ним, говорю, давай. И они вкололи. Через двое суток я перестал упираться ногами в спинку койки. А к концу миссии окончательно усох. Пальцы так и не выросли. Эти ученые видимо проводили какие - то опыты, не помню, для чего. Мне было без разницы.”

Молчал бармен, молчали писатель и проститутка. Карлик сделал глоток из кружки.

— А знаете что самое удивительное в этой истории? Самое удивительное в ней то, что я ее только что выдумал. Так что писатель, ты понял мой совет.

Писатель и проститутка вышли.

— Знаешь что? - сказала проститутка - я вампир.

Проститутка блеснула клыками.

Писатель не обратил внимания.

— Поздно, мне нужно срочно идти писать!

Другие рассказы https://zen.yandex.ru/id/6004aed64b73b27cccbc7694

Меня ничего не интересовало, я был в бездне. Моя озлобленность на людей только росла. Их нормальность, их беззаботность, их способность вставать с кровати и идти работать, встречаться с друзьями, растить детей не заботясь о перенаселении планеты убивала меня. Я тащил этот чемодан, этот груз вместо того, чтобы бросить его и заскочить в поезд жизни. Всему есть причины. В любой день у каждого без исключения могут не совпасть шестерёнки в голове и механизм рассыпется, после чего накрывают хандра и апатия. Причин может быть тьма. Многое можно пережить без последствий, пока мелкая шальная дробина не встрянет между шестеренками. Моя дробина билась о стенки черепа изнутри. Мне снилось, что я высмаркиваю её, что достаю её потерев глаз, что мне удаляют её хирургическим путём, но утром ничего не менялось. Мелкая дробина рикошетила от стенок черепа и превращала мозг в кашу.

Однажды в супермаркете я встретил высокого, худощавого, наклонившегося вперед Саню, с которым мы одно время делили комнату в общаге, и он пригласил меня к себе посидеть, попить пива.

Я был не против. В восемь часов вечера мы встретились у его подъезда, и он провел меня в свою квартиру. Светлая студия со свежим ремонтом смотрелась прилично, за большим окном виднелся балкон со столиком и двумя стульями. Там мы и устроились. Несколькими ненасытными глотками я выпил бутылку пива и мне полегчало. Разговор клеился слабо, мы давно не виделись, и общие темы стали ещё более общими. Однако с Саней было что-то не так. С его лицом и походкой, с его белым пушистым свитером, который скрывал татуировки козлиных черепов и мёртвых осьминогов. Я отлично помню, когда увидел его в первый раз. Это был скелет с висящей на нем одеждой, с выпирающими венами на шее. Тот нигилист курил непрерывно красные Лаки страйк и питался энергетиками. Я вскрыл второе пиво и спросил:

- Так и трудишься в той фирме?

Перед собой мы видели небоскреб, который был полностью занят IT фирмой.

- Ох, не представляешь, недавно база данных полетела, убытки огромные для фирмы. Мы что-то там восстановили, хотя особо не помогло. И всем выписали премии, за то, что мы почти ничего не сделали.

- Понятно.

Я прихлебнул из бутылки и посмотрел на город. Едут…

- У тебя жизнь наладилась вижу.

- Ну как сказать, Меня вот скоро должны взять в штат на полный оклад, и тогда…

Я перестал слушать, мне было не весело. Я чувствовал себя непригодным для общества.

- Подожди, а как ты изменился? Я помню тебя совсем другим.

Саня замолк. Мы просидели в тишине с минуту, а потом он заговорил полушепотом:

- Я не знаю, не знаю, но тебе наверное можно доверять… Подожди здесь.

Он скрылся в квартире, и появился не сразу. Я дышал воздухом и старался не думать. Саня вышел на балкон и медленно сел. В руке он держал комок фольги.

- Разверни.

Я провозился с фольгой несколько минут. Фольга была плотной и многослойной. Наконец я нащупал нечто. Саня старался не смотреть на фольгу, а я увидел черненькую дробину. Я начал о чем то догадываться:

- Откуда у тебя это?

- Достали...

- Как?

Саня поморщился. Потом снял шапку и показал мне выбритую голову с заклеенной пластырем макушкой.

- Зудит иногда, а так нормально.

- А где их удаляют?

- В больнице, по страховке.

Мы посидели еще немного, потом Саня обратно завернул дробину, и я пошел домой.

Через два дня я был в поликлинике. Люди в очереди выглядели изможденными, на лицах ничего кроме отчаяния, многие держались за головы. Время от времени из операционной выглядывала медсестра и вызывала к хирургу. Из-за двери раздавался шум хирургического сверла. Из операционной некоторые выходили сами, некоторых с совсем искромсанными черепами выкатывали в колясках. Я ждал два часа и истратил всю мелочь в кофейном автомате. Моя дробина сейчас находилась ближе к глазному яблоку. Наконец меня вызвали. В операционной меня положили на стол и привязали ремнями.

- Что это, вы не знаете? - я спросил хирурга

- У людей в голове дробь как для охоты на утку.

- Откуда?

- Молчи и терпи.

Медсестра побрила мне голову, мне сделали укол и перед глазами поплыло. Я только услышал звук сверла, приближающийся к голове.

Через сутки меня уже выписывали, ранка заживала. Хирург подарил мне дробину и сказал, что у некоторых в черепной коробке не бывает ничего, кроме дроби, - эти уже безнадежны.

Через месяц я устроился на работу, стал высыпаться и радоваться каждому дню. Свою дробину я потерял, и спустя время один коллега начал жаловаться на головные боли.

Тишина

вот все что мне нужно

говорят

говорят

листают

щелкают

долбят камни

хочу быть один

в комнате где

никого нет

пить

читать

и слушать

тишину.

лежать

сбежать.

2.

Стресс

как пресс

как стон

как плач

как плащ

покрыл меня.

Хандра

манда

нет

чистых

носков.

.

.

.

Гнев.

3.

Я не знаю

приятно ли ей

когда я

лижу ей пизду.

потом

она сосет

мой хуй.

Невероятно.

Такое

со мной

впервые.

Стакан с водой

на подоконнике

В свете луны.

моя жопа

в свете луны

когда я ебу

ее, такую молодую

такую искушенную.

Утром я разбил ее стакан

Ушел.

Поверхность конвейера состоит из тысяч дефлекторных роликов, на конвейере можно сидеть, пока по нему ничего не едет, можно на нём лежать и ехать до конца цеха, где тебя с него снимут. В цеху депо, через которое проходят бесконечные отправления из интернет-магазинов, светло и свежо. Прохлада бодрит в ночную смену. А еще эспрессо из автомата и самокрутка. Работать по ночам не только выгоднее, но и романтичнее. Выходишь из дома и шагаешь по опустевшим улицам городка до автобусной остановки, а звезды безразлично смотрят на тебя, как ты идешь продавать свой сон и свою жизнь.

Я сел на пол в раздевалке и прислонился к шкафчикам. Десять минут до начала, пять минут до начала, две минуты до начала…

- Идемте! – говорит один дядька, который сегодня управляет сменой.

И все идут на позиции. 66, 62, 162, 123, 124, 24. Никогда, наверное, не забуду эти цифры. На каждой посылке есть номер, и ты выбираешь свои коробки, пакеты, конверты из общего потока с этими номерами. К концу смены за твоей спиной у рамп, откуда потом все это заберут курьеры, будут нагромождены внушительные пирамиды из коробок, пакетов, конвертов.

В тот день я был бодр. Поспал до вечера, потом выпил пару литров пива и наелся чего – то навроде ризотто собственного приготовления и в хорошем настроении под музыку добрался до депо. У меня длинные волосы, я перестал стричься три года назад. Сначала в целях экономии. Лучше за те же деньги купить мяса или пива. А сейчас и состригать свои патлы стало жалко. Все кругом наверное думают, что видимо я весь такой из себя, раз ношу хаер, и мне от этих мыслей приятно.

Я прошагал по цеху до своей позиции и увидел напротив себя длинноволосого чувака. Его светлые, немного пушистые волосы вились почти до задницы. Он был не очень высокого роста, плотного телосложения, и лицо его было бледным и ясным. Я по – доброму рассмеялся. Он мило заулыбался.

- Чего ты смеёшься?

- Я думаю тот мужик решил поставить наc напротив друг друга, поскольку мы оба с патлами.

Он тоже рассмеялся. Я сразу почувствовал, что наши вибрации совпадают. Отбрасывая всю эзотерику, я убежден, что у каждого человека есть своя аура. Свой вайб. У кого – то это слабо выражено, что он есть, что его нет. У некоторых очень сильные вибрации, и либо ты позволяешь своему вайбу быть поглощенным, либо начинаешь чувствовать отторжение. В этот раз мои вибрации совпали с его вибрациями. Работалось нам хорошо, он помогал мне, а я ему. Как сразу стало понятно, мы оба металисты. Мы шли в раздевалку на паузу, и он спросил:

- Что тебе нравится из музыки?

- В основном Блэк, Дум/дэт.

- А я больше по Сабатону, я один раз был на Masters of Rock.У них же есть песня про русских ночных ведьм, этот женский отряд.

- Да, мне у Сабатонов нравится альбом Primo Victoria

- Как по мне слабоватый альбом, - сказал он.

Я взял кофе, как всегда, прислонился к шкафчикам, надел наушники и включил Satanic Warmaster – Carelian Satanist Madness.

Мой друг сидел напротив. После перерыва он сказал мне:

- Я слышал, что ты там слушаешь, как будто кого – то засыпают песком из экскаватора, а от кричит «Не надо, не надо, суки!»

- Ну, поначалу так и кажется, а меня пропирает от слов Master! Satan! Madness! Darkness! Как-то так. Послушай еще Immortal. Мега группа.

Странно, мне нравился запах его пота. Видимо у нас были одинаковые феромоны, или еще что – то. Он подвез меня после смены до центра города.

Так продолжалось больше месяца. Мы стояли напротив друг друга, болтали всю ночь, и он всегда подвозил меня. Он собирался учиться в универе на историка, поэтому подумывал бросить эту работу, хотя я не видел проблемы в том, чтобы совмещать депо и учебу.

Примерно в семь утра мы сидели в машине возле торгового центра. Это была его последняя смена. Было немного пасмурно.

- Ну… - выдохнул он

- Ну давай.

Мы помолчали с минуту. Я сказал:

- Давай на пиво как - ни будь, как будешь в городе.

- Точно!

- Ну давай.

- Давай.

Я вылез из машины и пошел к себе.

Другие рассказы: https://zen.yandex.ru/id/6004aed64b73b27cccbc7694

- Какой ты скучный!

- Я никогда не стремился никого развлекать.

- А сколько девушек у тебя было?

- Ни одной.

- Как же так?

- Да вот так.

Бэт и Ян болтали беззаботно. Они шли по розовым, синим, фиолетовым лужам. Неон вывесок и искры голограмм уничтожали тьму.

- А ты хотел бы быть девушкой?

- Не, ни за что.

- А зря. У нас столько всего!

У Бэт была короткая прическа. Прямые темные волосы едва касались челюсти. Бэт шла и пританцовывала под музыку из десятков барчиков и кафешек. Ян смотрел на ее уши, маленькие и аккуратные. У нее не было коммуникатора – небольшой пластинки за ушной раковиной. Ян спросил:

- Ты не носишь коммуникатор?

- Нет.

- Как же так?

- Как-то так.

- Офигеть, я свой ношу почти два года, удобно. Можно даже обувь примерять – эта штучка посылает сигналы в мозг, и я могу почувствовать все, что угодно. Фильмы не то, что смотрю – я сам как будто в фильме!

- Ну ты и лох.

- Эээ аааа ты не…

- Расслабься, вот бар хороший.

Ян был в баре в первый раз. Они сидели за крохотным узким столиком. Яну было непривычно. Среди всего этого шума, гомона и клубов дыма он чувствовал себя в жерле некой настоящей жизни, так далекой от покоя верхних этажей человейников, где он привык обитать. Бэт поправила волосы и расстегнула куртку.

- Ну, закажем чего ни будь.

- Давай.

- Я буду розовый Лонг Айленд ти.

- Понял.

Ян прошел к барной стойке и сделал заказ. Когда два больших стакана были на столе, бармен задержался и с удивлением посмотрел на Яна.

- Парень, ты в порядке?

- Да, а чего?

- Хехе, я смотрю ты знаешь, чего хочешь, хехе. Готов поспорить, ты свалишься после первого коктейля, это мощная штука.

Ян ничего не понял. Второй напиток ведь для Бэт, которая тем временем возвращалась из туалета.

- Давай поподробнее поговорим друг о друге. Что ты там изучаешь в своем универе?

- Нейроинформатику.

- Никогда не слышала.

- Ну это знаешь, такое новое направление. Главная задача этой дисциплины – достижение тождества между машинным интеллектом и… Хотя тебе это не так интересно, наверное. Ты чем занимаешься?

- Я работаю промоутером.

- В рекламе то есть?

- Ну, типа того. Контрацептивы рекламирую. Пюрплекс, слышал? Pure pleasure.

- Странно, может где – то и видел.

- Все с тобой понятно. Ты же ни разу не трахался.

Ян приналег на свой коктейль. Он понял, что нужно как – то действовать. Бэт гоняла кубики льда своей соломинкой. Она не пила. Половина посетителей смотрели в их сторону. «Неужели сегодня?» - Ян залпом прикончил остатки коктейля и как можно более небрежно сказал:

- Пошли ко мне, покажу свою квартиру.

- Какой ты тормоз, нейоинформатик! Так бы сразу.

«Не может быть» - подумал Ян. – «Вот так все просто делается»

Бэт процокала каблучками по его комнате и села на кровать. Она улыбалась. Ян сел рядом и обнял ее. Они начали целоваться. У нее был маленький остренький язычок. Ян не мог поверить в происходящее. Кожа Бэт была приятной на ощупь. Она расстегнула Яну штаны, надела презерватив и прошептала ему на ухо:

- Пюрплекс, Pure pleasure.

Ян спешно сорвал с себя одежду, кое – как раздел Бэт, повалил ее и неуклюже ударился головой о спинку кровати. Коммуникатор выпал из – за уха. Бэт исчезла. Ян обнимал подушку и упирался членом в матрас.

Другие рассказы: https://zen.yandex.ru/id/6004aed64b73b27cccbc7694

Иллюстрация:  franklin mosquera c Pixabay

Впервые в жизни удидел лебедей. Действительно красивые птицы.

А на этом месте когда - то были ворота г. Оломоуц

Фото на Sony Xperia 10 Plus. Спасибо за внимание