Хозяйка эльфийской таверны под старым дубом. Фэнтези-рассказ для расслабления и отдыха
Её звали Тиллара, и она помнила каждого, кто когда-либо садился за её столы.
Не по именам — хотя имена тоже помнила. По рукам. По тому, как человек берёт кружку — обеими ладонями, когда замёрз и устал, или за ручку, уверенно, по-хозяйски. По тому, как смотрит в огонь — ищет в нём ответ или просто греется. Тиллара тридцать лет стояла за этой стойкой, и за тридцать лет научилась читать гостей, как другие читают книги 🔥
Таверна жила своей вечерней жизнью. Камин в дальней стене гудел ровно, сыто, как зверь, которого хорошо накормили. Второй, угловой — потрескивал тише, уютнее, для тех, кто пришёл один и хочет побыть с собой. На сцене Мирден играл на лютне, а его дочь Эйлин вела мелодию голосом — тонким, чистым, как нитка серебра.
Тиллара стояла за стойкой и смотрела в зал.
У большого камина — четверо. Следопыты с северной границы. Она узнала их по сапогам — такие носят только те, кто неделями ходит по мокрому мху. Они пришли час назад, заказали горячий хлеб, сыр и медовуху. На столе между кружками лежала карта, развёрнутая и придавленная по углам. Рыжий, со шрамом через бровь, водил пальцем по линиям рек. Другой слушал, подперев подбородок. Двое напротив переглядывались с улыбками — видно, рыжий перед этим рассказал что-то смешное.
— Тиллара!
Голос — от двери. Она подняла глаза.
В дверном проёме стоял Кельвар. Плащ мокрый от дождя, на плече — тяжёлая сумка, лицо уставшее, но глаза — тёплые, с той хитрой искоркой, которая никуда не девалась с тех пор, как ему было двадцать.
— Три года, — сказала Тиллара, не меняя тона. — Три года, и ты даже не написал.
Кельвар улыбнулся. Снял сумку, положил у порога и пошёл к стойке.
— Я привёз тебе кое-что, — сказал он, усаживаясь на высокий табурет.
— Сначала — ужин. Потом — оправдания. Потом — подарки. В таком порядке.
Она уже ставила перед ним кружку. Медовуха — тёплая, с корицей, как он любил. Кельвар обхватил её обеими ладонями и закрыл глаза на секунду. Тиллара заметила и ничего не сказала. Обеими ладонями — значит, замёрз и устал. Значит, дорога была долгой ✨
— Ты изменила гобелен, — сказал он, кивнув на стену.
— Он выцвел. Я попросила ткачиху из Верхнего яра восстановить цвета. Она сказала, что краски больше не делают такими, как раньше. Сделала, какие смогла.
Кельвар посмотрел на гобелен — лес на рассвете, мягкий, чуть размытый, словно увиденный сквозь утренний туман.
— Похож, — сказал он тихо.
— На что?
— На то, как я его помню.
Тиллара улыбнулась — быстро, одним уголком губ — и отвернулась к полке за тарелкой. Достала хлеб, нарезала сыр, положила веточку розмарина сбоку — просто так, для красоты, для запаха. Поставила перед ним.
У углового камина сидел старый Бреннар. Книга, бокал вина, тишина. Он приходил к открытию и уходил, когда все расходились. Тиллара давно перестала спрашивать, что он читает. Однажды он сам сказал: «Одну и ту же книгу. Каждый раз она другая». Она не стала уточнять.
Мирден на сцене перешёл к другой мелодии — медленнее, теплее. Эйлин замолчала и просто слушала отца. Айвен и Лорна поднялись из-за стола у стены и вышли в центр зала. Они танцевали — медленно, почти не двигаясь, просто покачиваясь, держась за руки. Они приходили каждый вечер. Не пили, не ели. Один танец — и уходили. Каждый вечер. И этого им хватало 💫
— Так что ты привёз? — спросила Тиллара, когда Кельвар доел хлеб.
Он полез в сумку и достал свёрток. Развернул на стойке — бережно, медленно.
Внутри лежала чашка. Глиняная, простая, с неровной глазурью цвета осеннего мёда. На боку — оттиск листа. Дубового.
— Нашёл на ярмарке в Эстамире, — сказал Кельвар. — Гончар сказал, что глина с берега Лунной реки. Я увидел лист на боку и подумал о тебе.
Тиллара взяла чашку. Повертела в руках. Провела пальцем по оттиску.
— Она тёплая, — сказала она.
— Её только что из свёртка достали.
— Нет. Она тёплая по-настоящему.
Она поставила чашку на полку за стойкой — между старым кувшином и связкой сушёного вереска. Чашка встала так, будто всегда там стояла 🍂
Камин гудел. Лютня пела. Следопыты негромко смеялись. Бреннар перевернул страницу. Айвен и Лорна остановились и тихо вышли в ночь.
Кельвар допил медовуху и посмотрел на Тиллару.
— Я останусь на пару дней.
— Комната наверху свободна. Второй этаж, направо. Постель я перестелила вчера.
— Вчера?
Тиллара пожала плечами и взяла полотенце.
— Я знала, что ты придёшь.
Она не объяснила, откуда. Кельвар не спросил. Есть вещи, которые не нужно объяснять — в таверне под старым дубом это знал каждый 🌿
✨ Хотите провести вечер в этой таверне?
Послушайте музыку с атмосферой эльфийской таверны под старым дубом — потрескивание камина, тихая песня, тёплый гул голосов. Включите для сна, чтения, уютного вечера или просто чтобы оказаться в месте, где вас ждут, даже если вы давно не заходили.
Садитесь ближе к огню. Медовуха уже тёплая.
🎵⬇️
