Наверняка вы неоднократно обращали внимание на фото или хронике на странные широкие штаны - галифе. Да выглядят весьма эпатажно! Вероятно такой элемент одежды в армии имелся не спроста и нёс какой то практический смысл. Не зря же они были такими распространенными? Давайте разберемся!
Мода – дама капризная, и мало кто может спрогнозировать, какие тенденции возобладают, скажем, в верхней женской одежде или пляжных ансамблях через год-два. В форменном военном обмундировании в любой армии, как в былые времена, так и на сегодняшний день, тоже постоянно господствует пусть и своеобразная, но всё же мода. От вычурной дорогущей экипировки офицерского состава российской армии, а также армий Европы XVIII – XIX веков, где для пошива белых лосин использовалась высококачественная кожа, а кители и ментики расшивались аксельбантами, галунами (позументом), бранденбурами и прочим украшательством, в XX в. тогдашние модельеры военной формы перешли к созданию намного упрощённой форменной одежды для офицеров и рядовых своих армий.
Это не мультигендерное пати. Это обмундирование кавалерии в начале19 века в Российской империи. Обратите внимание на двуглавого орла вверху.
«О происхождении галифе ходит куча легенд. Самая популярная — французский кавалерийский генерал Гастон Александр Огюст де Галифе (1830–1909) придумал их, чтобы скрыть увечье.
Гастон Александр Огюст де Галифе. 1893 год
Во время франко-прусской войны 1870–1871 годов он получил тяжёлое ранение в бедро, нога искривилась. В старых облегающих лосинах фигура выглядела ужасно — генерал стал избегать света. Но однажды старый товарищ принёс приглашение на бал от правительства. Дочь полковника уговорила поехать. И вот Галифе появляется… в брюках с пышными складками в бёдрах, зауженными ниже колена. Недостаток скрыт — все в шоке! Легенда гласит: он сам сшил их для бала.
Гастон Александр Огюст де Галифе на стуле
На самом деле Галифе — опытный кавалерист, ветеран Крымской войны, экспедиций в Мексику и Алжир. В Мексике (жаркий климат!) он понял: тесные лосины — мучение. Всадник потеет, движения скованы, сапоги тяжело надевать. Он подсмотрел удобный крой у местных и алжирских всадников — широкие в бёдрах шаровары. Ввёл сначала в своих частях: свобода для вольтижирования, меньше пота, проще заправлять в высокие сапоги. в 1899–1900 годах Галифе стал военным министром Франции и сделал этот крой обязательным для кавалерии. Так брюки получили его имя — galliffet.
Обмундирование алжирских всадников, которое подсмотрел Гастон.
Раньше кавалеристы носили тесные чикчиры или лосины — как рыцарские чулки. Они защищали от мозолей в седле, но они легко рвались при прыжке в седло. Летом в них было жарко, зимой холодно — нет воздушной прослойки. А заправлять в сапоги — была целая проблема.
Те самые тесные лосины
Галифе решили все проблемы разом. Широкие бёдра давали свободу движений при посадке/спуске, вольтижировании, марше. Воздушный «мешок» в паху и бёдрах создавал естественную вентиляцию, меньше пота в жару. Зауженные голени — идеально облегающие икры, не цеплялисья за стремена, легко и быстро заправлялись в высокие кавалерийские сапоги. Широкие карманы по бокам — отличный бонус - удобно доставать патроны сидя в седле. В этих карманах можно было спрятать что угодно и это нравилось военным. У кавалеристов от езды бёдра становились мощными, ноги иногда искривлялись — пышный крой маскировал это, выглядело стильно и строго. Поэтому галифе быстро разошлись по армиям Европы: русская императорская, потом Красная Армия (офицеры и командиры), НКВД, даже Вермахт.
Галифе в вермахте
Еще галифе в вермахте
В конце XIX века русская армия активно перенимала европейские новшества — особенно в кавалерии. Французская мода была влиятельной: после Крымской войны русские офицеры следили за Парижем. Галифе появились в Российской империи примерно в 1890–1900-е годы — сначала в гвардейской кавалерии (лейб-гвардии, конная артиллерия). Офицеры сразу же по достоинству оценили: они были удобнее лосин, скрывали «неидеальные» бёдра от езды, их было гораздо проще заправлять в сапоги. К Первой мировой войне (1914–1918) галифе уже стали стандартной формой для кавалеристов и части пехотных офицеров.
На этой картинке одни из первых галифе в Российской империи
Военнослужащиие лейб-гвардии драгунского полка фотографируются с дамами. Здесь в числе первых появились галифе
Почему именно в России они прижились так сильно? Кавалерия была элитой армии. Многие офицеры учились во Франции или копировали форму. Пышный крой скрывал «не модельные» фигуры — а в русской армии стройных было не всегда много. После революции 1917 года галифе перешли в Красную Армию — сначала для командиров, потом для всех. В 1920–1930-е — галифе стали символом: комиссары, НКВД, лётчики, даже пехота часто была "модной". В РККА/Советской армии галифе носили до 1969 года (тогда уменьшили «мешковатость»), а полностью исчезли только в 1990-е.»
Военнослужащие РККА в галифе
Командиры РККА в галифе
К середине XX века кавалерия ушла в прошлое. Ей на смену пришли танки, авиация и несколько иная военная мода. Галифе потеряли практический смысл, но остались в моде как символ. Галифе — не просто странные штаны. Это история про практичность, смелость и как идея одного генерала пережила века — от Мексики и Алжира до Российской империи и даже сегодняшних дней. Всё чаще на маркетплейсах попадаются штаны с кроем напоминающим галифе. Что ж, новое это хорошо забытое старое.
29 декабря 1915г легкий крейсер Гельголанд протаранил ПЛ Монж. "...В 16:00 27 декабря субмарина под командованием капитан-лейтенанта Ролана Морилло вышла из Бриндизи на позицию у Каттаро. 28 декабря она находилась в подводном положении в 15 милях к югу от Каттаро. В 18:00 лодка всплыла и приступила к зарядке аккумуляторных батарей, курсируя малым ходом перед мысом Платамоне. По послевоенному отчету помощника командира "Монж" лейтенанта Пьера Аппелля, который нес вахту, приблизительно в 02:15 им были замечены корабли на северо-востоке, на расстоянии около трех миль. Ночь была довольно ясная, и корабли противника хорошо различались.Пять эсминцев типа "Татра" шли двумя колоннами (два и три корабля соответственно), дистанция между колоннами составляла около 600 метров. Это были корабли 1-й минной флотилии, которые во главе с легким крейсером "Гельголанд" направлялись для операции против Сан-Джованни-ди-Медуа. Ни Аппель, ни командир Морилло, срочно прибывший на мостик, почему-то не обнаружили флагман австрийского отряда "Гельголанд", что и послужило причиной дальнейшего трагического развития событий. Помощник успел подготовить лодку к погружению, одновременно развернув "Монж" кормой к противнику, чтобы уменьшить заметность субмарины. Морилло приказал погрузиться на перископную глубину, что удалось сделать за 4,5 минуты, после чего лодка двинулась курсом на юго-восток, дав максимальный ход электромоторами. Морилло рассчитывал атаковать эсминцы, подходившие с кормы по левому борту, и уже приказал расстопорить торпеды во внешних торпедных аппаратах когда, повернув ночной перископ полностью в корму, увидел надвигающийся нос крейсера, идущего, как выяснилось позднее, со скоростью 21 узел. Срочная команда погрузиться на 20 метров не помогла-как только рули глубины были приведены в нужное положение, лодка была протаранена "Гельголандом". "Монж" с сильным дифферентом на нос провалилась на глубину 60 метров, прежде чем Морилло восстановил управление и приказал отдать аварийный балласт-свинцовый киль. Лодка, на которой полностью пропало электричество (сгорели предохранители электромоторов), всплыла и сразу подверглась обстрелу с австрийских кораблей. Попытка командира снова погрузиться была сорвана попаданием снаряда, пробившего прочный корпус. Понимая, что теперь корабль обречен, Морилло приказал экипажу покинуть его через носовой люк. Австрийцы, увидев, что экипаж спасается вплавь, прекратили огонь и подобрали французов. Сам Ролан Морилло остался на борту "Монж" и разделил участь своего корабля. Лейтенант Аппелль в своем докладе подчеркнул, что командир не стремился спастись, хотя и имел для этого возможность, а также то, что экипаж перед лицом неминуемой гибели на глубине и после всплытия проявил высочайший боевой дух и кричал "Да здравствует Франция!". Австрийцы при общении с Аппеллем признались, что для них таран был такой же неожиданностью, как и для экипажа "Монж"(с) Подводные лодки типа "Плювиоз", М. Дианов, Морская Кампания 5/2018.
На фото, сделанном с броненосного крейсера Кент, Инфлексибл и Инвинсибл, в 11:00
8 декабря 1914г состоялся бой у Фолклендских островов, в котором эскадра вице адмирала Стэрди, главную ударную силу которой представляли линейные крейсера Инвинсибл и Инфлексибл, уничтожила эскадру адмирала Шпее, потопив броненосные крейсера Шарнхорст, Гнейзенау, и бронепалубные Лейпциг и Нюрнберг. Поквитавшись таким образом за Коронель. В бою погибло 10 британцев и более двух тысяч немцев. Последняя организованная морская сила Германии за пределами Северного моря была ликвидирована. Победу целиком и полностью обеспечили Инфлексибл и Инвинсибл-это был триумф фишеровской концепции линейного крейсера. Посылка таких мощных кораблей в южную Атлантику была в немалой степени заслугой тандема решительных руководителей Адмиралтейства-Уинстона Черчилля и Джона Фишера. Это была последняя битва в истории, где исход сражения решала исключительно тяжелая артиллерия, где не было авиации и торпед.
На фото (сделанном в 9:45 с Инвинсибла) Инфлексибл и броненосный крейсер Кент (слева) поднимают пары после приказа Стэрди приготовиться дать 12уз.
Можно сказать что это не Стэрди нашел немцев, а они сами напоролись на него. Шпее решил пошуметь на Фолклендских островах и отделил для осмотра Порт Стэнли крейсера Гнейзенау и Нюрнберг. Но в Порт Стэнли немцы нашли совсем не то что ожидали: "Примерно в 8.30 Меркер различил мачты радиотелеграфа, который находился между Стэнли и маяком Пемброк. Столб дыма указывал, что какой-то корабль входит в гавань — это был вспомогательный крейсер «Македония». Еще Меркер увидел густое облако дыма над островом, но решил, что англичане увидели его корабли и подожгли угольные склады. Только около 9.00, когда «Гнейзенау» и «Нюрнберг» находились менее чем в 10 милях от Порт Стэнли, капитан-лейтенант Буше, находившийся на фор-марсе «Гнейзенау», заметил мачты и трубы в гавани. Меркер сразу решил, что он был прав, и эскадра Стоддарта не ушла в Южную Африку. Но это не могло вызвать серьезных опасений. Зато Меркер не сразу поверил другому сообщению Буше. Над низкой песчаной косой, которая связывала мыс Пемброк со Стэнли, он увидел медленно двигающиеся треногие мачты. Дредноуты в Южной Атлантике! Это было просто невероятно. Этого просто не могло быть!" Линейные крейсера однозначно означали смертный приговор эскадре адмирала Шпее. Один из офицеров вспоминал: «Мы следовали к Фолклендам. Наш адмирал не предполагал встретить там превосходящие силы, и тем более горьким оказалось разочарование».(с) А.Больных, Схватка гигантов.
На фото Канопус в 1905г
Когда немцы подошли на дистанцию 13500 ярдов, по ним открыл огонь броненосец Канопус с неожиданным результатом: «Накануне вечером было приказано готовиться к артиллерийскому учению. Утром мы должны были показать Доветону Стэрди, что сумели решить проблему стрельбы вслепую через мыс по целям в море. Расчет кормовой башни, чтобы опередить извечных врагов из носовой, ночью втихомолку зарядил орудия практическими снарядами. Но на следующее утро начался настоящий бой, и времени на перезарядку орудий у них не осталось. Результат этого нарушения дисциплины оказался любопытным. «Гнейзенау» находился за пределами дальности стрельбы. Боевые снаряды из моей носовой башни взорвались при падении в воду недолетами. Зато болванки из кормовой башни срикошетировали, и одна из них попала в цель!»(с) А.Больных, Схватка гигантов. В результате немцы повернули вспять и после того как британские корабли дали ход, началась погоня, которая завершилась боем и потоплением Шарнхорста и Гнейзенау. Малые корабли немцев, однако, отделились от главных сил ввиду бесполезности боя в составе эскадры, и попытались удрать. Получилось по разному.
Носовая 210мм башня броненосного крейсера Шарнхорст. Фото сделано в Циндао в 1912г
Немцы стреляли как всегда хорошо, но неравенство сил сказывалось, хотя Стэрди старался выдерживать выгодную дистанцию. Повреждения британских кораблей были в целом незначительны, хотя Инвинсибл получил не менее 13 попаданий 210мм снарядами.
На фото легкий крейсер Глазгов чинится в плавдоке Рио-де-Жанейро после боя у Коронеля, 16-21 ноября
От эскадры Стэрди для погони за тремя малыми крейсерами отделились два броненосных крейсера-Кент и Корнуолл-и легкий Глазго. Британские командиры имели разные мнения насчет того кто за кем должен был гнаться. Кэп Корнуолла Эллертон считал что каждый из британцев должен взять себе по одной жертве. Однако имевший старшинство командир Глазго Люс заочковал (его корабль был свидетелем меткой стрельбы противника и разгрома у Коронеля, откуда он удачно смог удрать) и решил что не сможет догнать самый быстроходный немецкий крейсер-Дрезден. Вместо этого он решил помочь Корнуоллу связать боем Лейпциг, чтобы защищенный броней Каунти смог его догнать и расстрелять.
В течение четырех часов Корнуолл и Глазго занимались Лейпцигом. Немцы оказали упорное сопротивление, хотя шансов против англичан у них не было. Неприятель не спускал флага и британские корабли подошли ближе и их стрельба ".....буквально выкашивала столпившиеся группы людей и привела к ужасающей бойне. Многие пытались укрыться за орудийными щитами, но были изрублены на куски осколками снарядов, рикошетирующими от боевой рубки... Другие прыгали в воду и плыли к противнику, но холодная вода убивала их. Никто из них не спасся... Тем временем поднялась волна, и корабль начал раскачиваться... Сгустившиеся темнота и туман мешали видеть противника. Уцелевшие во главе с капитаном собрались на полубаке».(с) А.Больных, Схватка гигантов. В полдевятого вечера на Лейпциге открыли кингстоны и корабль пошел ко дну, не спустив флага. Британцы спасли всего 18 человек...
К 1914 году большая часть Аравии формально входила в состав Османской империи. Однако власть султана была призрачной и держалась в основном на политике "разделяй и властвуй", поддержке лояльных местных правителей и размещении небольших гарнизонов в ключевых портах и городах, таких как Эль-Хаса, Эль-Катиф и Ходейда. Реальная власть принадлежала местным племенным вождям, эмирам и религиозным лидерам.
Политика Великобритании в Аравии накануне войны была двойственной. С одной стороны, Лондон стремился к сохранению статус-кво и целостности Османской империи как противовеса российской экспансии. С другой, британцы уже давно укрепляли свои позиции в регионе, заключив серию договоров с правителями княжеств Персидского залива (так называемый "Договорной Оман"), установив протекторат над Аденом и ведя активную разведывательную деятельность.
Вступление Османов в войну на стороне Германии в ноябре 1914 года заставило Британию отказаться от дипломатического балансирования и перейти к прямой конфронтации.
Хусейн ибн Али аль-Хашими
Самый известный эпизод войны в Аравии – Великое арабское восстание, начавшееся в июне 1916 года. Его зачинщиком стал шериф Мекки Хусейн. Еще до войны он вступил в тайную переписку с британским верховным комиссаром в Египте сэром Генри Макмагоном. В обмен на начало восстания британцы намекнули на поддержку создания единого арабского государства под властью Хашимитов после войны.
Однако эти обещания были намеренно двусмысленными. Британцы стремились любой ценой вовлечь арабов в войну против Турции, но не собирались отказываться от своих имперских интересов, которые вскоре были закреплены в тайном соглашении Сайкса-Пико о разделе Османской империи.
10 июня 1916 года Хусейн провозгласил независимость арабов от Османов. Его сыновья, эмиры Али, Абдалла и Фейсал, возглавили повстанческие силы. Однако многие арабские офицеры и солдаты османской армии оставались лояльными султану-халифу вплоть до конца войны.
Солдаты королевства Хиджаз
Тем временем на востоке полуострова разворачивалась не менее важные события, которые в долгосрочной перспективе определили судьбу региона. Британия, следуя своей традиционной политике сталкивания местных лидеров, сделала ставку не только на Хашимитов, но и на их извечного противника – эмира Неджда Абдул-Азиза ибн Сауда.
Британцы, через своего политического агента капитана Уильяма Шекспира (погибшего в стычке с Рашидидами в 1915 году), а затем полковника Гарольда Диксона, снабжали Ибн Сауда деньгами и оружием. Его войска ихванов, движимые религиозным рвением, вели ожесточенную войну против эмирата Джебель-Шаммар со столицей в Хаиле во главе с кланом Рашидидов, которых поддерживали и субсидировали турки и немцы.
Ключевым событием этой "теневой войны" стало сражение при Кинзане (май 1915 года), где люди Ибн Сауда потерпели серьезное поражение от Рашидидов. Однако это не сломило его. Получая от британцев 5000 фунтов стерлингов в месяц (по договору от декабря 1915 года), он постепенно восстанавливал силы. К 1918 году его войска нанесли ряд сокрушительных поражений Рашидидам, ослабив проосманский форпост в сердце Аравии. Эта борьба позволила Ибн Сауду укрепить свою власть и заложить основу для будущего завоевания всего полуострова.
Абдул Азиз ибн Сауд (в центре) и британские офицеры, 1916 год
К октябрю 1918 года, когда Османская империя капитулировала, карта Аравии претерпела необратимые изменения. Распад Османской империи создал гигантский геополитический вакуум. На смену старому порядку пришла ожесточенная борьба за объединение, ключевой фигурой в которой стал Абдель Азиз ибн Сауд.
К 1920 году на политической карте Аравии существовало несколько ключевых образований. На западе располагалось Королевство Хиджаз под властью шерифа Хусейна ибн Али, провозгласившего себя «королем арабов» и мечтавшего о едином арабском государстве под своим началом. Его главным соперником был Абдель Азиз ибн Сауд, правитель Неджда, опиравшийся на военно-религиозное движение ихванов (братьев) и ставивший своей целью объединение центральной Аравии под знаменем ваххабизма. На востоке, вдоль побережья Персидского залива, закреплялись британцы, установившие протектораты над рядом княжеств (Кувейт, Бахрейн, Катар, Договорный Оман) и оказывавшие значительное влияние на дела региона.
Аравийский полуостров в 1918 году
Период 1920-х годов отметился серией военных конфликтов между Недждом и Хиджазом, получивших название Саудовско-хашимитских войн. Переломным моментом первой войны стала битва при Турабе в мае 1919 года, где ихваны наголову разгромили хиджазскую армию. Хотя прямое наступление на Мекку тогда не состоялось из-за дипломатического давления Великобритании, это сражение показало подавляющее военное превосходство сил Ибн Сауда.
Одновременно с этим разгорелся конфликт между Недждом и Кувейтом. Причиной стали территориальные споры - зона между Кувейтом и Недждом, особенно районы вокруг Аль-Джахры и на юге, была населена кочевыми племенами (ажда, мутайр), лояльность которых оспаривалась обеими сторонами. Ибн Сауд рассматривал эти территории как историческую часть Неджда, в то время как Кувейт считал их своей периферией.
Кувейтский форт Красный дворец в Джахре
Огромную роль в разжигании конфликта сыграли ихваны. Со своей пуританской идеологией, ихваны видели в жителях Кувейта, поддерживавших отношения с «неверными»-британцами, отступников. Их воинственный энтузиазм и потребность в новых завоеваниях создавали постоянное давление на северные границы.
Конфликт начался в 1919 году с серии набегов ихванов на племена, лояльные Кувейту, в приграничной зоне. Шейх Салим аль-Мубарак, занявший жесткую анти-саудовскую позицию, отвечал контрударами. Ситуация постепенно накалялась.
Кульминацией войны стала Битва при Аль-Джахре 10 октября 1920 г. Крупные силы ихванов под командованием Фейсала ад-Давиша из племени мутайр осадили кувейтский форт Аль-Джахра, расположенный в стратегически важном пункте к западу от города Кувейт.
Ихваны
Согласно кувейтским источникам и британским донесениям, кувейтские силы под командованием шейха Салима значительно уступали ихванам в численности. Ключевую роль в обороне сыграли добровольцы из городского населения и применение современной артиллерии. Однако решающим фактором стало прибытие британской военной поддержки: Королевский военно-морской флот обстрелял фланги наступавших ихванов с моря, а британская авиация провела демонстрационные полеты. Под угрозой прямого столкновения с Великобританией Фейсал ад-Давиш был вынужден отступить.
Поражение ихванов под Аль-Джахрой не привело к немедленному миру, но показало Ибн Сауду пределы его экспансии в зону британских интересов. Это привело к подписанию Укайрского протокола 2 декабря 1922 года. На состоявшейся конференции, под давлением британского представителя сэра Перси Кокса, были установлены постоянные границы между Недждом и Кувейтом. В результате Кувейт потерял около 2/3 своей территории, но его суверенитет над оставшимися землями был гарантирован Британией. Была создана Нейтральная зона к югу от Кувейта, где обе стороны имели равные права на кочевку и доступ к ресурсам.
Султан Неджда Абдул-Азиз ибн Сауд с с британским представителем в Ираке Перси Коксом во время переговоров в Аль-укаире, 1922 год
Провал под Аль-Джахрой стал одним из первых серьезных поражений ихванов и продемонстрировал Ибн Сауду, что их неконтролируемая агрессия может привести к конфронтации с великими державами. Это заложило основу для будущего конфликта между эмиром и его военно-религиозными формированиями, который завершился их разгромом в 1929-1930 гг.
Между тем, в течениее первой половины 20-х годов Ибн Сауд методично изолировал Хиджаз. В 1921 году он окончательно подчинил горный эмират Джебель-Шаммар, ликвидировав вековых соперников Саудитов — династию Рашиди. Затем его войска заняли северные оазисы, отрезав Хиджаз от трансиорданских владений сына Хусейна, правителя Хиджаза, Абдаллы.
Ибн Сауд осматривает захваченное османское оружие после капитуляции эмирата Джабаль-Шаммар.
К 1924 году, с отменой британских субсидий и растущей непопулярностью шерифа Хусейна, чаша весов окончательно склонилась в пользу Ибн Сауда. Воспользовавшись как поводом запретом для паломников из Неджа совершить хадж к святым местам в Хиджазе, Абдул-Азиз 29 августа 1924 года начал военную кампанию против Хиджаза, напав на Эт-Таиф, который сдался без серьезного сопротивления. После падения Эт-Таифа объединенные силы Саудитов и ихванов двинулись на Мекку. Хусейн обратился к британцам за помощью, но получил отказ под предлогом невмешательства в религиозные споры. После того, как Абдалла, тогда бывший эмиром Трансиордаии, отказал Хусейну в помощи, он бежал из Мекки в Джидду. 13 октября 1924 года Мекка пала без борьбы. Исламская конференция, состоявшейся в Эр-Рияде 29 октября 1924 года, признала Мекку владением Абдул-Азиза Аль Сауда.
Армия короля Абдель Азиза в одной из кампаний по объединению королевства близ Таджа в Восточной провинции.
Интересно, что правитель Хиджаза для борьбы с ваххабитами решил сформировать свои ВВС в состав которых вошли несколько стареньких британских бипланов, летать на которых отважились только несколько русских летчиков из эмигрантов, нанятые для этого дела знаменитым Лоуренсом Аравийским. Как-нибудь расскажу об этом отдельно. Однако храбрость русских асов не спасла Хашимитов.
Вскоре Хусейн отрекся от престола в пользу своего сына Али и бежал. Последним оплотом Хашимитов стала Джидда, портовый город, способный получать помощь по морю.
Рост владений Саудидов в 1905 - 1923 годах
По приказу Али ибн Хусейна все военнослужащие, бывшие в его подчинении, немедленно приступили к возведению фортификационных сооружений и установке наземных мин. На помощь ему пришли братья - Абдалла и Фейсал, эмир Трансиордании и король Ирака, приславшие ему войска и вооружение. Также он закупил 5 самолётов у Королевства Италия и несколько танков у Веймарской республики, поскольку в его распоряжении находились всего лишь 2 самолёта устаревших образцов, посредством которых вести полноценно боевые действия не представлялось возможным.
Но ситуация складывалась не в пользу Али. Во-первых, племена, проживавшие в районе Джидды, имели просаудовские настроения и нападали на солдат Хиджаза. Во-вторых, помощь от братьев и закупленная техника задерживались, возникли проблемы с доставкой, с дорогами в регионе было плохо. К тому же в ходе обороны города погиб пилот одного из двух имеющихся самолётов, что ещё сильнее усложняло ситуацию.
Абдель Азиз ибн Сауд в доме шейха Абдуллы Али Реды после падения хиджазского города Джидда в 1925 году
В конце концов старейшины города приняли решение о сдаче Джидды. Али ибн Хусейн, сев на корабль, бежал в Багдад. 17 декабря 1925 года Джидда капитулировала. Еще раньше, 12 декабря пала Медина, а через неделю, 24 декабря 1925 года - Янбу. Вскоре Ибн-Сауд принял титул короля Хиджаза, а через год включил его в состав Неджда.
Не прошло и двух недель с тех пор как "Лебедь Востока" пошумел в Пенанге, утопив русский крейсер Жемчуг и французский миноносец Мускэ, как 9 ноября 1914г легкий крейсер «Сидней» его "догнал и наказал" у о. Кокос: "...Вскоре после 9.00 наблюдатель с мачты «Эмдена» сообщил, что видит облако дыма. Это облако превратилось в корабль с одной трубой и двумя высокими мачтами, то есть не крейсер, а угольщик. Командир «Бьюреска» (британский угольщик, захваченный немцами ранее) лейтенант Клоппер старался дымить как можно меньше, но моряки на борту «Эмдена» предполагали, что дым является следствием пожара в трюме с углем. Лейтенант Альберт фон Жерар решил подняться на мачту, посмотреть, кто там идет. На борту «Эмдена» царило спокойствие. Но в 9.12 фон Жерар различил характерный силуэт военного корабля с двумя наклонными мачтами и четырьмя трубами. В 9.13 был дан сигнал сиреной, а в 9.15 на мачту «Эмдена» взлетели сигнальные флаги с приказом десантной партии возвращаться. В 9.17 фон Жерар крикнул, что видит кроме, флагов Св. Георгия, еще и синий флаг. Это означало, что к острову идет какой-то австралийский корабль. Действительно, это был «Сидней». Фон Мюллер сразу забыл про десант, поднял якорь, и в 9.30 «Эмден» вышел в море. Позднее командир «Сиднея» капитан 1 ранга Джон Глоссоп напишет в своем рапорте Адмиралтейству:«Я имею честь сообщить, что, сопровождая конвой, 9 ноября в 6.30 перехватил сообщение по радио с Кокоса: «Неизвестный корабль входит в гавань». Я приказал поднять пары, дать полный ход и двигаться туда. Я развил 20 узлов и в 9.15 заметил впереди землю, а питом, почти сразу, дым, который оказался «Эмденом», идущим мне навстречу. В 9.40 он дал первый выстрел с дистанции 9500 ярдов. Его огонь был очень точным и сразу начал давать попадания. Мой носовой дальномер был разбит почти немедленно, кормовой пост управления был выведен из строя третьим залпом, по противник быстро начал слабеть. Я держал дистанцию, чтобы использовать свои более тяжелые и более дальнобойные орудия. Сначала была снесена первая труба «Эмдена», потом фок-мачта, затем вспыхнул пожар на корме. Потом была уничтожена вторая труба и, наконец, третья. Я увидел, как он направляется к острову Норт Килинг, где и выбросился на берег в 11.20. Я дал по нему еще два полных залпа бортом, а потом отправился преследовать торговое судно, которые подошло во время боя».Хотя эта дуэль длилась полтора часа, сомнений в ее исходе не возникало. Легкий крейсер «Сидней», вошедший в строй в прошлом году, имел 8 — 152-мм орудий против 10 — 105-мм орудий «Эмдена». Но фон Мюллер смело пошел в атаку потому, что ошибочно принял этот корабль за крейсер типа «Ньюкасл», которые были гораздо слабее «Сиднея». Капитан 1 ранга Глоссоп и старший артиллерист «Сиднея» лейтенант Рахилли в течение всего боя находились на верхнем мостике, откуда противник был виден гораздо лучше, чем из боевой рубки. Первый залп «Эмдена» лег в сотне ярдов от австралийского крейсера. Немецкие снаряды падали под большим углом и взрывались при падении и воду. Рикошетов не было. Уже третий залп накрыл «Сидней». Снаряд пролетел буквально в футе от головы лейтенанта Рахилли, попал в тумбу дальномера, не взорвался и отскочил, оторвав ноги дальномерщику. Если бы снаряд взорвался, то погибли бы и командир «Сиднея», и старший артиллерист. А через несколько минут 2 или 3 снаряда попали в кормовой пост управления, разрушив его. Стрельба австралийцев была гораздо менее точной. Но постепенно они пристрелялись, и более тяжелые снаряды начали наносить «Эмдену» серьезные повреждения. Через 20 минут после начала боя была снесена первая труба германского крейсера, на корме вспыхнул пожар...."
На фото Сидней у о-вов Дирекшн после боя, 10 ноября
Фон Мюллер писал:«Как только «Сидней» нащупал дистанцию, «Эмден» начал получать повреждения, которые быстро росли. «Сидней» имел огневое преимущество и запас скорости. Через 20 минут после начала боя наша рулевая машина вышла из строя. Я приказал перейти на ручное управление, но валик был заклинен прямым попаданием. Корабль развернуло на 8 румбов, прежде чем мы начали управляться машинами. Так как огонь с нашего правого борта значительно ослабел, я решил ввести в действие батарею левого борта. Но и ее стрельба скоро также ослабла из-за серьезных потерь среди расчетов. К этому времени шансы выйти на дистанцию торпедного выстрела стали совсем мизерными, хотя я не терял надежды попытаться. Но когда дистанция сократилась до 4900 ярдов, «Сидней», совершив неудачную попытку торпедировать нас, круто развернулся на правый борт и начал уходить на большой скорости. К 10.45 верхний мостик «Эмдена» был уничтожен, средняя и задняя трубы сбиты, фок-мачта была за бортом. Я хотел совершить вторую попытку торпедной атаки, но не смог передать приказ «Правая — стоп». Наши машины могли развить только 19 узлов, так как 2 котла прекратили работу. Через несколько минут после 11.00 наш огонь прекратился, и я отвернул от «Сиднея». Вскоре после этого мне сообщили, что торпедный отсек пришлось оставить, так как его заливало через подводную пробоину. Так как у меня не оставалось шансов нанести дальнейшие повреждения своему противнику, я решил выбросить свой поврежденный корабль на наветренный берег острова Норт Килинг, а не приносить в бессмысленную жертву жизни тех, кто уцелел». .... Таким был славный конец «Эмдена» — первого из кораблей фон Шпее, который был уничтожен. " (с) А. Больных, На океанских просторах
Как киевский ас служил Российской империи? 135 лет назад родился Евграф Крутень
135 лет назад в «матери городов Русских» родился человек, без которого история русской авиации была бы неполной. Речь о Евграфе Крутене, российском асе, летчике-истребителе.
Судьба его во многом символична: киевлянин по рождению, офицер российской армии по призванию. Изначально он хотел стать артиллеристом, но знакомство с легендарным Нестеровым изменило его путь. И в итоге именно Евграф стал одним из первопроходцев боевого использования самолетов – до Крутеня их предпочитали использовать для разведки.
В 1914 году Евграф Николаевич оканчивает Гатчинскую военную авиационную школу и почти сразу же отправляется на фронт, где быстро проявляет себя как исключительно расчетливый пилот. Выполняя разведывательные и бомбовые задания, Крутень рано пришёл к выводу о необходимости специализированных истребительных подразделений и в 1916 году возглавил один из первых таких отрядов в русской армии.
Командуя истребителями на самолётах «Ньюпор», он лично участвовал в боях, одержал ряд подтверждённых побед и приобрёл репутацию опаснейшего противника на Восточном фронте. Важной частью его карьеры стала командировка во Францию, где Крутень воевал в составе союзной эскадрильи, изучал опыт других стран Антанты и был награждён французским Боевым крестом. Вернувшись в Россию, он возглавил боевую авиагруппу Юго-Западного фронта, сочетая командную работу с активными вылетами.
Но самое главное – Крутень был не только практиком, но и теоретиком. Он разработал десятки ранее невиданных приёмов воздушного боя, впервые предложил парные вылеты, как способ получить превосходство даже над более мощными вражескими машинами, оставил после себя работы, ставшие настольными для любого пилота.
И конечно же, гибель его летом 1917 года во время посадки без горючего стала тяжелым ударом для отечественной авиации, лишившейся одного из самых опытных и системно мыслящих командиров.
Источник данных для материала:
Смыслов О. С. Защитники русского неба. От Нестерова до Гагарина. – Издательство Вече, 2015.
Пастухов А. С. Боевой опыт и судьба Евграфа Николаевича Крутеня как пример становления русской школы авиации в годы первой мировой войны //ВОЙНА В СУДЬБАХ ЛЮДЕЙ. – 2015.
В этот день 1917г крейсера-минзаги Бруммер и Бремзе в одну калитку разобрали и эсминцы Стронгбоу (лейтенант-коммандер Брук) и Мэри Роуз (лейтенант-коммандер Фокс), и охраняемый ими конвой, шедший в Англию из Норвегии: ".....К семи часам утра конвой находился примерно в 65-70 милях к востоку от Леруика. "Стронгбоу" продолжал держаться слева от хвоста конвоя, а "Мэри Роуз" шел на расстоянии 6-8 миль от головного судна. Было новолуние, дул юго-западный ветер и на море присутствовала сильная зыбь. Вахтенные "Бруммера" первыми, в 6.58 в направлении на 60° обнаружили "Стронгбоу", вслед за которым заметили около десятка транспортов, идущих двумя линиями приблизительно на юго-запад. По бокам от "торговцев" держались два траулера. В отдалении перед головой колонны в тумане виднелся еще один эсминец. В свою очередь на "Стронгбоу", противника, быстро приближающегося сходящимся курсом с левого борта, увидели только через несколько минут. Вот тут и сыграло свою роль сходство германских кораблей с британскими крейсерами типа "Аретьюза". Англичане три раза прожектором запрашивали опознавательные сигналы, которые тут же в ответ повторялись сигнальщиками "Бруммера", пока вахтенный офицер лейтенант Джеймс не понял, что его дурачат. Он приказал вызвать на мостик отдыхавшего Брука. Командир, оценив ситуацию, приказал сыграть боевую тревогу, но было уже поздно. В 7.06 "Бруммер" открыл огонь с дистанции 2800м, добившись попадания уже вторым залпом, перебившим трубу главного паропровода и уничтожившим радиостанцию. "Стронгбоу" начал терять ход, среди экипажа было много раненых (в их числе и командир) и убитых. Оба крейсера еще в течение десяти минут обстреливали обреченный эсминец, на котором наблюдались большие клубы дыма и пара в средней части корпуса. Леонарди (командир "Бруммера"-прим.) приказал Вестеркампу (командир "Бремзе") , добить "Стронгбоу", а сам занялся транспортами, которые находились на расстоянии от 600 до 2400 метров от крейсера. В этот момент по "Бруммеру" открыл огонь траулер "Элис". Английские снаряды падали с недолетом в 50-100 метров, давая разрывы желто-зеленого цвета, из-за чего немцы посчитали их с газовой начинкой. Большинство из конвоируемых судов остановились и стали спускать шлюпки (нейтралы), другие вместе с траулером "П.Фэннон" повернули и стали уходить на восток. "Бруммер" вначале обстрелял большой пароход в ближней колонне, который, как было указано в КТВ крейсера "был вооружен и определенно произвел выстрел в ответ". После этого фрегаттен-капитан отдал приказ вести огонь, в том числе и из 88-мм зенитных орудий, по всем транспортам без исключения. В этот момент, заметив, что еще одно судно пытается сбежать (датский "Стелла"), Леонарди приказал догнать его, а разгром конвоя поручил Вестеркампу." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010. На фото повреждения Бруммера от единственного попавшего снаряда с Мэри Роуз.
"Стронгбоу" затонул около 7.30 в точке с координатами 60°06`с.ш.; 1°06`в.д. Уцелевшие британские моряки, включая тяжело раненого в ногу Брука, перебрались на спасательный плот." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010.
Мэри Роуз, услышав канонаду, помчался к конвою, решив что ее причиной стала подлодка. Как и в случае "Стронгбоу", Фокс слишком поздно понял что перед ним немецкие крейсера, и не успел дать радиограмму с просьбой о помощи: "....В 7.35 крейсер начал стрельбу приблизительно с 8000м, определенную его артиллерийским офицером "на глаз". Дело в том, что, сближаясь с полным ходом с "Мэри Роуз", "Бруммер" в свежую погоду принимал носом большие массы воды. Командирскую рубку захлестывало волнами, и носовой дальномер не мог использоваться. В то же время кормовой, из-за сильной вибрации, вызванной работой турбин на полную мощность, вышел из строя. Вдобавок, еще во время обстрела "Стронгбоу", метровый дальномер, стоявший на правом крыле мостика, сбросило на палубу от сотрясения, вызванным стрельбой 150-мм установки №2. "Мэри Роуз" начал отвечать через пять минут. Леонарди отметил в своем рапорте, что, несмотря на сильное волнение, с самого начала стрельба противника оказалась очень частой и весьма прицельной-уже несколько первых залпов дали накрытие, а затем "Бруммер" получил единственное попадание 102-мм снарядом. Британский "гостинец" угодил чуть ниже стыка палубы полубака и правого борта в районе 116-го шпангоута, нанеся при этом незначительные повреждения. Он прошел сквозь главную палубу и разорвался в кубрике. Переборка и дверь в переборке, а также главная и нижние палубы были пробиты осколками, которые также вызвали взрыв кислородных баллонов дыхательных масок, из-за чего несколько рундуков оказались разрушены или значительно повреждены. В кубрике начался пожар, который удалось легко и быстро потушить. Никто из команды не пострадал. Противники первоначально сближались, но затем эсминец начал маневрировать, чтобы, как предположили немцы, привести в действие торпедные аппараты. Сражение продолжилось на переменных курсах и скоростях, обусловленных необходимостью "Бруммера" уклоняться от возможных торпедных атак. Из-за того, что крейсер принимал очень много воды полубаком, орудие №1 практически не действовало. Вдобавок, из-за плохой погоды палуба корабля стала скользкой, и это очень затрудняло действия артиллерийских расчетов. До поры до времени "Мэри Роуз" удавалось оставаться невредимым, но затем, когда он совершал очередной поворот, с дистанции около 1800м получил попадание 150-мм снарядом в котельное отделение. Эсминец начал терять скорость и окутался паром. Следующий снаряд, очевидно, попал в топливную цистерну, так как на британском корабле начался сильный пожар, характеризовавшийся высоким красным остроконечным пламенем и сильным черным чадом. После этого "Бруммер" засыпал "Мэри Роуз" градом снарядов, а затем, подойдя на дистанцию 400 метров, в упор дал по нему два полных залпа, превратив неподвижный эсминец в груду обломков. В целом, немцы насчитали 15 попаданий 150-мм снарядов. В 8.03 командир приказал оставить гибнущий корабль. Через две минуты крейсер прекратил стрельбу. Всего из 88 человек команды эсминца спаслись только десять во главе с суб-лейтенантом Фримэном, которые сумели добраться на спасательном плоту до норвежского побережья в районе Бергена. Чарльза Л. Фокса в последний раз видели живым, плавающим в ледяной воде, незадолго до того, как "Мэри Роуз" скрылся под волнами." (с) В.Галыня, Крейсера "Бруммер" и "Бремзе", Морская Кампания, 03/2010.
10 мая 1917 года наблюдатели российской подводной лодки «Волк», следовавшей на предписанную позицию, видели также идущую надводным ходом подлодку «Барс». Больше ее никто не видел. До февраля 1993, когда шведский минный тральщик обнаружил ее лежащей на дне на глубине более 100 м.
Лодки этого класса, конструкции И.Г. Бубнова, имели предел погружения 90 метров. Лодка «Барс» - первенец серии и первая в мире имела дизель-электрическую силовую установку. Исследование утонувшей лодки показало, что она не имеет никаких внешних повреждений. Долгие годы победу над лодкой приписывали немецкому миноносцу, командир которого об этом отрапортовал. Но место, указанное в немецких документах, находится далеко от того, где лежит лодка. Да и от насильственного потопления остались бы следы. Видимо, что-то случилось с механизмами при погружении, что и привело к катастрофе.
Лодка «Волк» того же класса. Указывается, что ее строил Борис Михайлович Малинин, руководивший после революции строительствами новых подлодок. Однако, к 1913 году, когда «Волк» была заложена на верфи, Малинину было всего 23 года, и он еще был студентом. Думаю, его участие в строительстве подлодок того времени нынче завышено.
Лодка «Волк», под командой графа И.К. Мессера, действовала довольно успешно, неся дежурство на коммуникациях противника. Желанной добычей подводников были транспортные суда, перевозившие стратегические грузы из Швеции в Германию. Вот как описывают действие флотских законов периода Первой мировой: заметив судно, лодка должна была всплыть, потребовать остановки судна. И определить его национальную принадлежность. После этого принималось решение об атаке с целью затопления. Но! О принятом решении сообщалось на обреченное судно. Команде предлагалось его покинуть. Только после этого оно уничтожалось. В тот день, когда случилась встреча с подлодкой «Барс», подлодке «Волк» удалось потопить сразу три германских транспорта: Gela, Kolga и Вianka. И это была не первая её добыча. Но этот боевой поход стал для лодки последним - потребовался ремонт двигателей.
Лодка «Волк», под другими именами и с другими командирами, прослужила во флоте до 1935 года. В настоящее время на службе находится атомная подводная лодка с тем же именем.
Б.М. Малинин, работая главным конструктором подводных лодок на Балтийском заводе, создал новые классы подводных кораблей. Первенец его творчества назывался «Декабрист». В том числе и знаменитые «Щуки» тоже его работа. В 1944 году ему была присвоена степень доктора технических наук без защиты диссертации. В последние годы жизни преподавал судостроение в Ленинградском судостроительном институте.
