BIGTV

Невидимая рука рынка расставит все по местам ...( что-то из Гайдаров)

Сидим, понимаете, разбираем голову. Не свою, конечно, а блока цилиндров. Клапана, седла, пневмотестер шипит, как недовольный гусь. Компрессия есть, знания есть, руки из нужного места. Три дня ада, фен строительный, шестерня с принтера… И всё ради того, чтобы мотор урчал, а душа пела.

И вот сидишь потом, куришь, смотришь на эту отлаженную систему. И думаешь: чтобы всё это ожило, потребовалось: семь лет изучать, три дня колдовать, нервов тонна, смекалки вагон. А теперь откройте приложение по поиску работы. «Водитель газели. Зарплата: выше, чем у тебя после этой эпопеи».

И ведь не в водителях дело! Они герои, трудяги, спина болит, трасса, ночь. Дело в том, что невидимая рука рынка почему-то всегда оказывается в кармане у того, кто просто крутит. А у тебя, который крутит мозгами, гаечными ключами, программами и ещё знает, при какой температуре адаптируется дроссель у того рука вечно тянется ко лбу, чтобы его почесать от недоумения.

Рынок, он, конечно, слепой. Но иногда создаётся впечатление, что он ещё и глухой. Кричи ему про компетенции, про диагностику, про то, что ты можешь по шипению пневмотестера определить судьбу цилиндра , а он тебе в ответ: «Таксист? Газель? Крути баранку, будет тебе и счастье».

И ладно бы платили копейки за простой труд. Нет! Платят нормально! За простой. А за сложный , приходится доказывать, что твои знания, твой сожжённый на поиск информации мозг, твои три бессонные ночи с феном у впускного коллектора , это и есть та самая «добавленная стоимость». Которая часто стоит дешевле простой доставки пиццы из точки А в точку Б.

Вот и получается инженерная трагедия: чтобы починить машину, нужно быть физиком, электриком, программистом и сантехником одновременно. А чтобы заработать на жизнь , иногда кажется, что достаточно просто быть тем, кто её… заправляет.

Но мы то не сдаёмся. Потому что после всех мучений, когда она заводится ,этот звук, это урчание , дороже любой видимой руки рынка. Хотя и очень хочется, чтобы эта рука, наконец, стала видимой, протянула тебе справедливую купюру и похлопала по плечу. По уставшему, знающему плечу.

Напомнило или очередная теория относительности.

Стою в очереди. Не в очереди за смыслом жизни ,там мой номер ещё в 91-м выбыл. Стою в магазине. Передо мной человек совершает величайшее открытие: он неправомерно обойдён судьбой, кассовым аппаратом и младшим продавцом Людой.

Он требует Директора. Не абы какого, а самого что ни на есть Директора с большой буквы «Д», который, по его мнению, прячется в подсобке, ожидая личного вызова для разбора апокалипсиса из-за просроченной скидки на творог.

Мы, очередь, молчим. Мы временное государство. Договор о ненападении и последовательном получении товара. Мы консенсус. Мы уже мысленно расплатились, вышли, сели в машину и поругались с женой. А он только разогревается.

Он кричит: «Я отстоял! Я имею право!». Коллега, ты отстоял ноги. А право у нас одно на всех , двигаться вперёд, как ленивая река, неся в корзинках свои консервы и судьбы.

Но он не хочет консервов. Ему нужно самоудовлетворение через скандал. Кассир Люда для него это Татьяна Ларина, а он Онегин, который будет читать ей монолог о нарушении его потребительских прав. А мы, очередь те самые гости на балу, которые мешают драме, тупо держа в руках пачку масла и булку хлеба.

Вот что предлагаю. Очередь это договор. Не писанный, но священный. Как Wi-Fi в общественном месте: все им пользуются, но не кричат об этом. Нарушил договор выбываешь из игры. Не физически, конечно (хотя мечтается), а юридически-очередно.

Поднял голос на кассира без веской причины (веская причина исчез последний сырок «Дружба») мгновенный вывод из договора. Все остальные автоматически сдвигаются на одну позицию вперёд. Он уже не в очереди. Он самостоятельное государство, скандалящее с самим собой. Пусть требует директора Вселенной. А мы идём дальше.

А то ведь что получается? Он свой час «отстоял», а теперь крадёт по пять минут у каждого из нас. У меня их десять. У бабушки Зины пятнадцать, она медленнее ходит. У мамаши с ребёнком все двадцать, у неё и так вечность. Он украл у нас целую человеко-вечность! На эти минуты можно было бы жить, думать, чай пить. А мы просто смотрим, как он тренирует голосовые связки.

Великое дело очередь. В ней всё как в жизни: кто-то молча страдает, кто-то считает чужие купоны, а кто-то орет, думая, что отстоял своё. А отстоял-то он только место в истории нашего вечера. В истории под названием «И из-за этого яротного мужчины я опоздал на сериал».

Директор, конечно, не придёт. Он умный. Он знает: главный директор здесь это молчаливое согласие тех, кто ждёт. И его вердикт прост: чудака в игнор, корзинку на ленту, жизнь вперёд.

А он пусть стоит. Посреди свободного пространства. Без договора. Это самое страшное наказание для человека, который верит только в свою очередь. Остаться без неё. Одному. С чувством выполненного долга и творогом, который уже никому не нужен.