Маленькая, чёрненькая⁠⁠

Меня ничего не интересовало, я был в бездне. Моя озлобленность на людей только росла. Их нормальность, их беззаботность, их способность вставать с кровати и идти работать, встречаться с друзьями, растить детей не заботясь о перенаселении планеты убивала меня. Я тащил этот чемодан, этот груз вместо того, чтобы бросить его и заскочить в поезд жизни. Всему есть причины. В любой день у каждого без исключения могут не совпасть шестерёнки в голове и механизм рассыпется, после чего накрывают хандра и апатия. Причин может быть тьма. Многое можно пережить без последствий, пока мелкая шальная дробина не встрянет между шестеренками. Моя дробина билась о стенки черепа изнутри. Мне снилось, что я высмаркиваю её, что достаю её потерев глаз, что мне удаляют её хирургическим путём, но утром ничего не менялось. Мелкая дробина рикошетила от стенок черепа и превращала мозг в кашу.

Однажды в супермаркете я встретил высокого, худощавого, наклонившегося вперед Саню, с которым мы одно время делили комнату в общаге, и он пригласил меня к себе посидеть, попить пива.

Я был не против. В восемь часов вечера мы встретились у его подъезда, и он провел меня в свою квартиру. Светлая студия со свежим ремонтом смотрелась прилично, за большим окном виднелся балкон со столиком и двумя стульями. Там мы и устроились. Несколькими ненасытными глотками я выпил бутылку пива и мне полегчало. Разговор клеился слабо, мы давно не виделись, и общие темы стали ещё более общими. Однако с Саней было что-то не так. С его лицом и походкой, с его белым пушистым свитером, который скрывал татуировки козлиных черепов и мёртвых осьминогов. Я отлично помню, когда увидел его в первый раз. Это был скелет с висящей на нем одеждой, с выпирающими венами на шее. Тот нигилист курил непрерывно красные Лаки страйк и питался энергетиками. Я вскрыл второе пиво и спросил:

- Так и трудишься в той фирме?

Перед собой мы видели небоскреб, который был полностью занят IT фирмой.

- Ох, не представляешь, недавно база данных полетела, убытки огромные для фирмы. Мы что-то там восстановили, хотя особо не помогло. И всем выписали премии, за то, что мы почти ничего не сделали.

- Понятно.

Я прихлебнул из бутылки и посмотрел на город. Едут…

- У тебя жизнь наладилась вижу.

- Ну как сказать, Меня вот скоро должны взять в штат на полный оклад, и тогда…

Я перестал слушать, мне было не весело. Я чувствовал себя непригодным для общества.

- Подожди, а как ты изменился? Я помню тебя совсем другим.

Саня замолк. Мы просидели в тишине с минуту, а потом он заговорил полушепотом:

- Я не знаю, не знаю, но тебе наверное можно доверять… Подожди здесь.

Он скрылся в квартире, и появился не сразу. Я дышал воздухом и старался не думать. Саня вышел на балкон и медленно сел. В руке он держал комок фольги.

- Разверни.

Я провозился с фольгой несколько минут. Фольга была плотной и многослойной. Наконец я нащупал нечто. Саня старался не смотреть на фольгу, а я увидел черненькую дробину. Я начал о чем то догадываться:

- Откуда у тебя это?

- Достали...

- Как?

Саня поморщился. Потом снял шапку и показал мне выбритую голову с заклеенной пластырем макушкой.

- Зудит иногда, а так нормально.

- А где их удаляют?

- В больнице, по страховке.

Мы посидели еще немного, потом Саня обратно завернул дробину, и я пошел домой.

Через два дня я был в поликлинике. Люди в очереди выглядели изможденными, на лицах ничего кроме отчаяния, многие держались за головы. Время от времени из операционной выглядывала медсестра и вызывала к хирургу. Из-за двери раздавался шум хирургического сверла. Из операционной некоторые выходили сами, некоторых с совсем искромсанными черепами выкатывали в колясках. Я ждал два часа и истратил всю мелочь в кофейном автомате. Моя дробина сейчас находилась ближе к глазному яблоку. Наконец меня вызвали. В операционной меня положили на стол и привязали ремнями.

- Что это, вы не знаете? - я спросил хирурга

- У людей в голове дробь как для охоты на утку.

- Откуда?

- Молчи и терпи.

Медсестра побрила мне голову, мне сделали укол и перед глазами поплыло. Я только услышал звук сверла, приближающийся к голове.

Через сутки меня уже выписывали, ранка заживала. Хирург подарил мне дробину и сказал, что у некоторых в черепной коробке не бывает ничего, кроме дроби, - эти уже безнадежны.

Через месяц я устроился на работу, стал высыпаться и радоваться каждому дню. Свою дробину я потерял, и спустя время один коллега начал жаловаться на головные боли.