Единственная пьянка, которая мне помнится из тех времен - моё 16-летие. Пригласил в гости одноклассников, соседей по двору. Посидели «насухо», попили чай с тортиками. Пошли гулять, и мне предъявляют, что неправильно это такой день праздновать без спиртного. В те годы спиртное продавали по времени, а продуктовые магазины закрывались в 20 часов. Поехали в гастроном «Центральный». Он работал до 22 или до 23 часов. Купили одну бутылку шампанского. И в ближайшем садике на веранде распили из горла. Очень не понравилось. Кто захочет повторить – очень не рекомендую.

В институте, в общежитии, одногруппники как-то разбились на тех, кто пил, и тех, кто пил чай с тортиками. Я оказался во второй группе. Тоже с выпивкой не сложилось. В колхозе на уборке картошки на 1 и 2 курсе был «сухой закон», и он достаточно строго соблюдался под угрозой отчисления. Снова не задалось пристраститься к «зеленому змию».

Догнал он меня в 19 лет. После стройотрядовской «целины» организовали банкет. Я, как практически непьющий, быстро накидался. По дороге домой еще добавили. Последнее, что помню, пил водку из бутылки и запивал холодной водой из колонки. Друг довел меня до дома. Потом мне много рассказывали про тот вечер, до сих пор не знаю, что из этих рассказов было правдой. Утром родители подняли меня с жутким похмельем и увезли в сад.

Отец предлагал меня похмелить. Но мама была непреклонна: есть, пить – пожалуйста, а спиртного ни-ни. А как есть-пить, если всё сразу возвращается обратно. И когда мне уже блевать было нечем, меня стало рвать желчью. Но и тогда мама не «сжалилась». Этот день мне показался бесконечным.

И с этого момента как отрезало. Не пил спиртного много лет. Даже желания не было. Даже пива не пил.

В стройотряде, получив стакан с целинным значком в водке, потихоньку сливал водку друзьям. Они уже знали о моём «чудачестве» и с удовольствием выпивали мою долю.

На работе, куда я попал по распределению, 23 февраля женщины организовали торжественный стол. На столе – фарфоровые чайники. В стаканах – заварка. На мой вопрос, почему только заварка, мне ответили: выпьешь – поймешь. Выпил. Повело. С обеда отправили домой. Отоспался. Без похмелья. Но пить не начал.

От института отправляли неоднократно в колхоз – на уборочную и на посевную. Кстати, в колхозе на посевной нашел себе жену (правда, она говорит, что это она меня выспорила у подружек). Про это был отдельный пост. Свадьба была алкогольная, и только там я узнал, что жена моя тоже алкоголь не пьёт. Отец ругался: «Вот семейка баптистов, даже выпить не с кем». Сейчас с нашими сыновьями, своими внуками наверстывает.

В армии мне повезло – мой непосредственный начальник тоже был непьющим. И мы в технологические перерывы вчетвером, с прапорщиками отдела, пили чай с кральками и сухарями. Все два года во время почти каждого нашего чаепития приходил командир части – майор, позже получил подполковника, и практически обнюхивал каждую кружку. Никак не мог поверить, что офицеры и прапорщики в рабочее время водку не пьют. Тем более, что по технологии у нас всегда был спирт для работы. Некоторые его пили, тогда чистый спирт ещё не бодяжили со всякой отравой.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что моя жизнь в те годы была похожа на жизнь человека, говорящего на иностранном языке в стране, где его никто не знает. Вроде бы объясниться можно, но осадок непонимания остается всегда. Тем более, что не было «уважительной» причины не пить. А «не хочу» часто приводило к беседам на тему: «ты нас не уважаешь».

Яркий пример взаимонепонимания из колхоза, куда меня направили от института, уже после возвращения из армии. Осень, октябрь, уборка капусты, выпал снег. На полях слякоть. В столовой ужинать надоело, решили свой ужин заварганить. С поля притащили вилок капусты. В столовой местного больничного стационара выменяли на водку килограмма 2-3 свинины (в башкирской деревне её ни для больных не готовили, ни по домам не растаскивали, как ни удивительно). Протопили печку-голландку (перетопили, если честно). Ребята предложили купить спиртное вскладчину. Я сумел переубедить, что каждый покупает то и столько, сколько ему надо. Так и сделали. Я взял две пустых бутылки из-под «Столичной», наполнил холодной колодезной водой и поставил к себе в тумбочку.

Капусту со свининой потушили, угостили соседок. И приходят к нам коллеги по уборке из соседней общаги. У них холодно, они выпили и пошли к нам в гости. Капусты много, угощаем. А спиртного на соседей никто не запас, да и у моих соседей уже почти всё кончилось. А я наливаю себе да пью водичку колодезную из бутылки водочной. У одного из гостей появилось жгучее желание «догнаться». А водка только у меня. Требует налить. Я, немного поломавшись для приличия, наливаю половину стакана. Требует полный. Мне не жалко, наливаю. Выпивает залпом. Удивлённый взгляд: «Что это было?» Мои товарищи убеждают, что была водка, а он столько выпил, что уже не различает воду и водку. Благо, что долго убеждать не пришлось, в тепле развезло, и гость уснул там, где сидел. Так ему никто правду и не открыл.

А я пил ледяную, чуть сладковатую воду и чувствовал, как она разливается внутри не обжигающим жаром, а чистой прохладой.

Это была игра в прятки. Я частенько прятал свою трезвость в водочную бутылку.

Потом выбрали меня в райком комсомола. Я молодой, энергичный, вроде бы перспективный. Празднуем чей-то день рождения. Я не пью. Первый секретарь смотрит, после празднования приглашает в кабинет на разговор по душам. Смотрит испытующе. «Ты что, совсем не пьешь? Совсем-совсем?». Я подтвердил. Он тогда вздохнул и изрек фразу, которую я запомнил дословно, как формулу той эпохи: «Ну, с таким отношением к спиртному ты в комсомоле карьеру не сделаешь. Здесь надо быть своим». Он не злился и не угрожал. Он констатировал факт, как опытный геолог говорит, что в этой породе золота нет. И потом я часто слышал фразу в разных компаниях: «Кто не пьет, тот заложит». И приходилось маскировать свою непьющесть. А это было непросто, поскольку практически каждое большое мероприятие заканчивалось банкетом или «междусобойчиком» и, естественно, со спиртным.

А были и почти нереальные моменты. Двадцать третье февраля, начало девяностых. Время тяжелое, но традиции святы. Пришли в гости родители. Открыли бутылку водки. Налили отцу. Выпил, но не допил. Посидели, поговорили, поздравили сыновей. Разошлись. И эта бутылка осталась стоять, початая, в серванте. Прошло время. Новый год. Снова родители пришли в гости. И тут хозяйка, моя жена, идет к серванту и достает ту самую бутылку. С двадцать третьего февраля. Удивлению родителей не было предела.

Вот этот момент, это бутылка, пережившая весну, лето, осень, пережившая смену государства, власти, переименование города стала для меня символом. Нас окружал океан алкоголя, такой огромный и невыпиваемый, что начатая бутылка, дожившая до следующего праздника, вызывала удивление даже у близких людей.

Сейчас, при изобилии предложения алкоголя, иногда позволяю себе немного вина. Но с крепким алкоголем у меня так отношения и не сложились.

Теперь уже не надо прятать колодезную воду в водочную тару. И можно жить открыто. Со своим вкусом. И на корпоративе никому нет дела до того, что ты пьешь.

Пришлось прерваться, уж больно нечитаемая простыня получилась. Но историй, связанных со спиртным, у меня еще немало. Даже не знаю, смогу ли про всё написать.